Черти в синих глазах дружно показали мне длиннющие языки. Захотелось, по примеру дочери, засветить мужу камнем в глаз. Приложив неимоверное усилие воли, сдержалась.
Клан Радзивиллов против обучения Мирочки в Академии. Упирают на то, что дона Милагрос в Академии не обучалась и прекрасно справляется с обязанностями супруги Повелителя. Мы с Алонсо ещё ничего не решили. Зигги говорит, что учиться девчонке необходимо. Мало ли что. Женщина должна уметь себя защитить. Вителлий Север против Академии. Папуле всё равно. К женщинам он безразличен. Отрезанные ломти. Поскольку Мирочка уже просватана, она для Императора, да живёт он вечно! интереса не представляет.
Ребёнок, – клубок противоречий. Ещё больший сорванец, чем младшие фон Фальке, и вдруг, – бац! – благородная донна, – образец благонравия и изысканных манер. Это она при Балли такая. Лендлорд Бездны обращается с малолетней свояченицей столь же уважительно, как и со взрослыми родственницами жены. А манеры у Балли безупречны. Лорд Этан говорит, что клан Саэльмо тысячелетиями поставляет Бездне дипломатов. Мужская часть клана. Потому что женщины Саэльмо, – все воины. Асхильд уступает двоюродной бабушке только в боевом опыте. На мои сомнения: не следует ли подобрать девочке мужа, леди Арнора ответила, что свой гарем леди Асхильд Саэльмо в состоянии собрать самостоятельно.
Может быть, мужчины Саэльмо потому прирождённые дипломаты, что вынуждены с самого рождения отстаивать свою независимость, лавируя между воинственными родственницами? Балли промолчал. Лорд Этан, – тоже. Зато мне, в порядке компенсации, не иначе, пояснили как в Бездне проверяют самообладание будущих дипломатов. Весьма остроумно.
Историческое описание реакции на прыгающего тигра, – это ерунда. Будущие дипломаты собираются на приём. Торжественный, ага! На котором леди Бездны одеты в древние наряды. Или, как говорит Люцилла: в церемониальные одежды, освящённые традицией. А это почти что юбка с высокой талией. Лорд-протектор подарил мне такой наряд. Когда я его рассмотрела, то заявила лорду:
– Пусть это будет невежливо, но такое платье я при тебе носить не могу. Только наедине с мужем.
Лорд рассмеялся, сказав, что этот наряд долго не проживёт, если его носить так, как я собираюсь. Но он и не рассчитывал, что ему в ближайшие годы удастся увидеть меня в нём. Возмутилась. Если бы лорд Этан не был гостем Алонсо, кинула бы в него… что-нибудь тяжёлое.
Вечером облачилась в безднову одёжку, заколов волосы вверх. Алонсо чуть не упал в обморок. Теперь смотрит на Балли с суеверным ужасом и восхищением. Впрочем, надо описать наряд подробнее. Итак: начинается это церемониальное, освящённое традицией, непотребство под грудью. То есть, фасон "топлесс". Жёсткий от золотого шитья широкий пояс, – почти корсет, ибо затягивается шнуровкой. Но не до талии. Талия не подчёркивается. Ниже пояса, – это просто юбка, длиной до щиколоток, из легчайшей струящейся ткани. Моё платье ярко-зелёное. Цвета могут быть разными. У Люциллы платье белое. Ах, да! Немаловажной деталью являются крохотные златотканые лепестки в верхней части одеяния, оканчивающиеся микроскопическими золотыми бубенчиками. Эти игрушки реагируют даже на изменение дыхания. Задержала леди дыхание, – тон музыки её сердца изменился. Бездновы леди с юных лет воспитывают самообладание при помощи такого вот приспособления. Улыбаясь смотрю на себя в зеркало. Лёгкий золотой звон окутывает меня, как аромат духов… Вот Алонсо и сел мимо кресла. Потому что не отрывал от меня глаз. А черти в них попадали в "обморок"! Валялись, стуча хвостами в восхищении.
На приёме-испытании будущие бездновы дипломаты общаются с дамами, одетыми согласно традициям. И если после четверти часа беседы с дамой у лорда сохраняется связная речь и не начинает заплетаться язык, то испытание считается пройденным. Значит, лорд годен к прохождению дальнейшего обучения. Если нет, – дипломатическая карьера ему не светит. Балли испытание прошёл. Лорд Этан, – тоже. Но Балли сказал, что лорд-протектор высокой крови и это ничего не значит. Я так и не поняла, о чём он. Муж сказал, что дипломатом ему не быть, он и так это знал. Остальным мужьям я ещё не показывалась. Алонсо просил воздержаться, сказав, что не надо играть с огнём. Он прав, конечно, мой синеглазый муж.
Благодаря бездновому платью, мы обзавелись очередным наследником. Энрике Сантос Мануэль де ла Модена-Новарро безмятежно сопит в колыбели. Мирочка довольна, что она уже не младшая. Опекает братика. Решили, что в пять лет она всё-таки отправится в Академию. Мирочка решила. А то как же! Сестрица Ада закончила, сестрица Люцилла почти закончила, сестрица Вероника – закончила, а Мирочка, что, себя на помойке нашла? Алонсо махнул рукой. Братья присмотрят. Младшие фон Фальке учатся, так что Мирочке не будет там одиноко. Сейчас осваивает охранные системы и ножи. Скоро вместо камней будет ножами швыряться.
Не успели проводить Мирочку в Академию, как пришлось заниматься проблемами старших детей. А такой хороший был день! Маленький Че махал сестрице обеими руками. Алонсо придерживал его, чтобы детёныш не сверзился с ограждения, на которое пришлось его поставить. Должен же малыш посмотреть на торжество! Зигги рядом с нами. Вителлий Север в парадной форме на трибуне. В Академиях уже привыкли, что периодически один из высших офицеров противника провожает детей на учёбу. Алонсо присутствует на трибуне, когда дети Вителлия Севера идут на первый курс Имперской Академии. Тоже в парадной форме. Я, как бедная родственница, на трибуны не допущена. Ни там, ни тут. Нет у меня боевых отличий. А в Империи я даже не гражданка. Так… погулять вышла.
Проводили дочь, вернулись домой на Модену, а нас уже дожидаются барон Алек, Балли и заплаканная Ада. Алана нет. Сердце сжалось…
– Мама, с Аланом всё будет в порядке. Он в регенераторе. Так быстрее.
Очень информативно! Балли, как всегда, на высоте. От барона распространяется неудовольствие. Он недоволен Адой. Что случилось? Присматриваюсь к дочери… Ада беременна. И по какому поводу слёзы? Радоваться надо! Иначе детёныш будет капризничать. Бестолочь! Направилась к дочери. Балли сделал движение меня придержать, но потом с поклоном отступил. И правильно!
– Дождитесь меня. Я позабочусь о дочери и вернусь.
Вителлий Север сделал оловянные глаза, Зигги задумчиво щурится, разглядывая Аду, Алонсо вопросительно посмотрел на меня, я отрицательно качнула головой, и муж занялся гостями. Увела дочь в её комнаты. Редко она в них бывает, но они у неё есть. И у Алана и у прочих наших детей. Даже Лопе и Милочке выделены небольшие дома в парке асиенды.
– Рассказывай. Но прежде, прекрати реветь. Тебе надо поддерживать спокойное радостное настроение.
– Ты знаешь?..
– Ада, не строй из себя большую дуру, чем ты есть. Конечно знаю.
Говоря с Адой, мысленно обратилась к Лале с просьбой защитить нас с дочерью от наблюдения. Я уже догадываюсь, о чём пойдёт речь. Точнее, о ком.
Аромат роз накрыл нас лёгким пологом… Малыш радуется. Для него это ещё одна игра. Как с домиками стражей и моих бездновых внуков. Когда дети собираются вместе, домики отрываются по-полной. Бегают, прыгают, прячутся и нападают друг на друга из засады. В общем, не скучают. Да! Ещё маршируют!
Ада собирается с мыслями. Смотрит на меня всё увеличивающимися глазами. Надо приводить девчонку в чувство. Хотя, какая девчонка, – шестьдесят восемь лет уже! Мозгов так и не нажила. Одна романтическая дурь в голове.
– Твой безднов лорд знает о ребёнке?
Вскинулась, змеи в яростно сверкнувших синих глазах приготовились к атаке. Спокойно смотрю. Сникла.
– Он не мой. – Пауза. Долгая. Взяла дыхание под контроль… – Откуда ты знаешь?
– Алан в регенераторе, ты в слезах, барон Алек недоволен тобой. Очень трудно догадаться, дочь. А об Алонсо ты подумала? Его регенератор не спасёт.
– Сама разберусь. Не говори отцу.
– Сама ты сейчас займёшься вынашиванием ребёнка. Потом будешь его растить и воспитывать. Мы поможем, но ты, – мать. Или ты собираешься избавиться от отродья Бездны?
Спрашиваю любезным тоном, а холодный ужас сжимает сердце. Что если дочь решится на убийство? Стражи не примут это дитя. И в Бездне, пожалуй, тоже он будет чужим.
– Это мой ребёнок. Я не собираюсь лишать его жизни в угоду кому бы то ни было.
– Хорошо. Теперь рассказывай. Чего нам ждать.
– Я не знаю, мама. Мы познакомились на границе. Я сначала думала, что он человек. Вытащила его… А он нарочно прикидывался. Сам мне сказал. Сегодня. Я не успела ему сообщить. Я хотела обрадовать его! Я даже не думала… Он пришёл не один. Было ещё трое. Он сказал, что его друзьям тоже хочется попробовать стражу… Я дралась с ними, но силы слишком неравные. Если бы не ройх… Он атаковал их, и я вырвалась и улетела к себе… Алан почувствовал, что мне плохо, пришёл и я ему всё рассказала. Не смогла молчать. Мне было больно и гадко. За что, мама?!! Я же ничего никому не сделала? Я хранила разлом от хищников…
– Шшшш… Тихо, девочка, тихо… Ты страж, а они лорды Бездны. Скорее всего, несовершеннолетние. Им не дают покоя лавры лорда-протектора.
– Он сказал, что потом снимет с меня шкуру и подарит своей невесте.
Вот так, значит. Ударить побольнее… Сволочь! Пальцы мои болят от желания выпустить несуществующие когти… Лале распространяет успокаивающие волны. Малышу хлопотно с женщинами. Эмоций много, конечно, но и расход энергии не в пример больше.
– Он хотел отвлечь твоё внимание, Ада. Если ты захочешь получить его шкуру, я что-нибудь придумаю.
И тут дочь доказала, что она не только страж, но ещё и потомок герцога и внучка Императора, да живёт он вечно! Слёз, как не бывало, на лице холодное спокойствие.
– Я определюсь позже, мама. Сейчас мне, действительно, надо думать о другом.
– Тебе нужна защита? Или твой дом в состоянии её обеспечить? Балли пришёл к тебе за Люциллой. И в Делон он тоже свободно проходит.
– Я спрошу у отца.
– Барон недоволен… Может быть, тебе следует пожить у нас?
– Я не хочу подвергать Модену опасности, мама. У тебя есть Хранитель. А у отца его нет. И у Че…
– Сегодня ты ночуешь здесь, Ада.
На лице у дочери упрямство. А я с тоской думаю, что мне ещё предстоит общение с мужской частью семьи, жаждущей мести… Кстати, да!
– Ты не возражаешь, если я поговорю здесь с нашим зятем?
– Лорд Балли Саэльмо принёс Алана, забрал меня с асиенды и вызвал отца. Я благодарна ему, мама.
– Ты подумала, что я собираюсь устроить зятю скандал? У меня другие планы.
По комнате поплыли радужные полосы. На всякий случай, держу связь с Хранителем. Малыш не беспокоится… И правильно делает. В комнату шагнул мой безднов зять. Поцеловал нам с дочерью руки и заявил:
– Прекрасная Ада, мы с Люсиль и детьми будем счастливы, если ты согласишься погостить у нас. Я клянусь, что никаких нежеланных тебе визитёров в замке Саэльмо не будет.
– Это всё, конечно, замечательно, Балли. Но я хочу, чтобы ты проводил нас с дочерью в храм Бездны.
– Мама, храмы Бездны… – и, уловив моё неудовольствие, тут же отреагировал – я почту за честь проводить вас с прекрасной Адой в храм замка Саэльмо.
– Отправляемся прямо сейчас, Балли.
Ада, к счастью, не возражает. Шагнули втроём в радугу и вышли на уже знакомом дворе замка, увенчанного драконьими головами. Баронские собаки радостно повизгивают, ласкаясь к Аде, сатх шипят, домики внуков прыгают вокруг нас. Внуки уцепились за Аду, все четверо, и обещают устроить такую страшную месть её обидчикам, что они сами свою шкуру с себя тупыми ножами снимут и в зубах ей принесут. Дочь рассмеялась, наконец-то. Люцилла, появившись в дверях, разогнала всю живность, включая детей, и провела нас в дом, подготовиться к посещению храма.
Стою в маленькой часовне, смотрю на мать-Бездну. Сейчас она – воплощение защиты, для своих детей. Окровавленные клыки оскалены в готовности рвать врагов, острые уши прислушиваются, глаза пылают яростным пламенем. Два глаза. Третий закрыт. Мать явно на сносях, но неуклюжести в ней не чувствуется. Наоборот. Она готова уничтожить любую угрозу своим детям. Оторванные головы (не отрезанные, а именно оторванные) в её руках доказывают это со всей очевидностью. В четырёх руках головы, в трёх, – оружие. Восьмая рука держит… розу. Лале спустился с моего плеча и побежал к постаменту. Испугалась, что хвосты Матери пристукнут дерзкого детёныша… Нет… вскарабкался на постамент, потёрся о ройховы лапы, которыми оканчиваются ноги Матери, и уселся у неё в ногах.
Стараюсь созерцать весь образ целиком… не подыскиваю слова, для обращения. Рано ещё… Мать пока не готова выслушать меня. Ада и семья Саэльмо где-то рядом. Я ощущаю их, но не вижу. Я вижу только Мать-Бездну. Я тоже мать… Неужели мы не найдём общий язык?
И вот начинает открываться третий глаз Матери. Он не пылает пламенем, а чернеет холодом космоса. Осторожность говорит мне, чтобы я не смотрела в глаза Бездне. Но как разговаривать, если боишься взглянуть в глаза собеседнику? И я смотрю… и начинаю падать… в Бездну. Я надеюсь, что падение лишь мысленное, а сама я стою в храме Матери. Но это неважно. И ничто более неважно. Мать спрашивает меня… Один ВОПРОС. О чём? С чем пришла я к Матери-Бездне? И как я посмела прийти? Я, которая в своей жизни не приняла ни одного решения, если не считать выбора фасона одежды. За меня всегда решали мужчины: папуля, мужья… Один раз я высунулась, пытаясь обрести самостоятельность. И? Лабиринт быстро поставил мне мозги на место. Для меня лучше быть "за". За мужем, за спиной отца, – послушной дочерью… О чём мне просить Мать?
По моему лицу текут слёзы. Я раскрываюсь перед Матерью. Вся. Все уголки моей души, всё, о чём я стараюсь не думать, не вспоминать… всё, что старательно забрасываю суетой повседневных мелочей, всё открываю я Матери.
– Ты сама знаешь, что для меня лучше. Я знаю, что не посылаешь ты непосильных испытаний детям своим…
Говорю с Матерью молча. Только слёзы струятся по лицу. Ада, моя девочка. Такая красивая, утончённая, такая… нежная (не изнеженная, а именно нежная), о ней всегда заботились, она ни одного грубого слова не слышала. Для неё все мужчины были рыцарями. И вдруг, такое… Поддержи её, Мать, укрепи. Ада сильная, она справится. Позволь нам уберечь её…
И я начинаю слышать дочь. Хотя она говорит с Бездной молча.
– Я знаю, что не надо жаловаться в несчастье, спрашивая "за что мне это?" Знаю, что надо спросить "что я должна понять?" Неужели я должна понять, что нельзя верить? Нельзя доверять? Мама?!!
Сердце моё истекает кровью…
И сильные руки берут меня за плечи. Лорд Этан. Откуда? Мы стоим с ним в черноте Бездны и звёзды, как мотыльки, кружатся вокруг окутывающего нас радужного ореола. Я смеюсь и плачу над собой. Я только что призналась Матери в своей несамостоятельности и лени, а мне тут же предложили крепкую мужскую шею, на которой так удобно сидеть, свесив ноги… Значит, Мать не возражает? Бездна улыбается мне… А роза в её руке съёживается, становясь сначала радужным лучом, а позже свернувшись в точку. И рука Матери протягивает мне кольцо. Почтительно принимаю дар (?). Или это решение Матери, которое мне озвучат позже? Вспомнив, знакомство с т'хассами, прокусываю себе руку и проливаю капли крови под ноги Матери. Кровь тут же впиталась в камень. Бесследно. Даже пятнышка не осталось. А Мать-Бездна изменилась. Я смотрю на собственное отражение. Что должна понять я?
Клан Радзивиллов против обучения Мирочки в Академии. Упирают на то, что дона Милагрос в Академии не обучалась и прекрасно справляется с обязанностями супруги Повелителя. Мы с Алонсо ещё ничего не решили. Зигги говорит, что учиться девчонке необходимо. Мало ли что. Женщина должна уметь себя защитить. Вителлий Север против Академии. Папуле всё равно. К женщинам он безразличен. Отрезанные ломти. Поскольку Мирочка уже просватана, она для Императора, да живёт он вечно! интереса не представляет.
Ребёнок, – клубок противоречий. Ещё больший сорванец, чем младшие фон Фальке, и вдруг, – бац! – благородная донна, – образец благонравия и изысканных манер. Это она при Балли такая. Лендлорд Бездны обращается с малолетней свояченицей столь же уважительно, как и со взрослыми родственницами жены. А манеры у Балли безупречны. Лорд Этан говорит, что клан Саэльмо тысячелетиями поставляет Бездне дипломатов. Мужская часть клана. Потому что женщины Саэльмо, – все воины. Асхильд уступает двоюродной бабушке только в боевом опыте. На мои сомнения: не следует ли подобрать девочке мужа, леди Арнора ответила, что свой гарем леди Асхильд Саэльмо в состоянии собрать самостоятельно.
Может быть, мужчины Саэльмо потому прирождённые дипломаты, что вынуждены с самого рождения отстаивать свою независимость, лавируя между воинственными родственницами? Балли промолчал. Лорд Этан, – тоже. Зато мне, в порядке компенсации, не иначе, пояснили как в Бездне проверяют самообладание будущих дипломатов. Весьма остроумно.
Историческое описание реакции на прыгающего тигра, – это ерунда. Будущие дипломаты собираются на приём. Торжественный, ага! На котором леди Бездны одеты в древние наряды. Или, как говорит Люцилла: в церемониальные одежды, освящённые традицией. А это почти что юбка с высокой талией. Лорд-протектор подарил мне такой наряд. Когда я его рассмотрела, то заявила лорду:
– Пусть это будет невежливо, но такое платье я при тебе носить не могу. Только наедине с мужем.
Лорд рассмеялся, сказав, что этот наряд долго не проживёт, если его носить так, как я собираюсь. Но он и не рассчитывал, что ему в ближайшие годы удастся увидеть меня в нём. Возмутилась. Если бы лорд Этан не был гостем Алонсо, кинула бы в него… что-нибудь тяжёлое.
Вечером облачилась в безднову одёжку, заколов волосы вверх. Алонсо чуть не упал в обморок. Теперь смотрит на Балли с суеверным ужасом и восхищением. Впрочем, надо описать наряд подробнее. Итак: начинается это церемониальное, освящённое традицией, непотребство под грудью. То есть, фасон "топлесс". Жёсткий от золотого шитья широкий пояс, – почти корсет, ибо затягивается шнуровкой. Но не до талии. Талия не подчёркивается. Ниже пояса, – это просто юбка, длиной до щиколоток, из легчайшей струящейся ткани. Моё платье ярко-зелёное. Цвета могут быть разными. У Люциллы платье белое. Ах, да! Немаловажной деталью являются крохотные златотканые лепестки в верхней части одеяния, оканчивающиеся микроскопическими золотыми бубенчиками. Эти игрушки реагируют даже на изменение дыхания. Задержала леди дыхание, – тон музыки её сердца изменился. Бездновы леди с юных лет воспитывают самообладание при помощи такого вот приспособления. Улыбаясь смотрю на себя в зеркало. Лёгкий золотой звон окутывает меня, как аромат духов… Вот Алонсо и сел мимо кресла. Потому что не отрывал от меня глаз. А черти в них попадали в "обморок"! Валялись, стуча хвостами в восхищении.
На приёме-испытании будущие бездновы дипломаты общаются с дамами, одетыми согласно традициям. И если после четверти часа беседы с дамой у лорда сохраняется связная речь и не начинает заплетаться язык, то испытание считается пройденным. Значит, лорд годен к прохождению дальнейшего обучения. Если нет, – дипломатическая карьера ему не светит. Балли испытание прошёл. Лорд Этан, – тоже. Но Балли сказал, что лорд-протектор высокой крови и это ничего не значит. Я так и не поняла, о чём он. Муж сказал, что дипломатом ему не быть, он и так это знал. Остальным мужьям я ещё не показывалась. Алонсо просил воздержаться, сказав, что не надо играть с огнём. Он прав, конечно, мой синеглазый муж.
Благодаря бездновому платью, мы обзавелись очередным наследником. Энрике Сантос Мануэль де ла Модена-Новарро безмятежно сопит в колыбели. Мирочка довольна, что она уже не младшая. Опекает братика. Решили, что в пять лет она всё-таки отправится в Академию. Мирочка решила. А то как же! Сестрица Ада закончила, сестрица Люцилла почти закончила, сестрица Вероника – закончила, а Мирочка, что, себя на помойке нашла? Алонсо махнул рукой. Братья присмотрят. Младшие фон Фальке учатся, так что Мирочке не будет там одиноко. Сейчас осваивает охранные системы и ножи. Скоро вместо камней будет ножами швыряться.
***
Не успели проводить Мирочку в Академию, как пришлось заниматься проблемами старших детей. А такой хороший был день! Маленький Че махал сестрице обеими руками. Алонсо придерживал его, чтобы детёныш не сверзился с ограждения, на которое пришлось его поставить. Должен же малыш посмотреть на торжество! Зигги рядом с нами. Вителлий Север в парадной форме на трибуне. В Академиях уже привыкли, что периодически один из высших офицеров противника провожает детей на учёбу. Алонсо присутствует на трибуне, когда дети Вителлия Севера идут на первый курс Имперской Академии. Тоже в парадной форме. Я, как бедная родственница, на трибуны не допущена. Ни там, ни тут. Нет у меня боевых отличий. А в Империи я даже не гражданка. Так… погулять вышла.
Проводили дочь, вернулись домой на Модену, а нас уже дожидаются барон Алек, Балли и заплаканная Ада. Алана нет. Сердце сжалось…
– Мама, с Аланом всё будет в порядке. Он в регенераторе. Так быстрее.
Очень информативно! Балли, как всегда, на высоте. От барона распространяется неудовольствие. Он недоволен Адой. Что случилось? Присматриваюсь к дочери… Ада беременна. И по какому поводу слёзы? Радоваться надо! Иначе детёныш будет капризничать. Бестолочь! Направилась к дочери. Балли сделал движение меня придержать, но потом с поклоном отступил. И правильно!
– Дождитесь меня. Я позабочусь о дочери и вернусь.
Вителлий Север сделал оловянные глаза, Зигги задумчиво щурится, разглядывая Аду, Алонсо вопросительно посмотрел на меня, я отрицательно качнула головой, и муж занялся гостями. Увела дочь в её комнаты. Редко она в них бывает, но они у неё есть. И у Алана и у прочих наших детей. Даже Лопе и Милочке выделены небольшие дома в парке асиенды.
– Рассказывай. Но прежде, прекрати реветь. Тебе надо поддерживать спокойное радостное настроение.
– Ты знаешь?..
– Ада, не строй из себя большую дуру, чем ты есть. Конечно знаю.
Говоря с Адой, мысленно обратилась к Лале с просьбой защитить нас с дочерью от наблюдения. Я уже догадываюсь, о чём пойдёт речь. Точнее, о ком.
Аромат роз накрыл нас лёгким пологом… Малыш радуется. Для него это ещё одна игра. Как с домиками стражей и моих бездновых внуков. Когда дети собираются вместе, домики отрываются по-полной. Бегают, прыгают, прячутся и нападают друг на друга из засады. В общем, не скучают. Да! Ещё маршируют!
Ада собирается с мыслями. Смотрит на меня всё увеличивающимися глазами. Надо приводить девчонку в чувство. Хотя, какая девчонка, – шестьдесят восемь лет уже! Мозгов так и не нажила. Одна романтическая дурь в голове.
– Твой безднов лорд знает о ребёнке?
Вскинулась, змеи в яростно сверкнувших синих глазах приготовились к атаке. Спокойно смотрю. Сникла.
– Он не мой. – Пауза. Долгая. Взяла дыхание под контроль… – Откуда ты знаешь?
– Алан в регенераторе, ты в слезах, барон Алек недоволен тобой. Очень трудно догадаться, дочь. А об Алонсо ты подумала? Его регенератор не спасёт.
– Сама разберусь. Не говори отцу.
– Сама ты сейчас займёшься вынашиванием ребёнка. Потом будешь его растить и воспитывать. Мы поможем, но ты, – мать. Или ты собираешься избавиться от отродья Бездны?
Спрашиваю любезным тоном, а холодный ужас сжимает сердце. Что если дочь решится на убийство? Стражи не примут это дитя. И в Бездне, пожалуй, тоже он будет чужим.
– Это мой ребёнок. Я не собираюсь лишать его жизни в угоду кому бы то ни было.
– Хорошо. Теперь рассказывай. Чего нам ждать.
– Я не знаю, мама. Мы познакомились на границе. Я сначала думала, что он человек. Вытащила его… А он нарочно прикидывался. Сам мне сказал. Сегодня. Я не успела ему сообщить. Я хотела обрадовать его! Я даже не думала… Он пришёл не один. Было ещё трое. Он сказал, что его друзьям тоже хочется попробовать стражу… Я дралась с ними, но силы слишком неравные. Если бы не ройх… Он атаковал их, и я вырвалась и улетела к себе… Алан почувствовал, что мне плохо, пришёл и я ему всё рассказала. Не смогла молчать. Мне было больно и гадко. За что, мама?!! Я же ничего никому не сделала? Я хранила разлом от хищников…
– Шшшш… Тихо, девочка, тихо… Ты страж, а они лорды Бездны. Скорее всего, несовершеннолетние. Им не дают покоя лавры лорда-протектора.
– Он сказал, что потом снимет с меня шкуру и подарит своей невесте.
Вот так, значит. Ударить побольнее… Сволочь! Пальцы мои болят от желания выпустить несуществующие когти… Лале распространяет успокаивающие волны. Малышу хлопотно с женщинами. Эмоций много, конечно, но и расход энергии не в пример больше.
– Он хотел отвлечь твоё внимание, Ада. Если ты захочешь получить его шкуру, я что-нибудь придумаю.
И тут дочь доказала, что она не только страж, но ещё и потомок герцога и внучка Императора, да живёт он вечно! Слёз, как не бывало, на лице холодное спокойствие.
– Я определюсь позже, мама. Сейчас мне, действительно, надо думать о другом.
– Тебе нужна защита? Или твой дом в состоянии её обеспечить? Балли пришёл к тебе за Люциллой. И в Делон он тоже свободно проходит.
– Я спрошу у отца.
– Барон недоволен… Может быть, тебе следует пожить у нас?
– Я не хочу подвергать Модену опасности, мама. У тебя есть Хранитель. А у отца его нет. И у Че…
– Сегодня ты ночуешь здесь, Ада.
На лице у дочери упрямство. А я с тоской думаю, что мне ещё предстоит общение с мужской частью семьи, жаждущей мести… Кстати, да!
– Ты не возражаешь, если я поговорю здесь с нашим зятем?
– Лорд Балли Саэльмо принёс Алана, забрал меня с асиенды и вызвал отца. Я благодарна ему, мама.
– Ты подумала, что я собираюсь устроить зятю скандал? У меня другие планы.
По комнате поплыли радужные полосы. На всякий случай, держу связь с Хранителем. Малыш не беспокоится… И правильно делает. В комнату шагнул мой безднов зять. Поцеловал нам с дочерью руки и заявил:
– Прекрасная Ада, мы с Люсиль и детьми будем счастливы, если ты согласишься погостить у нас. Я клянусь, что никаких нежеланных тебе визитёров в замке Саэльмо не будет.
– Это всё, конечно, замечательно, Балли. Но я хочу, чтобы ты проводил нас с дочерью в храм Бездны.
– Мама, храмы Бездны… – и, уловив моё неудовольствие, тут же отреагировал – я почту за честь проводить вас с прекрасной Адой в храм замка Саэльмо.
– Отправляемся прямо сейчас, Балли.
Ада, к счастью, не возражает. Шагнули втроём в радугу и вышли на уже знакомом дворе замка, увенчанного драконьими головами. Баронские собаки радостно повизгивают, ласкаясь к Аде, сатх шипят, домики внуков прыгают вокруг нас. Внуки уцепились за Аду, все четверо, и обещают устроить такую страшную месть её обидчикам, что они сами свою шкуру с себя тупыми ножами снимут и в зубах ей принесут. Дочь рассмеялась, наконец-то. Люцилла, появившись в дверях, разогнала всю живность, включая детей, и провела нас в дом, подготовиться к посещению храма.
Стою в маленькой часовне, смотрю на мать-Бездну. Сейчас она – воплощение защиты, для своих детей. Окровавленные клыки оскалены в готовности рвать врагов, острые уши прислушиваются, глаза пылают яростным пламенем. Два глаза. Третий закрыт. Мать явно на сносях, но неуклюжести в ней не чувствуется. Наоборот. Она готова уничтожить любую угрозу своим детям. Оторванные головы (не отрезанные, а именно оторванные) в её руках доказывают это со всей очевидностью. В четырёх руках головы, в трёх, – оружие. Восьмая рука держит… розу. Лале спустился с моего плеча и побежал к постаменту. Испугалась, что хвосты Матери пристукнут дерзкого детёныша… Нет… вскарабкался на постамент, потёрся о ройховы лапы, которыми оканчиваются ноги Матери, и уселся у неё в ногах.
Стараюсь созерцать весь образ целиком… не подыскиваю слова, для обращения. Рано ещё… Мать пока не готова выслушать меня. Ада и семья Саэльмо где-то рядом. Я ощущаю их, но не вижу. Я вижу только Мать-Бездну. Я тоже мать… Неужели мы не найдём общий язык?
И вот начинает открываться третий глаз Матери. Он не пылает пламенем, а чернеет холодом космоса. Осторожность говорит мне, чтобы я не смотрела в глаза Бездне. Но как разговаривать, если боишься взглянуть в глаза собеседнику? И я смотрю… и начинаю падать… в Бездну. Я надеюсь, что падение лишь мысленное, а сама я стою в храме Матери. Но это неважно. И ничто более неважно. Мать спрашивает меня… Один ВОПРОС. О чём? С чем пришла я к Матери-Бездне? И как я посмела прийти? Я, которая в своей жизни не приняла ни одного решения, если не считать выбора фасона одежды. За меня всегда решали мужчины: папуля, мужья… Один раз я высунулась, пытаясь обрести самостоятельность. И? Лабиринт быстро поставил мне мозги на место. Для меня лучше быть "за". За мужем, за спиной отца, – послушной дочерью… О чём мне просить Мать?
По моему лицу текут слёзы. Я раскрываюсь перед Матерью. Вся. Все уголки моей души, всё, о чём я стараюсь не думать, не вспоминать… всё, что старательно забрасываю суетой повседневных мелочей, всё открываю я Матери.
– Ты сама знаешь, что для меня лучше. Я знаю, что не посылаешь ты непосильных испытаний детям своим…
Говорю с Матерью молча. Только слёзы струятся по лицу. Ада, моя девочка. Такая красивая, утончённая, такая… нежная (не изнеженная, а именно нежная), о ней всегда заботились, она ни одного грубого слова не слышала. Для неё все мужчины были рыцарями. И вдруг, такое… Поддержи её, Мать, укрепи. Ада сильная, она справится. Позволь нам уберечь её…
И я начинаю слышать дочь. Хотя она говорит с Бездной молча.
– Я знаю, что не надо жаловаться в несчастье, спрашивая "за что мне это?" Знаю, что надо спросить "что я должна понять?" Неужели я должна понять, что нельзя верить? Нельзя доверять? Мама?!!
Сердце моё истекает кровью…
И сильные руки берут меня за плечи. Лорд Этан. Откуда? Мы стоим с ним в черноте Бездны и звёзды, как мотыльки, кружатся вокруг окутывающего нас радужного ореола. Я смеюсь и плачу над собой. Я только что призналась Матери в своей несамостоятельности и лени, а мне тут же предложили крепкую мужскую шею, на которой так удобно сидеть, свесив ноги… Значит, Мать не возражает? Бездна улыбается мне… А роза в её руке съёживается, становясь сначала радужным лучом, а позже свернувшись в точку. И рука Матери протягивает мне кольцо. Почтительно принимаю дар (?). Или это решение Матери, которое мне озвучат позже? Вспомнив, знакомство с т'хассами, прокусываю себе руку и проливаю капли крови под ноги Матери. Кровь тут же впиталась в камень. Бесследно. Даже пятнышка не осталось. А Мать-Бездна изменилась. Я смотрю на собственное отражение. Что должна понять я?
