Туман забвения поглощает дальнейшее, как это принято в снах.
Кто же преследует меня? Возможно, старик (я имею в виду мага) заставив меня проглотить медальон, создал химерическое существо, которое охотится само на себя, как кошкомышка или котопес.
Несколько дней я пребывал в состоянии, промежуточном между депрессией и ступором, а потом ко мне заявился Жека, или Юджин, как он любил себя называть.
Приятель повертел головой в поисках зеркала, и не найдя его, плюхнулся в кресло, уронив рядом цилиндр и трость с жадеитовым набалдашником.
- Ну ты оригинал! Вообще без зеркал! Как можно жить таким анахоретом! И ладно, был бы урод! Куда ты пропал? У m-lle Жижи новые девочки! – он чмокнул затянутые в перчатки кончики пальцев. – Пэрсики! Розаны! Особенно одна – Вайолет! Тебе непременно надо ее увидеть! Старуха ради такой оказии даже стала подавать приличное пойло…
Я было хотел выпроводить Жеку, сославшись на предстоящее свидание (это он лучше всего понимал), но имя «Вайолет» словно ударило меня током.
Я оделся, и мы пошли.
Возле заведения m-lle Жижи, освещенного электричеством, от тени стены отделилась фигурка в черном и, не оглядываясь, поспешила прочь по улице в зеленоватом свете газовых фонарей. Не знаю, чем она привлекла мое внимание.
Жеку уже приветствовали в дверях взвизгами и стонами обожания.
- Девочки, позвольте представить моего друга, - начал он, выпутываясь из объятий, шелка и кружев, весь в следах напомаженных губ. – Эй, да куда же ты!
Я уже бежал по улице, залитой нехорошим болотным светом. Черная фигурка маячила в самом конце.
Наверное, мы пробежали улиц десять, не меньше. Я не следил, куда бегу, стараясь не потерять беглеца из виду. Впрочем, бежал только я, он словно бы и не слишком торопился.
Преследуя фантом, я мчался меж домами с покрытой трещинами лепниной и штукатуркой. Иногда кусок карниза отрывался и падал на тротуар, разбиваясь в песок. Или стекло кувыркалось в воздухе, стреляло огненными отражениями, разлеталось на тысячи осколков, стоило ему коснуться земли. Время словно обезумело, разрушая любимый город. Преследуемый скользнул в темный переулок, я – за ним…
И застрял как муха в янтаре, схваченный за плечи поистине каменными руками. Чтоб увидеть державших, пришлось покрутить задранной головой. Меня удерживали два псевдоегипетских растрескавшихся истукана в несуразных головных уборах. У одного был отбит нос и часть змееобразной бородки. У другого не хватало половины головы. В прошлые времена они, наверное, украшали какой-нибудь дом с претензией на оригинальность.
Я совсем не удивился нападению статуй. Та, за кем я гнался (все-таки это была девушка, хотя и в мужском наряде), подошла ко мне, играя узким ножом.
Какую глупость я сморозил, со всего духа прибежав в ловушку!
Наконец, я мог поглядеть в глаза своему кошмару. Глаза были зеленые, веселые, злые, торжествующие. И обольстительные.
Она была в том возрасте, когда похожий на сорванца подросток становится прелестной девушкой. Момент превращения гадкого утенка в лебедя, хризолиды – в бабочку.
Множество вопросов разом родились в мозгу и рванувшись к языку, застряли в извилинах.
- Кто ты? – спросил я.
- Не знаешь? – издевательски спросила девушка, любуясь моим отражением в лезвии. – В таком случае тебе остается только умереть. Наконец я поймала тебя!
И она расхохоталась. Тем самым смехом.
Старый маг победил.
Каменная рука смяла цилиндр и сдавила череп. Теперь я не мог шевельнуть головой. Горло выдвинулось вперед беззащитно, как у жертвенного барана.
Старательно, приоткрыв детские губы, она приложила нож к моему кадыку и нажала. Наверное, лезвие было острейшим, потому что боли я не почувствовал.
Она только надрезала мне кожу. Потом медленно, медленно слизала кровь с зеркального лезвия, поранив при этом язык. Посмаковала, как редкостное вино. Погрустнела. И вдруг сказала:
- Я не хочу умирать.
Я так обалдел, что выпалил:
- А ты-то почему?
- Ты что, ничего не понял? – спросила зеленоглазая.
Я понял. Она и я были единым целым. Старый маг, умирая, торжествовал, что передал свои знания и умения достойному ученику. Ученику, который смог его победить. Серебряный талисман был не проклятием, но благословением. Последним испытанием, пройдя которое, я займу место, положенное по праву. Я вспомнил все.
С губ сорвалось слово, похожее на вой ветра и крик совы. Каменные истуканы вмиг вернулись на свои места по бокам заколоченного подъезда.
Я привлек к себе свою вторую половинку и поцеловал ее. Наши губы, моя кровь и ее кровь – наша кровь – слились. Мы стали тем, чем должны были быть всегда – единым целым.
- Ты меня ненавидела, - прошептал я.
- А думаешь легко было во всех воплощениях гоняться за тобой и получать то шпагой, то мечом. Однажды ты вообще сжег меня.
- Я боялся тебя.
Вместо ответа она прижалась ко мне.
Мы стояли на широких храмовых ступенях, спускавшихся к Нилу. Ветерок гнал волны, раскачивал папирус. Наши одежды были слишком плотны для такой жары, украшения слишком тяжелы.
Зато нам принадлежал весь мир.
Упругим шагом подошел начальник стражи и, перед тем, как упасть ниц, сделал знак следовавшим за ним стражникам. Те швырнули мне под ноги тощего парнишку.
Он припал лбом к ступеням. Потом поднял голову и произнес ритуальную фразу. Он просился в ученики.
Мы посмотрели друг другу в глаза, и я милостиво кивнул.
Теперь я стал настоящим Верховным магом.
Кто же преследует меня? Возможно, старик (я имею в виду мага) заставив меня проглотить медальон, создал химерическое существо, которое охотится само на себя, как кошкомышка или котопес.
Несколько дней я пребывал в состоянии, промежуточном между депрессией и ступором, а потом ко мне заявился Жека, или Юджин, как он любил себя называть.
Приятель повертел головой в поисках зеркала, и не найдя его, плюхнулся в кресло, уронив рядом цилиндр и трость с жадеитовым набалдашником.
- Ну ты оригинал! Вообще без зеркал! Как можно жить таким анахоретом! И ладно, был бы урод! Куда ты пропал? У m-lle Жижи новые девочки! – он чмокнул затянутые в перчатки кончики пальцев. – Пэрсики! Розаны! Особенно одна – Вайолет! Тебе непременно надо ее увидеть! Старуха ради такой оказии даже стала подавать приличное пойло…
Я было хотел выпроводить Жеку, сославшись на предстоящее свидание (это он лучше всего понимал), но имя «Вайолет» словно ударило меня током.
Я оделся, и мы пошли.
Возле заведения m-lle Жижи, освещенного электричеством, от тени стены отделилась фигурка в черном и, не оглядываясь, поспешила прочь по улице в зеленоватом свете газовых фонарей. Не знаю, чем она привлекла мое внимание.
Жеку уже приветствовали в дверях взвизгами и стонами обожания.
- Девочки, позвольте представить моего друга, - начал он, выпутываясь из объятий, шелка и кружев, весь в следах напомаженных губ. – Эй, да куда же ты!
Я уже бежал по улице, залитой нехорошим болотным светом. Черная фигурка маячила в самом конце.
Наверное, мы пробежали улиц десять, не меньше. Я не следил, куда бегу, стараясь не потерять беглеца из виду. Впрочем, бежал только я, он словно бы и не слишком торопился.
Преследуя фантом, я мчался меж домами с покрытой трещинами лепниной и штукатуркой. Иногда кусок карниза отрывался и падал на тротуар, разбиваясь в песок. Или стекло кувыркалось в воздухе, стреляло огненными отражениями, разлеталось на тысячи осколков, стоило ему коснуться земли. Время словно обезумело, разрушая любимый город. Преследуемый скользнул в темный переулок, я – за ним…
И застрял как муха в янтаре, схваченный за плечи поистине каменными руками. Чтоб увидеть державших, пришлось покрутить задранной головой. Меня удерживали два псевдоегипетских растрескавшихся истукана в несуразных головных уборах. У одного был отбит нос и часть змееобразной бородки. У другого не хватало половины головы. В прошлые времена они, наверное, украшали какой-нибудь дом с претензией на оригинальность.
Я совсем не удивился нападению статуй. Та, за кем я гнался (все-таки это была девушка, хотя и в мужском наряде), подошла ко мне, играя узким ножом.
Какую глупость я сморозил, со всего духа прибежав в ловушку!
Наконец, я мог поглядеть в глаза своему кошмару. Глаза были зеленые, веселые, злые, торжествующие. И обольстительные.
Она была в том возрасте, когда похожий на сорванца подросток становится прелестной девушкой. Момент превращения гадкого утенка в лебедя, хризолиды – в бабочку.
Множество вопросов разом родились в мозгу и рванувшись к языку, застряли в извилинах.
- Кто ты? – спросил я.
- Не знаешь? – издевательски спросила девушка, любуясь моим отражением в лезвии. – В таком случае тебе остается только умереть. Наконец я поймала тебя!
И она расхохоталась. Тем самым смехом.
Старый маг победил.
Каменная рука смяла цилиндр и сдавила череп. Теперь я не мог шевельнуть головой. Горло выдвинулось вперед беззащитно, как у жертвенного барана.
Старательно, приоткрыв детские губы, она приложила нож к моему кадыку и нажала. Наверное, лезвие было острейшим, потому что боли я не почувствовал.
Она только надрезала мне кожу. Потом медленно, медленно слизала кровь с зеркального лезвия, поранив при этом язык. Посмаковала, как редкостное вино. Погрустнела. И вдруг сказала:
- Я не хочу умирать.
Я так обалдел, что выпалил:
- А ты-то почему?
- Ты что, ничего не понял? – спросила зеленоглазая.
Я понял. Она и я были единым целым. Старый маг, умирая, торжествовал, что передал свои знания и умения достойному ученику. Ученику, который смог его победить. Серебряный талисман был не проклятием, но благословением. Последним испытанием, пройдя которое, я займу место, положенное по праву. Я вспомнил все.
С губ сорвалось слово, похожее на вой ветра и крик совы. Каменные истуканы вмиг вернулись на свои места по бокам заколоченного подъезда.
Я привлек к себе свою вторую половинку и поцеловал ее. Наши губы, моя кровь и ее кровь – наша кровь – слились. Мы стали тем, чем должны были быть всегда – единым целым.
- Ты меня ненавидела, - прошептал я.
- А думаешь легко было во всех воплощениях гоняться за тобой и получать то шпагой, то мечом. Однажды ты вообще сжег меня.
- Я боялся тебя.
Вместо ответа она прижалась ко мне.
Мы стояли на широких храмовых ступенях, спускавшихся к Нилу. Ветерок гнал волны, раскачивал папирус. Наши одежды были слишком плотны для такой жары, украшения слишком тяжелы.
Зато нам принадлежал весь мир.
Упругим шагом подошел начальник стражи и, перед тем, как упасть ниц, сделал знак следовавшим за ним стражникам. Те швырнули мне под ноги тощего парнишку.
Он припал лбом к ступеням. Потом поднял голову и произнес ритуальную фразу. Он просился в ученики.
Мы посмотрели друг другу в глаза, и я милостиво кивнул.
Теперь я стал настоящим Верховным магом.
