– Корвус возвращается во дворец. Я постараюсь поговорить с ним, чтобы он попросил за тебя у Крайма. Пусть отправит тебя в лес друидов к кузинам. А там я придумаю что-то.
– Я не хочу… – чуть не в слезах прошептал Арвид, прекрасно понимая, насколько глупо звучит это.
– Это временно. Я постараюсь привести всё к лучшему будущему. Но тебе надо к кузинам, хорошо?
Люжен отпустил руку Арвида, лесной аромат закрутился вихрями, говоря о том, что Люжен выпрямился и отшагнул. Перед тем, как исчезнуть, он сказал:
– Но если Корвус завтра не придёт к тебе сам и не заберёт к друидам, значит, я не успел договориться. Найди его и поговори сам.
– Мейстер Люжен…
Арвид повернулся, но комната за его спиной была пуста. Ветер из открытого окна шелестел нотной тетрадью, за закрытой дверью сгущалась темнота и что-то ещё.
Арвид смахнул наворачивающиеся слёзы, наспех открыл в тетради первое попавшееся произведение и взял ноту.
Слёзы высыхали на щеках, пальцы, забыв страх, искали спасения в мелодии. Казалось, Арвид будет играть до самого рассвета. Или до тех пор, пока сердце не выбьет последний такт.
Корвус спешился, отвёл Караки в конюшню и наконец-то расседлал. Конь в благодарность ткнулся мягким носом в щёку и фыркнул. Хоть погружение в Источник вернуло силы Корвусу, но внутренне он был вымотан и опустошён, поэтому велел дворцовому конюху вымыть Караки, вопреки своей привычке делать всё самому.
Первым делом Корвус поспешил к королю – в последние дни слишком много событий произошло, чтобы ещё хоть на день откладывать встречу.
Сапоги Джонатана жали и натирали пятки, но даже это было лучше, чем возвращаться во дворец босиком – Корвус без дорожного плаща, в промокшей испачканной в пыли одежде и так притягивал к себе излишнее внимание, а тут…
Солнце только недавно закатилось за горизонт, во дворце ещё кипела жизнь – сновали слуги, готовили ужин, топили камины. Корвус прямиком направился к королю – один его взгляд служил пропуском в любое крыло дворца. Слуги спешили уйти с его пути, иногда даже забывая приветствовать брата короля. Хотя и сам Корвус редко отвечал на эту учтивость.
Дверь в королевские покои была приоткрыта, оттуда доносился женский голос. Корвус замер у самого входа, с первой же фразы узнав обладательницу тонкого голоска, глубоко вдохнул и без стука вошёл.
Он тут же поймал на себе гневный взгляд тёмных, точно изумруд, глаз. За письменным столом сидел Крайм, подперев голову кулаком, перед ним – невысокая девушка, обладательница глаз-изумрудов, с длинной тёмной косой, в черно-зелёном брючном костюме и на высоких каблуках. Завидев Корвуса она сощурилась, лицо её дрогнуло, губы сжались, сдерживая чётко считываемое с лица отвращение.
– Корвус, – приветственно кивнул Крайм и обратился уже к девушке: – Видишь, как вовремя. Теперь ты сама можешь спросить его.
Но девушка отвернулась и молча уставилась на короля. Корвус заставил себя сделать несколько шагов вперёд. Остановиться рядом с девушкой напротив стола он так и не смог себя заставить – остался чуть позади. Кивнул и коротко отрапортовал:
– Зверь убит. Его тело передано Стае. Джонатан в лесу друидов. Он после Источника, так что сейчас с ним всё в порядке. С ним Туатахи. Сказал, он передаст весточку, если будет надобность.
Со стороны девушки послышался резкий смешок. Она по-змеиному прошипела через плечо:
– Ну конечно… Сейчас всё в порядке, – она резко обернулась, её коса описала полукруг, чуть не снеся со стола стопку бумаг. – Моего отца чуть не убили! Где тебя носило?!
Корвус молча всматривался в глаза, которые когда-то с такой любовью смотрели на него. Порой ему казалось, что вот-вот он снова увидит этот согревающий огонёк… Но в этих глазах для него остались лишь злоба и ненависть.
Корвус старался не думать о том, что она в любой момент может выпустить длинные когти и острые зубы – раньше она часто прибегала к этому. Как и не чуралась рукоприкладства.
Где-то на спине заныло, точно проступили старые шрамы от её когтей, хотя Корвус прекрасно знал, что они давным-давно затянулись. Она шагнула вперёд, крылья носа гневно раздувались, а губы скривились.
– У тебя скверная привычка отлучаться в самый неподходящий момент. Ждёшь, когда ещё кого-нибудь порешат в твоё отсутствие?
Корвуса пробила холодная дрожь. Перед глазами поплыли кровавые пятна, в ушах заколотило сердце, он с трудом различил строгий голос Крайма:
– Тони, довольно! Он выполнял мой приказ.
Тони резко обернулась к Крайму, и её коса плетью просвистела в воздухе. Корвус слышал, как по-звериному зашипела Тони.
– Моего. Отца. Чуть. Не убили! – выкрикнула она королю в лицо. – Плевать мне на твой приказ! Ты и на плаху можешь отправить! Вот он, – она, не глядя, указала на Корвуса, – с удовольствием выполнит любое твоё желание. Но не я! – Тони опёрлась руками о стол и вытянула голову. – Я лучше смогу защитить отца, ты это знаешь! Отпусти меня, и гоняй своего пса, куда пожелаешь.
В тишине, натянутой как струна, хрустнули костяшки Корвуса. И голос – тихий, чужой, – произнёс:
– В прошлый раз твоё присутствие не сильно-то помогло.
Зачем… Зачем он сказал это? Снова кровавые пятна перед глазами. Тёмная комната, запах железа, незнакомые следы… И один след, холодный, жёсткий, с привкусом пропитавшегося гнилью пепла… Ведущий прямо в детскую.
Тони обернулась. Её зрачки сузились в две тонкие вертикальные линии, белки глаз покраснели, кожа покрылась мелкими тёмными пятнами, руки задрожали.
Сейчас она бросится на него и выцарапает ему глаза… Может, так даже будет лучше. Может, так он наконец перестанет видеть кровавую струйку, бегущую по остывшему каменному полу из-под крошечного хрупкого тела… Эта кровавая дорожка навсегда прочертила между ними тонкую линию, и они, оказавшись по разные стороны, так и не смогли преодолеть образовавшуюся между ними пропасть.
– Тони, – бесстрастно проговорил Крайм, поправляя бумаги на столе. – Пойди остынь и завтра зайди ко мне снова. Ты сейчас не в себе. Если у тебя больше нет ко мне вопросов, можешь идти. Мне нужно поговорить с Корвусом.
Корвус оставался в стороне. Казалось, он потерял способность двигаться. Он смотрел в затягивающую его зелёную глубину глаз. Он отчётливо видел, как они заблестели от влаги, как округлились зрачки, и как ненависть медленно сменилась бесконечной болью – той же, что была на душе у него.
Больше не сказав ни слова, Тони в последний раз откинула косу в сторону и вылетела из покоев, точно убегала от своего кошмара. Корвус остался неподвижным, и совсем скоро они с Краймом остались вдвоём в полной тишине.
Крайм бросил на застывшего побледневшего Корвуса короткий взгляд – его хватило, чтобы осознать последствия этой незапланированной встречи, и король отложил в сторону бумаги и поднялся с места.
– Извини, я не смог выставить её до твоего прихода.
– Ничего, – не своим голосом пролепетал Корвус. Мир всё ещё был залит алым, он никак не мог отличить красные стены от пятен крови.
– Присядь. – Сам Крайм поднялся и указал на диван у камина. – Я не буду долго тебя задерживать.
Корвус тяжело опустился на диван. Тут же его одолела невыносимая усталость. Захотелось прилечь здесь же. Уснуть, провалиться в глубокий сон без сновидений...
Подошёл Крайм и протянул кубок.
– Выпей. Станет легче.
Корвус послушно принял его и отпил горячее красное вино. Перечить брату он не смел даже в таких мелочах. Да и сил возражать тоже не было.
– Она опять просила о разводе, – продолжил Крайм, нависая над Корвусом и рассматривая пляшущие в камине языки пламени. – Я сказал, чтобы она шла с этим вопросом к тебе.
– Мы стараемся не разговаривать, – прохрипел Корвус, рассматривая густую жидкость и исходящую от неё струйку пара. – Обычно наши разговоры заканчиваются примерно как этот.
Крайм ещё немного постоял, но после всё же сел на край дивана рядом, не сводя глаз с камина.
– Ты тоже был в Источнике? – Корвус кивнул, и Крайм продолжил: – Никого не встретил?
Снова закололо в груди. Да, Крайм имел в виду детей Корвуса, погибших в ту кошмарную ночь… Все чистокровные потомки Создателя Джерома после смерти попадали в Источник. Но Корвус никогда никого там не встречал.
– Думаю, это всё мать, – проговорил он, с трудом отрывая взгляд от тёмной поверхности вина. – Она не даёт мне видеться с ними.
Крайм положил руку на плечо Корвусу, и тот вздрогнул.
– Мне жаль, – проговорил Крайм, опустив взгляд. – И жаль, что я не могу помочь тебе в этом.
Корвус с трудом сдержался, чтобы не отпрянуть от прикосновения – такая близость с братом казалась неестественной, пустой. Сейчас Корвусу казалось, что та тонкая кровавая струйка отделила его от всего мира, навсегда прочертив эту линию: между ним, сыном своего отца, и всеми остальными.
– Ты достаточно помог, когда согласился короноваться вместо меня.
Корвус, едва касаясь, положил руку поверх ладони брата, и тот сразу же убрал её. Крайм поднялся и поспешил отойти, точно сам теперь стыдился проявленной слабости.
– Иди отдохни, – бросил Крайм через плечо. – Ты достаточно сделал в последние дни.
Корвус спорить не стал, отставил кубок, поднялся, по привычке кивнул и вышел из покоев. Он действительно нуждался во сне и отдыхе – события последних дней вымотали его. Оставалось только надеяться, что в эту ночь ему вновь не приснятся кошмары.
Мир Джерома, 1025 г (за 89 лет до нынешнего времени, спустя 5 лет, как Безумие выбрался в мир Джерома)
В новом теле мир воспринимался по-другому. Если раньше Безумие думал, что у него нет нюха, то теперь… Теперь он и вовсе перестал ощущать запахи.
«Ингварт. Меня зовут Ингварт», – в который раз повторял он про себя.
Ингварт пристально всматривался в лицо принцессы, пытаясь разглядеть, что же означает эта складка меж бровей; какие мысли скрывают эти стеклянные, слегка прищуренные глаза; какие невысказанные слова скрывают плотно сжатые губы.
Вот уголки рта дрогнули и поползли вверх. Луиса, восседающая верхом на своём вороном коне, тряхнула головой и, уперевшись рукой в заднюю луку седла, важно проговорила:
– Ну что, волчок, бери след.
Ингварт огляделся. По бескрайнему полю носился безвкусный пустой ветер, сухая трава шелестела, мелькала в глазах.
Брать след? Ничего не чуя?
Ингварт снова посмотрел на Луису, пытаясь найти на её лице подсказку. Глаза и уши – единственное, на что ему осталось надеяться в этом человеческом теле.
«Она назвала меня волчком… – думал он. – Значит, мне нужно обернуться?»
Он уже хотел было принять облик волка, но застыл.
Был ли это приказ? Или же нет? Если она хотела не этого, будет ли это означать, что Ингварт ослушался её?
Он огляделся. Окружение Луисы неизменно составляли Джонатан и Джеки. Оба они на своих лошадях стояли чуть поодаль, наблюдая за развернувшимся представлением. От них помощи не дождаться… Что же тогда ему делать?
Кто-то ущипнул за рукав, и Ингварт шлёпнул по лошадиному носу рукой – конь, подаренный принцессой, решил показать свой характер в самый неподходящий момент.
Молодой жеребец был неусидчивым, то и дело норовил ускакать, сбросить ещё неопытного всадника, а принцесса, казалось, только тешилась. В воспоминаниях Ингварта до сих пор звучал смех Луисы, когда ещё необъезженный жеребец носил севшего впервые верхом Ингварта по всему двору замка. Они провели так полдня, пока жеребец совсем не выдохся, и Ингварту не удалось сползти с него.
Вспомнив об этом, Ингварт ещё раз шлёпнул коня по носу. Раздалось покашливание Луисы.
Ингварт подобрался, сделал шаг вперёд, чтобы конь больше не донимал его, и уставился на принцессу.
Она просила взять след…
– Человеческую речь забыл? – с растянутой во всё лицо улыбкой спросила Луиса. – Спрашивай.
Человеческая речь… Точно! Теперь же Ингварт мог говорить.
Извлекать слова в новом теле было нелегко. А некто, назвавшийся Тенью, который говорил с принцессой после обращения в человека, установил высокую планку. Теперь соответствовать ей было трудно.
Ингварт откашлялся, проверяя, работают ли голосовые связки, и, сначала сформулировав фразу в голове, медленно и вдумчиво протянул:
– Вы желаете, чтобы я обернулся?
Луиса едва наклонила голову набок, губы слегка сжались, а брови дрогнули.
Что же это за эмоция?
– Да, дорогой, – протянула Луиса, постукивая пальцами по седлу. – Обернись и встань на след, по которому мы идём. Только… – она осмотрела его с головы до ног и усмехнулась. – Одежду не испорть. Я тебе новую не дам.
Очередная насмешка? Ингварт огляделся: Джонатан смотрел в противоположную сторону, точно вообще был не с ними, а вот светловолосая и зеленоглазая девушка во все глаза пялилась на него.
Ингварт, привыкший к волчьей шкуре, ещё не до конца понимал этику ношения одежды, но затаившийся Тень помнил, каково это, и из глубин сознания выплёскивались его эмоции, заставляющие Ингварта сжимать кулаки, часто дышать, сомневаться и медлить…
Пока он всё ещё шавка принцессы… Пока. Он уже сделал один шаг к своей цели, самый сложный и самый мучительный. Теперь ему не составит труда прошагать дальше. Но то будет позже, а сейчас…
Глубоко вздохнув, он принялся раздеваться. Мысленно он твердил, что это ерунда – в открытом поле только они четверо да кони, не перед кем красоваться. Убеждал он скорее сидящего внутри Тень, а не себя, и вскоре, когда эмоции улеглись, Ингварт уже стоял голый около своего коня и привязывал одежду к седлу так, чтобы игривый жеребец не умудрился вытянуть его штаны.
По спине пробежали мурашки, хотя было совсем не холодно. Ингварт обернулся, заметил, как пристально на него смотрят девушки, растянувшись в улыбках до ушей.
Это временно… Ему лишь нужно время. Если он выбрался из самой Преисподней, то продержится и тут. В конце концов, здесь ему помогал Тень, а заточённая внизу Свет толкала его к действию.
Прикрепив одежду к седлу, он отошёл к месту, где предположительно проходил след, присел на корточки, уткнувшись лицом в землю, вдохнул, тщетно пытаясь различить какие-то запахи, и позволил телу принять знакомую форму.
Вскоре, после треска костей в ушах и кровавой пелены перед глазами, он уже стоял в облике огромного чёрного волка. Запахи ударили в голову, а отчётливее всех ударил человеческий, длинной дорожкой убегающий вдаль.
– Отлично, – раздался голос Луисы. Конь под ней фыркнул, точно в предвкушении. – Бери след, пёс!
---??---
Запахи лошадиного пота, навоза, сена и стали, которые Ингварт ощущал даже будучи человеком, висели в воздухе густым, знакомым одеялом. Из темноты дальних денников доносилось мерное пережёвывание, фырканье, звон привязи.
Ингварт завёл коня в денник и принялся растёгивать подпругу. Руки, испачканные в грязи, плохо слушались, скользили по влажной коже ремней.
На след Ингварт встал, а вот человека выследить не смог. И чем дольше он об этом думал, тем сильнее убеждался – принцесса этот промах не простит… Пусть сейчас она и промолчала.
Человеческое тело острее ощущало холод, боль и усталось. Руки дрожали, а сам Ингварт с трудом держался на ногах… Такой слабости у него не было даже в его родном мире в самый долгий голод.
– Я не хочу… – чуть не в слезах прошептал Арвид, прекрасно понимая, насколько глупо звучит это.
– Это временно. Я постараюсь привести всё к лучшему будущему. Но тебе надо к кузинам, хорошо?
Люжен отпустил руку Арвида, лесной аромат закрутился вихрями, говоря о том, что Люжен выпрямился и отшагнул. Перед тем, как исчезнуть, он сказал:
– Но если Корвус завтра не придёт к тебе сам и не заберёт к друидам, значит, я не успел договориться. Найди его и поговори сам.
– Мейстер Люжен…
Арвид повернулся, но комната за его спиной была пуста. Ветер из открытого окна шелестел нотной тетрадью, за закрытой дверью сгущалась темнота и что-то ещё.
Арвид смахнул наворачивающиеся слёзы, наспех открыл в тетради первое попавшееся произведение и взял ноту.
Слёзы высыхали на щеках, пальцы, забыв страх, искали спасения в мелодии. Казалось, Арвид будет играть до самого рассвета. Или до тех пор, пока сердце не выбьет последний такт.
***
Корвус спешился, отвёл Караки в конюшню и наконец-то расседлал. Конь в благодарность ткнулся мягким носом в щёку и фыркнул. Хоть погружение в Источник вернуло силы Корвусу, но внутренне он был вымотан и опустошён, поэтому велел дворцовому конюху вымыть Караки, вопреки своей привычке делать всё самому.
Первым делом Корвус поспешил к королю – в последние дни слишком много событий произошло, чтобы ещё хоть на день откладывать встречу.
Сапоги Джонатана жали и натирали пятки, но даже это было лучше, чем возвращаться во дворец босиком – Корвус без дорожного плаща, в промокшей испачканной в пыли одежде и так притягивал к себе излишнее внимание, а тут…
Солнце только недавно закатилось за горизонт, во дворце ещё кипела жизнь – сновали слуги, готовили ужин, топили камины. Корвус прямиком направился к королю – один его взгляд служил пропуском в любое крыло дворца. Слуги спешили уйти с его пути, иногда даже забывая приветствовать брата короля. Хотя и сам Корвус редко отвечал на эту учтивость.
Дверь в королевские покои была приоткрыта, оттуда доносился женский голос. Корвус замер у самого входа, с первой же фразы узнав обладательницу тонкого голоска, глубоко вдохнул и без стука вошёл.
Он тут же поймал на себе гневный взгляд тёмных, точно изумруд, глаз. За письменным столом сидел Крайм, подперев голову кулаком, перед ним – невысокая девушка, обладательница глаз-изумрудов, с длинной тёмной косой, в черно-зелёном брючном костюме и на высоких каблуках. Завидев Корвуса она сощурилась, лицо её дрогнуло, губы сжались, сдерживая чётко считываемое с лица отвращение.
– Корвус, – приветственно кивнул Крайм и обратился уже к девушке: – Видишь, как вовремя. Теперь ты сама можешь спросить его.
Но девушка отвернулась и молча уставилась на короля. Корвус заставил себя сделать несколько шагов вперёд. Остановиться рядом с девушкой напротив стола он так и не смог себя заставить – остался чуть позади. Кивнул и коротко отрапортовал:
– Зверь убит. Его тело передано Стае. Джонатан в лесу друидов. Он после Источника, так что сейчас с ним всё в порядке. С ним Туатахи. Сказал, он передаст весточку, если будет надобность.
Со стороны девушки послышался резкий смешок. Она по-змеиному прошипела через плечо:
– Ну конечно… Сейчас всё в порядке, – она резко обернулась, её коса описала полукруг, чуть не снеся со стола стопку бумаг. – Моего отца чуть не убили! Где тебя носило?!
Корвус молча всматривался в глаза, которые когда-то с такой любовью смотрели на него. Порой ему казалось, что вот-вот он снова увидит этот согревающий огонёк… Но в этих глазах для него остались лишь злоба и ненависть.
Корвус старался не думать о том, что она в любой момент может выпустить длинные когти и острые зубы – раньше она часто прибегала к этому. Как и не чуралась рукоприкладства.
Где-то на спине заныло, точно проступили старые шрамы от её когтей, хотя Корвус прекрасно знал, что они давным-давно затянулись. Она шагнула вперёд, крылья носа гневно раздувались, а губы скривились.
– У тебя скверная привычка отлучаться в самый неподходящий момент. Ждёшь, когда ещё кого-нибудь порешат в твоё отсутствие?
Корвуса пробила холодная дрожь. Перед глазами поплыли кровавые пятна, в ушах заколотило сердце, он с трудом различил строгий голос Крайма:
– Тони, довольно! Он выполнял мой приказ.
Тони резко обернулась к Крайму, и её коса плетью просвистела в воздухе. Корвус слышал, как по-звериному зашипела Тони.
– Моего. Отца. Чуть. Не убили! – выкрикнула она королю в лицо. – Плевать мне на твой приказ! Ты и на плаху можешь отправить! Вот он, – она, не глядя, указала на Корвуса, – с удовольствием выполнит любое твоё желание. Но не я! – Тони опёрлась руками о стол и вытянула голову. – Я лучше смогу защитить отца, ты это знаешь! Отпусти меня, и гоняй своего пса, куда пожелаешь.
В тишине, натянутой как струна, хрустнули костяшки Корвуса. И голос – тихий, чужой, – произнёс:
– В прошлый раз твоё присутствие не сильно-то помогло.
Зачем… Зачем он сказал это? Снова кровавые пятна перед глазами. Тёмная комната, запах железа, незнакомые следы… И один след, холодный, жёсткий, с привкусом пропитавшегося гнилью пепла… Ведущий прямо в детскую.
Тони обернулась. Её зрачки сузились в две тонкие вертикальные линии, белки глаз покраснели, кожа покрылась мелкими тёмными пятнами, руки задрожали.
Сейчас она бросится на него и выцарапает ему глаза… Может, так даже будет лучше. Может, так он наконец перестанет видеть кровавую струйку, бегущую по остывшему каменному полу из-под крошечного хрупкого тела… Эта кровавая дорожка навсегда прочертила между ними тонкую линию, и они, оказавшись по разные стороны, так и не смогли преодолеть образовавшуюся между ними пропасть.
– Тони, – бесстрастно проговорил Крайм, поправляя бумаги на столе. – Пойди остынь и завтра зайди ко мне снова. Ты сейчас не в себе. Если у тебя больше нет ко мне вопросов, можешь идти. Мне нужно поговорить с Корвусом.
Корвус оставался в стороне. Казалось, он потерял способность двигаться. Он смотрел в затягивающую его зелёную глубину глаз. Он отчётливо видел, как они заблестели от влаги, как округлились зрачки, и как ненависть медленно сменилась бесконечной болью – той же, что была на душе у него.
Больше не сказав ни слова, Тони в последний раз откинула косу в сторону и вылетела из покоев, точно убегала от своего кошмара. Корвус остался неподвижным, и совсем скоро они с Краймом остались вдвоём в полной тишине.
Крайм бросил на застывшего побледневшего Корвуса короткий взгляд – его хватило, чтобы осознать последствия этой незапланированной встречи, и король отложил в сторону бумаги и поднялся с места.
– Извини, я не смог выставить её до твоего прихода.
– Ничего, – не своим голосом пролепетал Корвус. Мир всё ещё был залит алым, он никак не мог отличить красные стены от пятен крови.
– Присядь. – Сам Крайм поднялся и указал на диван у камина. – Я не буду долго тебя задерживать.
Корвус тяжело опустился на диван. Тут же его одолела невыносимая усталость. Захотелось прилечь здесь же. Уснуть, провалиться в глубокий сон без сновидений...
Подошёл Крайм и протянул кубок.
– Выпей. Станет легче.
Корвус послушно принял его и отпил горячее красное вино. Перечить брату он не смел даже в таких мелочах. Да и сил возражать тоже не было.
– Она опять просила о разводе, – продолжил Крайм, нависая над Корвусом и рассматривая пляшущие в камине языки пламени. – Я сказал, чтобы она шла с этим вопросом к тебе.
– Мы стараемся не разговаривать, – прохрипел Корвус, рассматривая густую жидкость и исходящую от неё струйку пара. – Обычно наши разговоры заканчиваются примерно как этот.
Крайм ещё немного постоял, но после всё же сел на край дивана рядом, не сводя глаз с камина.
– Ты тоже был в Источнике? – Корвус кивнул, и Крайм продолжил: – Никого не встретил?
Снова закололо в груди. Да, Крайм имел в виду детей Корвуса, погибших в ту кошмарную ночь… Все чистокровные потомки Создателя Джерома после смерти попадали в Источник. Но Корвус никогда никого там не встречал.
– Думаю, это всё мать, – проговорил он, с трудом отрывая взгляд от тёмной поверхности вина. – Она не даёт мне видеться с ними.
Крайм положил руку на плечо Корвусу, и тот вздрогнул.
– Мне жаль, – проговорил Крайм, опустив взгляд. – И жаль, что я не могу помочь тебе в этом.
Корвус с трудом сдержался, чтобы не отпрянуть от прикосновения – такая близость с братом казалась неестественной, пустой. Сейчас Корвусу казалось, что та тонкая кровавая струйка отделила его от всего мира, навсегда прочертив эту линию: между ним, сыном своего отца, и всеми остальными.
– Ты достаточно помог, когда согласился короноваться вместо меня.
Корвус, едва касаясь, положил руку поверх ладони брата, и тот сразу же убрал её. Крайм поднялся и поспешил отойти, точно сам теперь стыдился проявленной слабости.
– Иди отдохни, – бросил Крайм через плечо. – Ты достаточно сделал в последние дни.
Корвус спорить не стал, отставил кубок, поднялся, по привычке кивнул и вышел из покоев. Он действительно нуждался во сне и отдыхе – события последних дней вымотали его. Оставалось только надеяться, что в эту ночь ему вновь не приснятся кошмары.
Глава 67.1. Жизненный путь. Путь Ингварта
Мир Джерома, 1025 г (за 89 лет до нынешнего времени, спустя 5 лет, как Безумие выбрался в мир Джерома)
В новом теле мир воспринимался по-другому. Если раньше Безумие думал, что у него нет нюха, то теперь… Теперь он и вовсе перестал ощущать запахи.
«Ингварт. Меня зовут Ингварт», – в который раз повторял он про себя.
Ингварт пристально всматривался в лицо принцессы, пытаясь разглядеть, что же означает эта складка меж бровей; какие мысли скрывают эти стеклянные, слегка прищуренные глаза; какие невысказанные слова скрывают плотно сжатые губы.
Вот уголки рта дрогнули и поползли вверх. Луиса, восседающая верхом на своём вороном коне, тряхнула головой и, уперевшись рукой в заднюю луку седла, важно проговорила:
– Ну что, волчок, бери след.
Ингварт огляделся. По бескрайнему полю носился безвкусный пустой ветер, сухая трава шелестела, мелькала в глазах.
Брать след? Ничего не чуя?
Ингварт снова посмотрел на Луису, пытаясь найти на её лице подсказку. Глаза и уши – единственное, на что ему осталось надеяться в этом человеческом теле.
«Она назвала меня волчком… – думал он. – Значит, мне нужно обернуться?»
Он уже хотел было принять облик волка, но застыл.
Был ли это приказ? Или же нет? Если она хотела не этого, будет ли это означать, что Ингварт ослушался её?
Он огляделся. Окружение Луисы неизменно составляли Джонатан и Джеки. Оба они на своих лошадях стояли чуть поодаль, наблюдая за развернувшимся представлением. От них помощи не дождаться… Что же тогда ему делать?
Кто-то ущипнул за рукав, и Ингварт шлёпнул по лошадиному носу рукой – конь, подаренный принцессой, решил показать свой характер в самый неподходящий момент.
Молодой жеребец был неусидчивым, то и дело норовил ускакать, сбросить ещё неопытного всадника, а принцесса, казалось, только тешилась. В воспоминаниях Ингварта до сих пор звучал смех Луисы, когда ещё необъезженный жеребец носил севшего впервые верхом Ингварта по всему двору замка. Они провели так полдня, пока жеребец совсем не выдохся, и Ингварту не удалось сползти с него.
Вспомнив об этом, Ингварт ещё раз шлёпнул коня по носу. Раздалось покашливание Луисы.
Ингварт подобрался, сделал шаг вперёд, чтобы конь больше не донимал его, и уставился на принцессу.
Она просила взять след…
– Человеческую речь забыл? – с растянутой во всё лицо улыбкой спросила Луиса. – Спрашивай.
Человеческая речь… Точно! Теперь же Ингварт мог говорить.
Извлекать слова в новом теле было нелегко. А некто, назвавшийся Тенью, который говорил с принцессой после обращения в человека, установил высокую планку. Теперь соответствовать ей было трудно.
Ингварт откашлялся, проверяя, работают ли голосовые связки, и, сначала сформулировав фразу в голове, медленно и вдумчиво протянул:
– Вы желаете, чтобы я обернулся?
Луиса едва наклонила голову набок, губы слегка сжались, а брови дрогнули.
Что же это за эмоция?
– Да, дорогой, – протянула Луиса, постукивая пальцами по седлу. – Обернись и встань на след, по которому мы идём. Только… – она осмотрела его с головы до ног и усмехнулась. – Одежду не испорть. Я тебе новую не дам.
Очередная насмешка? Ингварт огляделся: Джонатан смотрел в противоположную сторону, точно вообще был не с ними, а вот светловолосая и зеленоглазая девушка во все глаза пялилась на него.
Ингварт, привыкший к волчьей шкуре, ещё не до конца понимал этику ношения одежды, но затаившийся Тень помнил, каково это, и из глубин сознания выплёскивались его эмоции, заставляющие Ингварта сжимать кулаки, часто дышать, сомневаться и медлить…
Пока он всё ещё шавка принцессы… Пока. Он уже сделал один шаг к своей цели, самый сложный и самый мучительный. Теперь ему не составит труда прошагать дальше. Но то будет позже, а сейчас…
Глубоко вздохнув, он принялся раздеваться. Мысленно он твердил, что это ерунда – в открытом поле только они четверо да кони, не перед кем красоваться. Убеждал он скорее сидящего внутри Тень, а не себя, и вскоре, когда эмоции улеглись, Ингварт уже стоял голый около своего коня и привязывал одежду к седлу так, чтобы игривый жеребец не умудрился вытянуть его штаны.
По спине пробежали мурашки, хотя было совсем не холодно. Ингварт обернулся, заметил, как пристально на него смотрят девушки, растянувшись в улыбках до ушей.
Это временно… Ему лишь нужно время. Если он выбрался из самой Преисподней, то продержится и тут. В конце концов, здесь ему помогал Тень, а заточённая внизу Свет толкала его к действию.
Прикрепив одежду к седлу, он отошёл к месту, где предположительно проходил след, присел на корточки, уткнувшись лицом в землю, вдохнул, тщетно пытаясь различить какие-то запахи, и позволил телу принять знакомую форму.
Вскоре, после треска костей в ушах и кровавой пелены перед глазами, он уже стоял в облике огромного чёрного волка. Запахи ударили в голову, а отчётливее всех ударил человеческий, длинной дорожкой убегающий вдаль.
– Отлично, – раздался голос Луисы. Конь под ней фыркнул, точно в предвкушении. – Бери след, пёс!
---??---
Запахи лошадиного пота, навоза, сена и стали, которые Ингварт ощущал даже будучи человеком, висели в воздухе густым, знакомым одеялом. Из темноты дальних денников доносилось мерное пережёвывание, фырканье, звон привязи.
Ингварт завёл коня в денник и принялся растёгивать подпругу. Руки, испачканные в грязи, плохо слушались, скользили по влажной коже ремней.
На след Ингварт встал, а вот человека выследить не смог. И чем дольше он об этом думал, тем сильнее убеждался – принцесса этот промах не простит… Пусть сейчас она и промолчала.
Человеческое тело острее ощущало холод, боль и усталось. Руки дрожали, а сам Ингварт с трудом держался на ногах… Такой слабости у него не было даже в его родном мире в самый долгий голод.
