А он не может двинуться с места, заставить себя плюнуть к чертям на неё.
- Алекса, давай поговорим, расставим раз и навсегда точки между нами. Нас эти недомолвки и держат, тянут обратно, ломают... - осёкся, наблюдая реакцию.
Скрипнув зубами выдержала удар, в груди сдавило. Недомолвки тянут? Это побудило бежать ко мне с желанием перехватить в день свадьбы? Пол года даже не пытался поговорить, а теперь увидел и видители раны разбередила, тянет его обратно... Прошлое тянет, жить не даёт. Прах к праху, прошлое там и останется, далеко позади.
- За что ищет полиция? Ты убила кого-то? Почему в бегах от мужа, снова скрываешь от Уимберга? Что происходит?
Бросил, а она бежала за ним, на глазах у Андрея. Вырвал душу, сломал, а теперь задаёт вопросы! Будто его на самом деле волнует. Из всего, по его мнению, она должна сделать самое плохое. Единственного кого дико хочется убить - это только тебя.
- Знаешь за что я тебя ненавижу? - заговорила спокойно. - За то, что ты слабак, и всегда им был. Лицемерный слабак и трус.
Богдан буквально изменился в лице.
- Зачем я назначила встречу в гостинице? Хотела долюбить и отпустить.
Конечно умолчала о умершей надежде. Никто и никогда не узнает.
- Долюбила?
- Долюбила и отпустила. В одном ошиблась, надо было сделать это раньше. Я пыталась, но и тут ты подгадил, наобещал и сбежал поджав хвост, только увидев Андрея.
Богдан ощутимо пылал яростью, грудь вздымалась, глаза от неё не отрывались, жгли. Она кивнула на дверь головой, не смогла произнести. Колебался больше минуты, продолжая гипнотизировать, что-то искать, в любимых чертах. Распахнул рывком, застыл, но так и не обернувшись ушёл.
Зачем? Зачем эта встреча?! Что в прошлом году их пути пересекались, что в этом. Надежда дохнет последней, и она надеется больше не встретит его на своём пути. Желательно никогда... Заплакала, опускаясь на пол, по-детски закрыла лицо ладонями и ревела в голос. До полного опустошения, до изнеможения. До тех пор пока дыхание нормальное не вернулось, пока его запах не рассеился, который казалось летал в воздухе.
Глаза высохли, выдох сделан, накинула рюкзак. Через силу улыбнулась.
- Что не убивает нас, то делает сильнее, - процедила сквозь зубы. - Хотите сломать, убейте.
Раз она такая везучая, то и на этот раз повезёт. Хотела выспаться, заодно переждать, убедиться, нет ли подставы в поступке Меркеля, но всё изменилось. Прямо сейчас, ни теряя времени выезжает и может она сюда уже никогда не вернётся. Трусиха, жалкая, скулящая трусиха... Стискивает зубы и покидает номер. Тело в холодном ознобе, озирается по сторонам, Альфы нигде нет. Чей взгляд тогда так хлещет по ней. Плевать, каждого кто сунется разорвёт на части. Агрессивно настроенная вылетает с парковки от соседнего дома. Слёз больше не будет, а боль в груди вытерпит, переживёт, поборет. Я тебя ненавижу! Повторяла про себя заевшей пластинкой. Ненавижу, Богдан, слышишь! Готова орать что есть мочи, да только повторяет молча. Столько всего из-за тебя, яда твоего гуляющего по крови. Как могла думать, что у них что-то может получиться, как могла глупая надеяться. Столько натворила, а теперь бежит.
Выезжая за город превышала все допустимые нормы, продолжая мучить себя сомнениями. Развернуться и прямиком к Уимбергу, его прямые обязанности избавить от проблем, оградить от угроз. А Димка... Как пропустит день рождения? Слишком много всего, одна роковая ошибка и жизнь полетела в преисподнюю, во всём виноват он. Я тебя ненавижу!
Не смотря на мысли тянущие назад, Алекса неслась вперёд, в будущее, прекрасно понимала, не решила проблемы и однажды они за ней придут. Но ничего, она к тому времени наберётся сил и даст достойный отпор в борьбе за собственное счастье. Она как и все имеет право быть счастливой не оглядываясь назад, ни на кого и ни на что. Дорога перед глазами становилась уже, фонари исчезли далеко позади, успокоиться до сих пор не выходило, разговор вертелся и жалил снова и снова. Эти глаза непроглядная тьма, затянет, заманит и убьёт, помнит каждое мгновение в его руках, пусть. Будет уроком!
Голова немного кружилась, слабость начинала заполнять каждую клеточку тела, разум заговорил в голос, пора передохнуть. Ещё немного и свернёт к первому попавшемуся населенному пункту. Пары часов сна будет достаточно. Позади ослепил свет фар, авто быстро догоняло и вот уже дышит в спину.
- Что тебе надо... - По коже пробежал холодок.
Внедорожник поравнялся с ней, прижимая настойчиво к обочине. Алекса упрямо не сдавала позиций, слегка прищурилась почувствовав касание кузова махины преследователя, вырвалась вперёд. Ну уж нет, сейчас не сдастся, до последнего стоять на своём, решение принято и неизменно. Кто бы это не был она не сдастся, иначе так и будут играть ей словно пешкой, прогибать по своему усмотрению.
Чего не ожидала так это удара, да такой силы, что влетела в поворот, зацепив ограждение, развернуло на сто восемьдесят градусов. Еле дыша Алекса пыталась почувствовать собственное тело, оно сплошная боль, глаза отказывались открываться, но она продолжала бороться, успела увидеть слепящий свет и новый удар выкинул из реальности. Быстро летела в затягивающую с чудовищной силой пустоту не ощущая себя. Полёт казался настолько реальным, что вся покрылась мурашками, дыхание перехватило. Алекса и тут цеплялась до последнего за сознание.
Хрипло вдохнув пошевелилась, застонала болезненно, с трудом разлепила веки, почти светло. Каждый вдох выдох разрывал тело, перед глазами плыло, мир снова грозил исчезнуть. Одной руки не чувствовала вовсе, другой ощупывала дверь, кто-то должен её найти. Кислороду не хватало, она задыхается зажатая в капкане из покарёженного металла. Морально и физически разодранная в кровь, разбитая, продолжала думать, что из-за него она потеряла всё и яростно ненавидеть. С его появлением жизнь покатилась по наклонной, себя потеряла, мораль, через принципы собственные перешагнула. Хваталась за сознание и рвалась на волю, не выпуская Богдана из головы, цепляясь за его образ словно за жизнь.
Горизонт окрасил розовый рассвет, быстро перетекая в день. Когда на дороге показалась первая машина, солнце висело высоко в небе. На обочине, возле ржавой, помятой остановки стояла искорёженная синяя "Мазда", дверь с пассажирской стороны открыта, рядом на земле бездыханное тело девушки. Свежий, прохладный ветер, трепал длинные, белокурые волосы, запачканные кровью.
- Тормози! - заорала женщина, выронив сумку под ноги.
- Чего забыла? Вот ты всегда... - заворчал водитель.
- Тормози!
Пожилой мужчина аж вздрогнул от вопля.
- Твою девизию...
Одновременно выскочили наружу и опасливо подкрались.
- Не подходи, я сам, - отмахнулся рукой.
- Я видела, там девчонка!
- Да не ори! - рявкнул.
Женщина прикрыла рот ладошкой, супруг подошёл, склонился над лежащей на земле.
- И правда девчонка... Да она мёртвая, - обернулся испуганно. - Вызывай что-нибудь!
- Нет связи!
- На трассу выйди!
- Не дышит, точно не дышит. Давно что ли... Водитель сбежал гад.
Комментировал, осматривая место преступления.
- Ты посмотри, и никто даже не оставился, - верещала женщина, продолжая мучить бесполезный мобильный.
Оживлённая междугородняя трасса в тридцати метрах от злосчастной остановки. Сеть показывала пустую шкалу и она выскочив на проезжую часть замахала руками, останавливая первую попавшуюся машину.
Сначала осыпали нецензурной бранью за поступок с ног до головы и только потом выслушали.
***
Совершенно неподвижно лежал посреди кровати, вдох, выдох, звенящая тишина и бешеный ритм сердца. Расслабленное тело болезненно принимает трепыхания, грудная клетка пылает неведомым жаром, где-то там внутри, глубоко, в другом измерении его собственного я. Каждое брошенное слово, ледяным тоном, до сих пор продолжает резать наживую, упрямо стремясь вытащить сердце. Терпит, борется, а что ещё он может. Всё испробовал, добиваться - поздно оказалось. Забыть - не забывается, смириться - бьёт за это сильнее. Как быть с тем, что живёт в нём своей жизнью, не зависимо от желаний и течений окружающего мира.
Богдан рывком сел, руки подрагивают. Куда бежать, что делать? Не верит, не хочет верить. В который раз она доказывает, а он тупо, маниакально ищет оправдания поступкам, едким словам. Дурак, Алекса выбрала другого, этим всё сказано. Со стоном наносит удар невидимому противнику, поднимается на ноги и тяжело дыша быстро одевается. Джинсы что и вчера, мятую, небрежно брошенную футболку, телефон, ключи, собирает вещи по пути на выход из тёмного дома. Как всё здесь опротивело, улетит в новую жизнь без сожаления. В дверях обернулся, тяжело сглотнул, в горле пересохло, будто наяву она напротив, в синем платье, что и в ту первую ночь, продрогшая, мокрая насквозь. Глаза блестят при взгляде на него и пылают и боятся одновременно. Он идиот, тогда подозревал, что девственница, а нет, она боялась совершенно другого. Его она боялась, того что чувствует, того, что испытывает, когда он рядом. Смотрит теми же перепуганными огромными, прекрасными глазами. Пытается что-то сказать и не может, беззвучно шевелит губами. Богдана бросило в холод от ужаса на её лице.
Рывком поднялся, тяжело дыша, тело морозит. Не заметил в какой момент уснул. В груди тяжело бьётся и болит, прижал ладонью поморщившись. В своей спальне, всё так же разбросано, попытался выдохнуть, сдавило с такой силой, что не продохнуть, потемнело перед глазами. Однозначно, пора всё-таки к доктору и психотерапевту заодно. Нельзя в новую жизнь таким инвалидом вступать. Чуть отпустило, сразу заторопился по тому же сценарию, что и только что во сне. От затылка по позвоночнику побежали мурашки, пальцы продолжают дрожать. Торопливо вниз по лестнице, прихватив ключи и телефон, обернулся, видения нет. Уже радует.
С охватывающим чувством страха шёл через двор, Альфа радостно пискнула, встречая растерянного хозяина, резво стартанула с места, унося вслед за мыслями о ней. Готовая расправить огромные чёрные крылья призывно урчала, ожидая команды, которой не будет. Нет координат или направления, ничего неизвестно.
Тревога глушила разум, Богдан метался по реалистичному сну, искал, повторял про себя простые понятные истины. Горит заживо в процессах собственного организма и боится того, что чувствует. Боится... Он снова ищет оправдания словам и поступкам, всюду в этих связях между ними прослеживает большее. Куда деть то, что чувствует? Виноват перед ней, сильно виноват. Права Алекса, трус, лицемерит даже по отношению к себе. Как и она чувствует и боится. Только она девчонка совсем, а он...
Со злости хочется ударить, да альфа родная не виновата. По новой обдаёт холодом, машины на которой Алекса приехала в гостиницу нет. Ощущая каждый шаг одновременно с замедленным пульсом, заранее знает, её там не обнаружит. Паника, именно она сейчас плещет у Богдана внутри, уехала следом за ним. Стоит посреди улицы глупо, потерянно озираясь по сторонам и не понимает, что ему делать.
Вот-вот забрезжит утро, последний месяц весны подходит к концу, это воспоминания и всего-то. Они мучат, ведут к очередной пропасти с бесконечным, неконтролируемым падением.
- Возьми себя в руки, мать твою, - рычит беспомощно сквозь зубы.
Иначе окончательно свихнётся. Долго смотрит на номер друга и не решается набрать. Что скажет? Видел и не остановил. Нестеров раньше реагировал неадекватно, а теперь, когда знает, что сестра, так вообще слова не скажи, сожрёт заживо. Но ничего не сделать тоже не может. Так и будет стоять посреди улицы и безумным взглядом искать неведомый путь, следы, что сука эта могла оставить. Громкий выдох.
В прошлом году он с ума сходил, выть готов был, а Алекса за ручку с Уимбергом по вечеринкам курортным таскалась. Сжав кулаки зашагал к машине. Пора жить по-взрослому, давно не пацан, строить будущее, думать о карьере и семье, а не гоняться за девчонками. С первой встречи полыхнуло, но и с первой же встречи понимал, не по пути. Кто-то поиздевался, свёл дороги и продолжает сталкивать носом к носу, прекрасно понимая каждого из них иное ждёт. Изощрённая пытка развлекает кровожадного, невидимого зрителя. Какая дурь в голову лезет... Богдан поморщился. Смирение, когда сопротивляется больнее, принять и отпустить. Раз Алекса может вот так указать на дверь и не дрогнуть, значит и он... Что он?! Сможет? Никогда, уходил и сгорал заживо, показалось именно об этом она упомянула, когда сказала, что слова ничего не стоят. Тупик, словно бесконечно блуждает по этому лабиринту, дико устал и морально и физически. Как вырвать из себя желание прямо сейчас с ней поговорить? Или хотя бы за шкирку притащить к брату и знать, что всё нормально. Именно это должен был сделать, ради себя, собственного спокойствия.
***
Натянутые улыбки, осторожные взгляды бросали друг на друга и каждый молчал о своём. Ожидание повисло в воздухе, вечер перетекал плавно в ночь, а главная гостья так и не появилась. Знали все, она сможет найти лазейку, минутку и явиться для того чтобы обнять любимого человека, осыпать пакостливыми шутками и принести хаос в через чур размеренное торжество.
Димка ждал Алексу, как никогда прежде, на этот раз она так вляпалась, что страшно подумать, чем может закончиться всё это. Нестеров места себе не находил в желании помочь, ругался сквозь зубы, угрожая поколотить неугомонную сестру. Илья и тот не веселился, больше молчал, праздник года оказался посиделками скучных пенсионеров.
Богдан с первым и единственным стаканом в руках который час, ни глотка. Без алкоголя будто опьянён, совсем мало спал, урывками час, полтора. Белокурая бестия не отпускала, стоило только закрыть глаза, вскакивал в холодном поту, а теперь ждёт. Алекса должна появиться, должна, не пропустит. Но минуты, часы, бежали и ничего не происходило, тревога продолжала мучить, в солнечном сплетении пламя, жжёт, без резких движений, размеренно дышать, иначе наступит ад. Посмотрел внимательно на стакан, повертел в руках. Хотел забыться, но не может решиться, желание метаться из угла в угол до сих пор не отпустило.
- Что случилось? - влетел в кабинет Димка.
- Пока ничего, - не отрывая глаз от стакана ответил Богдан.
- Что тогда за конспирация? Кабинет, надо поговорить. Знаешь же жду, что явится. Нервы сдали к чертям. За всю осознанную жизнь это самая трезвая днюха.
Димка потирает нервно лицо.
- Вчера видел её, - наконец принял решение, отставил нетронутый алкоголь Богдан.
Нестеров сложил руки на груди, встав перед лучшим другом.
- Так...
- Домой ехал и случайно наткнулся на неё. Хотел притащить тебе, не смог, - хотелось сказать совсем не так и гораздо больше, но держался, себе слово дал.
- Сбежала?
- Нет. Заметил, когда шла к гостинице твоей любимой, номер сняла без регистрации. Видимо хотела переждать, либо отдохнуть тупо, замученная. Сначала подумал её кто-то там ждать мог. Оказалось одна.
- Да кто ждать будет, одна совсем.
- Ой, Нестеров, она всегда найдёт сподвижников и использует по полной.
Ситуация начинала сильнее раздражать, тщательно выбирает слова, контролирует интонацию, а хочется истерить.
