Нужно было переварить новые сведения. Это было очередной болью для серой кобылки. Ей надоело, что помимо нее опять страдают невинные пони, да еще и такие юные. «Пока что она еще не страдает, — ободрила себя кобылка. — Все еще впереди… оборотни, что б их!»
Дитзи возвращалась к своему дому и уже издалека обнаружила вокруг него настоящую стражу из нескольких незнакомых жеребцов и кобылок. В считанные секунды к ней подбежали еще двое и составили, таким образом, настоящий конвой. Ничего не говоря, жеребцы сопровождали пегаску до самой двери. Она шла тоже молча, стараясь на них совсем не смотреть.
— У вас тоже бывают просчеты, — в сердцах негромко прошипела Дитзи и вошла в дом.
Дни снова продолжили неприметно сменять друг друга. Серая пегаска была очень подавлена разговором с малышкой Динки. На время она даже перестала пописывать свой рассказ. Ничего иного, как просто передать ей лично несколько книг о Дэринг Ду, она не придумала. Иначе о ее плане могли с легкостью прознать оборотни.
Поэтому вскоре, терпеливо выждав около двух недель, серая кобылка решилась снова сделать вылазку к дому доктора, примерно в нужное время, когда Динки должна была уже прийти со школы. Взяв все имеющиеся книги о Дэринг, кроме самой последней, кобылка вышла из дома. Дитзи на удивление самой себе без оглядки, будто так и положено, спешно полетела к дому дока. Последнюю книгу она не взяла, потому что сама еще ее не прочла. Да и пегаска была уверена, что пока что малышки хватит и всех первых книг. Прилетев, Дитзи сразу же постучалась в дверь. Спустя мгновение дверь отворил доктор Хувз:
— Дерпи! — показушно обрадовался док. — Ты сегодня очень рано! Мы тебя даже и не ждали. Проходи, дорогая, Динки уже пришла.
— Нет, док, — со всем пониманием посмотрела она на него и негромко добавила: — Я не войду к тебе!
Доктор тут же сменился в морде, показав свою ненависть к нежданной гостье. Но тут подбежала Динки:
— О, Дерпи, Дерпи! Ты уже пришла?
— Привет, малышка! Не совсем… — пояснила пегаска. — У меня еще есть дела на работе. Я заскочила пораньше, принеся тебе книги о Дэринг Ду, как когда-то и обещала, помнишь?
— О, да-да! Здорово! — обрадовалась единорожка.
— И где ж ты их достала? — лукаво поинтересовался доктор.
— Они долгое время лежали в моем старом доме, — пронзительно посмотрела Дитзи на дока.
— А, ну конечно, — с легким пренебрежением в голосе согласился док.
— Вот, держи! — передала пегаска все книги маленькой кобылке, которая просто сияла от радости. — Тут все книги о Дэринг, кроме самой последней. Но, думаю, пока что… тебе хватит и этих, — она подмигнула юной пони.
— Спасибо тебе большое, мамочка! — единорожка понесла книги внутрь.
У Дитзи перехватило дыхание от очередного чувственного обращения к ней. Неравнодушно посмотрев на уходящую маленькую кобылку, она перевела взгляд на доктора. Док был беспристрастен. В его взгляде четко прочитывалось пренебрежение к пегаске. Дитзи сменилась, осуждающе посмотрев на доктора, и стала уходить, напоследок выкрикнув:
— Надеюсь, тебе понравится книги! Удачи, Динки!
Доктор Хувз, ничего не сказав, внимательно наблюдая за уходящей пони, закрыл дверь. Дитзи уходила с двояким ощущением. Она отдала книги Динки, которые, как ей казалось, в будущем могут как-то привести ее к настоящему пониманию происходящего. Но с другой стороны она очень за нее переживала, ведь единорожка фактически под прямым контролем оборотней и ни о чем пока не подозревает.
— Она еще слишком мала, — рассуждала Дитзи, идя пешком по дороге домой. — Сейчас, конечно же, она ни о чем не сможет догадаться, но вот когда-нибудь… читая и вспоминая мои напутствия. Эх, не забудет ли?.. Не должна. Она смышленая кобылка. Она может справиться со всем этим… Если, ее тоже не притормозят…
По дороге ей повстречались две кобылки, которые обыденно шли ей навстречу и о чем-то своем разговаривали. Дитзи на всякий случай навострилась и стала присматриваться к ним. Они не казались оборотнями, выглядели вполне обычно и не подозрительно.
— Мне рассказывала как-то сама Твайлайт Спаркл, — говорила одна. — Недавно они предотвратили некий очень зловещий заговор одной очень сильной колдуньи!
— Да неужели? — отвечала вторая пони. — И что же там такого было?
— Говорят, та колдунья полностью захватила власть в местной деревушке и попыталась там построить какой-то свой социальный строй… М-м, что-то на подобия коммунизма, якобы…
— Коммунизма? Правда что ли?! — удивилась собеседница.
— Да, представляешь?! Как же ее звали?.. — кобылка прошла мимо Дитзи, которая даже остановилась, заслушавшись новостями. — Кажется, Старлайт… Да, Старлайт Глиммер…
«Ничего себе, — подумала удивленно Дитзи, продолжив дорогу. — Вот дает! А выходить на улицу полезно, хотя бы раз в недельку-две… Вот, хоть новости узнать можно от кого-нибудь, — вдохновилась значимой новостью пегаска. — Это означает, что с Твайлайт до сих пор все хорошо, и это уже неплохо… пускай».
На сей раз никто не сопровождал и даже не ожидал пегаску около ее дома. Дитзи просто как ни в чем не бывало пришла к дому, но чувство слежке за ней ее не оставляло в покое и, все понимая, она просто вошла в дом, никого ни на что не провоцируя…
Ужас… Один сплошной ужас и кошмар — вот как можно описать дальнейшее существование Дитзи Ду в ее собственном доме. Последующие дни становились один хуже другого. Около дома постоянно околачивались различные подозрительные пони. Дом осаждали.
Нередко пегаска просыпалась ночью от разного шума снизу, да и просто от разговоров оборотней. Временами они даже и вовсе переставали прятаться и вели себя откровенно разнузданно и просто по-хамски. Неоднократно она, спускаясь поутру вниз, заставала ночную смену темных стражей прямо у нее за столом, до сих пор сумбурно что-то обсуждающих, а то и вовсе нахально режущихся в карты. При виде хозяйки дома, все оборотни дружно, как по команде, начинали шипеть на нее, подобно каким-то змеям, высовывая свои длинные и тонкие языки, и гневно предосудительно смотря ей вслед. Стиснув зубы и, пуская еле заметную скупую слезу, серая пони проходила в уборную умыться, а когда выходила, то уже никого не заставала на местах.
Ее дом превратился в некое подобия временного штаба оборотней, и вели они себя здесь по-хозяйски нагло и надменно. Настоящую хозяйку они в грош не ставили, пару раз просто издевательски насмехаясь над ней. Иногда оборотням нужно было что-то принести или унести, те же карты куда-то отложить подальше, и они вполне могли в издевательской манере приказать это сделать самой Дитзи. Кобылке ничего не оставалось, как послушно выполнять все их прихоти. Фактически Дитзи превратилась в настоящую рабыню у себя же в доме.
В один из таких случаев, какому-то оборотню то ли не понравилось, как пегаска принесла ему стакан с водой, то ли что-то еще, и поэтому когда она уже уходила, он по-простому двинул в бок пегаску, и та упала на пол. Просто так, без особых причин, несмотря на то, что это ее дом и они у нее даже не в гостях, он взял и так поступил. Упав, Дитзи стало мерзко самой от себя, что над ней теперь в прямом смысле издеваются все эти наглые оккупанты. Пони не сразу встала, а услышав звучный смех всех присутствующих темных пони, еще и чуть не заплакала, но сдержалась.
Это была она — Дитзи Ду, та, кто некогда водила за нос целые отряды оборотней под Кантерлотом, отважно сражалась в воздухе сразу с несколькими десятками оборотней, ловко их обдуривая, теперь получает такой унизительный пинок, и самое обидное, никак не может ничем ответить. Поднявшись, не обращая внимания на издевательский смех, она просто ушла наверх.
Непонятно, зачем именно этому оборотню понадобился стакан с водой, но на следующий день, пегаска обнаружила обрызганные обои и разбитый стакан на полу. Видимо, оборотни просто по-своему веселились, может, обливались, а может, и швырялись друг в друга всякими вещами, в том числе и этим стаканом. Пони могла только догадываться. Вокруг творился ужасный беспорядок, и ночью кобылка помнила, что был слышен жуткий шум снизу. Убирать все пришлось, конечно же, ей.
Но такие дни были не всегда. Иногда, бывало, она за весь день ни разу не увидит никого из них и даже не услышит ничего подозрительного ночью. В такие дни пони могла спокойно почитать любимую Дэринг или что-нибудь еще. А ночью в спокойствии и с большим азартом продолжала расписывать свою историю. Случалось даже, что таких дней было несколько подряд. Такое являлось большой радостью для Дитзи. Простое отсутствие боли и издевок — великая радость. Как бы это абсурдно не звучало, для кобылки это было именно так.
Она почти забыла то время, когда радость ей приносило общение с друзьями и веселые полеты в небе. Об этом теперь можно было только мечтать, да и то — впустую. В таком состоянии она даже позабыла, какого это летать, что она вообще-то пегас и рождена для полетов, а не для неволи в своем собственном доме.
Однажды, лежа ночью в своей кровати, она слушала разговор оборотней снизу, который тихо, но все-таки доносился до нее. Продолжать написание своего рассказа в эту ночь у нее не удалось. Оборотни были бдительными и слишком активными сейчас. Почти каждый час они почему-то проверяли Дитзи, заходя к ней наверх, иногда даже включая в наглую свет. Кобылка кривилась от яркого света, привыкшая к темноте, но ничего не отвечала и лишь обидчиво посматривала на очередного проверяющего оборотня. Он, убедившись, что все как обычно, гасил свет и спускался обратно к своим. Дитзи ложилась дальше спать, но не спала. Спать она так не могла. Она и без издевательств давно уже потеряла нормальный здоровый сон, а при таком обращении и подавно не смогла бы заснуть. Лежа, пегаска вновь и вновь прокручивала различные события из своей жизни. Но вот, неволей она вновь четко услышала разговор снизу:
— Так, значит, ты уже летаешь только на север?
— А куда же еще? Там самый сок! Там самая любовь. В Кантерлот пока все равно не пробиться, а здесь слишком много желающих, что на всех не хватает любви…
— Да, что поделать… суровые времена…
«Что?! — в мыслях опешила Дитзи. — Это у вас-то суровые времена? Да… Да слов нет просто!» — кобылка возмущенно перевернулась на другой бок.
— А когда пойдем на эту?
— На какую?
— На эту! Болван! Забыл уже? — послышался какой-то шлепок, какие-то звонкие звуки и дикий смех.
После непродолжительной паузы разговор продолжился:
— Да, надо поскорее разобраться с ней. Ведь эта серая уже совершенно любви не производит!
— Отдай сюда! — что-то потребовал какой-то оборотень у кого-то.
— Не трогай меня! Пошел вон отсюда! — снова послышались какие-то звуки и смех.
«Серая?.. Любви не производит? — задумалась Дитзи и, изумившись, добавила: — Это же я…» — она в отчаянии сжала копытами перед собой одеяло.
Оборотни продолжили активно хозяйничать внизу, а пегаска еще долго лежала в одной позе на боку, смотря стеклянным взглядом в стенку:
— Неужели я вам когда-то вообще любовь отдавала свою? — спустя долгую паузу, с обидой добавила она, ни разу не моргнув все это время.
Так и проходили день за днем, в ужасе и страхе, с нежеланием жить и призрачном ожиданием какого-то придуманного спасения. В таком кошмаре для серой пони прошло целых несколько месяцев…
Но сколько времени прошло точно, Дитзи и сама не знала. Она давно потеряла счет дней. Для нее каждый день длился томительно долго и единственное, чего она жаждала больше всего, это чтобы день поскорее завершился, потому что жизнь пони превратилась в настоящий ад…
Наступило очередное утро. Самое обычное эквестрийское утро. Дитзи нехотя проснулась. Спешить ей никуда не нужно. И, открыв глаза, она, минут двадцать совершенно не шевелясь, смотрела безучастно в потолок своей комнаты. Внизу никого не было слышно, и это означала, что день, возможно, должен оказаться тихим, без очередных издевательских насмешек и принижений от оборотней.
Серая пони неохотно привстала и осмотрелась. Далее засунула копыто под подушку проверить свои сбережения. На самом деле она уже как несколько недель назад полностью дописала свой труд. Весь ее рассказ оказался размером с довольно большую книгу, состоящую из различных склеенных тетрадок и всяких отдельных листов вместе и кое-как вшитой в какой-то старый, но прочный твердый переплет, который Дитзи как-то отыскала у себя в подвале. Название на старом переплете давно стерлось, и книга, сотворенная пегаской, смотрелась некой загадочной древней копытописью.
Сразу же наткнувшись копытом на объемистую книгу, Дитзи, не доставая ее, высунула копыто и лишь слегка поправила подушку. Все было на месте, и это главное. Вообще-то даже под большой подушкой такая солидная книга прекрасно чувствовалась и просто лежа на подушке. Но Дитзи не могла не проверить ее чисто на всякий случай.
В конце книги оставалось несколько пустых страниц, еще с тех далеких дней, когда пони приклеивала листы и тетради для продолжения записей. Но когда повествование дошло до наших дней, необходимость что-либо добавлять почти пропала, и кобылка в лучшем случае дописывала строчку-две раз в неделю о том, что до сих пор ничего не изменилось, и она по-прежнему в домашнем плену у оборотней.
Аккуратно застелив постель, пегаска не спеша стала спускаться вниз. А спустившись, скорее по инерции на автомате побрела готовить себе завтрак. Уже неделю, а то и две, Дитзи сама точно не помнила сколько, оборотни не поставляли ей продуктов. Пару раз за это время она сама ходила на рынок и покупала себе еду. Битсы у нее почти закончились, оставалось всего лишь несколько монет.
«Когда кончаться деньги… придется… унижаться… и поторопить их с едой… если они продолжат такой редкий график, — шли с длительными задержками мысли у кобылки, когда она готовила себе завтрак. — Эх, и еда последняя… — она пошарила по всем ящичкам. — Все. Самая последняя у меня в тарелке, что ж такое… И ни за какой едой никуда идти совершенно не хочется… Похоже, это конец».
Кобылка приготовила себе завтрак из последних припасов и отправилась кушать в гостиную к главному столу у камина. Оборотней все равно не было, и ей никто не мешал.
— Очевидно, у них дела… — сказала себе под нос пони и, всхлипнув еще раз от своей жизни и одновременно от «подаренного» свободного дня, приступила к трапезе.
На удивление, завтрак оказался весьма вкусным и сытным. Пони давно так вкусно не ела, и, чуть не вылизав всю тарелку от давно забытого удовольствия, уже даже почти улыбнулась, но все же не смогла, и лишь отставив пустую тарелку в сторону, облокотилась на диван и откинула голову назад, закрыв глаза.
Пони наслаждалась тишиной. Будучи вольной рабыней, она редко имела какую-то радость в жизни. Вернее, она ее не имела вовсе, а иногда простой спокойный завтрак мог принести такое ощущение, что и произошло сейчас. Кобылка уже ничего не хотела, ей было почти плевать на весь мир. И сейчас, когда она вспомнила вкус удовольствия, к ней снова нахлынули старые воспоминания о добром, о хорошем, о прекрасном. Но она их уже боялась. Она не доверяла прошлому, как, возможно, чему-то ложному и несуществующему. Ее пугало такое состояние, одновременного удовольствия и недоверия, теплых и сомнительных воспоминаний и отчаяния.
Дитзи возвращалась к своему дому и уже издалека обнаружила вокруг него настоящую стражу из нескольких незнакомых жеребцов и кобылок. В считанные секунды к ней подбежали еще двое и составили, таким образом, настоящий конвой. Ничего не говоря, жеребцы сопровождали пегаску до самой двери. Она шла тоже молча, стараясь на них совсем не смотреть.
— У вас тоже бывают просчеты, — в сердцах негромко прошипела Дитзи и вошла в дом.
Часть VI. Глава 3. Тартар Дитзи Ду
Дни снова продолжили неприметно сменять друг друга. Серая пегаска была очень подавлена разговором с малышкой Динки. На время она даже перестала пописывать свой рассказ. Ничего иного, как просто передать ей лично несколько книг о Дэринг Ду, она не придумала. Иначе о ее плане могли с легкостью прознать оборотни.
Поэтому вскоре, терпеливо выждав около двух недель, серая кобылка решилась снова сделать вылазку к дому доктора, примерно в нужное время, когда Динки должна была уже прийти со школы. Взяв все имеющиеся книги о Дэринг, кроме самой последней, кобылка вышла из дома. Дитзи на удивление самой себе без оглядки, будто так и положено, спешно полетела к дому дока. Последнюю книгу она не взяла, потому что сама еще ее не прочла. Да и пегаска была уверена, что пока что малышки хватит и всех первых книг. Прилетев, Дитзи сразу же постучалась в дверь. Спустя мгновение дверь отворил доктор Хувз:
— Дерпи! — показушно обрадовался док. — Ты сегодня очень рано! Мы тебя даже и не ждали. Проходи, дорогая, Динки уже пришла.
— Нет, док, — со всем пониманием посмотрела она на него и негромко добавила: — Я не войду к тебе!
Доктор тут же сменился в морде, показав свою ненависть к нежданной гостье. Но тут подбежала Динки:
— О, Дерпи, Дерпи! Ты уже пришла?
— Привет, малышка! Не совсем… — пояснила пегаска. — У меня еще есть дела на работе. Я заскочила пораньше, принеся тебе книги о Дэринг Ду, как когда-то и обещала, помнишь?
— О, да-да! Здорово! — обрадовалась единорожка.
— И где ж ты их достала? — лукаво поинтересовался доктор.
— Они долгое время лежали в моем старом доме, — пронзительно посмотрела Дитзи на дока.
— А, ну конечно, — с легким пренебрежением в голосе согласился док.
— Вот, держи! — передала пегаска все книги маленькой кобылке, которая просто сияла от радости. — Тут все книги о Дэринг, кроме самой последней. Но, думаю, пока что… тебе хватит и этих, — она подмигнула юной пони.
— Спасибо тебе большое, мамочка! — единорожка понесла книги внутрь.
У Дитзи перехватило дыхание от очередного чувственного обращения к ней. Неравнодушно посмотрев на уходящую маленькую кобылку, она перевела взгляд на доктора. Док был беспристрастен. В его взгляде четко прочитывалось пренебрежение к пегаске. Дитзи сменилась, осуждающе посмотрев на доктора, и стала уходить, напоследок выкрикнув:
— Надеюсь, тебе понравится книги! Удачи, Динки!
Доктор Хувз, ничего не сказав, внимательно наблюдая за уходящей пони, закрыл дверь. Дитзи уходила с двояким ощущением. Она отдала книги Динки, которые, как ей казалось, в будущем могут как-то привести ее к настоящему пониманию происходящего. Но с другой стороны она очень за нее переживала, ведь единорожка фактически под прямым контролем оборотней и ни о чем пока не подозревает.
— Она еще слишком мала, — рассуждала Дитзи, идя пешком по дороге домой. — Сейчас, конечно же, она ни о чем не сможет догадаться, но вот когда-нибудь… читая и вспоминая мои напутствия. Эх, не забудет ли?.. Не должна. Она смышленая кобылка. Она может справиться со всем этим… Если, ее тоже не притормозят…
По дороге ей повстречались две кобылки, которые обыденно шли ей навстречу и о чем-то своем разговаривали. Дитзи на всякий случай навострилась и стала присматриваться к ним. Они не казались оборотнями, выглядели вполне обычно и не подозрительно.
— Мне рассказывала как-то сама Твайлайт Спаркл, — говорила одна. — Недавно они предотвратили некий очень зловещий заговор одной очень сильной колдуньи!
— Да неужели? — отвечала вторая пони. — И что же там такого было?
— Говорят, та колдунья полностью захватила власть в местной деревушке и попыталась там построить какой-то свой социальный строй… М-м, что-то на подобия коммунизма, якобы…
— Коммунизма? Правда что ли?! — удивилась собеседница.
— Да, представляешь?! Как же ее звали?.. — кобылка прошла мимо Дитзи, которая даже остановилась, заслушавшись новостями. — Кажется, Старлайт… Да, Старлайт Глиммер…
«Ничего себе, — подумала удивленно Дитзи, продолжив дорогу. — Вот дает! А выходить на улицу полезно, хотя бы раз в недельку-две… Вот, хоть новости узнать можно от кого-нибудь, — вдохновилась значимой новостью пегаска. — Это означает, что с Твайлайт до сих пор все хорошо, и это уже неплохо… пускай».
На сей раз никто не сопровождал и даже не ожидал пегаску около ее дома. Дитзи просто как ни в чем не бывало пришла к дому, но чувство слежке за ней ее не оставляло в покое и, все понимая, она просто вошла в дом, никого ни на что не провоцируя…
***
Ужас… Один сплошной ужас и кошмар — вот как можно описать дальнейшее существование Дитзи Ду в ее собственном доме. Последующие дни становились один хуже другого. Около дома постоянно околачивались различные подозрительные пони. Дом осаждали.
Нередко пегаска просыпалась ночью от разного шума снизу, да и просто от разговоров оборотней. Временами они даже и вовсе переставали прятаться и вели себя откровенно разнузданно и просто по-хамски. Неоднократно она, спускаясь поутру вниз, заставала ночную смену темных стражей прямо у нее за столом, до сих пор сумбурно что-то обсуждающих, а то и вовсе нахально режущихся в карты. При виде хозяйки дома, все оборотни дружно, как по команде, начинали шипеть на нее, подобно каким-то змеям, высовывая свои длинные и тонкие языки, и гневно предосудительно смотря ей вслед. Стиснув зубы и, пуская еле заметную скупую слезу, серая пони проходила в уборную умыться, а когда выходила, то уже никого не заставала на местах.
Ее дом превратился в некое подобия временного штаба оборотней, и вели они себя здесь по-хозяйски нагло и надменно. Настоящую хозяйку они в грош не ставили, пару раз просто издевательски насмехаясь над ней. Иногда оборотням нужно было что-то принести или унести, те же карты куда-то отложить подальше, и они вполне могли в издевательской манере приказать это сделать самой Дитзи. Кобылке ничего не оставалось, как послушно выполнять все их прихоти. Фактически Дитзи превратилась в настоящую рабыню у себя же в доме.
В один из таких случаев, какому-то оборотню то ли не понравилось, как пегаска принесла ему стакан с водой, то ли что-то еще, и поэтому когда она уже уходила, он по-простому двинул в бок пегаску, и та упала на пол. Просто так, без особых причин, несмотря на то, что это ее дом и они у нее даже не в гостях, он взял и так поступил. Упав, Дитзи стало мерзко самой от себя, что над ней теперь в прямом смысле издеваются все эти наглые оккупанты. Пони не сразу встала, а услышав звучный смех всех присутствующих темных пони, еще и чуть не заплакала, но сдержалась.
Это была она — Дитзи Ду, та, кто некогда водила за нос целые отряды оборотней под Кантерлотом, отважно сражалась в воздухе сразу с несколькими десятками оборотней, ловко их обдуривая, теперь получает такой унизительный пинок, и самое обидное, никак не может ничем ответить. Поднявшись, не обращая внимания на издевательский смех, она просто ушла наверх.
Непонятно, зачем именно этому оборотню понадобился стакан с водой, но на следующий день, пегаска обнаружила обрызганные обои и разбитый стакан на полу. Видимо, оборотни просто по-своему веселились, может, обливались, а может, и швырялись друг в друга всякими вещами, в том числе и этим стаканом. Пони могла только догадываться. Вокруг творился ужасный беспорядок, и ночью кобылка помнила, что был слышен жуткий шум снизу. Убирать все пришлось, конечно же, ей.
Но такие дни были не всегда. Иногда, бывало, она за весь день ни разу не увидит никого из них и даже не услышит ничего подозрительного ночью. В такие дни пони могла спокойно почитать любимую Дэринг или что-нибудь еще. А ночью в спокойствии и с большим азартом продолжала расписывать свою историю. Случалось даже, что таких дней было несколько подряд. Такое являлось большой радостью для Дитзи. Простое отсутствие боли и издевок — великая радость. Как бы это абсурдно не звучало, для кобылки это было именно так.
Она почти забыла то время, когда радость ей приносило общение с друзьями и веселые полеты в небе. Об этом теперь можно было только мечтать, да и то — впустую. В таком состоянии она даже позабыла, какого это летать, что она вообще-то пегас и рождена для полетов, а не для неволи в своем собственном доме.
Однажды, лежа ночью в своей кровати, она слушала разговор оборотней снизу, который тихо, но все-таки доносился до нее. Продолжать написание своего рассказа в эту ночь у нее не удалось. Оборотни были бдительными и слишком активными сейчас. Почти каждый час они почему-то проверяли Дитзи, заходя к ней наверх, иногда даже включая в наглую свет. Кобылка кривилась от яркого света, привыкшая к темноте, но ничего не отвечала и лишь обидчиво посматривала на очередного проверяющего оборотня. Он, убедившись, что все как обычно, гасил свет и спускался обратно к своим. Дитзи ложилась дальше спать, но не спала. Спать она так не могла. Она и без издевательств давно уже потеряла нормальный здоровый сон, а при таком обращении и подавно не смогла бы заснуть. Лежа, пегаска вновь и вновь прокручивала различные события из своей жизни. Но вот, неволей она вновь четко услышала разговор снизу:
— Так, значит, ты уже летаешь только на север?
— А куда же еще? Там самый сок! Там самая любовь. В Кантерлот пока все равно не пробиться, а здесь слишком много желающих, что на всех не хватает любви…
— Да, что поделать… суровые времена…
«Что?! — в мыслях опешила Дитзи. — Это у вас-то суровые времена? Да… Да слов нет просто!» — кобылка возмущенно перевернулась на другой бок.
— А когда пойдем на эту?
— На какую?
— На эту! Болван! Забыл уже? — послышался какой-то шлепок, какие-то звонкие звуки и дикий смех.
После непродолжительной паузы разговор продолжился:
— Да, надо поскорее разобраться с ней. Ведь эта серая уже совершенно любви не производит!
— Отдай сюда! — что-то потребовал какой-то оборотень у кого-то.
— Не трогай меня! Пошел вон отсюда! — снова послышались какие-то звуки и смех.
«Серая?.. Любви не производит? — задумалась Дитзи и, изумившись, добавила: — Это же я…» — она в отчаянии сжала копытами перед собой одеяло.
Оборотни продолжили активно хозяйничать внизу, а пегаска еще долго лежала в одной позе на боку, смотря стеклянным взглядом в стенку:
— Неужели я вам когда-то вообще любовь отдавала свою? — спустя долгую паузу, с обидой добавила она, ни разу не моргнув все это время.
Так и проходили день за днем, в ужасе и страхе, с нежеланием жить и призрачном ожиданием какого-то придуманного спасения. В таком кошмаре для серой пони прошло целых несколько месяцев…
Но сколько времени прошло точно, Дитзи и сама не знала. Она давно потеряла счет дней. Для нее каждый день длился томительно долго и единственное, чего она жаждала больше всего, это чтобы день поскорее завершился, потому что жизнь пони превратилась в настоящий ад…
Часть VI. Глава 4. Последний день
Наступило очередное утро. Самое обычное эквестрийское утро. Дитзи нехотя проснулась. Спешить ей никуда не нужно. И, открыв глаза, она, минут двадцать совершенно не шевелясь, смотрела безучастно в потолок своей комнаты. Внизу никого не было слышно, и это означала, что день, возможно, должен оказаться тихим, без очередных издевательских насмешек и принижений от оборотней.
Серая пони неохотно привстала и осмотрелась. Далее засунула копыто под подушку проверить свои сбережения. На самом деле она уже как несколько недель назад полностью дописала свой труд. Весь ее рассказ оказался размером с довольно большую книгу, состоящую из различных склеенных тетрадок и всяких отдельных листов вместе и кое-как вшитой в какой-то старый, но прочный твердый переплет, который Дитзи как-то отыскала у себя в подвале. Название на старом переплете давно стерлось, и книга, сотворенная пегаской, смотрелась некой загадочной древней копытописью.
Сразу же наткнувшись копытом на объемистую книгу, Дитзи, не доставая ее, высунула копыто и лишь слегка поправила подушку. Все было на месте, и это главное. Вообще-то даже под большой подушкой такая солидная книга прекрасно чувствовалась и просто лежа на подушке. Но Дитзи не могла не проверить ее чисто на всякий случай.
В конце книги оставалось несколько пустых страниц, еще с тех далеких дней, когда пони приклеивала листы и тетради для продолжения записей. Но когда повествование дошло до наших дней, необходимость что-либо добавлять почти пропала, и кобылка в лучшем случае дописывала строчку-две раз в неделю о том, что до сих пор ничего не изменилось, и она по-прежнему в домашнем плену у оборотней.
Аккуратно застелив постель, пегаска не спеша стала спускаться вниз. А спустившись, скорее по инерции на автомате побрела готовить себе завтрак. Уже неделю, а то и две, Дитзи сама точно не помнила сколько, оборотни не поставляли ей продуктов. Пару раз за это время она сама ходила на рынок и покупала себе еду. Битсы у нее почти закончились, оставалось всего лишь несколько монет.
«Когда кончаться деньги… придется… унижаться… и поторопить их с едой… если они продолжат такой редкий график, — шли с длительными задержками мысли у кобылки, когда она готовила себе завтрак. — Эх, и еда последняя… — она пошарила по всем ящичкам. — Все. Самая последняя у меня в тарелке, что ж такое… И ни за какой едой никуда идти совершенно не хочется… Похоже, это конец».
Кобылка приготовила себе завтрак из последних припасов и отправилась кушать в гостиную к главному столу у камина. Оборотней все равно не было, и ей никто не мешал.
— Очевидно, у них дела… — сказала себе под нос пони и, всхлипнув еще раз от своей жизни и одновременно от «подаренного» свободного дня, приступила к трапезе.
На удивление, завтрак оказался весьма вкусным и сытным. Пони давно так вкусно не ела, и, чуть не вылизав всю тарелку от давно забытого удовольствия, уже даже почти улыбнулась, но все же не смогла, и лишь отставив пустую тарелку в сторону, облокотилась на диван и откинула голову назад, закрыв глаза.
Пони наслаждалась тишиной. Будучи вольной рабыней, она редко имела какую-то радость в жизни. Вернее, она ее не имела вовсе, а иногда простой спокойный завтрак мог принести такое ощущение, что и произошло сейчас. Кобылка уже ничего не хотела, ей было почти плевать на весь мир. И сейчас, когда она вспомнила вкус удовольствия, к ней снова нахлынули старые воспоминания о добром, о хорошем, о прекрасном. Но она их уже боялась. Она не доверяла прошлому, как, возможно, чему-то ложному и несуществующему. Ее пугало такое состояние, одновременного удовольствия и недоверия, теплых и сомнительных воспоминаний и отчаяния.
