– Она мне ни любовница, ни вторая семья! Она просто …. – он витиевато выругался, встал и стал ходить по кабинету, растирая лицо руками и, видимо, негромко произнося слова, совсем не относящиеся к приличным. Кого он ругал – себя или её, или ещё кого, было не понятно.
Дмитрий ничего не говорил, он ждал пока мужчина успокоится, а уже потом …
Он ещё не знал, что будет потом, но понимал, что сейчас лучше помолчать.
Михайлин немного успокоился, подошёл к окну, повернувшись к Дмитрию спиной и каким-то севшим хриплым голосом произнёс:
- Не думал я, что наша встреча пойдет совсем не о том, что я планировал, но … Видимо не зря говорят, что всё, что ни делается – к лучшему.
Начиная говорить, он так и остался стоять у окна спиной к Дмитрию.
- У меня хорошая крепкая и дружная семья. Жена, с которой мы счастливо живём уже больше двадцати лет. Мы с неё ещё со школы и вместе прошли … в общем .. всё что можно и нельзя. Вместе строили и развивали своё дело, вместе рожали и растили детей. У нас и пять – четыре дочери и сын.
Он замолчал, прошёлся по кабинету, сел на своё место и продолжил:
- Примерно пять лет тому назад, когда жене уже было почти сорок, она забеременела. Мы ничего не планировали, да и дочери уже были почти взрослые, а тут … Ну и решили рожать. Я так надеялся, что будет мальчик … Нет, ты не подумай… девчонок своих я люблю – они мои принцессы, а тут … Так получилось и … я надеялся, что будет мальчик и узи показало пацана. Я так радовался, всё же продолжатель рода, да и вообще …
Он вздохнул, прошёлся руками по тёмным волосам с едва заметной, но начинающей появляться редкой сединой, видимо, собираясь с силами поведать что-то не очень приятное. Дмитрий видел его напряженность и, что ли, неловкость, но слушал, не перебивая.
Михайлин помолчал ещё немного и продолжил:
- Беременность была не простой … но всё обошлось и пятого сентября у нас родился наш богатырь – Ильюшка - четыре пятьсот и пятьдесят три сантиметра! Ну, я и решил с ребятами на радостях «обмыть ножки»… А потом, примерно так же как и в твоём рассказа. Пришла, предложила, а я …. Ну, не мог я допустить, чтобы жена всё узнала! Она мне сына, рискуя своим здоровьем родила, а я её такое ….
Он опять встал и стал быстро расхаживать по кабинету, успокаиваясь. Было видно, что все эти воспоминания даются ему очень нелегко.
Дмитрий уже было хотел спросить про тест, но Михайлин его перебил.
- Ты не думай, я сразу не повёлся на «пузо» и сказал, что сначала тест, а потом разговор. И ты знаешь, что эта сука сказала?
« Ну, тогда всё нужно будет делать официально и, вы же понимаете, что всё станет известно вашей жене? А у неё малыш. Ещё и молоко пропадёт.»
- Прикинь, она даже знала, что жена недавно родила и сама кормит! – раздраженно произнёс Михайлин. – Только вот откуда? Да и … в общем… я согласился на ежемесячную выплату, но только если … Я не знаю, что сделаю, если она хоть что-то расскажет жене… У нас так всё сейчас … Что я иногда жене не знаю как в глаза смотреть. Не заслужил я такого счастья! Только работой и спасаюсь! Потому, что если что … Я уже всё на семью переписал, а если эта дрянь хоть что скажет, то я её просто прикопаю, где-нибудь в лесочке.
Он опять сел на своё место, посмотрел на меня и сказал:
- Значит, всё это было ни что иное как простой развод на деньги.
- Скорее всего, потому что очень уж похоже всё на мою ситуацию. Только вот нас при встрече для передачи денег случайно увидела жена. И теперь у меня развод. Моя история закончилась вот так некрасиво и … А что будете делать вы – ваше дело.
- Так это точно не ваш ребёнок? – решил уточнить Михайлин.
- Да, я уже даже сделал тест. Правда, если дело дойдёт до суда, то, видимо, придётся делать ещё раз, но не думаю, что результат будут такой же. Но мне терять уже нечего, а вот вам, извините, есть что. Так, что …
- Не знаю, чей это ребёнок, может и мой, хотя … Надеюсь, что нет и это простой развод на деньги. Ну не мог я что-то сделать в таком состоянии! Я действительно был вхлам! Даже и не помню подсаживался ли кто к нам или нет! Сидели с ребятами праздновали рождение наследника, а потом я проснулся … И так же, как и вы сбежал, обещая себе всё забыть, как страшный сон и больше никогда не пить. Не поверишь, но с тех пор даже пива не пью! Крепче кваса с тех пор ничего не пробовал! А потом … даже и не знаю, что теперь делать и как сохранить семью. Если моя узнает, то всё!
- А который сейчас час? – спросил Дмитрий. – Может зайдём к ней в неожиданные незваные гости?
- И что это даст? – недоумевал Михайлин.
- Не знаю. Но, во всяком случае, увидев нас вместе, может она и …
- А давайте! Наведаемся и выведем эту дрянь на чистую воду! Теперь я уже на всё смотрю совсем другими глазами и сам могу шантажировать. Может и прокатит.
- Хорошо, идёмте, только возьмите на всякий случай чистый пакетик.
- Зачем? – удивился Михайлин.
- Если представится возможность, то можно взять что-нибудь детское, а там так же, как и я попробуете сделать тест. Чтобы уже наверняка знать.
- Думаете, что он и не мой?
- Не знаю, но … если предоставится удобный момент – постарайтесь воспользоваться. У меня камень с души упал, когда я узнал, что у меня нет детей на стороне. Вам тоже станет легче, когда будете точно знать.
Почти в восемь часов вечера они стояли перед дверью квартиры, в которой проживала Ирина Бахчушина с сыном. По дороге договорились, что Михайлин будет находиться рядом, а в дверь стучать будет Дмитрий. Решили не показывать, что в гости явились сразу два предполагаемых папаши, поэтому стучать в дверь решил Дмитрий. Звонить он не стал, боясь разбудить ребёнка, на тот случай, если он спал. Было слышно, что в квартире кто-то находился, но дверь им открывать, видимо, не собирались. Ильинский постучал ещё и ещё раз, давая понять, что уходить не собирается.
Спустя некоторое время дверь всё-таки приоткрылась. Ирина, как и в прошлый раз была одета в такой же легкий халатик. Было понятно, что на не собиралась впускать в квартиру нежданного гостя.
- Ты зачем пришёл? Ванька уже спит, - прошептала она.
- А я к тебе. Поговорить. Не впустишь? – не очень громко сказал Дмитрий и сделал движение, намереваясь войти.
Ирина удивилась и, словно обрадовалась тому, что он сказал, но, почему-то, не спешила впускать Ильинского в квартиру.
- Мы будем разговаривать здесь, на лестничной клетке? – уже громче спросил он.
- Ирочка, кто там пришёл? – послышался мужской голос из квартиры.
Бахчушина замешкалась и немного отступила от двери, чем и воспользовался Дмитрий, войдя во внутрь. Он аккуратно протиснулся и прошёл чуть дальше по коридору, остановившись рядом с входом в кухню, где увидел сидящего за столом мужчину лет пятидесяти — пятидесяти пяти.
- Добрый вечер! – поздоровался Ильинский. – Я пришёл повидаться с …
- А это мой знакомый, вот зашёл … - быстро вклинилась в разговор Ирина, забегая в кухню.
Она так спешила, что забыла запереть дверь, лишь прикрыв её, чем и воспользовался стоящий поодаль и незамеченный ею Михайлин.
- Вечер добрый! – поздоровался второй нежданный гость, появившись в дверном проёме кухни.
- О! А у тебя тут в гостях ещё один отец твоего ребёнка или его дедушка, а может и твой? – не очень громко сказал Михайлин.
Ирина побледнела. Она начала нервно теребить подол коротенького халатика, метая взгляд то на одного мужчину, то на другого, то на третьего.
- Ирочка, что это он говорит? – недобро глядя на Михайлина, а затем на Ильинского, спросил сидящий за столом мужчина.
- Ам, эт…он …, - не зная, что сказать, издавала невнятные звуки Бахчушина.
- Если вы, уважаемый, не знаю кем вы приходитесь данной … - Михайлин замялся, не зная как назвать или обозвать Ирину, - в общем, не знаю кем вы ей приходитесь, а вот мы, - он мотнул головой в сторону Ильинского, - отцы её ребёнка, которого и содержим уже почти три года. Не так ли, Ирина?
Бахчушина стала красной как помидор. Но это, скорее, было от злости, а не от стыда. Она бросила злобный взгляд на Михайлина и уже собиралась что-то сказать, явно какую-то угрозу, но её перебил всё тот же мужчина:
- Как это отцы? Сразу двое? А я тогда кто?
- А вы, думаю, как и мы, такой же лох-спонсор. Так что, как будем делить ребёнка, уважаемый? Я вот, если, конечно, он мой, решил его забр…
В это время послышался негромкий плач, не то проснувшегося, не то требующего внимания ребёнка, находившегося в детской. Михайлин быстро направился туда. Возможно, это сработал инстинкт многодетного опытного отца, а может и желание воспользоваться ситуацией.
- Ирина! – возмутился третий. – Что за бред он тут нёс и куда это он пошёл?
Бахчушина уже было хотела последовать за Михайлиным, но её остановили слова Ильинского:
- Не беспокойтесь, я уже в курсе, что Ванька не мой сын и, как выяснилось, не имеет ко мне никакого отношения. Я, собственно, поэтому и пришёл поговорить, а вернее сказать, что на этом моё спонсорское содержание прекращается и платёж за август был последним. Шантажировать меня тебе больше нечем – жена всё знает.
Ирина стояла уже бледная почти под цвет кафеля, которым была отделана кухня и ловила воздух ртом, пытаясь что-то сказать, но тщетно.
- А вам, уважаемый, не знаю кто вы и кем вам приходится эта мошенница, - он обратился к незнакомцу. - Но на случай, если и вы считали этого ребёнка своим и так же, как и мы содержали его, советую сделать тест.
- Что?! – возмутился мужчина и привстал из-за стола.
- Я, кстати, тоже прекращаю своё спонсорство, - раздался голос Михайлина, появившегося у кухонного прохода с ребёнком на руках.
Он отдал ребёнка Ирине и продолжил:
- А на тебя, мошенница, если только хоть что-то пикнешь моей жене, я подам в суд! И поверь мне, отсужу не только всё, что я тебе проспонсировал, но и моего сына.
- Он не твой! – нервно выкрикнула Бахчушина, напугав ребёнка, который заплакал.
Ирина, поняв, что она случайно выкрикнула то, о чём нужно было молчать, злобно посмотрела сначала на Михайлина, затем на Ильинского и выбежала из кухни в детскую, плотно закрыв за собой дверь.
Мужчины так и остались на своих местах, не говоря ни слова и не нарушая наступившую, говорящую о многом и больше, чем сотни слов, тишину. Лишь из детской доносился затихающий плач ребёнка.
Ни Ильинскому, ни Михайлину здесь делать уже было нечего. Случайно вырвавшаяся на свободу фраза была более чем просто понятной всем присутствующим.
Первым нарушил молчание шумно выдохнувший Ильинский. Он словно вернулся в реальность и направился на выход. Ему здесь уже нечего было делать. Он знал, что Ванька не его сын, Ирине сказал, что и хотел, а теперь скорее уйти отсюда и … Запомнить! Навсегда запомнить этот жестокий жизненный урок, который должен остаться на подкорке напоминанием о своей беспечности, нерешительности, слабости и … беспросветной глупости! Как он мог так легко поддаться на такой «топорный» шантаж! Нужно было сразу действовать, а не делать так, как он поступил. Если бы он только … Да уж… Если бы, да кабы, то и не было б беды.
А теперь … А теперь у него есть всё, что нужно, чтобы вернуть свою Марьюшку и сделать то, что и собирался. А этот постыдный эпизод … Конечно, он всё ей расскажет. Должен рассказать! Нет, это его не оправдывает, но … Она поймёт, она всегда его понимала.
Михайлин последовал за ним, ничего не говоря.
- Подождите, - раздалось им в спину. – Я так и не понял, что это был за театр двух актёров любителей? – спросил мужчина, направляясь за ними к выходу.
- А что тут не понятного? – удивился Михайлин. – Мы почти три года считали себя отцами Ваньки и содержали эту … семейку, поддавшись на шантаж. Но … как оказалось… Да вы и сами это слышали… нас просто использовали для вытягивания денег. А вы, если не ошибаюсь, третий лохоспонсор?
- Что?! Да как вы ... Да я… Да вас…
- Вы не кипятитесь, а лучше сделайте тест. И да – не надо благодарности! - спокойно осадил рассвирепевшего неизвестного третьего … или ещё одного отца.
Мужчины покинули это неприятное место, оставляя за дверью Бахчушину и её … Кто он был и кем ей приходился, они так и не узнали. Да и какой смысл? Это уже было не их дело.
Они вышли из подъезда и направились к машине Михайлина, которая находилась не очень далеко от дома.
- Семён Семёныч оказался прав, - произнёс Дмитрий.
- Кто это? – спросил его Михайлин.
- Детектив, которого я нанимал. Он так и сказал, что у неё таких как я могло быть несколько, поэтому и просила она не много, чтобы наверняка. «Курочка по зернышку…» И про то, что ребёнок мог быть чьим угодно – тоже прав! Как она нас, а?!
- А я всё же взял образец. Хотя она и призналась, но …. Таким доверять! А тут уж… Чтобы знать наверняка.
- Я почти уверен, что он не ваш и, скорее всего, не того, что остался в квартире.
- Да уж… Сегодня ей одно разорение. Ещё один финпоток потеряла. Хотя, такие всегда найдут, где можно и «напиться» и …. А может в бар? – предложил Михайлин ухмыляясь.
- Нет, спасибо, я уже на всю оставшуюся жизнь набарствовался, а сейчас у меня… дела, - ответил Ильинский, намереваясь пройтись до дома пешком.
- Подожди, - остановил его Михайлин. – По поводу дел. Как там с нашим сотрудничеством?
- Давайте созвонимся. Попозже. Не сейчас.
Михайлин кивнул в ответ и стал шарить по карманам, ища зазвонивший телефон.
- Да, Настюш, уже еду. Вы там не спите ещё? Скоро буду…
Дмитрий покидал двор, оставляя Михайлина ворковать со своей семьёй, слыша затихающие обрывки фраз.
Он шёл и думал, что теперь этот кошмар для него закончился и он с чистой совестью может поехать к своей Марьюшке. Но не сейчас, не сегодня. Этот вечер, как и предыдущие, он проведёт один, планируя свое новое счастливое будущее.
А в том, что оно будет и обязательно счастливое, он не сомневался. Теперь нет ничего, что могло бы этому помешать.
Время после расставания с Димкой тянулось нудной скучной безликой рутиной, в которой я с трудом доработала последние перед отпуском две недели. Нет, я уже не плакала, но выглядела с каждым днём всё хуже и хуже. Стала какой-то неспокойной и … Мама сказала, что я «с лица спала». Если можно было назвать, то серо-зелёное осунувшееся нечто лицом, то … Возможно она и была права. Первые дни мне было всё равно, как я выгляжу, а потом, выйдя на работу, пришлось как-то гримироваться, мимикрируя под «как обычно».
Но ничего не помогало, ни косметика, ни прятание за компьютером под предлогом «надо много чего сделать перед отпуском», ни приход на работу раньше всех, ни уход позже всех. Я не хотела ни с кем встречаться, выставляя на всеобщее обозрение «как мне сейчас хорошо», и уж тем более общаться.
Основной минус работы в женском коллективе – это постоянное назойливое участие всех или конкретно некоторых в жизни и судьбе всех других – только не в своей собственной. Эти «журналы» «Хочу всё знать» и « По секрету всему свету» и минуты прожить не могут, чтобы всё о всех и во всех подробностях узнать, додумать то, что не было сказано и добавить всю необходимую и нужную отсебятину с пикантными подробностями для привлекательности и эксклюзивности сплетни, а затем распространить по всем «сёлам и весям» с такой скоростью, что ни один сверхзвуковой не успеет угнаться.
Дмитрий ничего не говорил, он ждал пока мужчина успокоится, а уже потом …
Он ещё не знал, что будет потом, но понимал, что сейчас лучше помолчать.
Михайлин немного успокоился, подошёл к окну, повернувшись к Дмитрию спиной и каким-то севшим хриплым голосом произнёс:
- Не думал я, что наша встреча пойдет совсем не о том, что я планировал, но … Видимо не зря говорят, что всё, что ни делается – к лучшему.
Глава 22
Начиная говорить, он так и остался стоять у окна спиной к Дмитрию.
- У меня хорошая крепкая и дружная семья. Жена, с которой мы счастливо живём уже больше двадцати лет. Мы с неё ещё со школы и вместе прошли … в общем .. всё что можно и нельзя. Вместе строили и развивали своё дело, вместе рожали и растили детей. У нас и пять – четыре дочери и сын.
Он замолчал, прошёлся по кабинету, сел на своё место и продолжил:
- Примерно пять лет тому назад, когда жене уже было почти сорок, она забеременела. Мы ничего не планировали, да и дочери уже были почти взрослые, а тут … Ну и решили рожать. Я так надеялся, что будет мальчик … Нет, ты не подумай… девчонок своих я люблю – они мои принцессы, а тут … Так получилось и … я надеялся, что будет мальчик и узи показало пацана. Я так радовался, всё же продолжатель рода, да и вообще …
Он вздохнул, прошёлся руками по тёмным волосам с едва заметной, но начинающей появляться редкой сединой, видимо, собираясь с силами поведать что-то не очень приятное. Дмитрий видел его напряженность и, что ли, неловкость, но слушал, не перебивая.
Михайлин помолчал ещё немного и продолжил:
- Беременность была не простой … но всё обошлось и пятого сентября у нас родился наш богатырь – Ильюшка - четыре пятьсот и пятьдесят три сантиметра! Ну, я и решил с ребятами на радостях «обмыть ножки»… А потом, примерно так же как и в твоём рассказа. Пришла, предложила, а я …. Ну, не мог я допустить, чтобы жена всё узнала! Она мне сына, рискуя своим здоровьем родила, а я её такое ….
Он опять встал и стал быстро расхаживать по кабинету, успокаиваясь. Было видно, что все эти воспоминания даются ему очень нелегко.
Дмитрий уже было хотел спросить про тест, но Михайлин его перебил.
- Ты не думай, я сразу не повёлся на «пузо» и сказал, что сначала тест, а потом разговор. И ты знаешь, что эта сука сказала?
« Ну, тогда всё нужно будет делать официально и, вы же понимаете, что всё станет известно вашей жене? А у неё малыш. Ещё и молоко пропадёт.»
- Прикинь, она даже знала, что жена недавно родила и сама кормит! – раздраженно произнёс Михайлин. – Только вот откуда? Да и … в общем… я согласился на ежемесячную выплату, но только если … Я не знаю, что сделаю, если она хоть что-то расскажет жене… У нас так всё сейчас … Что я иногда жене не знаю как в глаза смотреть. Не заслужил я такого счастья! Только работой и спасаюсь! Потому, что если что … Я уже всё на семью переписал, а если эта дрянь хоть что скажет, то я её просто прикопаю, где-нибудь в лесочке.
Он опять сел на своё место, посмотрел на меня и сказал:
- Значит, всё это было ни что иное как простой развод на деньги.
- Скорее всего, потому что очень уж похоже всё на мою ситуацию. Только вот нас при встрече для передачи денег случайно увидела жена. И теперь у меня развод. Моя история закончилась вот так некрасиво и … А что будете делать вы – ваше дело.
- Так это точно не ваш ребёнок? – решил уточнить Михайлин.
- Да, я уже даже сделал тест. Правда, если дело дойдёт до суда, то, видимо, придётся делать ещё раз, но не думаю, что результат будут такой же. Но мне терять уже нечего, а вот вам, извините, есть что. Так, что …
- Не знаю, чей это ребёнок, может и мой, хотя … Надеюсь, что нет и это простой развод на деньги. Ну не мог я что-то сделать в таком состоянии! Я действительно был вхлам! Даже и не помню подсаживался ли кто к нам или нет! Сидели с ребятами праздновали рождение наследника, а потом я проснулся … И так же, как и вы сбежал, обещая себе всё забыть, как страшный сон и больше никогда не пить. Не поверишь, но с тех пор даже пива не пью! Крепче кваса с тех пор ничего не пробовал! А потом … даже и не знаю, что теперь делать и как сохранить семью. Если моя узнает, то всё!
- А который сейчас час? – спросил Дмитрий. – Может зайдём к ней в неожиданные незваные гости?
- И что это даст? – недоумевал Михайлин.
- Не знаю. Но, во всяком случае, увидев нас вместе, может она и …
- А давайте! Наведаемся и выведем эту дрянь на чистую воду! Теперь я уже на всё смотрю совсем другими глазами и сам могу шантажировать. Может и прокатит.
- Хорошо, идёмте, только возьмите на всякий случай чистый пакетик.
- Зачем? – удивился Михайлин.
- Если представится возможность, то можно взять что-нибудь детское, а там так же, как и я попробуете сделать тест. Чтобы уже наверняка знать.
- Думаете, что он и не мой?
- Не знаю, но … если предоставится удобный момент – постарайтесь воспользоваться. У меня камень с души упал, когда я узнал, что у меня нет детей на стороне. Вам тоже станет легче, когда будете точно знать.
Глава 23
Почти в восемь часов вечера они стояли перед дверью квартиры, в которой проживала Ирина Бахчушина с сыном. По дороге договорились, что Михайлин будет находиться рядом, а в дверь стучать будет Дмитрий. Решили не показывать, что в гости явились сразу два предполагаемых папаши, поэтому стучать в дверь решил Дмитрий. Звонить он не стал, боясь разбудить ребёнка, на тот случай, если он спал. Было слышно, что в квартире кто-то находился, но дверь им открывать, видимо, не собирались. Ильинский постучал ещё и ещё раз, давая понять, что уходить не собирается.
Спустя некоторое время дверь всё-таки приоткрылась. Ирина, как и в прошлый раз была одета в такой же легкий халатик. Было понятно, что на не собиралась впускать в квартиру нежданного гостя.
- Ты зачем пришёл? Ванька уже спит, - прошептала она.
- А я к тебе. Поговорить. Не впустишь? – не очень громко сказал Дмитрий и сделал движение, намереваясь войти.
Ирина удивилась и, словно обрадовалась тому, что он сказал, но, почему-то, не спешила впускать Ильинского в квартиру.
- Мы будем разговаривать здесь, на лестничной клетке? – уже громче спросил он.
- Ирочка, кто там пришёл? – послышался мужской голос из квартиры.
Бахчушина замешкалась и немного отступила от двери, чем и воспользовался Дмитрий, войдя во внутрь. Он аккуратно протиснулся и прошёл чуть дальше по коридору, остановившись рядом с входом в кухню, где увидел сидящего за столом мужчину лет пятидесяти — пятидесяти пяти.
- Добрый вечер! – поздоровался Ильинский. – Я пришёл повидаться с …
- А это мой знакомый, вот зашёл … - быстро вклинилась в разговор Ирина, забегая в кухню.
Она так спешила, что забыла запереть дверь, лишь прикрыв её, чем и воспользовался стоящий поодаль и незамеченный ею Михайлин.
- Вечер добрый! – поздоровался второй нежданный гость, появившись в дверном проёме кухни.
- О! А у тебя тут в гостях ещё один отец твоего ребёнка или его дедушка, а может и твой? – не очень громко сказал Михайлин.
Ирина побледнела. Она начала нервно теребить подол коротенького халатика, метая взгляд то на одного мужчину, то на другого, то на третьего.
- Ирочка, что это он говорит? – недобро глядя на Михайлина, а затем на Ильинского, спросил сидящий за столом мужчина.
- Ам, эт…он …, - не зная, что сказать, издавала невнятные звуки Бахчушина.
- Если вы, уважаемый, не знаю кем вы приходитесь данной … - Михайлин замялся, не зная как назвать или обозвать Ирину, - в общем, не знаю кем вы ей приходитесь, а вот мы, - он мотнул головой в сторону Ильинского, - отцы её ребёнка, которого и содержим уже почти три года. Не так ли, Ирина?
Бахчушина стала красной как помидор. Но это, скорее, было от злости, а не от стыда. Она бросила злобный взгляд на Михайлина и уже собиралась что-то сказать, явно какую-то угрозу, но её перебил всё тот же мужчина:
- Как это отцы? Сразу двое? А я тогда кто?
- А вы, думаю, как и мы, такой же лох-спонсор. Так что, как будем делить ребёнка, уважаемый? Я вот, если, конечно, он мой, решил его забр…
В это время послышался негромкий плач, не то проснувшегося, не то требующего внимания ребёнка, находившегося в детской. Михайлин быстро направился туда. Возможно, это сработал инстинкт многодетного опытного отца, а может и желание воспользоваться ситуацией.
- Ирина! – возмутился третий. – Что за бред он тут нёс и куда это он пошёл?
Бахчушина уже было хотела последовать за Михайлиным, но её остановили слова Ильинского:
- Не беспокойтесь, я уже в курсе, что Ванька не мой сын и, как выяснилось, не имеет ко мне никакого отношения. Я, собственно, поэтому и пришёл поговорить, а вернее сказать, что на этом моё спонсорское содержание прекращается и платёж за август был последним. Шантажировать меня тебе больше нечем – жена всё знает.
Ирина стояла уже бледная почти под цвет кафеля, которым была отделана кухня и ловила воздух ртом, пытаясь что-то сказать, но тщетно.
- А вам, уважаемый, не знаю кто вы и кем вам приходится эта мошенница, - он обратился к незнакомцу. - Но на случай, если и вы считали этого ребёнка своим и так же, как и мы содержали его, советую сделать тест.
- Что?! – возмутился мужчина и привстал из-за стола.
- Я, кстати, тоже прекращаю своё спонсорство, - раздался голос Михайлина, появившегося у кухонного прохода с ребёнком на руках.
Он отдал ребёнка Ирине и продолжил:
- А на тебя, мошенница, если только хоть что-то пикнешь моей жене, я подам в суд! И поверь мне, отсужу не только всё, что я тебе проспонсировал, но и моего сына.
- Он не твой! – нервно выкрикнула Бахчушина, напугав ребёнка, который заплакал.
Глава 24
Ирина, поняв, что она случайно выкрикнула то, о чём нужно было молчать, злобно посмотрела сначала на Михайлина, затем на Ильинского и выбежала из кухни в детскую, плотно закрыв за собой дверь.
Мужчины так и остались на своих местах, не говоря ни слова и не нарушая наступившую, говорящую о многом и больше, чем сотни слов, тишину. Лишь из детской доносился затихающий плач ребёнка.
Ни Ильинскому, ни Михайлину здесь делать уже было нечего. Случайно вырвавшаяся на свободу фраза была более чем просто понятной всем присутствующим.
Первым нарушил молчание шумно выдохнувший Ильинский. Он словно вернулся в реальность и направился на выход. Ему здесь уже нечего было делать. Он знал, что Ванька не его сын, Ирине сказал, что и хотел, а теперь скорее уйти отсюда и … Запомнить! Навсегда запомнить этот жестокий жизненный урок, который должен остаться на подкорке напоминанием о своей беспечности, нерешительности, слабости и … беспросветной глупости! Как он мог так легко поддаться на такой «топорный» шантаж! Нужно было сразу действовать, а не делать так, как он поступил. Если бы он только … Да уж… Если бы, да кабы, то и не было б беды.
А теперь … А теперь у него есть всё, что нужно, чтобы вернуть свою Марьюшку и сделать то, что и собирался. А этот постыдный эпизод … Конечно, он всё ей расскажет. Должен рассказать! Нет, это его не оправдывает, но … Она поймёт, она всегда его понимала.
Михайлин последовал за ним, ничего не говоря.
- Подождите, - раздалось им в спину. – Я так и не понял, что это был за театр двух актёров любителей? – спросил мужчина, направляясь за ними к выходу.
- А что тут не понятного? – удивился Михайлин. – Мы почти три года считали себя отцами Ваньки и содержали эту … семейку, поддавшись на шантаж. Но … как оказалось… Да вы и сами это слышали… нас просто использовали для вытягивания денег. А вы, если не ошибаюсь, третий лохоспонсор?
- Что?! Да как вы ... Да я… Да вас…
- Вы не кипятитесь, а лучше сделайте тест. И да – не надо благодарности! - спокойно осадил рассвирепевшего неизвестного третьего … или ещё одного отца.
Мужчины покинули это неприятное место, оставляя за дверью Бахчушину и её … Кто он был и кем ей приходился, они так и не узнали. Да и какой смысл? Это уже было не их дело.
Они вышли из подъезда и направились к машине Михайлина, которая находилась не очень далеко от дома.
- Семён Семёныч оказался прав, - произнёс Дмитрий.
- Кто это? – спросил его Михайлин.
- Детектив, которого я нанимал. Он так и сказал, что у неё таких как я могло быть несколько, поэтому и просила она не много, чтобы наверняка. «Курочка по зернышку…» И про то, что ребёнок мог быть чьим угодно – тоже прав! Как она нас, а?!
- А я всё же взял образец. Хотя она и призналась, но …. Таким доверять! А тут уж… Чтобы знать наверняка.
- Я почти уверен, что он не ваш и, скорее всего, не того, что остался в квартире.
- Да уж… Сегодня ей одно разорение. Ещё один финпоток потеряла. Хотя, такие всегда найдут, где можно и «напиться» и …. А может в бар? – предложил Михайлин ухмыляясь.
- Нет, спасибо, я уже на всю оставшуюся жизнь набарствовался, а сейчас у меня… дела, - ответил Ильинский, намереваясь пройтись до дома пешком.
- Подожди, - остановил его Михайлин. – По поводу дел. Как там с нашим сотрудничеством?
- Давайте созвонимся. Попозже. Не сейчас.
Михайлин кивнул в ответ и стал шарить по карманам, ища зазвонивший телефон.
- Да, Настюш, уже еду. Вы там не спите ещё? Скоро буду…
Дмитрий покидал двор, оставляя Михайлина ворковать со своей семьёй, слыша затихающие обрывки фраз.
Он шёл и думал, что теперь этот кошмар для него закончился и он с чистой совестью может поехать к своей Марьюшке. Но не сейчас, не сегодня. Этот вечер, как и предыдущие, он проведёт один, планируя свое новое счастливое будущее.
А в том, что оно будет и обязательно счастливое, он не сомневался. Теперь нет ничего, что могло бы этому помешать.
Глава 25
Время после расставания с Димкой тянулось нудной скучной безликой рутиной, в которой я с трудом доработала последние перед отпуском две недели. Нет, я уже не плакала, но выглядела с каждым днём всё хуже и хуже. Стала какой-то неспокойной и … Мама сказала, что я «с лица спала». Если можно было назвать, то серо-зелёное осунувшееся нечто лицом, то … Возможно она и была права. Первые дни мне было всё равно, как я выгляжу, а потом, выйдя на работу, пришлось как-то гримироваться, мимикрируя под «как обычно».
Но ничего не помогало, ни косметика, ни прятание за компьютером под предлогом «надо много чего сделать перед отпуском», ни приход на работу раньше всех, ни уход позже всех. Я не хотела ни с кем встречаться, выставляя на всеобщее обозрение «как мне сейчас хорошо», и уж тем более общаться.
Основной минус работы в женском коллективе – это постоянное назойливое участие всех или конкретно некоторых в жизни и судьбе всех других – только не в своей собственной. Эти «журналы» «Хочу всё знать» и « По секрету всему свету» и минуты прожить не могут, чтобы всё о всех и во всех подробностях узнать, додумать то, что не было сказано и добавить всю необходимую и нужную отсебятину с пикантными подробностями для привлекательности и эксклюзивности сплетни, а затем распространить по всем «сёлам и весям» с такой скоростью, что ни один сверхзвуковой не успеет угнаться.
