Стебель начал выворачиваться из моих рук. Как живой! Подавила инстинктивное желание отбросить подальше. Я же просила? Вот роза и пытается выполнить мою просьбу. Надеюсь на это… А что мне ещё остаётся? Как там у древнего барда? "Пусть умрут вновь и вновь и Мечта и Любовь, остаётся в живых лишь Надежда" (© "Машина времени" "Три сестры"). Осторожно положила розу на нары. На полу… некомфортно! Сижу рядом. Жду неизвестно чего.
Это не домик, – совершенно точно! Стебель розы лопается вдоль и появляется туманное облако, кровавой росой падающее на многострадальный цветок. Аромат делается воистину одуряющим… Лепестки раскрываются, отворачиваясь один за другим, и… облетают прозрачными хлопьями, отдав всю силу… чему? Не знаю ещё. Вот облетели последние и виден плод. Как у шиповника. Только он похож на пирамидку. То есть, у него ясно видны грани. Затаив дыхание, смотрю. Жду, что будет дальше.
А дальше эта пирамидка начала формировать из стебля кокон. Ага, шипами наружу. Этакий шипастый шалашик. Как заказывали! А как же он будет передвигаться? И расти? Впрочем, по-моему заказанное мной убежище само знает, как и что ему делать. Лапы у него есть! Когтистые! Или это ветви? Неважно, что это, но бегает шалашик быстро. Вспрыгнул ко мне на колени и полез выше. Карманов у меня нет. Пришлось за пазуху пристроить. Боялась шипов, но это сооружение их втянуло в себя. Весь такой гладенький, и… живой!
Прилегла на нары, домик дремлет на груди под комбезом. Чем-то напомнил мне птенцов ройхов. Ему тоже сейчас нужно моё тепло. Посылаю волны нежности и заботы. Натренировалась на детях, могу теперь и домику помочь. Вителлию Северу не покажу. Незачем! Интересно, а лорд Этан знает, на что способны его розы? С этой мыслью я заснула. Впервые спокойно. Крохотный шалашик на моей груди впитывает мою заботу, слушая биение моего сердца, настраиваясь на меня. Как сказал Балли? Прежде всего, – это ваш дом!
Манлий выпустил меня под свою ответственность, напугав охрану первым Евгеническим законом и моим происхождением. Ага, так и сказал:
– Император, да живёт он вечно! – переждал громогласный рык "Слава цезарю!", и продолжил, – не будет делать скидку на то, что благородная Агриппина его родная дочь. Отвечать за нарушение первого Евгенического закона придётся всем причастным, включая меня.
И меня, разумеется скоренько выпустили, вернув одежду. Тоже мне, одежда! Армейский комбез! Но переоделась я быстро, чтобы не обнаружили мой домик. Домик перебрался мне на голову. Устроился в пучке волос и дрыхнет. Молодой растущий организм. Чем его кормить? Надеюсь, он меня не обстрижёт налысо с голодухи. Прошли с Манлием в медицинский отсек. Демонстрирую безупречную имперскую выправку. Не надо сеять панику у службы наблюдения. Раньше времени. Устроились в смотровом кабинете. Манлий прикрепил ко мне диагностический сканер и смотрит на экран. Почему мне кажется, что это только для вида? Что они ещё придумали?
– Благодарение богам, ты пришла в себя, благородная Агриппина. Не говори ничего, я давно тебя знаю, поэтому понял сразу, как тебя увидел. Консул сейчас отбыл по вызову благородной Лилии. Но я не смогу тебе помочь выбраться с базы. Тебе придётся ждать решения Императора, да живёт он вечно!
Смотрю на Манлия. Молча. В какую игру он играет?
– Я не играю, благородная Агриппина. Я никогда не допустил бы такого. Консул вызвал меня, когда ты впала в кому, не желая принимать ложную память. У Вителлиев Северов давно отработана методика воздействия на чистокровных. С эталонными заключали контракт, а неэталонным насаждали ложную память. На время, пока не заработает инстинкт размножения.
Надменно подняла подбородок.
– Я, – эталонная чистокровная.
– Хочешь сказать, что можешь регулировать инстинкт? Не обманывайся.
– Я не могу регулировать. Сознательно, не могу. Организм сам реагирует на своё состояние. Значит, концентрация этого зомби-коктейля в моей крови была опасной для потомства. Только и всего.
– Эталон. Конечно же! Этого консул не учёл.
– Об этом просто не думают, Манлий. Вителлий Север тебя убьёт.
– Скорее всего.
Перебрасываюсь с семейным медиком короткими фразами и думаю, что делать дальше. Самое простое, – позвать лорда Этана. Но я не ищу лёгких путей. Уверена, что я и когда меня буквально купали в этом фамильном препарате, не подумала о том, чтобы позвать на помощь лорда Бездны. Извечная проблема: " кто будет сторожить сторожей". В том смысле, что из Бездны мне самой не выбраться. А в гарем к лорду-протектору не хочется. Надо выбираться самостоятельно.
– Агриппина, не делай глупостей. Надо просто подождать.
– Чего? Какого события ты ждёшь с таким нетерпением?
– Я отправил сообщение Императору сразу, как только увидел в каком ты состоянии. С красным кодом. Если Император не ознакомится до конца года, письмо автоматически уйдёт в Резервацию. Лилия могла придержать его в надежде, что ты забеременеешь и всё наладится автоматически.
– Наладится?
– Во всяком случае больше года отсрочки. Вителлий Север тебе не чужой, Агриппина. Вы могли бы найти общий язык. Уже неважно это всё.
– Отец озвереет. Если Лили действительно придержала твоё письмо, ей будет плохо. Отец не простит.
– Какие слова ты подбираешь для Императора, да живёт он вечно! Агриппина.
– Это я ещё смягчаю, Манлий.
Так оно и оказалось. Но сначала прибыл Вителлий Север. И я устроила ему грандиозный скандал. Ага, со стрельбой. Раз уж я теперь насквозь военная, то почему бы мне и не пострелять по движущейся мишени. А бывшего мужа использовать в этом качестве сами боги велят. Консул уворачивается, не пытаясь отстреливаться. Попробовал бы только! Гоняла его по всему парку. Домик впитывает эмоции, не просыпаясь. С ужасом думаю, как буду представлять его папуле. И что скажет барон Алек? Надо сначала с Балли поговорить. Или лорда Этана расспросить?
Ну вот! Отвлеклась и была схвачена мужем.
– Кариссима, что за стрельбы?
В голосе возмущение, а в льдистых глазах – радость. Консул, наступив второй раз на те же грабли, не знал, как выправить ситуацию, и страдал. Ежевечерние двухчасовые концерты доказывают это со всей очевидностью. Плакать Вителлий Север никогда не мог. С трёхлетнего возраста отучен. Вот и… играет, выставляя всех из кают-компании. Но прощать его я не собираюсь. Молча вывернулась из рук и ушла к себе. Новое платье делать.
Инстинкт чистокровной воет в голос. Но я пока держусь. Надо продержаться до возвращения к Алонсо. Незачем потакать. Сбрасываю эмоции домику. Сомневалась поначалу, не вырастет ли он в военный бордель, напитавшись сначала охотничьим азартом, а потом желанием; но… Но! Деваться мне некуда. Иначе я не удержусь. Хитрый организм напоминает, что мне для получения гражданства и развода требуется ещё один ребёнок, но я ему воли не даю. Разве что, папуля прикажет. Папулю злить не хочется. Воспитательные меры ко мне ещё не применялись, и пусть так и остаётся. Не хочу я узнавать из первых рук, какие методы воздействия папуля может ко мне применить. Кот, он и есть кот. Поэтому, я лучше буду котёнком, а не добычей.
Преторианцы Императора, да живёт он вечно! высадились на базе через полчаса. Я только-только успела переодеться. Сделала себе платье в староиспанском стиле, мантилью, гребень. Домик спрятался под мантильей, наблюдает. Ощущает мою тревогу и не высовывается.
Вителлий Север отправлен на гауптвахту. Порталом. Манлий тоже взят под стражу. Меня вежливо препроводили в императорскую резиденцию. Практически, тоже под стражей. Предстоят нешуточные разборки. Сейчас всё зависит от того, каким образом Кассий Агриппа получил сведения о творящемся беспределе. Если через письмо Манлия, это одно, а если от Резервации, – то я никому из нас не завидую. Даже себе.
Сижу в гостевых покоях дворца, стараясь сохранять спокойствие. Домик облазил все три моих комнаты, заглянул в удобства, взобрался ко мне на колени и уснул. Как маленький детёныш. Поиграл, устал, и дрыхнет без задних ног. Переоделась в патрицианские тряпки и улеглась на диван, закутавшись в паллу. Лучше подремать. Психологический прессинг отцом освоен в совершенстве. Ждать придётся не меньше трёх часов. А то и больше. Так что, чем себя накручивать, лучше подремать.
Проснулась оттого, что домик насторожился. Сохраняю вид спящей, ровно дышу, веки не дрожат… И всё равно, папулю я не обманула. Тихий голос сказал:
– Ты уже проснулась, дочь.
Села на диване, прикрыв паллой растрепавшиеся волосы. И домик, заодно. Отец сидит в кресле. Один. Без охраны. Вид усталый. Пришлось разгребать то что за это время наворотил наследник? Наверное, несколько суток вообще не спал. Вскочила, метнулась к автомату, заказала лёгкий перекус и чай. Император грустно улыбается, разрывая моё сердце. Стараюсь не подавать вида, отец не любит проявления эмоций. Сижу, отщипываю пирожное, мелкими глотками пью горячий чай с корицей. Руки… не дрожат.
Любопытный домик вылез из под паллы и полез на стол. С ногами! С лапами, то есть. Кассий Агриппа приподнял левую бровь, а это безднорозово создание (или розобездново?) даже и ухом не повело. Впрочем, ушей у него и нет. А лапы есть. Бегает по столу, заглядывая в тарелки.
– Лендлорд Саэльмо предупредил, что ты меняешься, Агриппина. Но я не предполагал, что изменения будут столь… радикальны.
Сдержала желание оглянуться и посмотреть, не отрос ли у меня хвост. В чём радикальность? Отец протянул руку приглашающим жестом, и домик, ничтоже сумняшеся, вскочил на императорскую ладонь. А что? Кровное родство, – это не шуточки!
– Что это будет? Когда вырастет?
– Не знаю, отец. Может, шалаш? Он вырос из розы. Я мечтала об убежище и роза вырастила для меня домик. Вчера ночью.
– То есть, у малыша сегодня день рождения?
Император кончиками пальцев ласково погладил это бездново создание, и оно… я не знаю, как это сформулировать, но оно ментально замурлыкало. Не издавая ни звука, но в то же время, абсолютно точно давая понять, что такое обращение ему нравится. Слава Богу! С отцом проблем не возникло. Ещё бы и барон Алек также отреагировал. Мечты… Сейчас о другом беспокоиться надо!
– Что ты намерен… какое решение ты примешь?
Взгляд отца ощутимо похолодел. Рядом со мной снова Император.
– Есть закон, Агриппина.
– Но по закону… – вцепилась в стол пальцами, из глаз потекли слёзы. Шепчу еле слышно, проталкивая слова сквозь сжатое спазмом горло. – Пусть он живёт, папа! Пожалуйста!
– Я уже давал твоему мужу шанс, дочь.
Смотрю на ледяное лицо, – просить бесполезно. Но не могу не уточнить:
– А Манлий? С ним, что? Он же предупредил… он ничего не смог бы сделать, только умереть.
– К благородному Манлию у меня претензий нет. Я даже не буду его наказывать за столь длительную отсрочку.
Поняла страшное: отец получил запрос от Резервации. Неужели Лили не сообразила, что должна успеть раньше?! Что теперь будет? Или… Лили успела?..
– Агриппина, держи себя в руках. Твой муж заберёт тебя порталом. Его известили.
Начинаю злиться. Папуля издевается! Конечно, логически рассуждая, я могу сделать вывод, что это или Алонсо, или Зигги. Потому что барону Алеку портал не нужен, Вителлий Север под арестом, да и если отец собирался оставить меня консулу, он не стал бы устраивать разборки. Но который из двух оставшихся моих мужей заберёт меня? Можно было бы и сказать! Кассий Агриппа довольно улыбается. Чувствую себя мышью.
– Через полчаса жду тебя в малом зале приёмов, Агриппина.
Отец ушёл, а я начала приводить себя в порядок. Полчаса, – не так много, как кажется. Принять душ, причесаться, нацепить патрицианские тряпки… Отца лучше не раздражать одеждой иных миров. Домик устроился в складках паллы и прекрасно себя чувствует. Он немного подрос за день. Скоро будет самостоятельно шастать. Вспомнила, что домики стражей через неделю уже в карманах не умещаются. И вообще, – усиленно осваивают окружающее пространство. Посмотрела в зеркало, и пошла в малый зал приёмов.
Указом Императора Кассия Агриппы, да живёт он вечно! Консул Империи Луций Вителлий Север приговорён к смертной казни, через повешение, которая, в знак уважения к воинским заслугам, заменена расстрелом. Исполнение приговора назначено на завтра. Сыновья Императора разжалованы и отправлены в штрафбат. Все четверо. Брак с благородной Лилией Император аннулировал. С самого начала. Лили высылается в Резервацию с запретом покидать её пределы. Под ответственность руководства Резервации. Манлия приказали освободить из под стражи. Обо мне не сказали ни слова.
Смотрю на побелевшее лицо Лили, и… нет во мне жалости. То есть, мне её, конечно, жаль, но она сама выбрала свою участь. Лили забыла, что она жена Императора. А значит, женой ей не быть. Если консулу первый промах простился, то чистокровных много. Опять надо папуле невесту подыскивать. Или пусть сам ищет?
Вителлия Севера увели в камеру смертников. Лили, под охраной преторианцев, отправлена вместе с вещами в Резервацию. Секира осталась во дворце. Бантик Лили забрала. Все разошлись и я осмелилась спросить отца:
– Почему так жестоко? Лили мать твоих четверых сыновей.
Говорю, и сама понимаю, что глупости болтаю. Учитывая продолжительность жизни папули, и то, что он никогда не пренебрегал долгом чистокровного, этих матерей наберётся с роту, примерно. Если не с батальон.
– Благородная Лилия должна была сообщить мне о письме Манлия. Сразу, как только оно пришло. И о твоём разводе, Агриппина, я должен был узнать от жены, а не от офицеров флота. Не проси, дочь.
Посмотрела в холодные глаза… Отец уже забыл о Лили. Почувствовала себя виноватой. Надо было, всё-таки, патрицианку подобрать. Мы с Юлией рассматривали золотую сотню и забыли о провинциальных патрициях. Как выяснилось, на примере Вителлии, – напрасно.
– Иди, девочка. Завтра тяжёлый день. Иди…
Повинуясь неясному порыву, шагнула к отцу; встав на колено, поцеловала ему руку, и ушла не оглядываясь.
Времени абсолютно нет! Создала себе комбез, – хамелеоновый. Как для Специального Корпуса. Пока защиту не включаю. Отправилась на полосу препятствий и на стрельбище. Оптимальное время наступит через два часа. Раньше в том отсеке дворца делать нечего.
Чувствую себя дура-дурой. Радует, что не только я. Папуля развеселился, и то хлеб. Действительно, смешно! Всё семейство собралось в камере смертников. Первым был Вителлий Флавиан. Я пришла второй. Потом появился Секунд. За ним Бадвард, Бальда и Хальзе. За ними, – Тит со своим выводком. Потом, почти одновременно, – Терций и Квинт с Секстом. И последними Герхард и Герда, сбежавшие из Академии. Нет! Последним появился лорд Балли Саэльмо.
А я-то не могла понять, почему Вителлий Север смеётся! Думала, что у него крыша съехала. Хотела уже его отключить и запихнуть в портал, но тут появились папуля с Вителлием Флавианом, и утащили меня в соседнюю комнату. Мужчины играют в шахматы, а я сижу. Злюсь. Но потом, после захвата Секунда, я уже сидела хихикала. Предложила сыну сделать ставку, на того, кто появится следующим. Секунд отказался. Повёл глазами в сторону деда. Ну да… мой, преисполненный чувством долга, сын только висельника освободить может без спросу, а пари заключить, в присутствии Императора, он не посмеет.
Это не домик, – совершенно точно! Стебель розы лопается вдоль и появляется туманное облако, кровавой росой падающее на многострадальный цветок. Аромат делается воистину одуряющим… Лепестки раскрываются, отворачиваясь один за другим, и… облетают прозрачными хлопьями, отдав всю силу… чему? Не знаю ещё. Вот облетели последние и виден плод. Как у шиповника. Только он похож на пирамидку. То есть, у него ясно видны грани. Затаив дыхание, смотрю. Жду, что будет дальше.
А дальше эта пирамидка начала формировать из стебля кокон. Ага, шипами наружу. Этакий шипастый шалашик. Как заказывали! А как же он будет передвигаться? И расти? Впрочем, по-моему заказанное мной убежище само знает, как и что ему делать. Лапы у него есть! Когтистые! Или это ветви? Неважно, что это, но бегает шалашик быстро. Вспрыгнул ко мне на колени и полез выше. Карманов у меня нет. Пришлось за пазуху пристроить. Боялась шипов, но это сооружение их втянуло в себя. Весь такой гладенький, и… живой!
Прилегла на нары, домик дремлет на груди под комбезом. Чем-то напомнил мне птенцов ройхов. Ему тоже сейчас нужно моё тепло. Посылаю волны нежности и заботы. Натренировалась на детях, могу теперь и домику помочь. Вителлию Северу не покажу. Незачем! Интересно, а лорд Этан знает, на что способны его розы? С этой мыслью я заснула. Впервые спокойно. Крохотный шалашик на моей груди впитывает мою заботу, слушая биение моего сердца, настраиваясь на меня. Как сказал Балли? Прежде всего, – это ваш дом!
Манлий выпустил меня под свою ответственность, напугав охрану первым Евгеническим законом и моим происхождением. Ага, так и сказал:
– Император, да живёт он вечно! – переждал громогласный рык "Слава цезарю!", и продолжил, – не будет делать скидку на то, что благородная Агриппина его родная дочь. Отвечать за нарушение первого Евгенического закона придётся всем причастным, включая меня.
И меня, разумеется скоренько выпустили, вернув одежду. Тоже мне, одежда! Армейский комбез! Но переоделась я быстро, чтобы не обнаружили мой домик. Домик перебрался мне на голову. Устроился в пучке волос и дрыхнет. Молодой растущий организм. Чем его кормить? Надеюсь, он меня не обстрижёт налысо с голодухи. Прошли с Манлием в медицинский отсек. Демонстрирую безупречную имперскую выправку. Не надо сеять панику у службы наблюдения. Раньше времени. Устроились в смотровом кабинете. Манлий прикрепил ко мне диагностический сканер и смотрит на экран. Почему мне кажется, что это только для вида? Что они ещё придумали?
– Благодарение богам, ты пришла в себя, благородная Агриппина. Не говори ничего, я давно тебя знаю, поэтому понял сразу, как тебя увидел. Консул сейчас отбыл по вызову благородной Лилии. Но я не смогу тебе помочь выбраться с базы. Тебе придётся ждать решения Императора, да живёт он вечно!
Смотрю на Манлия. Молча. В какую игру он играет?
– Я не играю, благородная Агриппина. Я никогда не допустил бы такого. Консул вызвал меня, когда ты впала в кому, не желая принимать ложную память. У Вителлиев Северов давно отработана методика воздействия на чистокровных. С эталонными заключали контракт, а неэталонным насаждали ложную память. На время, пока не заработает инстинкт размножения.
Надменно подняла подбородок.
– Я, – эталонная чистокровная.
– Хочешь сказать, что можешь регулировать инстинкт? Не обманывайся.
– Я не могу регулировать. Сознательно, не могу. Организм сам реагирует на своё состояние. Значит, концентрация этого зомби-коктейля в моей крови была опасной для потомства. Только и всего.
– Эталон. Конечно же! Этого консул не учёл.
– Об этом просто не думают, Манлий. Вителлий Север тебя убьёт.
– Скорее всего.
Перебрасываюсь с семейным медиком короткими фразами и думаю, что делать дальше. Самое простое, – позвать лорда Этана. Но я не ищу лёгких путей. Уверена, что я и когда меня буквально купали в этом фамильном препарате, не подумала о том, чтобы позвать на помощь лорда Бездны. Извечная проблема: " кто будет сторожить сторожей". В том смысле, что из Бездны мне самой не выбраться. А в гарем к лорду-протектору не хочется. Надо выбираться самостоятельно.
– Агриппина, не делай глупостей. Надо просто подождать.
– Чего? Какого события ты ждёшь с таким нетерпением?
– Я отправил сообщение Императору сразу, как только увидел в каком ты состоянии. С красным кодом. Если Император не ознакомится до конца года, письмо автоматически уйдёт в Резервацию. Лилия могла придержать его в надежде, что ты забеременеешь и всё наладится автоматически.
– Наладится?
– Во всяком случае больше года отсрочки. Вителлий Север тебе не чужой, Агриппина. Вы могли бы найти общий язык. Уже неважно это всё.
– Отец озвереет. Если Лили действительно придержала твоё письмо, ей будет плохо. Отец не простит.
– Какие слова ты подбираешь для Императора, да живёт он вечно! Агриппина.
– Это я ещё смягчаю, Манлий.
Так оно и оказалось. Но сначала прибыл Вителлий Север. И я устроила ему грандиозный скандал. Ага, со стрельбой. Раз уж я теперь насквозь военная, то почему бы мне и не пострелять по движущейся мишени. А бывшего мужа использовать в этом качестве сами боги велят. Консул уворачивается, не пытаясь отстреливаться. Попробовал бы только! Гоняла его по всему парку. Домик впитывает эмоции, не просыпаясь. С ужасом думаю, как буду представлять его папуле. И что скажет барон Алек? Надо сначала с Балли поговорить. Или лорда Этана расспросить?
Ну вот! Отвлеклась и была схвачена мужем.
– Кариссима, что за стрельбы?
В голосе возмущение, а в льдистых глазах – радость. Консул, наступив второй раз на те же грабли, не знал, как выправить ситуацию, и страдал. Ежевечерние двухчасовые концерты доказывают это со всей очевидностью. Плакать Вителлий Север никогда не мог. С трёхлетнего возраста отучен. Вот и… играет, выставляя всех из кают-компании. Но прощать его я не собираюсь. Молча вывернулась из рук и ушла к себе. Новое платье делать.
Инстинкт чистокровной воет в голос. Но я пока держусь. Надо продержаться до возвращения к Алонсо. Незачем потакать. Сбрасываю эмоции домику. Сомневалась поначалу, не вырастет ли он в военный бордель, напитавшись сначала охотничьим азартом, а потом желанием; но… Но! Деваться мне некуда. Иначе я не удержусь. Хитрый организм напоминает, что мне для получения гражданства и развода требуется ещё один ребёнок, но я ему воли не даю. Разве что, папуля прикажет. Папулю злить не хочется. Воспитательные меры ко мне ещё не применялись, и пусть так и остаётся. Не хочу я узнавать из первых рук, какие методы воздействия папуля может ко мне применить. Кот, он и есть кот. Поэтому, я лучше буду котёнком, а не добычей.
Глава шестая. О приговоре Императора Вителлию Северу, о комедийной попытке его спасения из дворцовой тюрьмы, возвращении Воробышка на Модену и о назначении наследника Императора Кассия Агриппы
Преторианцы Императора, да живёт он вечно! высадились на базе через полчаса. Я только-только успела переодеться. Сделала себе платье в староиспанском стиле, мантилью, гребень. Домик спрятался под мантильей, наблюдает. Ощущает мою тревогу и не высовывается.
Вителлий Север отправлен на гауптвахту. Порталом. Манлий тоже взят под стражу. Меня вежливо препроводили в императорскую резиденцию. Практически, тоже под стражей. Предстоят нешуточные разборки. Сейчас всё зависит от того, каким образом Кассий Агриппа получил сведения о творящемся беспределе. Если через письмо Манлия, это одно, а если от Резервации, – то я никому из нас не завидую. Даже себе.
Сижу в гостевых покоях дворца, стараясь сохранять спокойствие. Домик облазил все три моих комнаты, заглянул в удобства, взобрался ко мне на колени и уснул. Как маленький детёныш. Поиграл, устал, и дрыхнет без задних ног. Переоделась в патрицианские тряпки и улеглась на диван, закутавшись в паллу. Лучше подремать. Психологический прессинг отцом освоен в совершенстве. Ждать придётся не меньше трёх часов. А то и больше. Так что, чем себя накручивать, лучше подремать.
Проснулась оттого, что домик насторожился. Сохраняю вид спящей, ровно дышу, веки не дрожат… И всё равно, папулю я не обманула. Тихий голос сказал:
– Ты уже проснулась, дочь.
Села на диване, прикрыв паллой растрепавшиеся волосы. И домик, заодно. Отец сидит в кресле. Один. Без охраны. Вид усталый. Пришлось разгребать то что за это время наворотил наследник? Наверное, несколько суток вообще не спал. Вскочила, метнулась к автомату, заказала лёгкий перекус и чай. Император грустно улыбается, разрывая моё сердце. Стараюсь не подавать вида, отец не любит проявления эмоций. Сижу, отщипываю пирожное, мелкими глотками пью горячий чай с корицей. Руки… не дрожат.
Любопытный домик вылез из под паллы и полез на стол. С ногами! С лапами, то есть. Кассий Агриппа приподнял левую бровь, а это безднорозово создание (или розобездново?) даже и ухом не повело. Впрочем, ушей у него и нет. А лапы есть. Бегает по столу, заглядывая в тарелки.
– Лендлорд Саэльмо предупредил, что ты меняешься, Агриппина. Но я не предполагал, что изменения будут столь… радикальны.
Сдержала желание оглянуться и посмотреть, не отрос ли у меня хвост. В чём радикальность? Отец протянул руку приглашающим жестом, и домик, ничтоже сумняшеся, вскочил на императорскую ладонь. А что? Кровное родство, – это не шуточки!
– Что это будет? Когда вырастет?
– Не знаю, отец. Может, шалаш? Он вырос из розы. Я мечтала об убежище и роза вырастила для меня домик. Вчера ночью.
– То есть, у малыша сегодня день рождения?
Император кончиками пальцев ласково погладил это бездново создание, и оно… я не знаю, как это сформулировать, но оно ментально замурлыкало. Не издавая ни звука, но в то же время, абсолютно точно давая понять, что такое обращение ему нравится. Слава Богу! С отцом проблем не возникло. Ещё бы и барон Алек также отреагировал. Мечты… Сейчас о другом беспокоиться надо!
– Что ты намерен… какое решение ты примешь?
Взгляд отца ощутимо похолодел. Рядом со мной снова Император.
– Есть закон, Агриппина.
– Но по закону… – вцепилась в стол пальцами, из глаз потекли слёзы. Шепчу еле слышно, проталкивая слова сквозь сжатое спазмом горло. – Пусть он живёт, папа! Пожалуйста!
– Я уже давал твоему мужу шанс, дочь.
Смотрю на ледяное лицо, – просить бесполезно. Но не могу не уточнить:
– А Манлий? С ним, что? Он же предупредил… он ничего не смог бы сделать, только умереть.
– К благородному Манлию у меня претензий нет. Я даже не буду его наказывать за столь длительную отсрочку.
Поняла страшное: отец получил запрос от Резервации. Неужели Лили не сообразила, что должна успеть раньше?! Что теперь будет? Или… Лили успела?..
– Агриппина, держи себя в руках. Твой муж заберёт тебя порталом. Его известили.
Начинаю злиться. Папуля издевается! Конечно, логически рассуждая, я могу сделать вывод, что это или Алонсо, или Зигги. Потому что барону Алеку портал не нужен, Вителлий Север под арестом, да и если отец собирался оставить меня консулу, он не стал бы устраивать разборки. Но который из двух оставшихся моих мужей заберёт меня? Можно было бы и сказать! Кассий Агриппа довольно улыбается. Чувствую себя мышью.
– Через полчаса жду тебя в малом зале приёмов, Агриппина.
Отец ушёл, а я начала приводить себя в порядок. Полчаса, – не так много, как кажется. Принять душ, причесаться, нацепить патрицианские тряпки… Отца лучше не раздражать одеждой иных миров. Домик устроился в складках паллы и прекрасно себя чувствует. Он немного подрос за день. Скоро будет самостоятельно шастать. Вспомнила, что домики стражей через неделю уже в карманах не умещаются. И вообще, – усиленно осваивают окружающее пространство. Посмотрела в зеркало, и пошла в малый зал приёмов.
Указом Императора Кассия Агриппы, да живёт он вечно! Консул Империи Луций Вителлий Север приговорён к смертной казни, через повешение, которая, в знак уважения к воинским заслугам, заменена расстрелом. Исполнение приговора назначено на завтра. Сыновья Императора разжалованы и отправлены в штрафбат. Все четверо. Брак с благородной Лилией Император аннулировал. С самого начала. Лили высылается в Резервацию с запретом покидать её пределы. Под ответственность руководства Резервации. Манлия приказали освободить из под стражи. Обо мне не сказали ни слова.
Смотрю на побелевшее лицо Лили, и… нет во мне жалости. То есть, мне её, конечно, жаль, но она сама выбрала свою участь. Лили забыла, что она жена Императора. А значит, женой ей не быть. Если консулу первый промах простился, то чистокровных много. Опять надо папуле невесту подыскивать. Или пусть сам ищет?
Вителлия Севера увели в камеру смертников. Лили, под охраной преторианцев, отправлена вместе с вещами в Резервацию. Секира осталась во дворце. Бантик Лили забрала. Все разошлись и я осмелилась спросить отца:
– Почему так жестоко? Лили мать твоих четверых сыновей.
Говорю, и сама понимаю, что глупости болтаю. Учитывая продолжительность жизни папули, и то, что он никогда не пренебрегал долгом чистокровного, этих матерей наберётся с роту, примерно. Если не с батальон.
– Благородная Лилия должна была сообщить мне о письме Манлия. Сразу, как только оно пришло. И о твоём разводе, Агриппина, я должен был узнать от жены, а не от офицеров флота. Не проси, дочь.
Посмотрела в холодные глаза… Отец уже забыл о Лили. Почувствовала себя виноватой. Надо было, всё-таки, патрицианку подобрать. Мы с Юлией рассматривали золотую сотню и забыли о провинциальных патрициях. Как выяснилось, на примере Вителлии, – напрасно.
– Иди, девочка. Завтра тяжёлый день. Иди…
Повинуясь неясному порыву, шагнула к отцу; встав на колено, поцеловала ему руку, и ушла не оглядываясь.
Времени абсолютно нет! Создала себе комбез, – хамелеоновый. Как для Специального Корпуса. Пока защиту не включаю. Отправилась на полосу препятствий и на стрельбище. Оптимальное время наступит через два часа. Раньше в том отсеке дворца делать нечего.
***
Чувствую себя дура-дурой. Радует, что не только я. Папуля развеселился, и то хлеб. Действительно, смешно! Всё семейство собралось в камере смертников. Первым был Вителлий Флавиан. Я пришла второй. Потом появился Секунд. За ним Бадвард, Бальда и Хальзе. За ними, – Тит со своим выводком. Потом, почти одновременно, – Терций и Квинт с Секстом. И последними Герхард и Герда, сбежавшие из Академии. Нет! Последним появился лорд Балли Саэльмо.
А я-то не могла понять, почему Вителлий Север смеётся! Думала, что у него крыша съехала. Хотела уже его отключить и запихнуть в портал, но тут появились папуля с Вителлием Флавианом, и утащили меня в соседнюю комнату. Мужчины играют в шахматы, а я сижу. Злюсь. Но потом, после захвата Секунда, я уже сидела хихикала. Предложила сыну сделать ставку, на того, кто появится следующим. Секунд отказался. Повёл глазами в сторону деда. Ну да… мой, преисполненный чувством долга, сын только висельника освободить может без спросу, а пари заключить, в присутствии Императора, он не посмеет.
