Аннотация
Первое рабочее утро в имперском посольстве на Вирити для Ирен Осоко — будущего специалиста по межзвездным отношениям — обернулось новостью об убийстве. С этого момента началось ее погружение в иной мир — мир шпионажа и заговоров, в котором гром слышат лишь те, кто знает о надвижении грозы.
Ирен придется выйти за рамки дипломатических протоколов и сыграть в опасную игру, где ставками служат секретные данные, способные разжечь новый межзвездный конфликт. Проводником в этом мире станет имперский военнослужащий — циничный разведчик, ответственный за тайную корреспонденцию.
У каждого из них своя манера вести переговоры, свои скелеты в шкафу. У каждого из них свои терни и свои звезды, но им пора понять, что на пути к мечте лучше обзавестись надежным спутником.
Пролог
В темноте вспыхнул экран. Белые пиксели чередовались с выжженными черными, складываясь в два слова: «Ирен Осоко».
Послышался шорох. Напротив экрана возникли глаза, в которых кипела ядовитая смесь страха и раздражения. Они прищурились от яркого света и сомнений, охвативших их обладателя.
Острые клыки взгляда с остервенением впились в изображение молодой девушки, следовавшее прямо за ее именем. Темные зрачки пробежали взад-вперед вдоль открытой электронной страницы, пока наконец не остановились, сверкая волнительным предвкушением.
— Рискнем.
Глава 1. Долгий путь
Ирен Осоко с наслаждением откинула мокрые пряди со лба. Открытый бассейн на планете Зори искрился, как новенький спортивный кар. Посетителей было хоть шаром покати — сказывался конец купального сезона, выгонявший зорийцев в закрытые отапливаемые помещения. Дни по-прежнему были теплыми и порой жаркими, но вечером с залива доносился холодный ветер вместе с громкими криками прибрежных птиц.
Ирен подхватила с террасных досок пола упавшее полотенце, промакнула волосы, накинула сверху легкий халат и поднялась по лестнице на смотровую площадку. Здесь она спугнула молодую парочку и облокотилась на перила, вглядываясь в розовато-голубую дымку противоположных берегов залива. По бокам примостились трехэтажные таунхаусы — они, как любопытные зрители, выстроились в стройные ряды амфитеатра ступенчатых берегов, наблюдая за звездой Малруса, клонившейся к закату.
Ирен растерла кожу на плечах, пытаясь избавиться от мурашек. Завтра ее здесь уже не будет. И послезавтра тоже. И послепослезавтра.
Странное ощущение вызывало расставание с привычным. Казалось, что прощание с Зори произойдет понарошку: она помашет рукой родителям, сядет в транспортник, тот плавно оторвется от земли, врезавшись в податливую тьму космоса, но спустя долгие пять стандартных дней перелета вернется обратно на Зори, словно почувствовав натяжение невидимой цепи, удерживающей и корабль, и пассажиров у родной планеты.
Ирен не слишком любила путешествия, даже свою уютную квартиру рядом с деловым центром не покидала без особой необходимости, выбираясь лишь на пары в университет и в открытые бассейны, где подолгу смотрела сквозь плескавшуюся под ногами воду на голубое дно, выложенное глазированной плиткой.
За двадцать с лишним лет проживания на Зори она так и не обзавелась друзьями, которые захотели бы завтра проводить ее до зала ожидания космопорта, которые обняли бы на прощание и шепнули на ухо: «Пиши, как долетишь». В общем, у Ирен не было друзей, с которыми ей было бы жаль расставаться — лишь те, с кем можно скоротать время в перерывах между университетскими лекциями. Таких знакомых для поддержания статуса социального человека вполне хватало, но иногда, например, как сейчас, Ирен с головой накрывало ноющее чувство одиночества и искреннего сожаления о том, что она не проявила вовремя должной инициативы.
Ирен зевнула и медленно пошлепала к выходу. Тело всеми доступными способами пыталось доказать, что ему давно пора лечь и заснуть. Но Ирен знала, что чувство усталости проиграет в борьбе с чувством тревожного волнения, и она еще долго будет ворочаться в кровати, скидывая с себя тонкое одеяло и опять заворачиваясь в него, как в кокон.
О чем Ирен не догадывалась, так это о том, что пожалеет о решении отправиться за пределы внутреннего круга Малрусского сектора уже через каких-то семь стандартных дней.
***
Зорийский космопорт по праву считался одним из самых больших не только во всей Рамоссонской империи, но и во всем Ближнем Космосе. Дальний Космос тем более не мог противопоставить хоть что-то соизмеримое по масштабам с имперской площадкой, но лишь по той причине, что был мало изведан и представлял собой мертвое астероидное поле. Туда заглядывали исключительно смельчаки вроде пилотов-асов, доставлявших роботов-разведчиков, которые ковырялись в грунте насквозь промерзших глыб в поисках топлива коприта и драгоценных металлов.
Стройные каменные колонны в виде прямоугольных трапеций поддерживали круглодонную крышу из сотен мелких стеклышек; по всему периметру высокого цилиндрического здания тянулись входы и выходы — распахивающиеся и запахивающиеся зевы. Сразу за космопортом простирались корабли, выстроенные правильными рядами, как на выставке: быстрые шаттлы для малого космоса (БШМК), круглолобые грузовые судна с Бломма, вытянутые корпусы танкеров с белоснежной эмблемой компаний перевозок Торгового Конгломерата (КПТК), нагруженных под завязку товарами, ввозимыми с независимых планет-государств, но больше всего здесь было транспортников Рамоссонской империи, по бортам которых простерлись нарисованные краской алые птицы рамос с раскинутыми в полете крыльями, будто пригвожденные к металлу любопытным натуралистом.
Ирен щурилась, ослепленная блеском. Она волокла чемоданы по скользкому, пригретому светом звезды Малруса полу космопорта. В отличие от общественного бассейна здесь единой массой перемещалась туча народа — начиная от вездесущих народов лэзгри, ради которых потолки помещений делали с запасом в два метра, и заканчивая полосатыми котами-пенитрийцами, которые гордо вышагивали по центру прохода с капелькой превосходства, замешанной в темном золоте глаз.
На многочисленных телеэкранах, нависших над головами пассажиров, транслировали поочередно кадры строительства новых площадок космопорта и кадры обращения императора Рай — пожилого мужчины с выразительными чертами лица и вечно обнадеживающей полуулыбкой. Император говорил о восстановлении экономики после Хаской войны, завершившейся почти два стандартных года назад. Тогда, воюя с пиратами на дальних рубежах, Рамоссония потеряла большую половину своего флота, поэтому теперь стремилась доказать недружелюбно настроенным соседям, что у нее достаточно новых кораблей, готовых в любой момент направить дула пушек на неприятеля.
В целом, вопреки ожиданиям, воинственные настроения в обществе с окончанием боевых действий только усилились. Император Рай утверждал, что каждое изменение за границами Рамоссонии — появление новых союзов, заключение новых договоров и расторжение старых — влекло за собой угрозу безопасности и процветанию империи. Во многом по этой причине пополнение в рядах военных не прекращалось ни на день. Даже сегодня, в официальный выходной, можно было увидеть группы серых военных кителей с красными оторочками, которые выстроились в шеренгу, готовые вылететь к дальним рубежам империи, чтобы нести службу.
Ирен страшилась напоминаний о прошлой войне, опасалась начала новой. Часто воображала себя в роли миротворца, что и повлияло на выбор будущей специальности. Юношеский максимализм с того времени успел поостыть, но стремление быть причастной к установлению мира никуда не исчезло.
— Транспортник Е-679 отправится на Вирити с платформы В 60 через стандартный час и пятнадцать стандартных минут, — вежливо сообщил женский голос с такой интонацией, словно сразу после своего объявления хозяйка этого голоса уходила в продолжительный отпуск — чемоданы уже готовы, билеты куплены, оставалось только повторить по громкой связи заученный текст и оставить потную, измаявшуюся в ожидании открытия своей платформы толпу здесь, внизу, улетев куда-нибудь подальше, например, на курорты Торендо.
Ирен присела на скамью рядом с семейством гигантов-лэзгри — это место никто из толпы ожидания занимать не хотел, и вскоре она поняла почему. Ноги-проволочки младших лэзгри то и дело задевали плечо, неприятно царапая кожу под рукавом свободной футболки. Ирен из вежливости не стала пересаживаться, вставать или делать замечание — ей гораздо проще было смириться с дискомфортом, тем более до отправления оставалось не так уж много времени.
Родители, вопреки ожиданиям Ирен, не смогли ее проводить. Увы и ах, их работа в имперском министерстве была сопряжена с рядом осложнений, например, таких как участие в незапланированных собраниях. Поэтому Ирен пришлось коротать время одной.
Она потянулась к наушникам, висевшим на шее, плотно прижала их к ушам и включила первый попавшийся трек. Достала планшет из верхней сумки, прикрепленной к чемодану, и принялась за изучение загруженных на него коротких брошюр, сообщавших информацию о конечной точке маршрута — о планете Вирити.
Именно эту планету — а точнее, именно посольство планеты Вирити — Ирен выбрала в качестве места прохождения практики, обучаясь по направлению «Межпланетное сотрудничество и внешние связи». Если коротко, то через два года обучения в ВУЗе она должна была стать дипломированным дипломатом, что звучало довольно забавно. Отнюдь не забавно выглядел сам процесс обучения, заключавшийся в бесконечной муштровке будущих специалистов. Чтобы понять масштаб трагедии, достаточно было взглянуть на количество студентов, отчислившихся после первого семестра — почти шестьдесят процентов группы Ирен по собственному желанию или по желанию совета университета покинули ВУЗ, несмотря на отличные баллы за вступительные экзамены и многочисленные рекомендательные письма, добытые состоятельными родственниками.
Ирен была намерена остаться в числе будущих дипломатов до конца. У нее перед глазами стоял яркий пример родителей — они любили работу, благодаря за смысл, который она в себе несла. «Труд всегда окупается», — повторяли они, и Ирен уверовала в их слова. В этой непреложной истине она находила причины своей стойкости, не пытаясь осуждать бывших одногруппников.
Погрузившись в чтение, Ирен едва не пропустила посадку на транспортник. Заняв место у окна, она ни разу не посмотрела в него. Она знала, что в космосе нет ничего интересного, что космос — не вода, на движение которой можно смотреть вечно. Наверное, когда-то давно, когда разумные существа только грезили о выходе в космос, в нем была заключена некая тайна, о разгадке которой было модно мечтать, но теперь космос превратился в обычную высокоскоростную магистраль, проложенную среди однообразного пейзажа. В космосе чувствовался масштаб, перспектива, но это чувство тут же гасло под гнетом монотонности.
Монотонность давно захватила не только космос, но и планеты вместе с проживавшими на них разумными существами. Золотые времена всеобщего подъема и великих космических открытий давно прошли, оставив после себя усталое безволие.
Ирен считала слабыми и неприспособленными тех, кто не мог выдержать однотонную повседневность, отбивавшую заученный ритм дней. Сама она любила предсказуемость, и смена обстановки действовала на нее не лучшим образом.
Предавшись меланхолическому настроению, со стороны Ирен стала похожей на ту пассажирку, от которой по окончании полета можно ожидать негативный отзыв. Внимательные стюардессы условными знаками показали друг дружке, что девушку с каре в наушниках и помятой футболке лучше лишний раз не трогать. Так что к Ирен обратились только тогда, когда пришла пора вводить пассажиров в легкий анабиоз.
Легким анабиозом называли коктейль из химических веществ, которые замедляли все процессы в организме и заставляли впадать в некое подобие летаргического сна. Анабиоз был стандартной процедурой для кораблей, совершавших вылет за пределы обширных владений Рамоссонской империи, раскинувшихся на сотни тысяч световых лет.
Планета Вирити находилась за пределами империи, на самой окраине, и принадлежала Союзу Независимых Планет (СНП). Лететь до нее на околосветовой скорости пришлось бы всю недолгую человеческую жизнь. Но, благо, Создатель Вселенной позаботился о том, чтобы проделать во тьме космоса трещины, космические струны, вдоль которых можно было передвигаться со сверхсветовыми скоростями — стоило только зацепиться за конец такой струны и проехаться на ней, как на фуникулере, сэкономив пару тысяч лет. Космические струны позволяли добраться до Вирити всего за пять стандартных дней. Вот только для избалованного современного жителя Ближнего Космоса этот срок казался невообразимо долгим, потому транспортные компании предлагали проверенный способ от скуки во время длинного пути — сон.
Ирен без лишних слов протянула стюардессе руку, почувствовав укол в плечо. Процедуру анабиоза она проходила первый раз, поэтому не знала, чего ожидать. Девушка спрятала шприц и с осторожно-ласковой улыбкой на лице прошептала:
— Аллергии на средство у вас нет.
Ирен улыбнулась в ответ, словно новость была достойна восхищения. Но, пожалуй, для рамоссонской транспортной компании подобное заключение было и правда сродни празднику — не надо нарушать спокойствие других пассажиров нервной беготней по салону в попытке снять аллергический отек.
Ирен против воли почувствовала во всем этом действе искусственность, будто актрисы приглашали ее в свою пьесу, заботливо вложив в руки сценарий. «Тошнит меня», — назло стюардессам хотела сказать Ирен, но провалилась в забытье.
По ее личным ощущениям прошло не больше десяти стандартных секунд, когда она снова услышала доверительный шепот:
— Уважаемая Осоко, мы прилетели.
***
Ирен, как сомнамбула, лениво перебирала ногами в попытке сосредоточиться на мысли о том, где она и что ей надо сделать. Вокруг на посадочной площадке Вирити толкались такие же зомби с отсутствующими выражениями лиц.
После выхода из анабиоза перед глазами еще какое-то время стояла белая пелена, поэтому посмотреть на Вирити с высоты птичьего полета Ирен не удалось. Зрение прояснилось только во время посадки транспортника. Когда Ирен поднялась с места, все тело жалобно заныло, умоляя о том, чтобы остаться в удобном мягком кресле, навечно застряв в коридоре между Зори и Вирити, между бытием и небытием.
— Пожалуйста, посмотрите внимательно на свои заметки, сделанные перед вылетом. Они помогут скорее оправиться и вернуться в реальность, — посоветовала одна из стюардесс на выходе с посадочной полосы.
Все потянулись к планшетам. Ирен, как и другие пассажиры, следуя наставлениям стюардесс, набросала для себя краткие пометки, но какие точно не помнила.
На экране загорелись строчки: «Чтобы лучше было жить, не забудь с утра воды попить». Ирен прикусила губу и тут же погасила планшет, чувствуя, как горят от стыда щеки. Она не знала о побочных эффектах анабиоза, поэтому посчитала слова стюардесс шуткой и вписала первые строки детского стихотворения, которое разучивали в детском саду дети, запоминая краткий свод правил здоровой жизни. Впрочем, стыд отрезвил Ирен быстрее, чем холодный душ.
Попутчики, летевшие с ней в транспортнике, потихоньку начали расходиться, то и дело поглядывая в планшеты, точно убеждая себя в том, что они действительно оказались на другом конце Ближнего Космоса.
