- Видимо что-то пошло не по плану у тех, кто попал в яму. Сань? А это не твои ли знакомые охранники случайно?
- К счастью, нет, но теперь те могут, обосравшись сдать меня. Если я доживу до конца дня, то пойду вытряхивать из штанов кирпичи.
Минут пять, в полнейшей тишине все ждали и вот, по скрипящим деревянным ступенькам, на импровизированный помост, неспеша, поднялся сам Куба. В его сопровождении было два охранника, один с натовским крупнокалиберным пулеметом МГ, другой с карабином СА. Даже несмотря на дождливую погоду и раннее утро, Куба иронично улыбался, гладя на окружающих его охранников и изнеможденных рабов, создавая впечатление будто он находится на открытии стадиона или на митинге в честь праздника имени его самого. По небритой улыбающейся физиономии, можно было прочитать лишь то, что сейчас будет очередное шоу, после которого отличившуюся поимкой беглецов охрану ждет награда в виде бухла и доступа в гарем. А рабы пойдут дорабатывать смену, затем хлебать свою баланду и спать до новой смены и так до нового «дня сурка».
-Ahoj! – раздалось с трибуны на чешском… и улыбчивый Куба, махнув присутствующим рукой, начал тараторить далеко непонятные всем фразы.
- Дед, что он там йодль-то свой врубил или реп решил нам зачитать как Эминем? - Спросил Саня.
Дед, родом из Каменца-Подольского, проработавший в Чехии уже лет двадцать, и попавший в ту же ситуацию что остальные рабы, знал более-менее язык и начал переводить:
- Говорит… мол, так и так, раб должен знати своє місце і тогда буде жив. Мол он тут с камрадамі дає їжу, дах та охрану. А эті решилі сбіжать, пообещав золоті гори охраннікам. Охранніков могли і так отпустить аби ті спросили Кубу, но оні решилі сбіжать, убив двоих його людей и забрав його імущество в віде зброї та боєприпасів. За преступленіе всі будуть казнєны. Но так как на дворе такой замечатєльний день, Куба великодушно решив всій четверці подарить шанс. Той, хто виживе в ямі, буде отпущен.
- Дед, у тебя изо рта воняет моими носками, скажи правду – ты их ел или что? Сходи уже к стоматологу и залепи ту дырку в зубе, - Саня старался хоть как-то разрядить обстановку среди своих.
- Сань, ну не сейчас ок? - Артем скептически скрестил руки на груди и продолжал слушать. Под слова Кубы, два охранника открыли задние дверцы микроавтобуса что стоял возле ямы и из кузова медленно шатаясь начали выходить двуногие твари некогда бывшие людьми. Существа, с посеревшей местами обвисшей кожей, издавая хрипящие звуки, словно качаясь на ветру медленно вышагивали, распространяя вокруг себя вонь гниющей плоти. Мертвецы, увидевшие свою добычу в несчастных, начали падать в яму. Как только первое упавшее тело некогда бывшее самой обычной женщиной средних лет, начало подниматься во весь рост, на него тут же упало еще два таких же уродливых мертвяка, затем еще пара, тем самым раздавив первую нежить под своим весом. Раздался хруст костей и хрип, а брызги от гнилых внутренностей разлетелись по всей яме. Вонь от мертвецов чувствовалась даже в толпе рабов, наблюдающих за происходящим…
…Старик перевел взгляд на журналиста и тихо сказал:
- Понимаешь, я не видел «вернувшихся» практически с самого первого дня падения мира, для меня тогда это было шоком, и я в тот день, спустя несколько месяцев тоже можно сказать, остолбенел.
- Да, от вашего рассказа и меня в дрожь кидает, я родился уже после всего этого, полчища мертвяков вижу с детства, но меня к этому готовили, теперь это обыденная опасность.
- Я может и не выгляжу на свой шестой десяток, а кажусь старше. Как видишь, нервы и переживания дали о себе знать.
- Я вначале думал, что вам лет семьдесят с плюсом.
- В том, то и дело, тогда многие «постарели» от происходящего и пережитого. Все только начинали понимать с чем мы имеем дело, а были и те, кто был против убийства уже мертвых людей, мол они же только больные.
- Да, были такие у меня в интервью. Извините, вы упомянули про первый день «падения мира», как вы встретили этот день, что делали? А потом продолжите с того места казни, хорошо?
- Ну, что ж, давай и об этом поговорим.
V
Еще весной того года, Артем был перепуган происходящим, как и все. Собираясь в свой последний день на завод, за получкой, в тот злополучный день, сжимая в руках свой билет на вечерний автобус домой, Артем, окинул взглядом комнату. На секунду сосредоточив свое внимание на столике с игральными картами, и на обрывке тетрадного листа со счетом не доигранной с позавчера игры в «деберц», вспомнил как смачно он играл с напарником. Затем, включил любимую, но уже приевшуюся музыку в телефоне и взяв наушники и улыбнувшись, на волне позитива вышел из своей комнаты. В небольшом узком коридоре, у двери соседей собрались его коллеги-постояльцы и о чем-то активно споря. Выяснилось, что ночью стало плохо Димону, - одному из коллег Темы и тот в горячке начал бросаться на Леху и Стаса, которые жили с ним в одной комнате, в горячке покусал обоих. Как результат, больного закрыли в комнате. Кто-то шутил, что у него белая горячка, мол перепил не закусывая. Кто-то делал безуспешные попытки дозвониться в больницу, чтоб вызвать скорую. Покусанные тем временем бледные сидели в кухне зажимали истекающие кровью раны. Выяснив вкратце что произошло, Артем осмотрел укусы бледнеющих на глазах от боли, посоветовал промыть и перевязать до приезда скорой и затем вышел из общежития. Посланный в различные глубинные и высотные направления, Тема понял, что уже сделано было все и даже больше из перечисленного им, и решил поскорей ретироваться по своим делам. К счастью, от общежития до завода было недалеко, всего минут пятнадцать неспеша, пешком. Поскольку город был небольшим, то все необходимое в виде работы и магазинов казалось было рядом. Выстроенный еще в дремучем средневековье вокруг площади размером с футбольное поле, по сторонам которой находились различные магазины и кафе, крохотный, живописный Велька-Битеш можно было обойти весь за минут сорок. Дойдя быстро до главной площади города, Артем стал свидетелем следующей сцены: работавшие громкоговорители, как выяснил он у понимающих чешский язык людей, сообщали о всеобщей и срочной эвакуации, местных жителей выстроили в несколько очередей к автобусам. Объявлено чрезвычайное положение, вдоль крупных трасс будут или уже расставлены блокпосты с военными. В целях же безопасности необходимо покинуть дома и направляться в пункты осмотра для последующей эвакуации в безопасное место. Ни у кого из эвакуируемых практически не было с собой сумок с вещами, лишь несколько пакетов и рюкзаков для города. Было ясно, что люди были застигнуты врасплох такими известиями. Местная полиция была в полном составе, все двадцать человек, в полном обмундировании, со щитами, тизерами и резиновыми дубинками, старались оцепить как можно большее пространство вокруг нескольких автобусов. Артем, глянув на часы решил, что спешить ему незачем, время есть и можно ненадолго остановиться чтоб понаблюдать за происходящим находясь в очереди на осмотр. Очередь двигалась по направлению к белой палатке с явно нанесенным наспех красным крестом. У входа в палатку стоял перепуганный молодой медик в защитном желтом комбинезоне и делал замеры температуры у каждого, кто заходил в палатку, вид у него был такой, будто он только вчера закончил университет в лучшем случае на ветеринара. Артем попробовал позвонить домой, но увы связи не было и общественный вай-фай не работал так же. Спустя минут двадцать, вывалившись с одной из ведущих на площадь арок, показались трое в такой же горячке, как и сосед Артема. Те, раскачиваясь в разные стороны будто из последних сил стараясь не упасть, бежали к автобусам. От удивления Артем растерянно раскрыл рот, он буквально хотел окрикнуть бегущих, это были его соседи: Стас, Димон и Леха. Навстречу бегущим неспеша, вышли двое полицейских быстро, по-спартански примкнув свои тактические щиты. Бегущие, будто не видя преграды, буквально врезались по инерции как автомобиль, потерявший управление, разлетаясь на куски, влетает в придорожный столб. Поверженные, упав на землю, достаточно быстро поднялись, не ощущая боли и уже без разбега продолжили свой натиск, клацая зубами и елозя лицами, оставляя кровавые следы по поликарбонату, из которого состояло их препятствие. Один из капитанов полиции перегородил служебным авто арку, из которой прибежали бешеные. Затем был отдан приказ так же перегородить и остальные въезды на площадь, надеть наручники на трех невменяемых и чтоб местные мужчины помогли разгрузить мешки с песком, устроив тем самым баррикады. Артем, в недоумении от происходящего, не заметил, как людей стало больше. Казалось, что все семь тысяч живущих в городе, решили собраться на площади, но не на праздник или ярмарку, а чтоб одночасье покинуть город и уехать разом на нескольких автобусах. Тема попытался покинуть площадь и обойдя все потенциальные выходы, понял, что это ему не удастся сделать, все въезды были перекрыты, начали мелькать мысли будто он попал в ловушку. На одном из выходов стояло несколько человек, перекрикивая друг друга и осаждая вопросами полицейских, позади которых стоял микроавтобус преграждающий въезд. В толпе конечно же были и те, кто говорил на русском, либо на украинском или даже на белорусском, при том понимая чешский. Расспросив одного из таких же заробитчан разговаривавшего с представителем закона, Артем узнал, что в связи с распространением вируса был введен карантин и режим чрезвычайного положения, начата срочная эвакуация населения. Куда решили увезти людей, полицейский не знал, сказав, что на площади будут обустроены помещения для проверки эвакуированных на ковид. Рядом с автобусами будут разбиты палатки со штабом и выстроены баррикады, больше либо он ничего не знал, либо не мог говорить, чтоб не пугать население. Тем временем, долго разворачиваясь на одном месте, мешая друг-другу, начали отъезжают первые автобусы.
«Эвакуация, так эвакуация, позже надо будет позвонить работодателю, чтоб тот перекинул зарплату на карточку, вещи потом попрошу коллег выслать, а там по ситуации. Главное, что документы при мне и немного денег есть» - думал Артем, на случай если остановит полиция в очередном рейде по выявлению нелегалов.
Мобильная сеть уже ни у кого не работала и многие на площади понятия не имели что происходит, тщетно пытаясь дозвониться знакомым, друзьям или родственникам. Все что тут творилось, снимало внезапно возникшее местное телевидение. Молодая репортерша поначалу бегала от одних участников эвакуации к другим, спрашивая о самочувствии и что те думают по поводу всего окружающего их, а одутловатый оператор, изрядно вспотев, едва поспевая, смешно бегал за ней, изнуренно запыхавшись и страдая отдышкой постоянно поправляя сползающие штаны. Спустя полчаса спокойствия, местный предприниматель, решивший обогатиться, открыл витрину в свою кафешку со сладким названием «Cukrarna». Чтоб не впускать внутрь людей, начал работать на вынос, продавая бутерброды, пиво и воду, мороженное и прочие продукты практически по двойной цене. Люди начали привыкать к этому хаосу, появилась даже некая своеобразная обстановка, как на празднике. Артем за то время успел пройти проверку, которая была скорей лишь формальной: замер температуры, визуальный осмотр ротовой полости и глаз. Затем, он купил баночку энергетика, пачку сухариков конечно же по завышенной цене, заказал чашку кофе и разместился укромно за столиком небольшого кафе. Рядом с ним, сидели работяги-чехи, словаки, поляки, украинцы и даже парочка невесть как попавших сюда румын. Работяги попивали пиво местного разлива, наслаждаясь каждым глотком, вели беседу о происходящем на целой смеси различных языков, используя даже жесты для понимания друг друга. Подъехала новая партия пустых автобусов и прошедшие проверку уже было начали грузиться в них. Внезапно, на площадь растолкав две легковушки перегораживающие въезд, на большой скорости въехал автобус с помятыми, испачканными чем-то красно-коричневым боками. Из автобуса весь мокрый выбежал человек в черном обмундировании с знаками различия польской воинской части специального назначения «Гром» и направился к оторопевшей полиции. Затем, едва понимая друг друга, поляк и офицер полиции начали о чем-то громко спорить, выясняя кто кому должен или не должен подчиниться. Туда же подбежала и журналистка с оператором. Спецназовец начал кричать и на нее, закрыв ладонью объектив камеры. Из его объяснений, следовало что город будет вот-вот кем-то атакован, что чей-то план по «децимации» населения вышел из-под контроля и сейчас тут будет множество больных и мертвых. Тем временем из автобуса вышло человек десять в потрепанной черной униформе и стали полукольцом возле своего автобуса в ожидании окончания спора своего начальника с местной полицией. После недолгой перепалки, спорящие стороны притихли, видимо придя к общему знаменателю. Капитан полиции отвел «громовца» в сторону, где на брусчатке, в наручниках за спиной, корчилась троица соседей Артема, недавно атаковавшая полицейских со щитами. Спецназовец, тыкнул коском ботинка одного, затем другого. Посеревшие люди в наручниках, рыча и брызжа пеной попытались достать ногу обидчика, а затем один из лежащих кое-как встал на ноги и направился в сторону ближайшего полицейского. Капитан достал свой табельный хеклер кох и недолго целясь сделал выстрел в идущего на него явно чем-то больного Леху. Пуля попала идущему в грудь, но тот не упал, а дёрнувшись издав протяжный рык и ускоряясь продолжил движение, словно пикируя на свою цель. В толпе кто-то ахнул, кто-то пронзительным голосом завизжал. Затем, поляк, прицелившись, тоже выстрелил, пуля попала больному в голову и тот моментально упал. Кровь, вместе с кусочками мозга и осколками кости, забрызгали одежду капитана полиции. Громовец, хладнокровно сделал еще два выстрела по корчащимся в наручниках, рычащим телам и отдал приказ жестом, означающий занять круговую оборону по периметру площади в зданиях. Полицейские Чехии, через громкоговоритель начали успокаивать толпу, уверяя, что это была вынужденная мера, что польский спецназ на их стороне и знает, что надо делать. Так же уведомили, что придется остаться на некоторое время на площади, так как пропала связь с пунктом эвакуации, автобусами и центром управления операции, но техники уже работают и скоро все починят. Так прошел еще час, люди с беспокойством задавали все больше и больше вопросов. На многих лицах появилась печать тревоги. Никто не понял сразу в чем дело, когда с разных сторон стали раздаваться приглушенные хлопки, это стрелял спецназ в пока еще невидимые цели для людей на площади. Раздался звон бьющегося стекла, и все увидели, как поляки в спешке покидают занятые боевые позиции, отбегая к своему автобусу и наспех выстроенным баррикадам. Все, кто был на площади, замерли, как и единый организм в ожидании развязки прислушиваясь и всматриваясь в ту сторону, куда велась стрельба. С юго-запада внезапно стал слышен нарастающий гул толпы, крики, стоны и топот сотен ног. Шум стал панически действовать на людей и те попятились за эвакуационные автобусы. И вот, в арке, ведущей на ту самую площадь, вскарабкиваясь на загораживающие вход авто и падая с него, появилось несколько десятков силуэтов.
- К счастью, нет, но теперь те могут, обосравшись сдать меня. Если я доживу до конца дня, то пойду вытряхивать из штанов кирпичи.
Минут пять, в полнейшей тишине все ждали и вот, по скрипящим деревянным ступенькам, на импровизированный помост, неспеша, поднялся сам Куба. В его сопровождении было два охранника, один с натовским крупнокалиберным пулеметом МГ, другой с карабином СА. Даже несмотря на дождливую погоду и раннее утро, Куба иронично улыбался, гладя на окружающих его охранников и изнеможденных рабов, создавая впечатление будто он находится на открытии стадиона или на митинге в честь праздника имени его самого. По небритой улыбающейся физиономии, можно было прочитать лишь то, что сейчас будет очередное шоу, после которого отличившуюся поимкой беглецов охрану ждет награда в виде бухла и доступа в гарем. А рабы пойдут дорабатывать смену, затем хлебать свою баланду и спать до новой смены и так до нового «дня сурка».
-Ahoj! – раздалось с трибуны на чешском… и улыбчивый Куба, махнув присутствующим рукой, начал тараторить далеко непонятные всем фразы.
- Дед, что он там йодль-то свой врубил или реп решил нам зачитать как Эминем? - Спросил Саня.
Дед, родом из Каменца-Подольского, проработавший в Чехии уже лет двадцать, и попавший в ту же ситуацию что остальные рабы, знал более-менее язык и начал переводить:
- Говорит… мол, так и так, раб должен знати своє місце і тогда буде жив. Мол он тут с камрадамі дає їжу, дах та охрану. А эті решилі сбіжать, пообещав золоті гори охраннікам. Охранніков могли і так отпустить аби ті спросили Кубу, но оні решилі сбіжать, убив двоих його людей и забрав його імущество в віде зброї та боєприпасів. За преступленіе всі будуть казнєны. Но так как на дворе такой замечатєльний день, Куба великодушно решив всій четверці подарить шанс. Той, хто виживе в ямі, буде отпущен.
- Дед, у тебя изо рта воняет моими носками, скажи правду – ты их ел или что? Сходи уже к стоматологу и залепи ту дырку в зубе, - Саня старался хоть как-то разрядить обстановку среди своих.
- Сань, ну не сейчас ок? - Артем скептически скрестил руки на груди и продолжал слушать. Под слова Кубы, два охранника открыли задние дверцы микроавтобуса что стоял возле ямы и из кузова медленно шатаясь начали выходить двуногие твари некогда бывшие людьми. Существа, с посеревшей местами обвисшей кожей, издавая хрипящие звуки, словно качаясь на ветру медленно вышагивали, распространяя вокруг себя вонь гниющей плоти. Мертвецы, увидевшие свою добычу в несчастных, начали падать в яму. Как только первое упавшее тело некогда бывшее самой обычной женщиной средних лет, начало подниматься во весь рост, на него тут же упало еще два таких же уродливых мертвяка, затем еще пара, тем самым раздавив первую нежить под своим весом. Раздался хруст костей и хрип, а брызги от гнилых внутренностей разлетелись по всей яме. Вонь от мертвецов чувствовалась даже в толпе рабов, наблюдающих за происходящим…
…Старик перевел взгляд на журналиста и тихо сказал:
- Понимаешь, я не видел «вернувшихся» практически с самого первого дня падения мира, для меня тогда это было шоком, и я в тот день, спустя несколько месяцев тоже можно сказать, остолбенел.
- Да, от вашего рассказа и меня в дрожь кидает, я родился уже после всего этого, полчища мертвяков вижу с детства, но меня к этому готовили, теперь это обыденная опасность.
- Я может и не выгляжу на свой шестой десяток, а кажусь старше. Как видишь, нервы и переживания дали о себе знать.
- Я вначале думал, что вам лет семьдесят с плюсом.
- В том, то и дело, тогда многие «постарели» от происходящего и пережитого. Все только начинали понимать с чем мы имеем дело, а были и те, кто был против убийства уже мертвых людей, мол они же только больные.
- Да, были такие у меня в интервью. Извините, вы упомянули про первый день «падения мира», как вы встретили этот день, что делали? А потом продолжите с того места казни, хорошо?
- Ну, что ж, давай и об этом поговорим.
V
Еще весной того года, Артем был перепуган происходящим, как и все. Собираясь в свой последний день на завод, за получкой, в тот злополучный день, сжимая в руках свой билет на вечерний автобус домой, Артем, окинул взглядом комнату. На секунду сосредоточив свое внимание на столике с игральными картами, и на обрывке тетрадного листа со счетом не доигранной с позавчера игры в «деберц», вспомнил как смачно он играл с напарником. Затем, включил любимую, но уже приевшуюся музыку в телефоне и взяв наушники и улыбнувшись, на волне позитива вышел из своей комнаты. В небольшом узком коридоре, у двери соседей собрались его коллеги-постояльцы и о чем-то активно споря. Выяснилось, что ночью стало плохо Димону, - одному из коллег Темы и тот в горячке начал бросаться на Леху и Стаса, которые жили с ним в одной комнате, в горячке покусал обоих. Как результат, больного закрыли в комнате. Кто-то шутил, что у него белая горячка, мол перепил не закусывая. Кто-то делал безуспешные попытки дозвониться в больницу, чтоб вызвать скорую. Покусанные тем временем бледные сидели в кухне зажимали истекающие кровью раны. Выяснив вкратце что произошло, Артем осмотрел укусы бледнеющих на глазах от боли, посоветовал промыть и перевязать до приезда скорой и затем вышел из общежития. Посланный в различные глубинные и высотные направления, Тема понял, что уже сделано было все и даже больше из перечисленного им, и решил поскорей ретироваться по своим делам. К счастью, от общежития до завода было недалеко, всего минут пятнадцать неспеша, пешком. Поскольку город был небольшим, то все необходимое в виде работы и магазинов казалось было рядом. Выстроенный еще в дремучем средневековье вокруг площади размером с футбольное поле, по сторонам которой находились различные магазины и кафе, крохотный, живописный Велька-Битеш можно было обойти весь за минут сорок. Дойдя быстро до главной площади города, Артем стал свидетелем следующей сцены: работавшие громкоговорители, как выяснил он у понимающих чешский язык людей, сообщали о всеобщей и срочной эвакуации, местных жителей выстроили в несколько очередей к автобусам. Объявлено чрезвычайное положение, вдоль крупных трасс будут или уже расставлены блокпосты с военными. В целях же безопасности необходимо покинуть дома и направляться в пункты осмотра для последующей эвакуации в безопасное место. Ни у кого из эвакуируемых практически не было с собой сумок с вещами, лишь несколько пакетов и рюкзаков для города. Было ясно, что люди были застигнуты врасплох такими известиями. Местная полиция была в полном составе, все двадцать человек, в полном обмундировании, со щитами, тизерами и резиновыми дубинками, старались оцепить как можно большее пространство вокруг нескольких автобусов. Артем, глянув на часы решил, что спешить ему незачем, время есть и можно ненадолго остановиться чтоб понаблюдать за происходящим находясь в очереди на осмотр. Очередь двигалась по направлению к белой палатке с явно нанесенным наспех красным крестом. У входа в палатку стоял перепуганный молодой медик в защитном желтом комбинезоне и делал замеры температуры у каждого, кто заходил в палатку, вид у него был такой, будто он только вчера закончил университет в лучшем случае на ветеринара. Артем попробовал позвонить домой, но увы связи не было и общественный вай-фай не работал так же. Спустя минут двадцать, вывалившись с одной из ведущих на площадь арок, показались трое в такой же горячке, как и сосед Артема. Те, раскачиваясь в разные стороны будто из последних сил стараясь не упасть, бежали к автобусам. От удивления Артем растерянно раскрыл рот, он буквально хотел окрикнуть бегущих, это были его соседи: Стас, Димон и Леха. Навстречу бегущим неспеша, вышли двое полицейских быстро, по-спартански примкнув свои тактические щиты. Бегущие, будто не видя преграды, буквально врезались по инерции как автомобиль, потерявший управление, разлетаясь на куски, влетает в придорожный столб. Поверженные, упав на землю, достаточно быстро поднялись, не ощущая боли и уже без разбега продолжили свой натиск, клацая зубами и елозя лицами, оставляя кровавые следы по поликарбонату, из которого состояло их препятствие. Один из капитанов полиции перегородил служебным авто арку, из которой прибежали бешеные. Затем был отдан приказ так же перегородить и остальные въезды на площадь, надеть наручники на трех невменяемых и чтоб местные мужчины помогли разгрузить мешки с песком, устроив тем самым баррикады. Артем, в недоумении от происходящего, не заметил, как людей стало больше. Казалось, что все семь тысяч живущих в городе, решили собраться на площади, но не на праздник или ярмарку, а чтоб одночасье покинуть город и уехать разом на нескольких автобусах. Тема попытался покинуть площадь и обойдя все потенциальные выходы, понял, что это ему не удастся сделать, все въезды были перекрыты, начали мелькать мысли будто он попал в ловушку. На одном из выходов стояло несколько человек, перекрикивая друг друга и осаждая вопросами полицейских, позади которых стоял микроавтобус преграждающий въезд. В толпе конечно же были и те, кто говорил на русском, либо на украинском или даже на белорусском, при том понимая чешский. Расспросив одного из таких же заробитчан разговаривавшего с представителем закона, Артем узнал, что в связи с распространением вируса был введен карантин и режим чрезвычайного положения, начата срочная эвакуация населения. Куда решили увезти людей, полицейский не знал, сказав, что на площади будут обустроены помещения для проверки эвакуированных на ковид. Рядом с автобусами будут разбиты палатки со штабом и выстроены баррикады, больше либо он ничего не знал, либо не мог говорить, чтоб не пугать население. Тем временем, долго разворачиваясь на одном месте, мешая друг-другу, начали отъезжают первые автобусы.
«Эвакуация, так эвакуация, позже надо будет позвонить работодателю, чтоб тот перекинул зарплату на карточку, вещи потом попрошу коллег выслать, а там по ситуации. Главное, что документы при мне и немного денег есть» - думал Артем, на случай если остановит полиция в очередном рейде по выявлению нелегалов.
Мобильная сеть уже ни у кого не работала и многие на площади понятия не имели что происходит, тщетно пытаясь дозвониться знакомым, друзьям или родственникам. Все что тут творилось, снимало внезапно возникшее местное телевидение. Молодая репортерша поначалу бегала от одних участников эвакуации к другим, спрашивая о самочувствии и что те думают по поводу всего окружающего их, а одутловатый оператор, изрядно вспотев, едва поспевая, смешно бегал за ней, изнуренно запыхавшись и страдая отдышкой постоянно поправляя сползающие штаны. Спустя полчаса спокойствия, местный предприниматель, решивший обогатиться, открыл витрину в свою кафешку со сладким названием «Cukrarna». Чтоб не впускать внутрь людей, начал работать на вынос, продавая бутерброды, пиво и воду, мороженное и прочие продукты практически по двойной цене. Люди начали привыкать к этому хаосу, появилась даже некая своеобразная обстановка, как на празднике. Артем за то время успел пройти проверку, которая была скорей лишь формальной: замер температуры, визуальный осмотр ротовой полости и глаз. Затем, он купил баночку энергетика, пачку сухариков конечно же по завышенной цене, заказал чашку кофе и разместился укромно за столиком небольшого кафе. Рядом с ним, сидели работяги-чехи, словаки, поляки, украинцы и даже парочка невесть как попавших сюда румын. Работяги попивали пиво местного разлива, наслаждаясь каждым глотком, вели беседу о происходящем на целой смеси различных языков, используя даже жесты для понимания друг друга. Подъехала новая партия пустых автобусов и прошедшие проверку уже было начали грузиться в них. Внезапно, на площадь растолкав две легковушки перегораживающие въезд, на большой скорости въехал автобус с помятыми, испачканными чем-то красно-коричневым боками. Из автобуса весь мокрый выбежал человек в черном обмундировании с знаками различия польской воинской части специального назначения «Гром» и направился к оторопевшей полиции. Затем, едва понимая друг друга, поляк и офицер полиции начали о чем-то громко спорить, выясняя кто кому должен или не должен подчиниться. Туда же подбежала и журналистка с оператором. Спецназовец начал кричать и на нее, закрыв ладонью объектив камеры. Из его объяснений, следовало что город будет вот-вот кем-то атакован, что чей-то план по «децимации» населения вышел из-под контроля и сейчас тут будет множество больных и мертвых. Тем временем из автобуса вышло человек десять в потрепанной черной униформе и стали полукольцом возле своего автобуса в ожидании окончания спора своего начальника с местной полицией. После недолгой перепалки, спорящие стороны притихли, видимо придя к общему знаменателю. Капитан полиции отвел «громовца» в сторону, где на брусчатке, в наручниках за спиной, корчилась троица соседей Артема, недавно атаковавшая полицейских со щитами. Спецназовец, тыкнул коском ботинка одного, затем другого. Посеревшие люди в наручниках, рыча и брызжа пеной попытались достать ногу обидчика, а затем один из лежащих кое-как встал на ноги и направился в сторону ближайшего полицейского. Капитан достал свой табельный хеклер кох и недолго целясь сделал выстрел в идущего на него явно чем-то больного Леху. Пуля попала идущему в грудь, но тот не упал, а дёрнувшись издав протяжный рык и ускоряясь продолжил движение, словно пикируя на свою цель. В толпе кто-то ахнул, кто-то пронзительным голосом завизжал. Затем, поляк, прицелившись, тоже выстрелил, пуля попала больному в голову и тот моментально упал. Кровь, вместе с кусочками мозга и осколками кости, забрызгали одежду капитана полиции. Громовец, хладнокровно сделал еще два выстрела по корчащимся в наручниках, рычащим телам и отдал приказ жестом, означающий занять круговую оборону по периметру площади в зданиях. Полицейские Чехии, через громкоговоритель начали успокаивать толпу, уверяя, что это была вынужденная мера, что польский спецназ на их стороне и знает, что надо делать. Так же уведомили, что придется остаться на некоторое время на площади, так как пропала связь с пунктом эвакуации, автобусами и центром управления операции, но техники уже работают и скоро все починят. Так прошел еще час, люди с беспокойством задавали все больше и больше вопросов. На многих лицах появилась печать тревоги. Никто не понял сразу в чем дело, когда с разных сторон стали раздаваться приглушенные хлопки, это стрелял спецназ в пока еще невидимые цели для людей на площади. Раздался звон бьющегося стекла, и все увидели, как поляки в спешке покидают занятые боевые позиции, отбегая к своему автобусу и наспех выстроенным баррикадам. Все, кто был на площади, замерли, как и единый организм в ожидании развязки прислушиваясь и всматриваясь в ту сторону, куда велась стрельба. С юго-запада внезапно стал слышен нарастающий гул толпы, крики, стоны и топот сотен ног. Шум стал панически действовать на людей и те попятились за эвакуационные автобусы. И вот, в арке, ведущей на ту самую площадь, вскарабкиваясь на загораживающие вход авто и падая с него, появилось несколько десятков силуэтов.
