Корвус вяло кивнул головой, ничего не ответив. Он молчал и послушно делал всё, что говорил отец, но Ингварт видел, как он косится на старшую сестру, которая собирала душистые травы для отвара. Ингварт едва сдержал усталый вздох, забрал меч и позволил Корвусу пойти к сестре. Мальчик тут же приободрился и побежал к ней, едва не споткнувшись о невысокую кочку.
Ингварт наблюдал, сложив руки на груди, как он топчется вокруг Ямки, а та достаёт из корзины травы и рассказывается что-то. Корвус ловит каждое её слово так, как никогда не слушал отца. Ингварт перевёл взгляд на Луису. Она сидела на крыльце с книгой, но её взгляд, тяжёлый и острый, был направлен на мальчика.
Всё же вздох вырвался из груди Ингварта. Он мог принять, что сын пока что не готов учиться у него. Но ненависть Луисы к его сыну была неприемлемой – она могла сломить его, задавить до того, как Ингварт подготовит его. Но сейчас, потерявшая все свои силы перед Ингвартом, она молча выполняла всё, что он требовал, говорила с сыном, одевала и кормила его, но не любила.
Отлучаться из дома надолго Ингварт опасался – как бы Луиса в его отсутствие не наделала глупостей. Смерть Крайма навсегда прочертила между ними линию, сделав врагами. Ингварт всё внимание уделял Корвусу, Луиса – Ямке. И лишь бессилие Луисы и её покорность сохраняли это хрупкую иллюзию, которую дети называли «семья».
После случая с Краймом Ингварт частенько задумывался о слабом здоровье детей. Но то, каким слабым и болезненным был Корвус не укладывалось в голове. Каждый второй раз, когда Ингварт возвращался домой, Корвус болел. Болел тяжело, так, что нянечке приходилось дежурить у его кровати день и ночь, вымаливая у всесоздателей сил и благословения. Каждый раз Ингварт порывался отнести его на Источник, но Туатахи отговаривал его, вплоть до того момента, как Корвусу не исполнилось четыре, и он слёг с горячкой. Когда Ингварт уставился на Туатахи, ожидая от него очередное «ещё рано», ворон покачал головой и сказал: «Сейчас ему поможет только Источник».
Ингварт незамедлительно отвёз сына в горы. Туатахи предупредил его, что четырёхлетнему ребёнку может быть непросто выплыть из Источника, даже с помощью умершей давным-давно тёти, и что, вероятно, понадобится помощь Ингварта.
Он долго не решался опускать сына в Источник, а когда всё же осмелился, неотрывно смотрел в зеркальную гладь, боясь увидель разбегающуюся по поверхности дрожь и алые искры. Но ничего такого не произошло. Озеро молчало, застыло, точно умерло. В какой-то момент Ингварт начал считать: полминуты, минута… Сколько можно продержаться под водой?
Тут прозрачная гладь точно разбилась, отражение Ингварта растворилось и сквозь прозрачную воду он заметил детский силуэт.
– Вытаскивай его! – прокаркал под ухом Туатахи, и Ингварт без колебаний запустил руку в холодную воду.
Сейчас Ингварт наблюдал за окрепшим сыном и что-то внутри него теплело, грело изнутри, успокаивало. Ничего, что сейчас он предпочитает собирать травы вместе с сестрой. В том, что он вырастет и станет могучим воином, Ингварт даже не сомневался. Он сам когда-то был самым слабым в помёте, его отец даже не надеялся, что он выживет. Но это оказалось не помехой. И сын станет сильный, Ингварту лишь оставалось проложить ему путь.
Руку под перчаткой свело судорогой – та самая рука, которой он вытащил Корвуса из Источника.
Да, ему удалось обмануть Луису, удалось обмануть самого Создателя Джерома и всех окружающих, но Источник обмануть он не смог: став мужем Луисы Ингварт получил доступ к его силе, но не Тень, таящийся всё это время в его сознании.
Ингварт растёр руку. Пальцы с трудом шевелились, кожа посерела, точно превращалась в камень – теперь он редко снимал перчатки. Вопрос времени, сколько он продержится и сколько понадобится времени, чтобы та часть Источника, которая впиталась в него в тот день, навсегда поглотила Тень Прошлого, а вместе с ним и Ингварта.
На плечо тяжело опустился Туатахи, Ингварт поспешил спрятать правую руку и сделать вид, что это приземление не отдалось гуглкой болью в руке.
– Пр-р-ринц Джонатан ждёт встречи, – проговорил Туатахи прямо на ухо. – На опушке.
– Я сам его встречу, – ответил Ингварт и повёл плечом, прогоняя первую птицу Его Величества Джерома.
Он поспешно сел на Караки, даже не седлая его, бросил короткий взгляд на разыгравшихся детей, на Луису… Теперь она смотрела на него с тихой, затаённой ненавистью. Ингварт ничего не сказал ей и направил коня прочь.
Караки быстро отнёс его к месту встречи. Джонатан стоял подле своего коня, поглаживая того по носу. Завидев Ингварта, он помрачнел и, когда тот спешился и подошёл, без приветствия проговорил:
– Я хотел встретиться с Луисой.
– Она не желает тебя видеть. Что-то ещё?
Ингварт инстинктивно отвёл взгляд, всматриваясь в редеющую рощу за спиной Джонатана и открывающееся в просветах между стволов бескрайнее поле. Не поджидает ли нигде опасность?
– Позволь мне пройти, – тихо, почти жалобно прозвучал голос Джонатана. – Хотя бы повидать племянников…
– Разве Джеки не собирается родить тебе не твоего ребёнка? – усмехнулся Ингварт и глянул Джонатану в глаза. – Что тебе племянники? Своих детей не желаешь завести?
– Ты не сможешь прятать их вечно.
– Вечно не требуется. Пока дети не вырастут. – Ингварт повёл плечом, пытаясь прогнать оцепенение в руке. – Король Джером обещал нам, что нас никто не тронет. Будь добр, не мешай.
Джонатан уткнулся взглядом себе под ноги, а Ингварт наблюдал за его беспомощностью с отстранённой холодностью.
– Здесь в округе снуют падшие, – еле слышно, почти шёпотом проговорил Джонатан, потупив взгляд. – Они появляются неизвестно откуда и исчезают. Отлавливать получается далеко не всех. Я почти уверен, что они поджидают вас, когда…
– Они охотятся на меня, – отрезал Ингварт. – Луисе ничего не грозит, если ты об этом. И детям, пока они не покидают лес. На этом у тебя всё?
Ингварт выждал несколько секунд, но более дожидаться ответа не стал. Он кивнул, развернулся и запрыгнул на коня – тратить своё время на Джонатана он больше не желал.
---??---
Время начало проноситься мимо Ингварта, впервые ему казалось, что он ничего не успевает. Заточённый внутри него Тень клокотал, торопил…
Ингварт всё реже появлялся дома, он носился по миру и укреплял выстроенные за столько лет связи, оставлял подсказки… Свой след.
Он искал, ходил по следам, запутывая свои. За каждым углом его могла поджидать смерть, но и это не останавливало его. Его труды не прошли даром – он встал на нужный след.
Городок Порт-Ламаль на берегу моря, вдали от столицы даже зимой сохранял влажное тепло, окутывающее побережье. Снег здесь был редким гостем. У подножия гор раскинулись шелковичные плантации – море серебристо-зелёных листьев, шелестящих на ветру тысячами ртов. Из огромного порта уходили трёхпалубные парусники прямиком в столицу – торговать дорогой тканью. Ингварт сменил ставший таким привычным ему чёрный камзол на лёгкую рубаху и накинутую поверх неё расшитую зелёным и белым узором тунику. Так он меньше выделялся в толпе пёстро разодетых горожан. Разве что взгляд он продолжал прятать, избегая смотреть людям в глаза и делая вид, что рассматривает разложенные на прилавках ткани и свежие фрукты. Запахи наваливались со всех сторон: тяжёлый, пряный аромат сушёных специй, кисловатая вонь перезрелых фруктов, сладкая пыль от рулонов шёлка, солёный дух моря и человеческого пота. Они били в нос, сплетались в удушливый кокон. За последние несколько лет нюх Ингварта обострился, и именно он привёл его сюда.
Вот между лавок мелькнул еле уловимый запах тёплой пещеры и ласковых слов, скрывающийся под свежими нотками шалфея.
Он скользнул за запахом, не обращая внимания, каким недовольным взглядом провожает его продавец, у прилавка которого он так долго простоял. Ноги двигались сами, обходя препятствия, пока всё сознание было втянуто в одну тонкую, дрожащую нить аромата. Узкий переулок, тенистая прохлада, следующая улица.
Запах был всё ближе и ближе, кружил голову, затмевал мысли. Ингварт едва сдерживался, чтобы не перейти на бег, но касание разума Тени охлаждало пыл.
Заранее он заставил себя замедлить шаг, выровнять дыхание. Он поправил растрепавшиеся волосы и, точно прогуливался по очередной торговой улочке, остановился около прилавка с выложенными украшениями из жемчуга, тонких серебряных цепей и драгоценных камней и замер.
Солоноватый запах с соседней лавки почти перебивал все остальные запахи, но Ингварт был уверен, что не ошибся. Справа от него зашелестели драгоценности – кто-то взял в руки ожерелье с нанизанными на него крошечными, точно россыпь чьих-то слёз, прозрачными камнями.
– Госпожа желает примерить? – раздался тягучий голос продавца с выраженным южным акцентом и протяжной «о».
– О, нет-нет, – тут же зашелестел женский голос. – Изящная работа!
Ингварт бросил на девушку короткий взгляд.
Волосы цвета ночного моря, отливающие синевой, были заколоты серебряной заколкой в виде змеи, кусающей свой хвост. Локоны, тяжёлые и блестящие, как шёлк, спадали до бёдер. Лёгкая туника обрисовывала стан, а узор на ней мерцал, как чешуя под водой.
– Если не желаете покупать… – заворчал было лавочник, но тут встрял Ингварт:
– Желает. Извольте назвать цену.
Лавочник приободрился, назвал цену, и Ингварту пришлось выложить серебряные монеты в несколько раз превышающие вес тонкого серебряного украшения. Произошло это так быстро, что девушка опомнилась лишь когда Ингварт принял у лавочника завёрнутые в бархатный мешочек украшения.
– Нет-нет, что вы, не стоит…
Наконец, он осмелился посмотреть в ей глаза – такие же, как он помнил. И время рухнуло. В этих глазах он увидел отражение своей пещеры, своего имени, которое она когда-то шептала в темноте. Он улыбнулся и, склонив голову, протянул:
– Не берите в голову, госпожа, просто безумец ищет своё Желание, – и он улыбнулся.
Лицо её застыло, рот слегка приоткрылся, румянец сошёл с лица. Одними губами она прошептала:
– Безумие…
– Можете звать меня Ингварт.
Её глаза округлились, но вот она фыркнула, сморщив нос, и прошипела:
– Ах, это ты…
– Пройдёмся?
Ингварт взял её под руку и увёл подальше от лавки прежде, чем она успела сказать что-то ещё.
– Ах ты, шавка принцессы, – продолжила она, стоило им чуть отдалиться. – Я догадывалась… Тёпленькое местечко нашёл, ничего не скажешь!
– Пришлось, чтобы выжить, – пожал он плечами.
Девушка по какой-то причине не пыталась сбежать, и Ингварт, пользуясь этим, поспешно уводил её с шумной улицы.
– Пришлось! – тявкнула она ему прямо в ухо. – Ты даже не представляешь, что началось после твоего побега! Ты, ты… – голос её сел, дрогнул. – Ты оставил меня там. Одну…
Ингварт завёл её за угол, наконец выдохнул, очутившись на безлюдной улице, где запахи унимались, не тревожа голову. Он посмотрел ей в глаза, они блестели от накопившихся слёз, и что-то под ложечкой заныло, знакомой, давней болью.
– Нет, – тихо проговорил он. – Я прогрыз тебе путь сюда. Ты забыла? Я говорил, помнишь?
– Твой брат вытащил меня, а не ты.
– Никто бы не выбрался оттуда, если бы я не пошёл первым. – Ингварт умолк, выжидая, когда двое мужчин в длинных туниках, громко обсуждающих погрузку товара на корабль, удалятся, и продолжил: – Свет указала мне путь. Я не мог не последовать за ней. Я знал, что дождусь тебя здесь.
Он положил ладонь ей на щеку, а она не отстранилась. В глазах всё ещё блестели невыплаканные слёзы.
– Я в этом мире почти тридцать лет, – сухо ответила она, отнимая ладонь Ингварта от своего лица. – И где ты был всё это время? Нежился в объятиях принцессы…
– Я искал тебя.
Она лишь горько усмехнулась. Ингварт снова огляделся, принюхался, не приближается ли кто, и быстро проговорил:
– У меня мало времени, а нам нужно многое обсудить…
– Да, у меня тоже. – Она подняла брови, отвел взгляд и покачала головой. – Твой брат не любит опозданий. И… – она посмотрела на него, что-то изменилось в её лице, в её тоне. – Тебе нельзя долго находиться со мной. Твой брат выследит тебя по запаху…
– Так значит ты всё-таки с ним.
Она отстранилась, сложила руки на груди и уставилась куда-то вниз. Она ответила так тихо, что Ингварту пришлось наклониться к ней ближе, чтобы расслышать.
– Один раз я стала твоей. И больше никогда не буду принадлежать другому.
Ингварт взял её руку, поднёс к своим губам и коснулся мягкой, гладкой кожи. Он прикрыл глаза, вдыхая её запах. Здесь, в этом мире он чувствовался иначе. В этом мире к нему примешивалась надежда.
– Я скоро умру, – сказал он ровно, как будто говорил о том, что вечером будет дождь, и открыл глаза.
– Что, – недоверчиво фыркнула она, пряча взгляд, – решил надавить на жалость?
– Нет, – он усмехнулся. – Жалость – не моё имя.
Она открыла было рот, чтобы сказать что-то, но Ингварт нагнулся к ней и поцеловал. Дыхание сбилось, её руки дрогнули и обмякли. Ингварт обнял её за талию, прижал к себе. Запах шалфея вскружил голову, но внутренний холодный разум велел быть настороже, и Ингварт прервал поцелуй и отстранился.
– Время, Желание, – напомнил он, – у меня мало времени.
– Зови меня Троя, – прошептала она и глубоко вздохнула. – Я знаю, где мы можем укрыться на время. Ты… – она запнулась, глянула в сторону, точно кто-то мог их подслушивать, и тихо спросила: – Ты правда скоро умрёшь?
Ингварт кивнул с неизменной улыбкой. Троя тут же переменилась в лице, нижняя губа едва дрогнула, и Ингварт коснулся её пальцем, пытаясь унять дрожь.
– Мы успеем всё обсудить. А ещё, – он провёл рукой по её щеке, завёл палец за ухо и запустил руку в её пышные волосы, – ты говорила, что родишь мне детей в этом мире. Знаешь, здесь этим заниматься куда приятнее.
Её сердце застучало так часто, что слышно было даже Ингварту. Она схватила его за руку, выглянула из-за угла, огляделась и бросила:
– Пошли, – и утянула за собой.
---??---
В этом году морозы ударили раньше. Снег ещё не выпал, но земля уже дышала холодом. Ингварт гнал Караки, и тот, тяжело дыша, покорно проносился мимо селений, дорог и полей. Вот знакомый лес, узкая тропинка, которую знает лишь Караки, небольшая изба на опушке.
Ингварт на ходу спрыгнул с коня и рванул в дом.
Пахло целебными травами, печь жарила так, что было нечем дышать. На скамейке в углу сидели Ямка и Корвус: сестра обняла младшего брата, что-то тихо напевая ему. Как только в дом вошёл отец, она замолчала и уставилась на него. Ингварт точно не обратил на них внимания, прошёл вглубь дома и поднялся в комнату Луисы.
Здесь с ароматом трав смешивался горький запах пота и слабости. Луиса лежала на кровати, исхудавшая, бледная, приоткрыв рот, точно задыхалась. Грудь в промокшей насквозь блузе едва поднималась, а служанка, сидящая над ней, укладывала голову тряпками, что-то тихо приговаривая.
На изголовье кровати сидел Туатахи – он и принёс тревожную весть. Ингварт подошёл к кровати, даже не расслышав, что ему сказала служанка, и уставился на Луису. Её кожа побелела, точно превращалась в белый мрамор, лицо, спокойное, мирное, казалось чужим – Ингварт не помнил, когда последний раз видел её такой…
