Глава 1. Саша
Я смотрела в сторону плывущим от боли взглядом.
Надеялась, что он просто уйдёт. А я попытаюсь снова. Нужно было всего лишь пересесть на коляску, доехать до ванной комнаты и там переместиться на унитаз. Всё было оборудовано под мои нужды. Так почему же мне было сложно сделать настолько элементарные вещи?
— Чёрт, — парень повысил голос и вдруг, нагнувшись, схватил меня за подбородок, бесцеремонно повернув голову в свою сторону, — смотри на меня, когда я с тобой говорю!
От резкого движения боль прострелила позвоночник. Я не выдержала и вскрикнула. Из глаз брызнули слёзы. Слишком долго терпела.
Его хватка мгновенно ослабла. Он изменился в лице и смотрел на меня уже совсем другими глазами. Точнее, смотрел так, будто впервые по-настоящему увидел. Меня и мою ситуацию.
Теперь перед ним была не раздражающая помеха, а маленькая искалеченная девочка, слабая до отвращения.
Правильно, мне и самой было от себя мерзко. Не нужно было кричать. Не так уж и больно было.
— Да что с тобой такое? — спросил он мрачно, вглядываясь в моё лицо. — Разве я тебя ударил?
Я не ответила. Лишь покрепче стиснула зубы.
Он как будто испугался. Интересно, с чего вдруг?
— Вижу, что мою комнату превратили в больничную палату, — он ненадолго отвлёкся на мигающие аппараты у моей кровати, прошёлся взглядом по инвалидному креслу и полураскрытым шкафчикам с лекарствами. — Вижу, что нога перебинтована. Думал, просто сломала. Все, кого я знаю со сломанными ногами и руками, нормально так могли двигать башкой. Она же у тебя не перебинтована.
Правильно. Бинты только сегодня сняли. Было сотрясение.
— Ты пытаешься меня в чём-то убедить или оправдываешься? И когда успел насмотреться на людей с переломами? — я усмехнулась одним углом губ, не сводя с него взгляда и считая быстрые удары собственного сердца. — Угрожаешь?
Думала, что после аварии, после смерти мамы и разрушенной карьеры в фигурном катании, мне уже будет плевать на то, что со мной в итоге станет.
Но, оказалось, что я всё ещё могу трястись за свою бессмысленную жизнь, которая ничего больше не стоит.
— Да ты вся белая, — произнёс он, приложив пылающую ладонь к моему лбу в холодной испарине. — Ложись или сиди как сидишь. Я позову кого-нибудь. Позже узнаю, что происходит. С тобой разговаривать, видимо, бессмысленно.
Он выпрямился и отошёл от меня, намереваясь скрыться за дверью.
Нужно было так всё и оставить, но упрямство вынудило окликнуть его:
— Стой. Я в порядке. Не нужно никого звать. Найди Андрея Викторовича и узнай, что случилось с твоими вещами. Ты же его сын? Про меня ничего не говори.
И без того доставила его отцу и всем вокруг слишком много проблем.
Я вскинула на него болезненный взгляд. Он слегка нахмурился.
— Что значит в порядке? К тебе прикоснуться нельзя — кричишь так, будто тебя режут.
От такой наглости я даже рот открыла. Ну надо же!
— А кто вообще просил меня трогать? Не трогал бы, и всё было бы в порядке.
— Ещё скажи, что это я тебе ногу сломал.
— Надо было сразу говорить с ним. Думаешь, это я на коляске от твоих вещей избавилась? Я вообще не знала, что эту комнату до меня кто-то занимал…
— Я просто пришёл к себе и, конечно, не ожидал увидеть здесь визгливую инвалидку.
Он был так напряжён, что под бледной кожей лица заходили желваки.
— Тебя даже не предупредили… — выдохнула я. — Неужели это из-за моих слов…
Пока мы говорили, если это вообще можно было назвать нормальным разговором, я всё ещё пыталась пересесть в кресло. Была надежда, что если немного потяну время, то смогу справиться со всем одна. И потом лягу спать хотя бы со знанием, что способна сама себя обслужить. Что всё не так… плохо.
— Из-за каких ещё слов? — он подошёл ближе, и именно в тот момент у меня всё-таки получилось.
Приподнялась на руках, перенесла на них вес и качнулась в сторону кресла. Боль тут же ошпарила тело. Кажется, я снова вскрикнула. Но некогда было себя за это винить. Это был первый раз, когда у меня получилось сделать что-то без помощи. Я была счастлива.
И хоть слёзы текли по щекам, а губы дрожали, я улыбалась, что, наверное, выглядело жутковато.
— Что ты творишь? — парень оказался рядом мгновенно. — Там на тумбе кнопка вызова медсестры, так? Спрошу её, где она шляется…
Я только часто и шумно дышала, глядя в пол. Ответить нормально сразу не могла, поэтому просто схватила его за запястье. Худыми, холодными и липкими пальцами.
Ему, наверное, было противно. Но я не сразу об этом подумала.
— Подожди.
— Что ещё?
— Она просто вколет мне больше обезболивающего. От него побочки неприятные. Нельзя его принимать каждый раз, когда что-то болит. Я перетерплю. Со мной всё нормально, иначе она бы не отошла. Здесь, как я понимаю, хорошо платят… Просто занимайся своими делами… Глеб… — я вдруг вспомнила его имя. Сама не поняла как. Ведь слышала его наверняка лишь раз и то случайно, в чужом разговоре.
— Если бы ты не пыталась так качать пресс, может быть, ничего и не болело бы, — угрюмо ответил он.
— Просто… в туалет хочу, — я шмыгнула носом и неловко улыбнулась. — Так что лучше потом поговорим.
— Так давай довезу, — он вдруг ухмыльнулся и приблизился как раз в тот момент, когда я подняла голову, чтобы посмотреть на него. Мы неожиданно столкнулись взглядами. — Какие проблемы?
— Если бы мне нужна была помощь, я бы, наверное, позвала медсестру, как думаешь? — я поджала губы и продолжила свою прерванную мысль, надеясь, что это заставит его уйти. — Когда я лежала в палате после операции и только приходила в себя от наркоза… Пришёл твой отец. Не помню, о чём мы говорили. Но тогда я, кажется, и сказала, что всегда мечтала о комнате с балконом. У нас в квартире его не было. А мне бы так хотелось. Неужели эти глупые слова заставили твоего отца выкинуть твои вещи? У меня и в мыслях этого не было… — Меня вдруг разобрал истерический смех. Не знаю с чего бы, но это хотя бы отвлекало от боли. — Что у вас вообще за отношения такие?
— Ты… издеваешься? — лицо Глеба потемнело, он вцепился в подлокотник кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. Кажется, я задела его сильнее, чем мне бы хотелось. — Да кто ты вообще такая?
Глава 2. Глеб
Только недавно эта странная девчонка смеялась с перекошенными лицом и глазами на мокром месте, а теперь застыла, глядя прямо на меня.
Длинные светлые волосы растрепались и взмокли у корней, под большими серо-зелёными глазами залегли тени, губы были бледными и сухими. Ещё розовый шрам, что тянулся ровной линией чуть ниже виска по щеке, свежести и жизнерадостности её внешности тоже добавлял не особо.
Если бы не аппараты и не переделанная до неузнаваемости комната, решил бы, что беднягу пытали.
Такое куда больше было в духе моего отца.
Зачем он всё-таки притащил эту девчонку в дом?
Что их вообще связывает?
— Ты уже спрашивал, — процедила она в ответ на мой вопрос. — Мы просто вернулись к тому, с чего начали.
Такая странная…
Я не мог смотреть на неё спокойно. Было просто не по себе.
Когда только вошёл в комнату, толком не рассматривал девчонку.
Очередной учебный год в моей забугорной шараге подошёл к концу, я вернулся в дом на лето, как мы с отцом и договаривались.
Он прекрасно знал, что примерно в это время я буду здесь. И ни словом не обмолвился о том, что поселил в мою комнату непонятно кого.
То, что я удивился — это мягко сказано. Диван, кровать, комп с двумя мониторами, мини-бар, снаряжение, все вещи в огромном гардеробе — всё это просто испарилось. Из последнего вообще сделали отдельную спальню с кроватью-полуторкой.
Чёрт возьми, какой же тёплый приём.
Мне казалось, что это какая-то злобная шутка отца. Его ответ на то, что меня дважды за последний семестр чуть не выперли из колледжа.
Гнев застилал глаза, я видел, что у девчонки перебинтована нога, видел долбанное инвалидное кресло, в общем, всё, кроме того, какой бледной и дрожащей она была, как стискивала зубы, как едва не плакала.
Ей было больно, а я даже не заметил этого.
И схватил за лицо, требуя ответа, как последний изверг, который готов из неё душу вытрясти ради грёбаной комнаты.
Она закричала, и меня окатило страхом.
Ещё не хватало заставлять кричать от боли колясочницу, которая вся весила, наверное, как одна моя нога.
Самому себе вмазать хотелось. Чувство было такое, словно я ненароком пнул кошку, а она жалобно замяукала. Маленькую, пушистую, беззащитную, ни в чём передо мной не провинившуюся…
Как тогда ком застрял в глотке, так до сих пор не отпустило.
И хотя меня выбили из колеи её предпоследние слова, временно стало как-то по боку. Всему этому должно быть какое-то объяснение. А если и нет, если отец правда выкинул все мои вещи по первому же слову незнакомки… как-нибудь переживу. Уже не в первый раз.
— Как тебя зовут? — спросил я вдруг, сам от себя этого не ожидая.
В сущности, какая мне была разница?
Хотя так удобнее будет о ней думать, если ещё придётся.
Я уже спрашивал, кто она такая, имея в виду, что она делает на моей территории или какое отношение имеет к моему отцу.
Вопрос про имя другой. Я сам его задал и сам… смутился? У неё тоже были смешанные эмоции. По щеке стекла слеза. Девушка, поморщившись то ли от боли, то ли от досады, быстро стёрла её и произнесла:
— Саша. Меня зовут Саша.
— Саня, значит, — я ухмыльнулся, хотя на это не было никакой нормальной причины. — А тебе идёт.
И тут же перехватил ручки на спинке инвалидного кресла, чтобы развернуть её в сторону стеклянной затемнённой двери ванной комнаты.
Успел сделать только несколько шагов, как она закричала:
— Что ты творишь? — повернула в мою сторону голову. И сделала это с трудом. Машина её, что ли, переехала? Дело-то явно было не только в ноге.
— Не хочу, чтобы ты обмочилась. Или стесняешься?
— Остановись! — хриплый крик заставил меня сделать так, как Саша хотела.
Чёрт возьми, неужели я опять всё только усугубил?
Надо было нажать на кнопку вызова медсестры или сиделки, или кем она там была, и просто уйти, а не вестись на идиотские манипуляции…
— Что с лицом? — вопреки моим опасениям, что ей стало хуже, она остро усмехнулась. — Вид такой, будто подумал, что у меня что-то отвалилось от твоего кривого вождения.
— Нет? — спросил и почувствовал себя реально тупым.
— Здесь есть управление, — Саша нажала сбоку и часть подлокотника открылась, там лежала штука, похожая на джойстик. — Она электрическая. Мог бы и пораскинуть мозгами немного.
Я чуть не ляпнул, что в последний раз, когда имел дело с коляской, мне приходилось крутить эти чёртовы колёса самому.
Это было уже, наверное, лет десять назад.
С тех пор не особо следил за обновлениями, не думал, что мне это понадобится.
— Откуда мне было знать, что отец тебя посадил на чёртов электрический стул?
— Ты и не должен был, — она усмехнулась, должно быть, колкими на ощупь губами. — В этом и проблема.
— Здесь всё ещё нет никого, кто бы пересадил тебя на толчок, кроме меня.
Я открыл дверь в ванную комнату и с нехорошим чувством заметил, что внутри тоже всё переделали под нужды колясочницы. Меня тут словно никогда и не было. Даже плакат из старого журнала сняли, безвкусный и не в тему к дорогой чёрной отделке, но мне он нравился.
— А ты извращенец, — протянула Саша. — Чего-то такого я и опасалась, когда мне предлагали сюда переехать.
Я посмотрел на неё, истощённую одним лишь пересаживанием с кровати на кресло и, видимо, разговором. Спорить не хотелось.
Всё ещё злился, правда, не на неё.
— Что просто не расскажешь, почему ты здесь? Ты вымоталась, но разговор вышел бы гораздо короче, если бы просто объяснила в двух словах.
Она слегка нахмурилась, посмотрела куда-то мимо меня отрешённым взглядом и ответила:
— Не знаю я, Глеб. Да и… мне просто всё равно.
Всё равно? Она не была дочерью кого-то из друзей отца, я бы знал. А даже если — у неё не было бы причин лечиться в этом доме. В этой комнате.
По всему выходило, что она просто девчонка с улицы.
Девчонка, которая получила лучшее лечение, электроколяску и мою спальню.
И при этом ей… всё равно?
Мучать её вопросами я бы больше не стал. Собирался вызвать медсестру — и плевать на упрямство Саши, — а затем найти отца.
Но сделать это мне, конечно же, не дали.
Дверь резко распахнулась.
И уже через минуту меня швырнули в стену.
Видимо, здесь место только для инвалидов.
И меня решили сделать одним из них.
Ну так… чтобы соответствовал.
Страшно не было, но впервые врасплох застала мысль: "Если ему так приспичило снова сделать это, почему при ней?"
Глава 3. Саша
Всё произошло так быстро.
Сначала с причитаниями вбежала Диля, в голубом халате поверх домашнего платья. Она встала между мной и Глебом с таким видом, будто готова была закрыть меня собой от взрывающейся гранаты.
Сразу после в дверном проёме появился Андрей Викторович. Высокий и сухой мужчина с жидкими светлыми волосами и глубокими залысинами. У него была широкая квадратная челюсть и в общем крупные, хищные черты лица. Даже прямоугольные очки не сглаживали впечатление человека опасного и неприятного.
Может быть, всему виной был мой растерянный вид. Или же двусмысленное поведение Дили.
В любом случае Андрей Викторович не стал разбираться в ситуации и оказался рядом с сыном быстрее, чем тот успел опомниться. Он заломил ему руки, схватил за шиворот и, не сдерживаясь, впечатал лицом в стену. Каждое движение было таким уверенным, словно он делал подобное уже не в первый раз.
— Какого… — не успел Глеб договорить, как его притянули к себе и швырнули в ту же стену, где уже было пятно крови.
На этот раз Андрей Викторович ещё и припечатал его ботинком. Удар пришёлся по спине.
Я наблюдала за происходящим молча, мало что понимая. Только на языке осела горечь, и с каждым мгновением всё больше накатывала тошнота.
За что его так?
— Какого хрена — это я тебя должен спросить. Что ты здесь забыл, щенок?
Глеб осел на полу. Из его брови текла кровь. Губа тоже была разбита. Он выглядел злым, но в отличие от меня абсолютно не шокированным.
— Он тебе ничего не сделал? — склонилась ко мне Диля. — Я отошла всего на пять минут… На ужин была рыба, не хотела нести сюда запах…
— С тобой ещё поговорим, — Андрей Викторович прошёлся по медсестре холодным взглядом.
Глеб внезапно рассмеялся, хотя в голосе не было ничего, кроме злой иронии.
— Это уже не мой дом или что? — он запрокинул голову и посмотрел на отца блестящим взглядом. — Не думал я, что у тебя так рано маразм начнётся…
— Здесь ничего твоего нет и не будет, — ответил Андрей Викторович буднично, будто повторял эту фразу до того сотню раз.
Сам при этом выглядел почти точно так же опрятно и спокойно, как и всегда, когда я говорила с ним в больнице или когда он показывал мне дом. Словно ничего особенного не произошло.
Смотреть на очередную историю под лозунгом “богатые тоже плачут” больше не было сил.
Я выдохнула и всё же решилась вставить своё слово, всё ещё не до конца понимая, почему у меня вообще вдруг появилось на это право:
— Он просто зашёл к себе в комнату. Откуда ему было знать, что я здесь?
— Он ничего тебе не сделал? — снова спросила Диля.
— Да кто ты такая? Почему я должен был что-то делать? — Глеб попытался подняться, но его отец резко надавил ему на плечо. Парень сцепил зубы и побледнел.
