Я устало опустился на ствол поваленного дерева, прислонил к ноге свою двустволку, закурил и с грустью опустил глаза на массивное тело, распростертое на снегу. Зверь ещё тяжело дышал, но вздохи его становились всё реже и реже. Снег таял от его тепла и от лужи крови, расползавшейся под боком. Из жёлто-зелёных глаз медленно уходила жизнь, и пока угасали эти два огонька, подтверждались мои худшие опасения. Ещё вздох, ещё… всё. Затих. Я смотрел на тёмную шкуру, на мощные лапы, на клыкастую морду и начинал тихо материться. Да. Вот втянулись лапы, убрался хвост, исчезала и растворялась густая шерсть, и через пару минут в каше из грязного снега и крови осталось распростёртое обнажённое тело. Я вздохнул. Юноша. Совсем мальчишка. Смерть вовсе не исказила красивые черты лица. Лишь в боку зияла дыра от моего выстрела. Он сгодился бы мне в сыновья, если бы господь послал мне жену. Не послал. Но и этого, чужого, мне было безумно жалко. До слёз. До скрежета зубов. Как и всех тех, кто был до него. Многих. Я неплохой охотник и от моей двустволки ещё никто не уходил. Рано или поздно все они сходились со мной. Я был лучше.
Я докурил, не отводя глаз от обнажённого тела. Похоронить бы. За лопатой придется идти в мою охотничью избушку. Ещё и земля мёрзлая. Чёрт! Чёрт!!! Как же меня это достало!
Злость вперемешку с жалостью всё-таки сделали своё дело – я стёр со щеки влажную дорожку и повернул голову на север в сторону королевского замка. Я хочу пойти и убить эту суку!
Королева Менфрея была красивой женщиной. Чертовски красивой. И столь же безжалостной. Ведьма. Знаете, как она развлекалась? Она заманивала в свой замок мужчин, брала от них то, что хотела, затем забирала их душу, а затем превращала в зверей. В волков. Безумный зверь уносился в леса, окружавшие королевский замок, а я… я служил смотрителем этого леса. Егерем. Ну или, если пожелаете, охотником. Водились в нашем лесу и простые обычные волки, но они жили своей волчьей стаей по своим волчьим законам и особых хлопот не доставляли. Бесчинствовали только вот эти. Оборотни. До тех пор, пока не нарывались на мою двустволку.
Королеве не нужна была стража. Она никого не боялась. Случалось, кто-то отправлялся на поиски исчезнувшего (то есть убитого мною) брата или друга, но и они, спустя какое-то время вылетали из замка на четырёх лапах и с диким воем, рвущимся из пасти. Королеве достаточно одного лишь взгляда, чтобы мужчина терял разум. Околдованный смесью нежности и похоти он забывал, зачем шёл сюда, и не смел даже думать о том, чтобы причинить вред объекту страсти. Так что Менфрея была практически неуязвима.
Не знаю, насколько сильна была ненависть тех, кто шёл к ней отомстить, но по-моему ещё никто не ненавидел её так, как я. Я помню первого убитого мной волка, труп которого начал превращаться в человеческий у меня на глазах. Я кричал от ужаса и зажимал себе ладонями рот. Я помню каждого из них за все годы моей службы. Когда прошёл страх, и волной нахлынула ненависть, я видел во снах, как выстрел моей двустволки разносит к чёртовой матери прекрасное лицо той, которой я служу, но, проснувшись, я понимал ничтожность такого шанса.
Я снова опустил взгляд на бедного мальчика. Ему уже конечно всё равно, но я почему-то счёл его наготу унизительной и забросал его тело еловыми ветками. Только после этого я закинул двустволку на плечо и зашагал к охотничьей избушке. Не знаю, отчего, но по-моему именно сегодня чаша моего терпения переполнилась до краёв.
Дворец нависал, словно огромный каменный дракон. Закутавшись в плащ, я приближался к нему, едва сдерживая пульс. Следовало бы выровнять дыхание, перед тем как я войду.
Легко взбежав по ступеням, я толкнул массивную, богато инкрустированную дверь, миновал одну комнату за другой и замер на мгновенье перед каминным залом. Она была там. Вздох. Ещё один. Я знаю – у меня всё получится. Дверь распахнулась и я вошёл.
Королева сидела вполоборота ко мне. Тонкая изящная рука с фарфоровыми пальчиками лениво вертела бокал с красным вином. Она ещё не повернулась и не взглянула на меня, но сердце моё уже бешено стучало. Да. Она была безумно красива! Лёгкий поворот головы, взгляд тёмно-синих глаз, отнимающий разум, волна каштановых волос, текущая ниже подлокотников. Ах, как мне захотелось запустить в них пальцы!
-Кто ты, путник? И зачем нарушил моё одиночество?
Боже, какой ротик! Какие губки! Спелая клубника, истекающая манящим соком. Нет. Устоять тут просто невозможно. Я подошёл и, повинуясь жесту, опустился в кресло напротив. Королева медленно смерила меня взглядом, словно оценивая, насколько сильно подействовали её чары, и с нежной улыбкой предложила вина. Она меня не узнала.
Мы пили вино, ели фрукты и разговаривали до самого заката. Мне, в общем-то, было всё равно, о чём она говорила, лишь бы только не отводить глаз от её лица, от волос, от легко приподнимающейся и опускающейся от дыхания груди, прикрытой затейливым кружевом. Когда солнце совсем ушло за горизонт, я понял, что время настало. Выпитое вино немного кружило голову, и поэтому я не особо сопротивлялся, когда королева коснулась моей руки своими бесподобно нежными пальчиками, поднялась со своего места и увлекла меня на огромную медвежью шкуру, расстеленную почти вплотную у камина.
Каждое прикосновение обжигало и сводило с ума! Незаметно слетели одежды, и мы наслаждались друг другом, пили друг друга, словно дикий мёд, и не знали усталости. Огромная полная луна заглянула в окна, когда королева наконец отодвинулась от меня и, не вставая, игриво выгнулась, потянувшись к большой хрустальной чаше, наполненной нежной перламутровой дымкой. Она обхватила её обеими руками и взглянула на меня поверх краёв. Прекрасный ротик вновь растянулся в улыбке, но теперь уже в глазах, не скрываясь, плавали искры дикого, неприкрытого злорадства. Я знал, что это была за чаша. Ловец душ. Сейчас она произнесёт заклинание и через несколько минут я с воем унесусь в лес, чтобы выплакать своё горе луне. Но пока королева тянулась за чашей, я успел поближе пододвинуть к себе свой плащ и мгновение спустя в руку мою удобно лёг небольшой, но очень мощный арбалет. О, боги, да! Это стоило видеть! Её глаза! Нет, в них вовсе не было гнева, только удивление. Огромно, бесконечное удивление, безбрежное, словно океан.
- Милая, милая Менфрея! Ты, право, очень хороша! Просто невероятно. Но не думаю, что это повод делать тебе столь дорогой подарок. Ты же именно это собиралась сейчас сделать? Хотела забрать мою душу? Не выйдет…
Я вздохнул и меж очень, очень удивлённых глаз королевы вошла короткая толстая стрела.
- Пойми, - продолжал говорить я, - невозможно забрать то, что я вчера продал некоему господину, скрывавшему свои ярко-алые глаза под широкополой шляпой. По-моему оно того стоило, а?..
