Пролог
Начало июля выдалось жарким. Мрачный июнь остался позади. Редкий день затягивался тучными облаками и дождём. Солнце разливало свою весеннюю радость с щедростью. Словно оно долго томилось, где-то спрятанное от людских глаз, и вот вырвалось, озаряя небосвод, делая его невероятно голубым и бесконечным.
– До сих пор не верю, что мы смогли, – Дина вытерла повисшую на ресницах слезу. – Какая она крошечная, наша Дюймовочка.
– Самая красивая. Наше чудо, – с дрожью в голосе ответил Жора.
Они стояли в боксе отделения интенсивной терапии для новорожденных, куда их пустили ненадолго, чтобы пообщаться с дочкой. Каждый день они приходили в роддом вот уже третью неделю. Маленькая Вита, Дюймовочка, как с любовью её звали родители, родилась недоношенной, крошечной, но упорно цепляющейся за жизнь. Дина не сразу поверила в то, что забеременела, потому что одной ногой была в пременопаузе, когда перемены в организме уже начались. Да и не верилось ей, что в пятьдесят лет можно стать мамой. Какое-то время она стеснялась сказать Жоре об этом, а он странным образом понял сам и окружил такой любовью и заботой, что Дине хотелось плакать от умиления. Беременность протекала сложно, с постоянной угрозой выкидыша. И всё-таки удалось дотянуть до двадцати шести недель. Малышка появилась на свет в конце июня, и с той поры жизнь Дины и Жоры окончательно изменилась. Оба перестали отдаваться с головой работе и сосредоточились на семейной жизни. К тому же Жора уже вышел на пенсию по выслуге и работал больше по привычке.
– Скоро поедем домой, Вита, – прошептала Дина и погладила крошечную ручку. Дочка ещё лежала в кувезе, но периодически её разрешали подержать на руках. За три недели она прибавила в весе, подросла, но всё ещё напоминала маленькую куколку.
– Тебя все ждут. У тебя уже есть персональный защитник, сын волшебника. Его зовут Митька, – рассказывал Жора, нежно приглаживая русые волосики на маленькой головке пальцем. – Тебе повезло.
– И повезло, и нет. Жора, почему мы раньше не пересеклись? Когда она будет оканчивать школу, мы превратимся в старичков, – вздохнула Дина. Её пугал собственный возраст. Казалось, жизнь порадовала напоследок, но скоро всё исчезнет.
– Мы будем молодыми старичками, и наша девочка будет с нами самой счастливой, – возразил Жора, а сам в душе боялся того же самого, понимая скоротечность времени.
Никто из них не знал, сколько им отведено прожить, но предчувствие больно ранило.
Глава 1. Зависть
День рождения. Что может сравниться с этим праздником, с обилием подарков и поздравлений, когда всё достаётся тебе одному? Ничего. Вита обожала свой день рождения, который всегда превращался в праздник непослушания. Первое осознанное воспоминание, связанное с этим днём, пришлось на пятилетие. Как ни крути, а юбилей. Крёстная Манюня устроила настоящее волшебство, подарив билеты в «Остров мечты» в районе Нагатинского затона в Москве. Вместе с Митькой и маленькой Машей Вита попала в сказочный мир. Жора и Дина едва поспевали за ней. Они дрожали над каждым прыщиком, а тут девочка разогналась, желая покататься на всех аттракционах. Вита напоминала мышонка: глазки-пуговки, острый носик, маленький ротик, ушки с заострёнными кончиками, и вся сама такая крошечная и худенькая, что того и гляди ветром сдует. Однако внешность обманчива. В хрупком теле с рождения жила сила, помноженная на упорство. Поэтому пятилетие прошло под девизом: «Все аттракционы мои». Верный друг Митька не отставал. На его крепкие плечи ложилась двойная ответственность. Он приглядывал и за Витой, и за Машенькой. Обеих любил безгранично, а девочки то обожали его вместе, то ссорились в борьбе за его внимание. Сестра хоть и была младше подруги на два года, но ростом догоняла быстро.
– Как хорошо, что они вместе, – как-то раз заметила Дина, наблюдая за бегающими детьми. В её голосе снова слышались грустные нотки.
– Они всегда будут вместе. Наша девочка сильная, – улыбнувшись, сказал Жора и обнял жену.
Они поженились тем же летом, когда познакомились. Без всякой помпы и множества гостей расписались в ЗАГСе в присутствии Димы и Манюни. Жизнь неожиданно повернулась своей лучшей стороной. Жора не подозревал, что жаркое чувство к жене друга сможет смениться тихой спокойной любовью к уютной женщине, однако это случилось, да ещё так удивительно спонтанно. В то же лето Жора оставил работу в Центре подготовки и устроился охранником в санаторий, чтобы быть рядом с Диной 24/7. Они так и жили в маленьком домике для персонала. Им вполне хватало места для счастья. Сосновый воздух пьянил, тишина успокаивала. Каждое утро просыпаясь, Дина улыбалась. Объятия Жоры таили волшебство. Из них не хотелось выбираться. Работа отошла на второй план. Нет, Дина Львовна по-прежнему заботилась о тех, кто приезжал в санаторий поправить здоровье, и выкладывалась на все 100%, но дома уже не вспоминала о работе. Если муж был на дежурстве, она готовила ужин и несла ему в сторожку возле ворот. Там они вместе ели и проводили ночь в разговорах и мечтах. В свои выходные Жора баловал жену вкусными завтраками-обедами-ужинами. Когда в Москве открылся Центр подготовки и для Жоры с Диной нашлось в нём место, они приняли сложное решение уехать из тишины в мегаполис. Вите досталось место в том же детском саду, в который ходил Митька. Какое-то время они жили в квартире, доставшейся Диме от отца, но вскоре удалось получить служебное жильё. Пётр Иванович, батя, уже не полковник, а генерал-майор, заботился о всех своих подчинённых, но к некоторым питал почти отеческие чувства, поэтому наизнанку выворачивался, но стремился помочь. Жора и Дина были из числа любимчиков. К тому же Вите он приходился крёстным, а это многое объясняло. Детсадовские годы пролетели стремительно. Конечно же, в школу Дюймовочка пошла в ту же самую, в которой уже учился Митька. Как опытный школьник с двухлетним стажем, он быстро взял под крыло подругу, и жалел, что они учатся не в одном классе.
– И чего ты так поздно родилась? Не могла на два года пораньше? – возмутился как-то раз Митька, провожая Виту до дома. Они жили недалеко друг от друга, на одной улице, но в разных концах. Школа как раз стояла посередине.
– Не могла, наверное, – с сомнением ответила Вита. Ко второму классу она не сильно подросла, и по фигуре больше напоминала тростиночку. Зато шевелюра русых волос впечатляла. Такой косы не было ни у одной девочки в классе. – Мама говорит, что я – долгожданный подарок.
– Все так говорят, – согласился Митька. – Мы Машку тоже долго ждали. Целых четыре года.
Со стороны их серьёзные разговоры слышались смешными, да и сами ребята выглядели несмышлёнышами. Рост Митьки не имел значения, а рос он настоящим богатырём, как папа, да и в целом походил на него всё сильнее. Однако лицо было по-детски кругленьким, с румяными щеками и огромными чёрными глазами. Точно такие же глаза были и у Машеньки. Она напоминала куколку: всегда в красивых платьицах, туфельках, с бантами на голове. Маленькая дочь волшебника не признавала джинсы и шорты, поэтому одеть её в холодное время для Манюни было целой проблемой. Если Маша и соглашалась на комбинезон, то под него всё равно надевалось платье, которое потом превращалось в нечто мятое и непривлекательное. Из-за этого в сад приходилось брать ещё один наряд. Зато на утренниках ей не было равных. Все главные роли доставались Маше, и не потому что она выглядела принцессой, девочка ещё и любила выступать, хорошо запоминала тексты, обладала музыкальным слухом и чувством ритма. Манюня диву давалась, откуда у дочери такие способности, а Дима не сомневался, что малышка пошла в него, ведь проснулся же у него однажды талант к рисованию. Если Манюня вела себя строго с детьми, прививала им правила хорошего тона, то из отца они вили верёвки, бесились и шалили вместе с ним, за что все трое получали нагоняй.
– Дима, уже десять часов. Они так до утра не уснут, – тихонько рычала жена волшебника. Час назад дети спокойно искупались, потом послушали сказку и должны были уже видеть сны, как пришёл с работы папа и с любимой фразой: «Я только поцеловать», превратил вечер в тайфун. – Иди ужинать.
– Иду, бегу, лечу, – хохотал Дима, лёжа на полу, а сверху по нему скакали дети.
– Лишу десерта, – шла на крайние меры Манюня. Обычно намёк на холодную постель быстро выводил заигравшегося папу из детской спальни, но не всегда.
– Всё, малыши. Маму надо слушать. Скоро выходной, вот тогда… – загадочно произносил Дима, раскладывая детей по кроватям и целуя их сладкие щёчки.
Волшебное слово «выходной» действовало безотказно. Митька с Машенькой всегда ждали эти дни недели, зная, что папа будет дома, а это праздник: мама напечёт пирогов, придут в гости бабушки и дедушки, заглянут Жора с Диной и Витой. Летом выходные дни пролетали на даче у Гедеона и Марины всё в той же дружной компании. В отличие от принцессы Машеньки, Вита росла сорвиголовой, за что сильно переживали родители. Дина пыталась везде стелить соломку, но дочь настырно падала мимо, расшибала коленки в кровь и запрещала жалеть.
– Мам, я не маленькая, – заявляла Вита, при этом едва достигая маме до талии.
– Виточка, осторожнее… – не унималась Дина, и ей вторил Жора.
Так и росли детки. Митька с Витой лазали по деревьям, Машенька наблюдала за ними и качала куклу, а потом дула на чужие разбитые коленки и прикладывала листики подорожника. Однажды возле пруда весёлую компанию застал дождь. Тёплым летним водопадом он обрушился с небес и в мгновение ока вымочил ребят до нитки. Счастливая Вита скакала под дождём, подставляя лицо и задирая руки кверху. Митька не скакал, но радостно улыбался, пряча под своими руками сестру. До дома добраться они не успели, потому что примчались родители. Дима подхватил Машу, Манюня обняла Митьку, а Жора с Диной бегали по полю, пытаясь поймать Виту. Маленькая, юркая девочка легко ускользала от родителей, считая догонялки игрой, а не спасением. Так и жили.
Когда в школу пошла Машенька, Митька уже учился в пятом классе. Как и все мальчишки, он хулиганил от души, получал нагоняи и клятвенно обещал исправиться. Учёба давалась легко, но углубляться в неё ему не хотелось, поэтому лавры самой умной доставались Вите. Вот уж кто не пропускал уроков и внимал словам учительницы. Как ни странно, но подвижная, энергичная девочка проявляла максимум внимания и терпения во время занятий. Жора и Дина посещали родительские собрания с радостью. Ни о ком из одноклассников дочери не говорили столько лестных слов, как о ней самой. У неё оказался математический склад ума, да и с логикой всё было в порядке. Она даже стихи учила по собственному алгоритму. Однако во всём этом великолепии имелось маленькое «но». Перемена. Как только звенел звонок, Вита из прилежной ученицы превращалась в торнадо. Долгое сидение на одном месте она щедро компенсировалось бешенством между уроками. Она летала по коридорам школы, расталкивая всех подряд, затевала драки, издавала бойцовый клич и доводила учителей до белого каления. В одном ребёнке жили две ипостаси. Машенька попала к учительнице, у которой учился Митька, и как-то незаметно её стали звать принцессой. Всегда аккуратная, нарядная, собранная, она умиляла учителей нежным голосочком, обаятельной улыбкой, красивыми глазами и способностью нравиться и взрослым, и детям. Маша дружила сразу со всеми, была приветливой и общительной. Она плоховато считала, зато читала хорошо, быстро учила стихи и с удовольствием выступала. Митька всегда провожал сестру до класса, потом бежал к Вите, чтобы удостовериться в том, что у неё всё хорошо. Он чувствовал ответственность за своих девочек.
– Хватит за мной следить, – как-то раз возмутилась Вита.
Это случилось, когда она училась в четвёртом классе. Девочка считала себя самостоятельной и не нуждалась в охране, а уж в няньке тем более. К тому же ей нравился сосед по парте, а Митька пугал его.
– А кто следит? – фыркнул Горевой.
– Ты следишь, – прошипела Вита, воинственно сжав кулачки.
– Большая, да?
– Да!
На том они и разошлись в прямом смысле на полгода. Больше Митька не забегал в крыло начальной школы, если только сестре не требовалась помощь. После занятий он забирал Машу и вёл её домой. Едва Вита почувствовала свободу, как вместо Митьки папа удвоил контроль. Стало ещё хуже. Ей запрещалось из школы уходить одной. За шесть месяцев Вита измучилась. В итоге, одним прекрасным мартовским днём, наступив на горло своей самостоятельности, Вита на перемене сама нашла Митьку.
– Давай ты будешь за мной следить наполовину? – попросила она, отвлекая его от шумной возни с одноклассниками. Ей показался он слегка чужим и даже незнакомым.
– Это как? – пыхтя спросил он. Настала его пора быть слоном – наклониться буквой «Г» и упереть руки в колени. Сверху на спину Митьки с разбегу прыгали ребята. Его задача была устоять. Вита мешала сосредоточиться, а хотелось устоять. Он в принципе не горел желанием с ней общаться. Отвык, переболел, научился жить без неё.
– Ты не будешь доставать меня в школе, – насупившись, сказала она.
– Кому ты нужна? – выдохнул Митька, ощущая рухнувшую на спину тяжесть. Ноги подогнулись, тело зашаталось.
– Ну и пожалуйста, – обиделась Вита и, задрав демонстративно голову, ушла.
Митька почувствовал неприятный осадочек, но не побежал следом. Рекорд состоялся – он удержал четверых всадников, а потом прозвенел звонок, и время полетело как сумасшедшее. После занятий Митька зашёл за сестрой и, о чудо, увидел возле Машиного класса Виту. Она подпирала стену, дожидаясь бывшего друга. У неё не осталось выбора. Утром девочка убедила папу, что до дома её проводит Митька. Ему родители доверяли, несмотря на то, что он и сам ещё мальчишка, правда, рослый, да ещё натренированный Гедеоном с пелёнок. Дед гордился внуком, радовался, что тот пошёл по стопам отца и полюбил спорт. Так что постоять Митька мог не только за себя. Поэтому Жора и Дина обрадовались тому, что ребята снова будут вместе.
– Явилась, – ухмыльнулся он, проходя мимо Виты в класс, где Маша собирала рюкзак: тетрадочка к тетрадочке, карандаши и ручки в пенал, учебники в стопочку. – Проводить, что ли?
– Да, – обиженно пробормотала Вита, поглядывая со стороны на то, как радостно Маша улыбается брату, как он что-то ей бормочет и дёргает легонько за волосы, схваченные в хвост. – Ты же проводишь?
– Конечно. Я обещал крёстному, что доведу тебя до квартиры, – не оборачиваясь, ответил Митька. Звонок дяди Жоры перевесил в мысленных весах чашу обиды.
– Вот… – Вита витиевато высказалась, что прозвучало неожиданно из её уст, да ещё в стенах школы.
– Ого, – Горевой закрыл сестре уши ладонями и медленно обернулся. – Когда научилась?
– Родакам не говори, – спохватилась Вита и с досады прикусила губу. Ругаться её научил тот самый сосед по парте. Кирюха ей нравился. Она ему давала списывать, а он с ней делился всем, что имел: яблоком, конфетой и нехорошими словечками, которые перенимал от старшего брата. На фоне одноклассника Митька выглядел правильным занудой, с которым банально скучно.
– Сама проколешься, – пожал плечами друг и, подхватив рюкзак сестры, повёл девочек в раздевалку.
Поскольку Маша имела привычку долго собираться после уроков, поток учеников, отпущенных на свободу, слегка рассасывался.
