В огне
Когда они прибыли в расположение полка, он сруз приглянулся прапорщику Якову Ермакову.
- Нечего тебе с железками носиться. Да вроде обо всем уже и договорились, скоро перемирие должны объявить. Смотрю на тебя, парень ты не дурак, и скажу тебе следующее: горькую забудь здесь пить. Хочешь вернуться домой живым, будь трез всегда, как бы не хотелось и умом и телом. К местному населению относить с уважением, мы на их земле а не на своей. И не геройствуй, никому это не нужно, а генералы звезды себе повесят и без тебя. - и в завершение рявкнул - Понял!
- Понял! Товарищ прапорщик - стоял на вытяжку Соколов.
- Вольно! - с улыбкой, более мягко продолжил прапорщик, подмигнул и направился к командиру батальона.
Как и сказала Ермаков, через несколько дней объявили перемирие, стрельба прекратилась и с одной стороны и с другой. Но что-то тревожное постоянно витало в воздухе. Вот ты идешь по улице, и кажется чужие глаза смотрят на тебя во-всю, готовые в любой момент на тебя кинуться. Чувство тревоги не покидало Петьку даже ночью, несколько раз он подскакивал в холодном поту, как будто чувствовал, что-то должно произойти. Но вот что? Только не это...!
В тот день они должны были ехать за посылками. Вся броня находилась в ремонте, взвоздный махнул рукой, берите уазик и езжайте быстрей, ребята ждут письма и посылки из дома. Новый Год на носу, пусть будет им праздник. В городе все тихо, втроем справитесь.
Машину загрузили быстро, ящики с посылками и множество мешков с письмами. Соколов сидел рядом с водителем, улыбался и представлял как приедет, распакует посылку, прочитает письма и в этом приятном занятии дни до демобилизации станут еще короче. Но не пришлось всему этому случиться. Третьему солдату сержанту Бобрышеву ой как приспичило купить еще водки.
- Славин, тебе говорю, поворачивай машину на Советскую, сейчас быстренько заскочим, все возьмем и в часть.
- Не положено! - возмущался Соколов.
- Я не понял, кто здесь старший? - более грозным тоном - ревел Бобрышев.
Под его напором водитель свернул в проулок подьезжая к Совесткой улице, но вдруг что-то полыхнуло, машину подкинуло и она перевернулась...
Все трое оказались тяжело ранены, машина загорелась, вылезти из нее не было сил.
Тело его дернулось, медленно он приходил в себя, усилием воли открыл в глаза, но ничего не видел, все расплывалось. Кто-то в тумане пристально разглядывал его, а потом он почувствовал как сильные руки достают его из огня. Долго несли и положили акуратно на обочину. Яркая вспышка света..., а дальше он ничего не помнил, потерял сознание.
Патрульная машина неслась по улице, когда они подъехали узаик догорал, двое сгорели, третий без сознания лежал на обочине весь в крови.
Песня Любви
Линия лежала на нуле и подниматья не собиралась, и этот звук... Игорю Дмитриевичу всегда казалось, что этот звук означал ту черту, за которую уходит человек и не возвращается. Это последняя соната душе, собравшейся в вечность. Не могли что-нибудь придумть приятней.
Он в раздражении стал снимать окровавленную перчатку с руки. Медсестра медленно накрывала простыней тело, задержалась, как будто вглядывалась в лицо спящего, молодого парня.
Он бежал по полю, какие яркие цветы вокруг, возможно ли такое? Куда я бегу, но ему очень хотелось бежать. Вдруг, из ниоткуда появилась высокая человеческая фигура. Петр остановился. Кто это? Медленно человек повернулся к нему, в начале лицо показалось очень знакомым, но черты как в тумане, изменились, и он увидел мать. Да! Это она! Он простер руки к ней: Мама, я вернулся! Я вернулся к тебе!
Высокая фигура склонилась к нему, обняла и прижала к себе, сколько тепла, бесконечного тепла. А потом она встала на колени перед ним, так чтобы их глаза были на равне. И он посмотрел в эти глаза полные любви...
Вся жизнь пробежала перед ним и вот, казалось, он пересек черту и находится в Вечности. Он понимал что тело его мертво и осталось там, на земле, он легко расстался с ним, как с изношеной одеждой, а здесь он, он настоящий и свободный. Перед ним находился ангел с лицом его матери.
Долго они так пребывали вместе, потом ангел поднялся с колен, взял его за руку и они побежали, в какой то момент их ноги перестали касаться земли и они вземетнулись в небо к звездам. Все желание души было в этом устремлении. И они летали, долго летали, что-то заставило его посмотреть вниз и он увидел Землю. Эту прекрасную, голубую планету, в которой столько красоты. Ее держат ангелы и вся Вселенная в своих руках, Солнце дарит свет и тепло. Все это видел он с высоты, и сердце его запело песню Земле и Планета откликнулась на эту Песню Любви. В этот момент ангел выпустил его руку из своей руки, и он стремительно полетел к Земле.
Земский вез каталку с телом в морг по коридору, вдруг что-то призошло... Какая-то сила прошла, подобно электрическому току, через его руки. Глаза его расширились он остановился отпустил каталку, отпрянул и прижался к стене. Тело вздрогнуло, нога задергалась под простыней. Долю секунды он позволил себе слабость схватился за каталку и с криком понесся к лифту.
Когда лифт приехал, он, буквально, снес лифтера, стал лихорадочно нажимать кнопки на панели. Лифтер пытался его силой отстранить от панели. Санитар перестал сопротивляться, сполз по стене на корточки и заплакал. Сколько ему таких пришлось перевозить, и вот это случилось! Чудо о котором он молился каждую смену - Бог есть!
Двадцать дней без войны
Весь день на работе Марина ходила поникшая, какая-то печаль серой дымкой легла на душу и не хотела уходить.
Последнего ребенка забрали родители, Марина облегченно вздохнула, закрыла дверь в группу и пошла одеваться. Пальто было уже на ней, она потянулась за платком и в это время сильно кольнуло сердце, она ойкнула, села на стул, закрыла глаза и тут же провалилась то ли в сон, то ли в видение.
Марина стояла перед большим полем ржи. Колосья раскачивались в такт ветру. Ветер все становился сильней, переходя в бурю, но ее эта буря не трогала. Что-то двигалось по полю в ее направлении, затаив дыхание она стала всматриваться. Вокруг все потемнело. И она услышала крик, знакомый крик сына. Он бежал к ней через поле и протягивал руки. Она протянула руки к нему с криком хотела броситься но ноги не шли, как она не пыталась, как не рвалась, оставалась на месте.
Буря расходилась все сильней и сильней, дождь бесщадно хлестал ее, но она стояла и продолжала тянуть к нему руки. Вдруг с неба упала большая белая птица, она накрыла своими крыльями сына, помогла ему взобраться на себя, поднялась и полетела сквозь тучи к Солнцу. Сын сидел на птице, улыбался и махал матери рукой: Мама, у меня все хорошо! Я жив! Я жив!
От толчка она очнулась. Что это было, сон или наваждение? Медленно она поднялась, одела платок и направилась к выходу.
Решила мужу ничего не рассказывать в этот вечер, он сразу заметил ее настроение. Она сослалась на усталость, он обнял ее, слил воду из кастрюли с пельменями и стал раскладывать по тарелкам. Лепили пельмени они всей семьей, кроме Пети, он уже был в армии.
По телевизору шел фильм "Двадцать дней без войны", на сцене где, Лопатин прощается не прощаясь, Марина не выдержала и заплакала:
- Борь, ты мне скажи, когда это все закончится? Когда мы перестанем ненавидеть друг друга?
Борис забрал тарелку из ее рук, свою поставил на стол, придвинулся к ней обнял
- Ты о чем, дорогая?
- Ты знаешь о чем я, за сына думаю, волнуюсь, сердце мое не наместе. Не цветы же он там сажает?
- Все будет хорошо. Вроде мир там объявили, и письмо же от него недавно получили, писал все тихо, спокойно. Накручиваете вы все себя, женщины. - засмеялся он. Но не долго у него получилось улыбаться, глаза жены выражали боль и печаль. - Все наладится. Порядок там наведут, поймают всех террористов и жизнь наладится. - гладил он ее по голове.
Она подняла свою голову, посмотрела ему в глаза
- Что-то, Боря, я другое ко всему присходящему чувствую..., там больше боли чем мы можем себе представить и понять. - смахнула слезу с щеки, посмотрела на непонимющего мужа и удалилась из комнаты. Долго гремела посудой на кухне, показывая всем видом, фильмы про войну она больше смотреть не будет.
Когда Солнце улыбается
- Соколов к тебе опять это хмырь из военной прокуратуры идет. Приготовься!
Сосед по палате, акуратно тряс дреамвшего Петьку.
- А..., опять? Что ему на этот раз нужно? - медленно проговорил он.
Петр был под действием обезболивающих снотворных. Медленно и трудно выходил из сна.
В палату зашел с сияющей улыбкой слащавый лейтенант военной прокуратуры. С первого дня, как он стал приходить к Соколову, все присутствующие почувстовали к нему отвращение. В его отношение чувствовалось надменность и принебрежение к простым солдатам. Даже заведующий отделения сторонился его, с неохотой отвечал на вопросы, отмахивался и убегал.
Лейтенант долго записывал что-то в блокнот. Смотрел куда-то за спину Соколова, думал о своем и натянуто улыбался.
- И все же я понять не могу? - чесал он ручкой затылок - Как ты один выжил из всех? Как ты выбрался из горящей машины? Чувствую я, кто-то тебе помогал, не мог ты с такими ранами сам выбраться? - утвердительно отвечал он сам на свой же вопрос.
Соколов слушал его монолог и раздраженно.
- Который раз Вам рассказываю, не помню. Очнулся уже на дороге лежу, патрульные рядом были.
- Вот! Вот! - махал лейтенант ручкой - Так и запишем, надо будет еще раз вызвать тех патрульных.
За спиной лейтенанта стоял на костылях Селиванов, часть ступни ему оторвало на одной ноге. Желваки играли у него на скулах, глаза горели огнем.
- А мне вот, товарищ лейтенат, интересно мое дело, как так получилось, мы пошли по неразменированному полю, почему с этим не разбираются?
Лейтенат небрежно обернулся, посмотрел на него.
- Ваше фамилие, звание?
- Рядовой Селиванов.
- Вот! Рядовой Селиванов не перебивайте старшего по званию, Вашим делом занимаются. Не лезьте! И до вас дело дойдет. Понятно?
И лейтенат встал с табуретки, поправил халат на плечах. Сказал Соколову, что еще придет, развернулся и направился к выходу.
Пока он беседовал с Соколовым, на кровати у выхода лежал с ампутацией обоих ног старшина Серегин. Он выдвинул из под кровати полную утку мочи на середину прохода специально. Проходя мимо его кровати, лейтенат споткнулся, утка перевернулась, все вылилось ему на блестящие черные ботинки, а сам он чуть не упал в эту лужу. На это проишествие все в палате засмеялись. И делали ребята это откровенно, показывая, вали ты отсюда "птица высокого полета", пока тебе перья не повыдергивали.
Воскрешение
Игорь стоял у окна и наблюдал как на город наплывала ночь. Последняя операция закончилась, ноги не держали, валился от усталости. Домой добираться через весь город, может остаться здесь, завтра опять ехать утром сюда.
В дверь кто-то робко постучал.
- Открыто, заходите! - крикнул Игорь
Вошел анестезиолог, с мензуркой наполненной до верху в руке.
- Игорек, что нашел, пришлось наших сестричек встряхнуть, мои запасы закончились.
- Этого нам хватит, в холодильнике банка маринованых огурцов и сало остались, этим и поужинаем. Ты же со мной остаешься, домой не едешь?
- Нет, не еду, - махнул рукой Игорь, - Куда ехать, теща приехала. Будут всю ночь на кухне ворковать, не высплюсь с ними, а завтра на работу, сам знаешь.
- Вот и чудненько! Давай устраиваться и пировать, а потом в сон, завтра опять двадцать пять, латать да шить. Когда это только закончится? Я в мясника превратился со всем этим, то отрежь, это отпили. И зачем перевелся из столицы, повелся за длинным рублем? Бросил диссертацию писать.
- Дмитрич, эка ты завел. Ты у нас голова на все отделение. Что делать если времена такие, не научились мы договораиваться между собой. А что человек против железок? Посмотри сколько всего нового придумали и все это для того чтобы больше убить людей. Лучше бы жизнь научились продлевать или к новым, далеким, планетам лететь. А здесь, все дубинами машем, соревнуемся кто кого. - махнул рукой, с настороженностью посмотрел на дверь, слишком вольные мысли себе позволил.
Недопитые стаканы с разбавленным медицинским спиртом стояли на столе, Игоря клонило в сон. Михаил рассказывал о том, как в молодости поехал в магазин на мотоцикле, по дороге колесо отвалилось, кубарем полетел в овраг, как шею не свернул, жив остался - чудо. Игорь слушал вполуха и вдруг произнес:
- А, ведь они возвращаются.
- Кто они?
Игорь подскочил с дивана, подошел к окну, развернулся поднял руки к верху - Миш, от туда возвращаются. Сегодня утром оперировал, он у меня на столе скончался, сердце остановилось. Все! Понимаешь, все! А вечером узнаю, лежит в реанимации! Ты мне скажи что происходит? Ведь получается что-то есть там, какая-то сила, которая и наблюдает и помогает.
Когда конь бьет копытом. Жизнь
Он проснулся от богатырского хохота в палате. Селиванов рассказывал с улыбкой свой очередной, красочный сон про "волшебных коней". Рассказчик он был еще тот, вся палата его слушала и смеялись до слез, а медсестры выбегали багровые, размахивая руками.
- Ох! Селиванов рассказы твои ядреные! Глядишь, мой конь горячий сорвется с привязи - смеялся Серегин.
- Даа! - тут же подхватил Горбунов - То-то я ночью проснулся по нужде, а ты своего коня за узду трясешь, а он весь белой пеной исходит.
От слов Горбунова залились очередным хохотом, все кто находился в палате. В это время к ним зашел заведующий отделением.
- Вы все смеетесь? Это хорошо, когда есть смех, есть и жизнь.
Он подошел к кровати Селиванова, в палате все стихло.
- Да, Федор Ефимович, слушаю вас. - Селиванов весь напрягся.
- Слава, выписывают тебя. Завтра твоя супруга и брат приедут за тобой.
- Как же буду я без братьев своих, мы здесь как одна семья стали? - Селиванов растерянно смотрел на заведующего.
- Слав, все понимаю - гладил его по плечу заведующий - Но пора тебе, все что могли мы сделали. Все остальное дома - покой и любовь близких. Это самое лучшее лекарство для твоей души и тела. К горькой прикладываться не советую, здесь она многих сгубила, а на гражданке тем более. Тебе придется искать новый смысл жизни. Либо война останется в тебе и сожгет всего, либо - он посмотрел на потолок - Либо ты победишь в этой войне и найдешь, то зачем пришел сюда.
Он еще что то хотел сказать, серьезно посмотрел на всех, вспомнил про двоих в форме, те нетерпеливо переминывались у входа. Встал и они спешно направилсь в палату где лежали офицеры.
Когда заведующий ушел, в палате повисла тишина. Каждый думал о своем и пытался понять что имел
ввиду врач.
Слезы в ночи
Что-то выдернуло его из глубокого сна. Он почувствовал присутствие около своей кровати, пытался открыть глаза, чувствовал как пот стекает ручьями по лицу, а может это были слезы... Кое-как открыл газа, все было как в тумане, как там, когда он был в огне. Рядом с ним сидел человек во всем белом, но лица он не мог рассмотреть, все расплывалось.
До слуха его донесся чей-то плач, он проснулся, подскочил.
Это плакал Серегин, накрылся одеялом и тихо плакал, чтобы никто не слышал. Петька встал потихоньку подкрался к кровати Серегина, акуратно сел и положил руку на его плечо. Тот с силой сорвал одеяло с головы и со злостью прошептал:
