Деревушка Маразион в Думноне
Трактир «Кровавая Мэри»
1585 год
Джон Болл сидел в углу и страдал, глядя в свою оловянную кружку. Эль был теплым, водянистым и обладал ярко выраженным ароматом старого носка. Каждый глоток вызывал у него философское отчаяние и легкое желание принять католичество — хотя бы ради причастия.
— Если я допью эту гадость, — пробормотал он себе под нос, — то точно попаду в рай. И, надеюсь, там не подают разбавленный эль.
Других напитков в трактире отродясь не водилось.
Взгляд Болла случайно упал на корзину ярко-красных плодов, стоявшую на краю стойки. Толстый Гарри купил их, желая угодить герцогине, которая вместе с Риардоном и Гленом тайком вырастила эти “«дары Нового Света” на своем “опытном участке”.
— Гарри, — лениво позвал Джонни. — Что собираешься делать с этими красными яйцами дьявола?
Трактирщик вздохнул так громко, что стекла задрожали. Он вытер руки о грязный фартук, оставляя на нем новые следы, которые совершенно не отличались от старых.
— Герцогиня велела с ними готовить. Думаю, скормить свиньям. Может, они выживут.
Болл почесал щетину и внезапно оживился.
— Дай-ка мне штук пять, ступку и бутылку аква виты. Самой крепкой.
Гарри посмотрел на него как на умалишенного.
— Ты серьезно собрался это пить?
— Я серьезно готов пить что угодно, лишь бы оно не было похоже на воду реки Девон, которая случайно прошла через конюшню.
Процесс приготовления был гениален своей простотой и полным отсутствием здравого смысла.
Болл вывалил помидоры в ступку и начал так яростно их мять пестиком, словно те были его личными врагами. Красная жижа брызгала во все стороны, пачкая стол, пол и даже потолок. Гарри только охал.
— Джонни, ради всего святого…
— Тише, я творю.
Получившуюся кашу он процедил через собственный грязный носовой платок (Гарри чуть не лишился чувств), после чего щедро плеснул в венецианский стеклянный кубок — драгоценность заведения — примерно равные части томатной жижи и аква виты.
— Теперь специи, — важно заявил Болл.
Из шкафа Гарри он достал контрабандный перец, соль, тмин, кориандр (почему-то всегда в наличии) и имбирь, который явно путешествовал дольше, чем любой человек в этом трактире. Добавил два дня назад заготовленный тертый хрен, который Гарри делал"просто так" и который испускал пары, способные снести крышу.
Размешал все в пасту.
Сделал это очень медленно. С методичностью человека, которому предстояла либо слава, либо смерть, и он не был уверен, что более вероятно.
— Готово.
Толстый Гарри смотрел на кроваво-красное варево с благоговейным ужасом.
— Только не разбей кубок, умоляю. Это главное сокровище моей жены.
Болл поднял сосуд, словно святыню.
— За королеву. За герцогиню. И за то, чтобы мы оба не сдохли до утра.
Он сделал большой глоток.
На мгновение в трактире стало так тихо, что было слышно, как потрескивает свеча. Потом глаза Болла медленно округлились.
— Матерь Божья… — благоговейно выдохнул он. — Гарри, это не просто вкусно. Это… неприлично вкусно.
Трактирщик осторожно принял кубок, сделал глоток и замер. Его толстые щеки приобрели точно такой же оттенок, как напиток.
— Святые апостолы… — прошептал он дрожащим голосом. — Оно будто Мэри Тюдор вернулась и теперь лично жжет мне глотку. И мне это, черт возьми, нравится.
В тот вечер они прикончили всю корзину. А уже на следующий день Толстый Гарри стоял за стойкой и с важным видом объяснял первым смельчакам:
— Называется “Кровавая Мэри”. Лечит меланхолию и возвращает мужскую силу. Следующая порция — полпенни.
Так скромный эксперимент скучающего балабола из захолустного трактира в Маразионе начал свое триумфальное шествие по королевству. Через год «Кровавую Мэри” подавали в лучших трактирах Луандуна, а через два — Лютеции.
И почти никто уже не помнил, что родилась она в маленьком трактирчике, где однажды Джон Болл просто не захотел больше пить теплый разбавленный эль.
А стеклянный кубок так и остался стоять на самом почетном месте стойки.
С табличкой.
«Из этого кубка родилась Кровавая Мэри.
Не трогать. Особенно пьяными».
Трактир «Кровавая Мэри»
1585 год
Джон Болл сидел в углу и страдал, глядя в свою оловянную кружку. Эль был теплым, водянистым и обладал ярко выраженным ароматом старого носка. Каждый глоток вызывал у него философское отчаяние и легкое желание принять католичество — хотя бы ради причастия.
— Если я допью эту гадость, — пробормотал он себе под нос, — то точно попаду в рай. И, надеюсь, там не подают разбавленный эль.
Других напитков в трактире отродясь не водилось.
Взгляд Болла случайно упал на корзину ярко-красных плодов, стоявшую на краю стойки. Толстый Гарри купил их, желая угодить герцогине, которая вместе с Риардоном и Гленом тайком вырастила эти “«дары Нового Света” на своем “опытном участке”.
— Гарри, — лениво позвал Джонни. — Что собираешься делать с этими красными яйцами дьявола?
Трактирщик вздохнул так громко, что стекла задрожали. Он вытер руки о грязный фартук, оставляя на нем новые следы, которые совершенно не отличались от старых.
— Герцогиня велела с ними готовить. Думаю, скормить свиньям. Может, они выживут.
Болл почесал щетину и внезапно оживился.
— Дай-ка мне штук пять, ступку и бутылку аква виты. Самой крепкой.
Гарри посмотрел на него как на умалишенного.
— Ты серьезно собрался это пить?
— Я серьезно готов пить что угодно, лишь бы оно не было похоже на воду реки Девон, которая случайно прошла через конюшню.
Процесс приготовления был гениален своей простотой и полным отсутствием здравого смысла.
Болл вывалил помидоры в ступку и начал так яростно их мять пестиком, словно те были его личными врагами. Красная жижа брызгала во все стороны, пачкая стол, пол и даже потолок. Гарри только охал.
— Джонни, ради всего святого…
— Тише, я творю.
Получившуюся кашу он процедил через собственный грязный носовой платок (Гарри чуть не лишился чувств), после чего щедро плеснул в венецианский стеклянный кубок — драгоценность заведения — примерно равные части томатной жижи и аква виты.
— Теперь специи, — важно заявил Болл.
Из шкафа Гарри он достал контрабандный перец, соль, тмин, кориандр (почему-то всегда в наличии) и имбирь, который явно путешествовал дольше, чем любой человек в этом трактире. Добавил два дня назад заготовленный тертый хрен, который Гарри делал"просто так" и который испускал пары, способные снести крышу.
Размешал все в пасту.
Сделал это очень медленно. С методичностью человека, которому предстояла либо слава, либо смерть, и он не был уверен, что более вероятно.
— Готово.
Толстый Гарри смотрел на кроваво-красное варево с благоговейным ужасом.
— Только не разбей кубок, умоляю. Это главное сокровище моей жены.
Болл поднял сосуд, словно святыню.
— За королеву. За герцогиню. И за то, чтобы мы оба не сдохли до утра.
Он сделал большой глоток.
На мгновение в трактире стало так тихо, что было слышно, как потрескивает свеча. Потом глаза Болла медленно округлились.
— Матерь Божья… — благоговейно выдохнул он. — Гарри, это не просто вкусно. Это… неприлично вкусно.
Трактирщик осторожно принял кубок, сделал глоток и замер. Его толстые щеки приобрели точно такой же оттенок, как напиток.
— Святые апостолы… — прошептал он дрожащим голосом. — Оно будто Мэри Тюдор вернулась и теперь лично жжет мне глотку. И мне это, черт возьми, нравится.
В тот вечер они прикончили всю корзину. А уже на следующий день Толстый Гарри стоял за стойкой и с важным видом объяснял первым смельчакам:
— Называется “Кровавая Мэри”. Лечит меланхолию и возвращает мужскую силу. Следующая порция — полпенни.
Так скромный эксперимент скучающего балабола из захолустного трактира в Маразионе начал свое триумфальное шествие по королевству. Через год «Кровавую Мэри” подавали в лучших трактирах Луандуна, а через два — Лютеции.
И почти никто уже не помнил, что родилась она в маленьком трактирчике, где однажды Джон Болл просто не захотел больше пить теплый разбавленный эль.
А стеклянный кубок так и остался стоять на самом почетном месте стойки.
С табличкой.
«Из этого кубка родилась Кровавая Мэри.
Не трогать. Особенно пьяными».
