– Нет, – ответил Ингварт и посмотрел на озадачиваются Лесси. – Я хочу отыскать брата. Он набирается сил, чтобы отомстить мне. Мне нужно найти его раньше. Найти и перегрызть глотку.
Лицо Лесси застыло, она приподняла брови, осмотрела Ингварта, покосилась на Луису. Принцесса довольно улыбнулась, развалилась на деревянном стуле, насколько позволяла узкая спинка, и потягивала отвар. Выдержав драматическую паузу, она подняла деревянную чашку и важно произнесла:
– Я же говорила, он – та ещё тварь!
Лесси махнула на принцессу рукой, завернула в одеяло огромное яйцо и снова пошла к тазу с грязной посудой.
– Ты неисправима, – проворчала она себе под нос и чуть громче добавила: – Помогу, чем смогу.
---??---
Мир Джерома, 1051 год (спустя два года после последних событий с Ингвартом)
В таверне громко хохотали мужики, разносился стук деревянных кружек. В помещении было слишком уж жарко, а открытые настежь окна и двери не помогали, несмотря на то, что к самому порогу подобралась осень. Ингварт сидел в стороне, пальцами медленно водил по контуру влажного круга от кружки.
Свадьба принцессы Луисы стала для всех хорошим поводом выпить и отметить то, что Его Величество наконец-то приструнил своевольную жестокую дочь, которая нагоняла на всех ужас. Для Ингварта свадьба Луисы означала совсем другое.
Он до сих пор вспоминал разговор, который произошёл у них после их визита к Лесси.
– Она дракон, – как бы между прочим произнесла Луиса через плечо. – В теле человека, – усмехнулась и уже тише добавила: – Вот уж кто действительно заперт.
Ингварт не торопился задавать вопросы, а вопросов была куча… Но что-то подсказывало, что сейчас его молчание даст ему куда больше. И он не ошибся.
– Я хоть и обладаю даром Создателя, но у меня никогда не получалось создавать миры – все они получались пустыми, безжизненными… Но как-то я решила создать существо, крошечного дракона с ладонь. Она была прекрасной… Маленькой крохой, созданной мной! Она росла, набиралась сознанием и скоро стала умнее всех прочих зверей, обладающих сознанием. – Луиса обернулась и посмотрела на возвышающуюся за их спинами горную гряду. – Она так и не перестала расти. Вскоре её размеры начали привлекать внимание. В Совете были разговоры о том, чтобы изгнать её в Небытие – пространство между мирами, – но мейстер Люжен усыпил её, заточил в горную гряду, а сознание перенёс в тело человека.
Ингварт обернулся. Вершины гор резали низкие тучи, а гряда, казалось, была хребтом самого мира, уснувшим под тяжёлым небосводом. По спине побежали мурашки, он обернулся и, не веря своим глазам, спросил:
– В этих горах заточен дракон?
– Бери выше, дорогой, – усмехнулась Луиса. – Эта горная гряда и есть Лесси, – она с тоской посмотрела вверх, на самые вершины, и громко вздохнула. – И чем сильнее и больше становится она, тем слабее становлюсь я…
По ладони, которой Ингварт касался драконьего яйца, разлилось тепло. Вот почему он ощутил такую силу… Поистине великое создание.
Ингварт глянул на Луису. Неужели это она создала такое могучее существо?
В настоящее Ингварта вернул громкий хохот с соседнего стола и пробивающаяся сквозь гам нескладная речь:
–...Какой мешок с монетами? За эту шлюху принцессу? Да даже за целый дворец – никогда в жизни! Нет, нет, Денни, ты меня неЙ слышишь…
К Ингварту подошла подавальщица и сладко протянула:
– Что-то ещё?
Он встал, сухо ответил «нет» и направился к столику, за которым продолжался бурный диалог.
Пьяные мужики гоготали, слушая похабные речи своего товарища в адрес принцессы. Один из них заметил подходящего Ингварта, но успел лишь ткнуть сидящего рядом локтём. Самый трезвый, видимо, подхватился раньше всех, вскочил из-за стола и залепетал:
– Лорд Риверо, это не то…
Рывок. Первый удар – короткий и глухой. Второй – звонкий, с противным хрустом хряща. Мир сузился до мелькающей в такт ударам красной маски на фоне тёмного дерева, до липких брызг на костяшках пальцев.
Ещё удар. Ещё. Скрежет зубов о столешницу.
Где-то на периферии сознания кто-то выкрикнул «милорд», и только тогда Ингварт оттянул голову пострадавшего, глянул в его заплывшие глаза и проговорил:
– Ни слова больше о принцессе. Я хорошо запомнил твой прогнивший запах. Вынюхаю даже в Преисподней. – Он отпустил его, и мужик обессилено упал головой об стол. Ингварт огляделся и в гробовой тишине произнёс: – Это касается всех.
Он развернулся, широкими шагами подошёл к хозяину за стойкой, бросил ему пару тяжёлых монет и вышел, сопровождаемый звенящей от застывшего ужаса тишиной.
Караки верно ждал его у привязи. Ингварт вскочил в седло, и конь рванул с места, сдирая копытами пласты грязи.
Буквально пару дней назад Луиса отпустила его, даровала ту самую долгожданную свободу. Он было бросился на поиски брата и Желания, но почему-то медлил. Из головы всё никак не выходил их разговор, а под рукой затаившейся мощью пульсировала жизнь, запрятанная под скорлупой.
Прошло больше тридцати лет, как Безумие вырвался в этот мир, и он до сих пор не оставил потомства. Сейчас, будучи на свободе, он особенно жалел об этом… Но сейчас он желал родить сильного ребёнка, могущественного, способного продолжить его путь. Ему не нужны были слабые и немощные – он ещё не до конца отчаился. А мысль о Лесси не давала ему покоя. Кажется, он нашёл ту самую.
Ветер свистел в ушах, сбивая дыхание. Дома мелькали, сливаясь в серую полосу. Копыта застучали по мостовой, чей-то крик пронёсся мимо – всадник даже не обернулся. Конь приблизился к отгороженной королевской стражей солдатами и остановился.
– Дальше нельзя! – крикнул парень в красном мундире, угрожающе поднимая арбалет.
– Я приглашен, – бросил Ингварт и спешился.
– Церемония уже началась. Велено никого не впускать.
Ингварт обошёл Караки, подошёл к парню, поймал взгляд юноши и не отпускал, пока в его карих зрачках не заплясали искры животного страха.
– Лорд Ингварт Риверо, к вашим услугам. – Ингварт протянул руку. – У меня была долгая дорога. Прошу, не заставляйте меня опаздывать более, чем сейчас. Принцесса желала бы, чтобы я присутствовал.
От взгляда чёрных глаз парень поёжился, оглянулся на товарища, стоявшего чуть поодаль о временно возведённый каменный забор. Он пожал плечами, и парень опустил арбалет, подал руку Ингварту и протянул:
– Но оружие нужно будет всё равно оставить. Милорд.
Ингвар глянул на свой меч, секунду сомневался, после покорно кивнул и подозвал Караки, чтобы прикрепить меч к седлу.
Он не медлил. Чуть ли не бегом пересёк площадь, бросился своим некогда полученным от Луисы титулом стражам при входе в высокую церковь из красного камня.
– Милорд! – крикнули ему в спину. – Позвольте взять ваш плащ!
Ингварт мгновение колебался, затем отстёгнул заколку и отдал промокший плащ слуге.
В зале гудела музыка на низкой, клокочущей ноте. Сверху, под вытянутыми сводами носилось приглушённое пение, навевающее тоску. Церемония бракосочетания скорее напоминала поминание усопших. Люди, сидящие в просторном зале, в неярких цветах, молча смотрели на пьедестале у дальней стены стояла Луиса. Неподвижная, как изваяние. Алый бархат платья сливался с сумраком залы, золотая вышивка мерцала тусклым огнём, а рубины – десятки крошечных, идеальных капель – лежали на ткани, словно запёкшаяся кровь.
Ингвар пошёл мимо рядов по высланному красному ковру. Его шаги таяли в густом ворсе, а люди, поглощённые торжественной церемонией, не сразу замечали плывущую к алтарю чёрную фигуру.
–...И под взглядами Всесоздателей, что наблюдают за нами из Небытия…
Между рядами пронеслись шепотки, но никто из гостей так и не решился останавливать безумца, идущего прямо к алтарю. Вскоре его заметил и старик, облачённый в белую рясу и поднявший руки, указывающие на жениха и невесту. Он умолк, лишь хор продолжал петь песни. Ингварт сжал кулаки, в ладонь впился потеплевший острый металл – он всё ещё сжимал застёжку от плаща. Когда он миновал первые ряды, старик встрепенулся, поднял руку и скрипуче протянул:
– Милорд, займите ваше место!
Кто-то схватил Ингварта за локоть, он машинально обернулся, ударил кулаком в лицо. На широком мужском лице заалела красная полоса от иглы застёжки. Ингварт толкнул его ногой, и тот свалился к первым рядам. Раздались крики.
– Схватите его! – прозвенел надрывистый голос за спиной.
Ингвар огляделся и посмотрел в глаза жениху – слабому, мягкому, с рыхлой кожей, редеющими волосами и трясущимися руками. Один взгляд Ингварта заставил его вздрогнуть и попятиться. Ингварт не стал медлить, рванул к нему прежде чем кто-то успел что-либо сделать, схватил за ворот дорогой шелковой блузы и вогнал тонкую заострённую застёжку ему в шею.
Из раны брызнула кровь.
Визги и крики заполнили всё вплоть до высоких исписанных золотом сводов. Гремели падающие деревянные стулья о каменный пол, слышался звон доспехов, а Ингварт продолжал снова и снова вгонять металл в мягкую податливую шею, заливая свои руки кровью.
– Ингварт, – раздался холодный и чёткий среди всеобщего хаоса голос Луисы. – Что ты творишь?
Он обернулся на неё. Её зелёные глаза казались чужими, лишними в окружающем её красном, точно запертый в каменной темнице кусочек леса.
Ингварт огляделся. Задыхающийся жених валялся у его ног, хватаясь за горло и дёргая ногами. Солдаты навели на него арбалеты, гостей почти не осталось. Ингварт рванул к Луисе, арбалетный болт просвистел прямо под ухом. Он спрятался за принцессой, прижав к её шее покрытую тёплой кровью смертоносную заколку и выкрикнул:
– Одно движение, и я убью её!
Солдаты замерли, с улицы доносились тихие отголоски паники. В церкви остались лишь они, солдаты, умирающий жених и вжавшийся в стену старик.
Луиса не шевелилась, точно выжидала. Ингварт снова огляделся – он не был уверен в том, что делает, но передумать сейчас уже не мог.
– Все пошли прочь! – крикнул он на солдат, обернулся на старика, который уже полз куда-то вдоль стены, и добавил: – Кроме тебя.
Солдаты сомневались, и Ингварт уже подумал, что они не уйдут, расстреляют их обоих… Но тут заговорила Луиса:
– Что, ждёте, когда этот безумец продырявит мне горло?
После солдаты неуверенно вышли из церкви, оставив их одних.
Ингварт отпустил Луису, глянул на жениха – он уже еле дышал. А вот принцесса, точно не замечала убитого. Она глянула на своё платье, которое теперь украшало несколько настоящих капель крови, упавших с рук Ингварта, коснулась пальцами горла, где остался след, и поморщилась.
– И что ты творишь, Ингварт?
Голос Луисы звучал строго, властно, но… безучастно. Глаза её вяло осматривали пустые ряды, а губы едва шевелились, складываясь в слова:
– Отец тебе это с рук не спустит. Зря ты. Шёл бы за братом. Я же тебя отпустила.
– Я принял решение, за кем пойти.
– Глупое решение.
– Или, может, безумное?
Ингварт сделал шаг вперёд, наконец Луиса обратила на него внимание.
– Вы – одна из самых могущественных женщин, которых я встречал. – Проговорил Ингварт, вызвав у принцессы на лице тень интереса. – Мне больше не нужно никого искать.
– Я? – она хмыкнула, покачала головой, и рубины в её волосах еле слышно зазвенели. – Посмотри, что от меня осталось, Ингварт. Одинокая бессильная женщина.
– Это далеко не всё, что от вас осталось.
– Ох… – Луиса прикрыла глаза и устало протянула. – Что ты мямлишь?.. Тянешь время, пока армия солдат всё же не решится брать церковь штурмом?
Ингварт согласно кивнул – тянуть больше было нельзя, – и встал на колени, поднял на нее глаза. Рубины в её волосах сверкали, точно свежие капли крови, солнечный луч заглянул сквозь витражные окна, упал ей на лицо, окрасив её в мягкие розовые тона. На мгновением Ингварт увидел бледное лицо, тусклые глаза, утонувшие во тьме жестокого мира и тянущуюся к нему исхудавшую руку. Но он поспешил отогнать наваждение и, сфокусировавшись на образе Луисы, произнёс:
– Принцесса, вы станете моим Светом?
Лицо Луисы переменилось, оно точно снова ожило, к щекам прилила краска. Она запрокинула голову и громко засмеялась. Её смех ударился в своды, встревожил разноцветные витражи. Не успел гул улечься, как поза стала плавной и мягкой, точно что-то долго сдерживающее её наконец отпустило. Она махнула рукой и громко выкрикнула:
– А почему бы и нет? Эй, падре! – она глянула на трясущегося у стены старика, прячущего лицо в ладонях и что-то беззвучно повторяющего. – Падре… Будьте добры, продолжите церемонию! Отец желал выдать меня замуж? – она усмехнулась, посмотрела в глаза Ингварту и на её лице растянулась хорошо знакомая безумная улыбка. – Так сыграем свадьбу!
---??---
Мир Джерома, 1058 г (спустя семь лет после последних событий)
Ингварт укладывал в охотничью сумку стрелы – острые, с перьями, тщательно обёрнутые в кожу, – точильный камень, потёртый годами, нож с рукоятью из оленьего рога, спички в непромокаемом футляре. Еды взял больше обычного, словно готовился не к однодневной вылазке, а к долгому пути.
Король оставил их в покое с условием, что они не будут лезть в его дела; защиту никто не обещал. Единственное место, где они могли почувствовать себя в безопасности – этот лес, густой, древний, где деревья сплетались кронами в непроглядный полог. Глушь, в которую когда-то привёл Ингварт принцессу, и где они остались.
Врагов у Ингварта становилось всё больше. Он только и слышал о жестоких расправах падших над людьми. Они явно искали кого-то, и нетрудно было догадаться – им нужно Безумие.
За спиной послышались шаги. Луиса окликнула его, и он обернулся.
Она стояла на пороге, загородив собой дверь. Руки, скрещённые на груди, белели от напряжения. На ней был простой хлопковый костюм, подвязанный широким поясом, и меховая безрукавка. Из открытых дверей несло лёгким морозцем с запахом первых цветов – подснежников, пробивающихся у порога. Но в этом дыхании жизни, окутывающем избу, взгляд Луисы металл холодные, звенящие молнии.
– Крайм сказал, что ты берёшь его на охоту.
– Ему уже шесть.
Ингварт закинул сумку на плечо и, игнорируя гневный взгляд жены, направился к дверям – ей навстречу.
– Ему только шесть! – Луиса выпрямилась, встав так, чтобы Ингварт не прошёл мимо неё. – О чём ты думаешь? Он же ещё совсем ребёнок!
– Я считаю, что он достаточно вырос, – отрезал Ингварт и шагнул к ней. Теперь он чувствовал исходящее от неё тепло и дрожь сдержанного гнева. – Я и так много времени здесь потратил. Я не готов ждать ещё несколько лет, хочу успеть провести время с сыном.
– Что, уже помирать собрался?
В груди Ингварта заклокотал низкий рык. Со двора послышались детские крики, и он, сдержавшись и понизив голос, тихо проговорил:
– Брат распускает обо мне дурные слухи. За мной постоянно охотятся, поджидают, когда бы перегрызть глотку. Я каждый раз, покидая лес, рискую не вернуться.
– Так не покидай лес, – перебила Луиса, закатила глаза и принялась выковыривать грязь, забившуюся между волокнами деревянного косяка.
– Я должен сделать всё, чтобы обезопасить мир для сына, когда он наконец покинет дом. А у меня, – он придвинулся к Луисе и заглянул ей в глаза, – только один сын.
