— Иногда, брат, чтобы найти убийцу, нужно позволить ему самим оказаться на свету... без предупреждения.
Жереми столкнулся с глубиной этих слов и невольно почувствовал холодок, который не мог объяснить.
Пламя обвинений: Виконт Артур под прицелом
Вечер накрывал замок густой тьмой, и даже свечи, освещавшие мрачные покои, казались слабыми отблесками в руках Судьбы. Еще недавно тень подозрений висела над Уиллом Дювалем — умным, хладнокровным, загадочным. Но так устроен человеческий ум: иногда игра теней обращается против самого светлого, а мрак — находит новую жертву.
И эта жертва — Виконт Артур Лэнгдон, молодой, дерзкий, играющий в опасные игры своей жизнью.
Жереми сидел за столом, изучая записи допросов, когда дочитал до последних заметок. В его мозгу начали складываться новый пазл и новые детали — настолько очевидные, что отказались бы убедить даже самую тщательную логическую машину.
— Уилл, — сказал Жереми, повернувшись к брату, — я хочу, чтобы ты послушал меня внимательно. Мы много говорили о тебе, о твоей холодности и расчетливости. Но я нашел новую дорожку.
— Какую? — Уилл посмотрел пронзительно.
— Виконт Артур. Молодой, часто лживый, с непроверенными алиби. Порой может казаться испуганным, но это маска — ошибка новичка.
Жереми вновь вызвал Артура в зал допросов, на этот раз с особой настороженностью. Виконт вошел, плечи поджаты, глаза — ледяной вызов.
— Виконт, — начал Жереми, — расскажите подробно об увертках накануне. Кто видел вас после десяти часов вечера?
Артур посмотрел на Уилла — тот кивнул.
— Никого, — ответил молодой человек. — Я… я ушёл курить, и потом пошёл к королеве извиниться.
— Вы называете это алиби? — глаза Уилла просверливали насквозь. — Вы один, без свидетелей, без доказательств.
— Артур, — продолжил Жереми, — вы говорили, что не трогали королеву, но оставили на руке пятно крови. Как это объясните?
— Я… я не знаю, — взволнованно проговорил виконт. — Там был какой-то человек в темном одеянии. Я не рассматривал лица.
— Кто этот человек? Почему не рассказали ранее?
Артур молчал, зрачки расширились.
Жереми все больше чувствовал сдавливание кольца подозрений вокруг Артура. Леди Изабелла рассказала о его странном поведении в тот вечер — то замешательство, то выбросы ярости.
Анна-Мария подтвердили, что видела его рядом с покоями королевы, когда королева уже была без сознания.
Уилл внимательно следил за реакцией Артура, а потом подошёл к нему ближе.
— Вы играете слишком громко, виконт. Надеетесь, что безрассудство закроет путь к правде?
— Я не убийца! — вскрикнул Артур.
Уилл улыбнулся холодно:
— Не спешите уверять, пока правда не станет явью.
Последовали вопросы о стрелах, покрытых ядром и картах, которые Артур прятал. Его рассказы путались, а ранее сомнительные алиби рушились.
— Есть ли у вас враги, Виконт? Кто мог бы заставить вас действовать так отчаянно?
— Нет! — выкрикнул тот, но голос был пуст.
В зале наступила гнетущая тишина.
— Ви contado, — начал Жереми, — вы слишком много скрывали. Наша маленькая королева стала жертвой игры, в которой вы были ключевым игроком.
Он посмотрел на Артура с хладнокровной решимостью:
— И сейчас вы отвечаете за свои поступки.
Виконт поник, лишь изредка бросая взгляды на братьев Дювалей. Его молодость и игра страсти стали его большой ошибкой — убийца, которому уготовано падение, но ещё слишком рано проститься с надеждой.
Поворот в расследовании произвел эффект бомбы. Все подозрения с умного и холодного Уилла снялись — теперь их притянул яркий, неукротимый и сложный Артур. Братья подготовились к дальнейшей борьбе с истиной, зная, что за каждым словом может скрываться яд лжи.
Следы невнимательности и горечь ошибки
Братья Дюваль, продолжая собственное расследование даже после публичного осуждения Артура, получили неожиданный и тревожный знак. В покоях королевы, куда несколько раз проникали с целью найти улики, появились следы — словно кто-то пытался скрыть что-то, исправить свои промахи.
Среди перенаряженных подушек, сломанных завес и сдвинутой мебели обнаружились вещи — среди них была потерянная золотая цепочка с тяжелыми карманными часами. Часы были изящной работы, украшены редкими камнями, и на задней крышке выгравированы инициалы «А. Л.», что указывало на самого Артура.
— Кто-то пытался исправить последствия, — заметил Уилл, осторожно поднимая часы на свет и обходя взглядом каждый уголок комнаты, — но забыл главное — свой личный след.
С этими уликами, настолько явными, что не оставляли сомнений, братья Дюваль обратились к королю и королевской знати. Взоры всего двора были устремлены на Артура — казнь произошла в присутствии множества свидетелей.
Общественность требовала справедливости, судьба казалась ясной — но братья начали сомневаться в правоте публичного вердикта.
Прошло десять дней. В разгар лета спокойствие дворца разметалось на осколки трагедии нового масштаба. Бывшая гувернантка, Анна-Мария, была найдена убитой у подножья главной лестницы. Тело лежало на холодном каменном полу, залитом кровью, лицо бледное и изможденное.
При ней была странная записка — написанная неразборчивым почерком, словно отчаянно и с кровью:
"Вы еще не поймали меня. Вы ошиблись. Казнили не того."
Это было обвинение не просто в ошибке, а в глубоком заговоре, в котором замешаны далеко не все подозреваемые, а настоящая хватка убийцы – еще страшнее и тоньше.
Этот удар настиг Жереми с прежней нежданной силой. Его глаза наполнились гневом и болью — казнь, которую он поддерживал, теперь показалась ему ужасной ошибкой.
Он взялся крушить вокруг все, что попадалось под руку — мебель, сосуды с лекарствами, сувениры, даже тяжелые гардинные карнизы под громкий грохот.
Но дворцовые стражи и придворные советники не могли допустить разрушений столь важного исторического места и незамедлительно эвакуировали Жереми наружу, сопровождая его тремя солдатами.
— Успокойся, — требовали они, в то время как сыщик вырывался. — Ты был нужен им живым, а не в обломках.
Оставшись на свежем воздухе, в ночном холоде, Жереми шагал по каменным дорожкам, сквозь свет фонарей и мерцание луны. Волнение сменялось самоанализом.
Он думал о том, как человек может ошибаться даже в самом сокровенном. Как кто-то мог разыгрывать игру так искусно, что улики обманывали всех.
— Кто настоящий убийца? — мрачно думал Жереми, — Кто настолько умен, чтобы заставить нас казнить невиновного и замести свои следы новым убийством?
В голове прокручивались лица подозреваемых, слова, жесты, нестыковки. И каждый из них мог стать тем, кто плетет своей рукой нити смерти.
На мгновение перед глазами вспыхнула мельчайшая деталь — белое перо, забытое в комнате королевы — знак недосмотра, который не должен был случиться.
Жереми понял, насколько тонка линия между победой и поражением, между истиной и ложью.
Усталый, подавленный, он медленно направился к своему дому, осознавая: расследование принимает новые формы — и только перед лицом больших жертв достойный сыщик может приблизиться к свету.
Допрос под гнетом — братья Дюваль и смертельные вопросы.
Дворец, насквозь пропитанный горечью и страхом после трагической смерти Анны-Марии, вновь собрал всех подозреваемых в зале для допросов — теперь объединённые под пристальным взглядом братьев Дюваль. Их задача была ясна и беспощадна: раскрыть правду, какими бы муками она ни оборачивалась.
Жереми, огненный взгляд, голос, пронзающий тишину комнаты:
— Вы пришли сюда не ради слов — ради ответственности. Анна-Мария мертва, и мы не позволим ей умереть в пустоту. Каждый из вас — часть этой ночи. Разговор окончен.
Уилл, с холодом логики и окутавшей нерушимостью, чуть-чуть приглушил темперамент брата:
— Первый вопрос: кто был рядом с Анной-Марией в момент её смерти? Кто последний видел её живой?
Лорд Кэтсфорд — с каменным лицом
— Не я, — возразил он жёстко, — я ночевал в собственном кабинете, далеко от этого мрака.
Уилл повторил:
— Есть ли свидетели?
На что лорд пробормотал:
— Слуга подтвердит.
Жереми же саркастично заметил:
— И сколько времени слуга будет лгать?
Леди Изабелла — слёзы и паника
— Я была в своих покоях, — извинилась она, — не могу поверить в это...
Тут в голосе проглянул страх, переходящий в ужас.
Жереми хлопнул ладонью по столу:
— Страх — не защита и не алиби. Вернитесь к фактам.
Мастер Эдмунд — с ноткой раздражения
— Я... я проверял настой, — ответил Эдмунд, — но не видел себя подозреваемым в этом деле!
Уилл отметился:
— Проверим и это.
Монах Севериан — скрытный и хищный
— Вера ведёт к правде, — прошептал он, — но часто истина болезненна.
Жереми нахмурился:
— Вера должна помогать, а не прятать ложь.
Анна-Мария — голос с того света
Пустое место указывало на ушедшую, но слова о ней жгли пространство.
Дювали усиливали давление, требуя признания, раскрывали тайны, разбивали алиби.
Жереми переходил от гнева к пронзительному отчаянию, по тонкому краю эмоций, почти срываясь.
В разгар допроса Жереми потерял терпение и крикнул:
— Кто этот убийца?! Почему все молчат?! Кто торгуется с нами своей тенью?
Все молчали, боясь слова, что станет последним ошибочным.
Уилл спокойно отнял у брата часть гнева, пытаясь сохранить ясность в хаосе.
Обстановка стала напряжённой, лица — бледными, тени — глубже. Сыщик чувствовал, как лабиринт загадок сжимается, но выхода не видно.
Жереми, глядя на каждого, понимал, что игра еще не завершена. Но время уходит, а каждый безмолвный взгляд — новая рана в душе.
Падение лорда и пробуждение кошмаров.
Лорд Кэтсфорд — выход на охоту
Архивы, тайные записки, дневники — всё плелось в мрачную сеть обвинений, указывающих на лорда. Его нетерпкость, вспыльчивость, темное прошлое и скрытые сделки — всё это создавалось в едином портрете виновного.
Однако Жереми перебирал эти доказательства, отвергая каждый довод внутренним голосом, который шептал: «Он не способен убивать так…»
Конфликт братьев — время сомнений
Уилл, напротив, видел холодную и непреклонную логику, берет поводья в свои руки.
— Жереми, — проговорил он, — мы гналися за светом, но не можем позволить темноте затушить разум. Все следы ведут к нему — не стоит обманывать себя.
Жереми боролся с этим доводом, но Уилл был непреклонен.
Обращение к королю
Братья лично доложили королю — немудрено, что монарх, желая справедливости и мира, поверил словам Дювалей. В резком и торжественном приказе Лорд Генри Кэтсфорд был осужден.
Публика стала свидетелем публичной казни — и казнь была жестокой, но, казалось, необходимой.
Покой и мнимый конец
Прошло еще двадцать дней, и Жереми воздыхал с облегчением. Все думали, что тьма наконец рассеялась. Но на следующий день однажды утром в стенах замка нашли новое, страшное деяние: тело Леди Изабеллы де Вальер.
Она лежала на холодном полу, окровавленная, а возле тела лежало письмо с зловещей надписью, жирно подчеркнутой:
"Опять ошибка, Жереми, я разочарован."
Падение в бездну отчаяния
Письмо разрезало душу. Жереми почувствовал, как под ногами рушится земля. Он весь охватился холодным ужасом.
Но вот что удивительно — он начал расследовать без прежних порывов и отчаяния. Его гений теперь был спокоен и сосредоточен, словно холодная сталь.
Возвращение домой и монолог бессилия
Проникнувшись мыслями и трагедией, он сел в своем доме. Сколькими невинными он пожертвовал? Виноват ли он? Почему зло все еще рядом?
Слезы, стекшие по его щекам, были первым признанием бессильной боли.
Он прошептал, обращаясь к себе:
— Все они невинны. Это не их вина... Король... это мы...
Утешение жены
Сильвия вошла тихо. Её теплые объятия согрели мрачно брошенного в тьму мужа.
— Ты сделал всё, что мог, — сказала она мягко. — Истина иногда бывает жестока, но она не сделала тебя убийцей. Ты был судьей, не вершителем. Верь в себя, Жереми.
Кошмары прошлого
Ночью его сон был тяжел и мятежен. Перед ним в такт мерцали лица жертв — Артура, Лорда, Анны-Марии, Изабеллы — они смотрели глазами непонятых и преданных.
И в их звуках он слышал упреки, обвинения и мольбы.
Жереми проснулся всхлипывая, окутанный холодом — и осознал: его борьба с тьмой — далеко не окончена.
Эта глава — глубокий мрак падения, внутренней борьбы и страха потерять самого себя. Если хочешь продолжу, описывая его новую решимость и способности противостоять настоящему злу, встречаясь с новыми загадками и открытиями.# Глава десятая
Падение лорда и пробуждение кошмаров
Прошло двадцать дней после смерти Анны-Марии. Казалось, что кровавая череда убийств наконец подошла к концу — под давлением неумолимых доказательств подозрения всё больше падали на Лорда Генри Кэтсфорда. Все нити расследования приводили прямо к нему. Но Жереми, отчаянно цепляясь за луч правды, отказывался поверить в это.
Архивы, тайные записки, дневники — всё плелось в мрачную сеть обвинений, рисуя Лорда в образе коварного убийцы. Его нетерпимость, вспыльчивость, темное прошлое и скрытые сделки — всё создавалось в едином портрете виновного. Однако Жереми перебирал эти доказательства, отвергая каждый довод внутренним голосом: «Он не способен убивать так...».
Уилл, напротив, видел холодную и непреклонную логику и брал поводья в свои руки.
— Жереми, — сказал он, — мы гнались за светом, но не можем позволить темноте затушить разум. Все следы ведут именно к нему — не стоит обманывать себя.
Жереми боролся с доводом, но Уилл был непреклонен.
Братья лично доложили королю — немудрено, что монарх, желая справедливости и мира, поверил словам Дювалей. В резком и торжественном приказе Лорд Генри Кэтсфорд был осужден.
Публика стала свидетелем публичной казни — жестокой, но, казалось, необходимой.
Прошло ещё двадцать дней, и Жереми вздыхал с облегчением — казалось, что тьма рассеялась. Но на следующий день в замке нашли новое страшное деяние: тело Леди Изабеллы де Вальер.
Она лежала в крови на холодном полу, а рядом — письмо с едва разборчивым посланием:
«Опять ошибка, Жереми, я разочарован.»
Эта новость словно сбила с ног.
Письмо разрезало душу. Жереми ощутил, как рушится земля под его ногами. Тоска и ужас охватили его.
Но неожиданно он начал расследовать спокойнее — без ярости и суеты. Его разум стал холодной и сосредоточенной сталью.
Придя домой, Жереми сел в кресло и опустил голову. Сколько невинных жертв он понёс? Сколько судеб покалечил? Вина разъедала сердце.
Он прошептал себе:
— Они невинны. Это не их вина... Король... это мы...
Сильвия подошла тихо, обняла его и сказала тепло:
— Ты сделал всё, что мог. Истина бывает жестока, но ты не убийца. Ты был судьёй, не палачом. Верь в себя, Жереми.
Ночью ему приснились лица жертв — Артура, Лорда, Анны-Марии, Изабеллы. Они смотрели на него с упрёком и болью.
Жереми проснулся в слезах, окутанный холодом и осознав: борьба с тьмой ещё не окончена
Признание и твёрдость правосудия.
Прошел год после череды ужасных преступлений, закончившихся казнью лорда Кэтсфорда и Виконта Артура Лэнгдона. Спокойствие, казалось, окончательно восстановилось в замке. Жереми Дюваль погрузился в семейное счастье — его дом наполнили смех и детские шаги, а отношения с младшим братом Уиллом укрепились, дав новую силу и уверенность.
Жереми столкнулся с глубиной этих слов и невольно почувствовал холодок, который не мог объяснить.
Глава седьмая
Пламя обвинений: Виконт Артур под прицелом
Вечер накрывал замок густой тьмой, и даже свечи, освещавшие мрачные покои, казались слабыми отблесками в руках Судьбы. Еще недавно тень подозрений висела над Уиллом Дювалем — умным, хладнокровным, загадочным. Но так устроен человеческий ум: иногда игра теней обращается против самого светлого, а мрак — находит новую жертву.
И эта жертва — Виконт Артур Лэнгдон, молодой, дерзкий, играющий в опасные игры своей жизнью.
Жереми сидел за столом, изучая записи допросов, когда дочитал до последних заметок. В его мозгу начали складываться новый пазл и новые детали — настолько очевидные, что отказались бы убедить даже самую тщательную логическую машину.
— Уилл, — сказал Жереми, повернувшись к брату, — я хочу, чтобы ты послушал меня внимательно. Мы много говорили о тебе, о твоей холодности и расчетливости. Но я нашел новую дорожку.
— Какую? — Уилл посмотрел пронзительно.
— Виконт Артур. Молодой, часто лживый, с непроверенными алиби. Порой может казаться испуганным, но это маска — ошибка новичка.
Жереми вновь вызвал Артура в зал допросов, на этот раз с особой настороженностью. Виконт вошел, плечи поджаты, глаза — ледяной вызов.
— Виконт, — начал Жереми, — расскажите подробно об увертках накануне. Кто видел вас после десяти часов вечера?
Артур посмотрел на Уилла — тот кивнул.
— Никого, — ответил молодой человек. — Я… я ушёл курить, и потом пошёл к королеве извиниться.
— Вы называете это алиби? — глаза Уилла просверливали насквозь. — Вы один, без свидетелей, без доказательств.
— Артур, — продолжил Жереми, — вы говорили, что не трогали королеву, но оставили на руке пятно крови. Как это объясните?
— Я… я не знаю, — взволнованно проговорил виконт. — Там был какой-то человек в темном одеянии. Я не рассматривал лица.
— Кто этот человек? Почему не рассказали ранее?
Артур молчал, зрачки расширились.
Жереми все больше чувствовал сдавливание кольца подозрений вокруг Артура. Леди Изабелла рассказала о его странном поведении в тот вечер — то замешательство, то выбросы ярости.
Анна-Мария подтвердили, что видела его рядом с покоями королевы, когда королева уже была без сознания.
Уилл внимательно следил за реакцией Артура, а потом подошёл к нему ближе.
— Вы играете слишком громко, виконт. Надеетесь, что безрассудство закроет путь к правде?
— Я не убийца! — вскрикнул Артур.
Уилл улыбнулся холодно:
— Не спешите уверять, пока правда не станет явью.
Последовали вопросы о стрелах, покрытых ядром и картах, которые Артур прятал. Его рассказы путались, а ранее сомнительные алиби рушились.
— Есть ли у вас враги, Виконт? Кто мог бы заставить вас действовать так отчаянно?
— Нет! — выкрикнул тот, но голос был пуст.
В зале наступила гнетущая тишина.
— Ви contado, — начал Жереми, — вы слишком много скрывали. Наша маленькая королева стала жертвой игры, в которой вы были ключевым игроком.
Он посмотрел на Артура с хладнокровной решимостью:
— И сейчас вы отвечаете за свои поступки.
Виконт поник, лишь изредка бросая взгляды на братьев Дювалей. Его молодость и игра страсти стали его большой ошибкой — убийца, которому уготовано падение, но ещё слишком рано проститься с надеждой.
Поворот в расследовании произвел эффект бомбы. Все подозрения с умного и холодного Уилла снялись — теперь их притянул яркий, неукротимый и сложный Артур. Братья подготовились к дальнейшей борьбе с истиной, зная, что за каждым словом может скрываться яд лжи.
Глава восьмая
Следы невнимательности и горечь ошибки
Братья Дюваль, продолжая собственное расследование даже после публичного осуждения Артура, получили неожиданный и тревожный знак. В покоях королевы, куда несколько раз проникали с целью найти улики, появились следы — словно кто-то пытался скрыть что-то, исправить свои промахи.
Среди перенаряженных подушек, сломанных завес и сдвинутой мебели обнаружились вещи — среди них была потерянная золотая цепочка с тяжелыми карманными часами. Часы были изящной работы, украшены редкими камнями, и на задней крышке выгравированы инициалы «А. Л.», что указывало на самого Артура.
— Кто-то пытался исправить последствия, — заметил Уилл, осторожно поднимая часы на свет и обходя взглядом каждый уголок комнаты, — но забыл главное — свой личный след.
С этими уликами, настолько явными, что не оставляли сомнений, братья Дюваль обратились к королю и королевской знати. Взоры всего двора были устремлены на Артура — казнь произошла в присутствии множества свидетелей.
Общественность требовала справедливости, судьба казалась ясной — но братья начали сомневаться в правоте публичного вердикта.
Прошло десять дней. В разгар лета спокойствие дворца разметалось на осколки трагедии нового масштаба. Бывшая гувернантка, Анна-Мария, была найдена убитой у подножья главной лестницы. Тело лежало на холодном каменном полу, залитом кровью, лицо бледное и изможденное.
При ней была странная записка — написанная неразборчивым почерком, словно отчаянно и с кровью:
"Вы еще не поймали меня. Вы ошиблись. Казнили не того."
Это было обвинение не просто в ошибке, а в глубоком заговоре, в котором замешаны далеко не все подозреваемые, а настоящая хватка убийцы – еще страшнее и тоньше.
Этот удар настиг Жереми с прежней нежданной силой. Его глаза наполнились гневом и болью — казнь, которую он поддерживал, теперь показалась ему ужасной ошибкой.
Он взялся крушить вокруг все, что попадалось под руку — мебель, сосуды с лекарствами, сувениры, даже тяжелые гардинные карнизы под громкий грохот.
Но дворцовые стражи и придворные советники не могли допустить разрушений столь важного исторического места и незамедлительно эвакуировали Жереми наружу, сопровождая его тремя солдатами.
— Успокойся, — требовали они, в то время как сыщик вырывался. — Ты был нужен им живым, а не в обломках.
Оставшись на свежем воздухе, в ночном холоде, Жереми шагал по каменным дорожкам, сквозь свет фонарей и мерцание луны. Волнение сменялось самоанализом.
Он думал о том, как человек может ошибаться даже в самом сокровенном. Как кто-то мог разыгрывать игру так искусно, что улики обманывали всех.
— Кто настоящий убийца? — мрачно думал Жереми, — Кто настолько умен, чтобы заставить нас казнить невиновного и замести свои следы новым убийством?
В голове прокручивались лица подозреваемых, слова, жесты, нестыковки. И каждый из них мог стать тем, кто плетет своей рукой нити смерти.
На мгновение перед глазами вспыхнула мельчайшая деталь — белое перо, забытое в комнате королевы — знак недосмотра, который не должен был случиться.
Жереми понял, насколько тонка линия между победой и поражением, между истиной и ложью.
Усталый, подавленный, он медленно направился к своему дому, осознавая: расследование принимает новые формы — и только перед лицом больших жертв достойный сыщик может приблизиться к свету.
Глава девятая
Допрос под гнетом — братья Дюваль и смертельные вопросы.
Дворец, насквозь пропитанный горечью и страхом после трагической смерти Анны-Марии, вновь собрал всех подозреваемых в зале для допросов — теперь объединённые под пристальным взглядом братьев Дюваль. Их задача была ясна и беспощадна: раскрыть правду, какими бы муками она ни оборачивалась.
Жереми, огненный взгляд, голос, пронзающий тишину комнаты:
— Вы пришли сюда не ради слов — ради ответственности. Анна-Мария мертва, и мы не позволим ей умереть в пустоту. Каждый из вас — часть этой ночи. Разговор окончен.
Уилл, с холодом логики и окутавшей нерушимостью, чуть-чуть приглушил темперамент брата:
— Первый вопрос: кто был рядом с Анной-Марией в момент её смерти? Кто последний видел её живой?
Лорд Кэтсфорд — с каменным лицом
— Не я, — возразил он жёстко, — я ночевал в собственном кабинете, далеко от этого мрака.
Уилл повторил:
— Есть ли свидетели?
На что лорд пробормотал:
— Слуга подтвердит.
Жереми же саркастично заметил:
— И сколько времени слуга будет лгать?
Леди Изабелла — слёзы и паника
— Я была в своих покоях, — извинилась она, — не могу поверить в это...
Тут в голосе проглянул страх, переходящий в ужас.
Жереми хлопнул ладонью по столу:
— Страх — не защита и не алиби. Вернитесь к фактам.
Мастер Эдмунд — с ноткой раздражения
— Я... я проверял настой, — ответил Эдмунд, — но не видел себя подозреваемым в этом деле!
Уилл отметился:
— Проверим и это.
Монах Севериан — скрытный и хищный
— Вера ведёт к правде, — прошептал он, — но часто истина болезненна.
Жереми нахмурился:
— Вера должна помогать, а не прятать ложь.
Анна-Мария — голос с того света
Пустое место указывало на ушедшую, но слова о ней жгли пространство.
Дювали усиливали давление, требуя признания, раскрывали тайны, разбивали алиби.
Жереми переходил от гнева к пронзительному отчаянию, по тонкому краю эмоций, почти срываясь.
В разгар допроса Жереми потерял терпение и крикнул:
— Кто этот убийца?! Почему все молчат?! Кто торгуется с нами своей тенью?
Все молчали, боясь слова, что станет последним ошибочным.
Уилл спокойно отнял у брата часть гнева, пытаясь сохранить ясность в хаосе.
Обстановка стала напряжённой, лица — бледными, тени — глубже. Сыщик чувствовал, как лабиринт загадок сжимается, но выхода не видно.
Жереми, глядя на каждого, понимал, что игра еще не завершена. Но время уходит, а каждый безмолвный взгляд — новая рана в душе.
Глава десятая
Падение лорда и пробуждение кошмаров.
Лорд Кэтсфорд — выход на охоту
Архивы, тайные записки, дневники — всё плелось в мрачную сеть обвинений, указывающих на лорда. Его нетерпкость, вспыльчивость, темное прошлое и скрытые сделки — всё это создавалось в едином портрете виновного.
Однако Жереми перебирал эти доказательства, отвергая каждый довод внутренним голосом, который шептал: «Он не способен убивать так…»
Конфликт братьев — время сомнений
Уилл, напротив, видел холодную и непреклонную логику, берет поводья в свои руки.
— Жереми, — проговорил он, — мы гналися за светом, но не можем позволить темноте затушить разум. Все следы ведут к нему — не стоит обманывать себя.
Жереми боролся с этим доводом, но Уилл был непреклонен.
Обращение к королю
Братья лично доложили королю — немудрено, что монарх, желая справедливости и мира, поверил словам Дювалей. В резком и торжественном приказе Лорд Генри Кэтсфорд был осужден.
Публика стала свидетелем публичной казни — и казнь была жестокой, но, казалось, необходимой.
Покой и мнимый конец
Прошло еще двадцать дней, и Жереми воздыхал с облегчением. Все думали, что тьма наконец рассеялась. Но на следующий день однажды утром в стенах замка нашли новое, страшное деяние: тело Леди Изабеллы де Вальер.
Она лежала на холодном полу, окровавленная, а возле тела лежало письмо с зловещей надписью, жирно подчеркнутой:
"Опять ошибка, Жереми, я разочарован."
Падение в бездну отчаяния
Письмо разрезало душу. Жереми почувствовал, как под ногами рушится земля. Он весь охватился холодным ужасом.
Но вот что удивительно — он начал расследовать без прежних порывов и отчаяния. Его гений теперь был спокоен и сосредоточен, словно холодная сталь.
Возвращение домой и монолог бессилия
Проникнувшись мыслями и трагедией, он сел в своем доме. Сколькими невинными он пожертвовал? Виноват ли он? Почему зло все еще рядом?
Слезы, стекшие по его щекам, были первым признанием бессильной боли.
Он прошептал, обращаясь к себе:
— Все они невинны. Это не их вина... Король... это мы...
Утешение жены
Сильвия вошла тихо. Её теплые объятия согрели мрачно брошенного в тьму мужа.
— Ты сделал всё, что мог, — сказала она мягко. — Истина иногда бывает жестока, но она не сделала тебя убийцей. Ты был судьей, не вершителем. Верь в себя, Жереми.
Кошмары прошлого
Ночью его сон был тяжел и мятежен. Перед ним в такт мерцали лица жертв — Артура, Лорда, Анны-Марии, Изабеллы — они смотрели глазами непонятых и преданных.
И в их звуках он слышал упреки, обвинения и мольбы.
Жереми проснулся всхлипывая, окутанный холодом — и осознал: его борьба с тьмой — далеко не окончена.
Эта глава — глубокий мрак падения, внутренней борьбы и страха потерять самого себя. Если хочешь продолжу, описывая его новую решимость и способности противостоять настоящему злу, встречаясь с новыми загадками и открытиями.# Глава десятая
Падение лорда и пробуждение кошмаров
Прошло двадцать дней после смерти Анны-Марии. Казалось, что кровавая череда убийств наконец подошла к концу — под давлением неумолимых доказательств подозрения всё больше падали на Лорда Генри Кэтсфорда. Все нити расследования приводили прямо к нему. Но Жереми, отчаянно цепляясь за луч правды, отказывался поверить в это.
Архивы, тайные записки, дневники — всё плелось в мрачную сеть обвинений, рисуя Лорда в образе коварного убийцы. Его нетерпимость, вспыльчивость, темное прошлое и скрытые сделки — всё создавалось в едином портрете виновного. Однако Жереми перебирал эти доказательства, отвергая каждый довод внутренним голосом: «Он не способен убивать так...».
Уилл, напротив, видел холодную и непреклонную логику и брал поводья в свои руки.
— Жереми, — сказал он, — мы гнались за светом, но не можем позволить темноте затушить разум. Все следы ведут именно к нему — не стоит обманывать себя.
Жереми боролся с доводом, но Уилл был непреклонен.
Братья лично доложили королю — немудрено, что монарх, желая справедливости и мира, поверил словам Дювалей. В резком и торжественном приказе Лорд Генри Кэтсфорд был осужден.
Публика стала свидетелем публичной казни — жестокой, но, казалось, необходимой.
Прошло ещё двадцать дней, и Жереми вздыхал с облегчением — казалось, что тьма рассеялась. Но на следующий день в замке нашли новое страшное деяние: тело Леди Изабеллы де Вальер.
Она лежала в крови на холодном полу, а рядом — письмо с едва разборчивым посланием:
«Опять ошибка, Жереми, я разочарован.»
Эта новость словно сбила с ног.
Письмо разрезало душу. Жереми ощутил, как рушится земля под его ногами. Тоска и ужас охватили его.
Но неожиданно он начал расследовать спокойнее — без ярости и суеты. Его разум стал холодной и сосредоточенной сталью.
Придя домой, Жереми сел в кресло и опустил голову. Сколько невинных жертв он понёс? Сколько судеб покалечил? Вина разъедала сердце.
Он прошептал себе:
— Они невинны. Это не их вина... Король... это мы...
Сильвия подошла тихо, обняла его и сказала тепло:
— Ты сделал всё, что мог. Истина бывает жестока, но ты не убийца. Ты был судьёй, не палачом. Верь в себя, Жереми.
Ночью ему приснились лица жертв — Артура, Лорда, Анны-Марии, Изабеллы. Они смотрели на него с упрёком и болью.
Жереми проснулся в слезах, окутанный холодом и осознав: борьба с тьмой ещё не окончена
Глава одиннадцатая
Признание и твёрдость правосудия.
Прошел год после череды ужасных преступлений, закончившихся казнью лорда Кэтсфорда и Виконта Артура Лэнгдона. Спокойствие, казалось, окончательно восстановилось в замке. Жереми Дюваль погрузился в семейное счастье — его дом наполнили смех и детские шаги, а отношения с младшим братом Уиллом укрепились, дав новую силу и уверенность.
