- Ты чего тут? Тебе чего надо? - лицо его было все в слезах.
Петька растерялся.
- Мимо шел в туалет, услышал тебя.
- Вот и иди куда шел! - Серегин отвернулся к стене.
Петька пожал плечами встал, собрался уходить. Серегин резко развернулся, поймал его за руку. Тот опять сел на кровать.
- Ты мне скажи, ты там Бога видел? - возбужденно прошептал Серегин.
- Не знаю. - пожал плечами Соколов - Ангелов точно видел.
- А дьявола тоже видел, в аду был? - продолжал Серегин.
- Нет. Такого не было. Я ангела видел и мать встретил, мы летели к звездам, видел я неземную красоту и возвращаться от туда не собирался.
- А как же ты здесь оказался опять?
- Не знаю. Как то так получилось, раз и на Земле опять. - застенчилов улыбнулся Петька.
Серегин расплылся в улыбке.
- Лети уже в свой туалет, разлетался тут ночью понимаешь, птица Соколов.
Петька ничего не понимая, вышел в коридор и поплелся в туалет, по дороге размышляя, что это было сон или видение. Кто сидел рядом с его кроватью?
Серегин опять накрылся одеялом, боль в душе отпустила его, вроде ничего такого ему Соколов нового не сообщил. Слышал он, что переживающие клиническую смерть, куда-то там летают и возвращаются опять. Только они недовольные этим возвращением, все смотрят туда, где были, странно улыбаются и несут это переживание через всю свою жизнь, как драгоценный камень. И когда приходит эта последняя минута на земле, не трепещут, а с улыбкой шагают в эту чудную страну.
Медицина
"В одной руке твоей - пустота, в другой - нож.
Режешь, реж акуратно!"
Соколов сидел с обнаженным торсом на кушетке, врач что-то записывал. Медсестра складывала шприцы в ящик. Она специально не смотрела на парня, больно смотреть на изуродованное тело молодого человека. Много чего видела, привыкнуть должна, огрубеть, да все не получалось. Душа живой птицей билась в ней, трепеща и все замечая.
Врач окончил запись, повернулся к Соколову, сдвинул очки на нос, долго смотрел на него, всматриваясь в изуродованное тело. Потом встал подошел ближе, снял очки и произнес: Петь, с таким жить можно. Руки, ноги есть у тебя. Хромаешь немного, но ничего, будешь ходить, делать гимнастику, может нерв и оживет. Молодой все справится. А это - он показал пальцем на уродливые шрамы. - Девицы любят за красивую душу и достойные поступки. Ну не позагораешь, днем в футболке будешь ходить, а ночью - он засмеялся - Люби жарко женщин и все тебе воздатся. У ночи свои крылья и своя красота... Кто понял ее язык, летит к звездам и приносит обновленное дыхание земле.
Он хотел прдолжить лирический монолог, но что-то остановило его, набрал воздух и выдохнул, продолжил: Все одевайся, свободен!
Когда Соколов вышел из кабинета, медсестра продолжала греметь ящиками шкафа, что-то уронила на пол.
- Да хватит тебе греметь! - раздраженно рявкнул он - Принеси лучше спирта!
Кинул очки на стол, тяжело вздохнул, подошел к окну и дрожащими руками стал снимать с себя халат.
Сон
Перед выпиской из госпиталя, в последнюю ночь приснился ему сон, бегут они втроем, впереди Бобрышев, следом Славский и он за ними. Что-то за спиной было ужасное, очень хотелось обернуться но не получалось. Деревянный мост, по которому они бежали, на середине резко закончился и они все оказались в реке, которая на их же глазах превращалась в бездонное болото и не было из него возможности спастись. Первый с головой ушел под воду Бобрышев, за ним Славский, Соколов как не сопротивлялся, но влекло на дно и его накрыло.
Когда он отпустил дыхание и тело, кто-то с силой выбросил его на берег. Долго он летел, приземлился, от удара закашлялся. Пришел в себя давай своих ребят звать, но не вышли они. Он ходил у кромки булькающего болота, звал их и плакал, но никто не отзывался. Тишина была над болотом и даже лягушки не квакали в нем, как будто и жизни не было в этой зеленой тине, а смерть притаившаяся караулила каждого, кто в него попадал.
Проснулся в слезах, за окном ночь. Обоженная часть тела горела огнем, как будто в шрамы вернулась память, они ожили и запели. Все в палате спали, медленно встал и поплелся в коридор, попросил у дежурившего медбрата сигарету. Тот удивился, знал что Соколов не курит, но полез в карман, достал пачку и протянул Петьке - бери сколько хочешь, не жалко.
Танец
Сигарета не горела, сколько он ее не поджигал, в дрожащих руках гасла. В очередной раз попробовал затянуться, ничего не вышло. Посмотрел на нее и выкинул.
Вернулся в палату, встал в проеме, посмотрел на спящих, слеза скатилась по щеке. Как выразить все то что с ним случилось? Душа кричала, но крик был этот нем..., люди проходили мимо, не слыша его. "Лучше бы я остался там в огне, зачем вернулся к людям? Зачем?"
С этими мыслями он лег на свою кровать, укрылся с головой одеялом, хотелось плакать, чтобы никто не слышал и не видел. В это время почувствовал как кто-то сел рядом на кровать и нежно накрыл его руку своей рукой. Он резко скинул одеяло... Рядом на его кровати сидели двое, мужчина и женщина. Тела их полностью закрывали, серебристого цвета, плащи с капюшонами. Это были люди, другие люди, выше земных.
Пришло воспоминание, это те двое, из юности, они приходили во сне к нему и вот опять. Лица их казались очень родными и близкими, пытался вспомнить, напрягал память, кто же они, и не мог.
Они молча смотрели на него, раглядывали, как будто-смотрели в самую суть его, в душу. И он чувствовал как его шрамы перестают болеть, умолкают их песни. Его окутал мир, и ему хотелось в нем пребывать, а еще..., еще он почувствовал любовь. То что он ощущал там, когда его несли на руках из огня, это было больше чем любовь матери, что-то очень большое.
- Вы похожи на ангелов. - подумал он.
- Если тебе так удобно, пусть будет так. - ответили они. В голосе было столько любви и кротости, что ему захотелось кинуться в их объятия. Он еле сдерживал себя.
Они танцевали посреди большого зала. На нем был такой же плащ как и на них. Тело было подвижно и эластично, хромота ушла. Он сам удивлялся с какой легкостью танцует, как будто знал этот танец давно. Она вела его в танце, смотрела на него своими большими, карими глазами полными любви, А он закрыл свои глаза, слился с музыкой и отдался танцу.
Контуры зала менялись: то он была богато украшен золотом, то на стенах появлялась изумительной красоты роспись и тут же рассыпалась яркими искрами, перетекая в звездное небо. Сколько это длилось неизестно, казалось сама Вечность обнимала его.
- Соколов! Ты с ума сошел? Ты что кидаешься? - Рядом с его кроватью стояла санитарка, пыталась его руку убрать со своей руки.
- Что случилось? Он подскочил, пытаясь скинуть с себя сон.
В палате раздался богатырский хохот.
- Дорогая, ты не вовремя пришла. Когда молодцы спят они видят сладкие сны..., и иногда путают реальности. Будь акуратна. - Горбунов крутил ус и улыбался.
- Окоянные! У вас невозможно работать! Вы какие то странные, буйные: то во сне летаете, то реальности путаете, то смеетесь так, что во всем коридоре стекла дребезжат. Хотела постельное белье вам поменять. Ай, потом! Пойду в другую палату. - Улыбнулась, махнула рукой и выбежала.
Дети
Марина акуратно складывала банки в сумку. Борис стоял в проеме двери и нервно щипал ус.
Она подняла голову посмотрела на него
- Да хватит тебе крутить усы, помог бы лучше. Принеси газеты из комнаты, я еще заверну банки, не хватило.
- Несу! Несу! - недовольно пробурчал Борис и пошел в комнату.
Варвала поступила в физкультурный техникум училась на втором курсе. Переехала от родителей в общежитие. В какой-то момент отцовское попечительство надоело ей, они сильно разругались и она перебралась в общежитие.
Марина долго наблюдала как Борис обхаживал дочь, заботился о ней, и так у него это душно получалось, что сама не выдерживала высказывала: Сколько стеречь будешь ее? Выросла твоя дочь в прекрасного лебедя и пора ей улетать из нашего гнезда, не нуждается она в твоей опеке. Скоро появится новый попечитель - друг сердца.
Борис очень расстраивался от этих слов, не мог он никак поверить что дочка выросла в красивую деву и готовит крылья свои к дальнему полету.
Борис принес газеты, сел на табуретку и стал гладить редеющие волосы на голове и о чем-то размышлять:
- Вначале Петька улетел из гнезда, а вот и дочь. Остаемся мы с тобой одни, мать. - и он грустно вздохнул.
Марина уложила все банки с салатами в сумку и обернулась к нему с улыбкой
- Борь, так ведь и должно быть, не сидеть же им с нами. Грустно, но у них своя жизнь, а у нас, Борь, с тобой своя. Что могли мы все им дали, пусть летят далеко и будут счастливы в этом далеком.
- А что же нам остается?
Марина подошла к мужу, накрыла ладонью его лодонь
- Наша жизнь, Борь. Жить дальше, если посчастливится может еще понянчимся с внуками, если наши дети этого захотят.
- Могу так и не захотеть? - заблестели глаза у Бориса.
- Могут! Кто знает что им в голову взбредед? Надеюсь только хорошее - подмигнула она мужу.
Борис сбросил ее руку со своей головы, подскочил
- Ну знаешь, не о такой старости я мечтал! Думал Варька подарит мне двху близняшек.
- Вот как? - и громко рассмеялась Марина - Да ты ее еле отпустил, караулишь как пес у порога, когда она под утро возвращается от подруг. А потом ходишь весь день бурчишь, где она была эту ночь и с кем.
- Ну я же за нее беспокоюсь, чтобы не обидели. - смутился Борис.
Марина кинула полотенце себе на плечо и продолжила
- Такую обидешь, она знает себе цену. Помнишь что было с Вовкой, когда он полез к ней целоваться. Искупала его в крапиве, как они ее там в детстве с Ромкой, только сделала это при всех. Больше такого и не повторилось. Так что постоять за себя она еще как может. - подмигнула ему и вышла из кухни, будить дочь.
Борис сидел на табуретке и довольный улыбался за дочь, кряхтел про себя: Какая стала, ягодка. Да нет, не ягодка, ягода - малина. Ах!
Петька растерялся.
- Мимо шел в туалет, услышал тебя.
- Вот и иди куда шел! - Серегин отвернулся к стене.
Петька пожал плечами встал, собрался уходить. Серегин резко развернулся, поймал его за руку. Тот опять сел на кровать.
- Ты мне скажи, ты там Бога видел? - возбужденно прошептал Серегин.
- Не знаю. - пожал плечами Соколов - Ангелов точно видел.
- А дьявола тоже видел, в аду был? - продолжал Серегин.
- Нет. Такого не было. Я ангела видел и мать встретил, мы летели к звездам, видел я неземную красоту и возвращаться от туда не собирался.
- А как же ты здесь оказался опять?
- Не знаю. Как то так получилось, раз и на Земле опять. - застенчилов улыбнулся Петька.
Серегин расплылся в улыбке.
- Лети уже в свой туалет, разлетался тут ночью понимаешь, птица Соколов.
Петька ничего не понимая, вышел в коридор и поплелся в туалет, по дороге размышляя, что это было сон или видение. Кто сидел рядом с его кроватью?
Серегин опять накрылся одеялом, боль в душе отпустила его, вроде ничего такого ему Соколов нового не сообщил. Слышал он, что переживающие клиническую смерть, куда-то там летают и возвращаются опять. Только они недовольные этим возвращением, все смотрят туда, где были, странно улыбаются и несут это переживание через всю свою жизнь, как драгоценный камень. И когда приходит эта последняя минута на земле, не трепещут, а с улыбкой шагают в эту чудную страну.
Медицина
"В одной руке твоей - пустота, в другой - нож.
Режешь, реж акуратно!"
Соколов сидел с обнаженным торсом на кушетке, врач что-то записывал. Медсестра складывала шприцы в ящик. Она специально не смотрела на парня, больно смотреть на изуродованное тело молодого человека. Много чего видела, привыкнуть должна, огрубеть, да все не получалось. Душа живой птицей билась в ней, трепеща и все замечая.
Врач окончил запись, повернулся к Соколову, сдвинул очки на нос, долго смотрел на него, всматриваясь в изуродованное тело. Потом встал подошел ближе, снял очки и произнес: Петь, с таким жить можно. Руки, ноги есть у тебя. Хромаешь немного, но ничего, будешь ходить, делать гимнастику, может нерв и оживет. Молодой все справится. А это - он показал пальцем на уродливые шрамы. - Девицы любят за красивую душу и достойные поступки. Ну не позагораешь, днем в футболке будешь ходить, а ночью - он засмеялся - Люби жарко женщин и все тебе воздатся. У ночи свои крылья и своя красота... Кто понял ее язык, летит к звездам и приносит обновленное дыхание земле.
Он хотел прдолжить лирический монолог, но что-то остановило его, набрал воздух и выдохнул, продолжил: Все одевайся, свободен!
Когда Соколов вышел из кабинета, медсестра продолжала греметь ящиками шкафа, что-то уронила на пол.
- Да хватит тебе греметь! - раздраженно рявкнул он - Принеси лучше спирта!
Кинул очки на стол, тяжело вздохнул, подошел к окну и дрожащими руками стал снимать с себя халат.
Сон
Перед выпиской из госпиталя, в последнюю ночь приснился ему сон, бегут они втроем, впереди Бобрышев, следом Славский и он за ними. Что-то за спиной было ужасное, очень хотелось обернуться но не получалось. Деревянный мост, по которому они бежали, на середине резко закончился и они все оказались в реке, которая на их же глазах превращалась в бездонное болото и не было из него возможности спастись. Первый с головой ушел под воду Бобрышев, за ним Славский, Соколов как не сопротивлялся, но влекло на дно и его накрыло.
Когда он отпустил дыхание и тело, кто-то с силой выбросил его на берег. Долго он летел, приземлился, от удара закашлялся. Пришел в себя давай своих ребят звать, но не вышли они. Он ходил у кромки булькающего болота, звал их и плакал, но никто не отзывался. Тишина была над болотом и даже лягушки не квакали в нем, как будто и жизни не было в этой зеленой тине, а смерть притаившаяся караулила каждого, кто в него попадал.
Проснулся в слезах, за окном ночь. Обоженная часть тела горела огнем, как будто в шрамы вернулась память, они ожили и запели. Все в палате спали, медленно встал и поплелся в коридор, попросил у дежурившего медбрата сигарету. Тот удивился, знал что Соколов не курит, но полез в карман, достал пачку и протянул Петьке - бери сколько хочешь, не жалко.
Танец
Сигарета не горела, сколько он ее не поджигал, в дрожащих руках гасла. В очередной раз попробовал затянуться, ничего не вышло. Посмотрел на нее и выкинул.
Вернулся в палату, встал в проеме, посмотрел на спящих, слеза скатилась по щеке. Как выразить все то что с ним случилось? Душа кричала, но крик был этот нем..., люди проходили мимо, не слыша его. "Лучше бы я остался там в огне, зачем вернулся к людям? Зачем?"
С этими мыслями он лег на свою кровать, укрылся с головой одеялом, хотелось плакать, чтобы никто не слышал и не видел. В это время почувствовал как кто-то сел рядом на кровать и нежно накрыл его руку своей рукой. Он резко скинул одеяло... Рядом на его кровати сидели двое, мужчина и женщина. Тела их полностью закрывали, серебристого цвета, плащи с капюшонами. Это были люди, другие люди, выше земных.
Пришло воспоминание, это те двое, из юности, они приходили во сне к нему и вот опять. Лица их казались очень родными и близкими, пытался вспомнить, напрягал память, кто же они, и не мог.
Они молча смотрели на него, раглядывали, как будто-смотрели в самую суть его, в душу. И он чувствовал как его шрамы перестают болеть, умолкают их песни. Его окутал мир, и ему хотелось в нем пребывать, а еще..., еще он почувствовал любовь. То что он ощущал там, когда его несли на руках из огня, это было больше чем любовь матери, что-то очень большое.
- Вы похожи на ангелов. - подумал он.
- Если тебе так удобно, пусть будет так. - ответили они. В голосе было столько любви и кротости, что ему захотелось кинуться в их объятия. Он еле сдерживал себя.
Они танцевали посреди большого зала. На нем был такой же плащ как и на них. Тело было подвижно и эластично, хромота ушла. Он сам удивлялся с какой легкостью танцует, как будто знал этот танец давно. Она вела его в танце, смотрела на него своими большими, карими глазами полными любви, А он закрыл свои глаза, слился с музыкой и отдался танцу.
Контуры зала менялись: то он была богато украшен золотом, то на стенах появлялась изумительной красоты роспись и тут же рассыпалась яркими искрами, перетекая в звездное небо. Сколько это длилось неизестно, казалось сама Вечность обнимала его.
- Соколов! Ты с ума сошел? Ты что кидаешься? - Рядом с его кроватью стояла санитарка, пыталась его руку убрать со своей руки.
- Что случилось? Он подскочил, пытаясь скинуть с себя сон.
В палате раздался богатырский хохот.
- Дорогая, ты не вовремя пришла. Когда молодцы спят они видят сладкие сны..., и иногда путают реальности. Будь акуратна. - Горбунов крутил ус и улыбался.
- Окоянные! У вас невозможно работать! Вы какие то странные, буйные: то во сне летаете, то реальности путаете, то смеетесь так, что во всем коридоре стекла дребезжат. Хотела постельное белье вам поменять. Ай, потом! Пойду в другую палату. - Улыбнулась, махнула рукой и выбежала.
Дети
Марина акуратно складывала банки в сумку. Борис стоял в проеме двери и нервно щипал ус.
Она подняла голову посмотрела на него
- Да хватит тебе крутить усы, помог бы лучше. Принеси газеты из комнаты, я еще заверну банки, не хватило.
- Несу! Несу! - недовольно пробурчал Борис и пошел в комнату.
Варвала поступила в физкультурный техникум училась на втором курсе. Переехала от родителей в общежитие. В какой-то момент отцовское попечительство надоело ей, они сильно разругались и она перебралась в общежитие.
Марина долго наблюдала как Борис обхаживал дочь, заботился о ней, и так у него это душно получалось, что сама не выдерживала высказывала: Сколько стеречь будешь ее? Выросла твоя дочь в прекрасного лебедя и пора ей улетать из нашего гнезда, не нуждается она в твоей опеке. Скоро появится новый попечитель - друг сердца.
Борис очень расстраивался от этих слов, не мог он никак поверить что дочка выросла в красивую деву и готовит крылья свои к дальнему полету.
Борис принес газеты, сел на табуретку и стал гладить редеющие волосы на голове и о чем-то размышлять:
- Вначале Петька улетел из гнезда, а вот и дочь. Остаемся мы с тобой одни, мать. - и он грустно вздохнул.
Марина уложила все банки с салатами в сумку и обернулась к нему с улыбкой
- Борь, так ведь и должно быть, не сидеть же им с нами. Грустно, но у них своя жизнь, а у нас, Борь, с тобой своя. Что могли мы все им дали, пусть летят далеко и будут счастливы в этом далеком.
- А что же нам остается?
Марина подошла к мужу, накрыла ладонью его лодонь
- Наша жизнь, Борь. Жить дальше, если посчастливится может еще понянчимся с внуками, если наши дети этого захотят.
- Могу так и не захотеть? - заблестели глаза у Бориса.
- Могут! Кто знает что им в голову взбредед? Надеюсь только хорошее - подмигнула она мужу.
Борис сбросил ее руку со своей головы, подскочил
- Ну знаешь, не о такой старости я мечтал! Думал Варька подарит мне двху близняшек.
- Вот как? - и громко рассмеялась Марина - Да ты ее еле отпустил, караулишь как пес у порога, когда она под утро возвращается от подруг. А потом ходишь весь день бурчишь, где она была эту ночь и с кем.
- Ну я же за нее беспокоюсь, чтобы не обидели. - смутился Борис.
Марина кинула полотенце себе на плечо и продолжила
- Такую обидешь, она знает себе цену. Помнишь что было с Вовкой, когда он полез к ней целоваться. Искупала его в крапиве, как они ее там в детстве с Ромкой, только сделала это при всех. Больше такого и не повторилось. Так что постоять за себя она еще как может. - подмигнула ему и вышла из кухни, будить дочь.
Борис сидел на табуретке и довольный улыбался за дочь, кряхтел про себя: Какая стала, ягодка. Да нет, не ягодка, ягода - малина. Ах!
