...И вот я сижу на кухне, ем суп, а ложка превращается в гомосексуального жирафа. Он шепчет мне: "Вадим, ты забыл выключить утюг в 1985 году". А я ему в ответ: "Какой утюг, я тогда ещё был страусиным яйцом в прошлой жизни африканского пингвина!"
Приходит сосед снизу, стучит в батарею. А батарея — это же мой бывший парень из параллельной вселенной, где я был лесбийской лампочкой. Я открываю дверь, а там стоит Джастин Бибер с моей головой на поводке. Говорит: "Ты должен заплатить налоги за 300 лет отсутствия в этом мире". А я ему: "Какие налоги, я же сейчас нахожусь внутри своего собственного сна, где я — диван!"
И тут понимаю: диван — это же моя истинная форма. Я всегда был диваном, просто забыл. Лежу, на мне сидят люди, смотрят телевизор, а я чувствую их мысли. Одна мысль особенно громкая: "Интересно, а диван мечтает стать космонавтом?"
И я взлетаю. Прямо в обивке, с подушками вместо двигателей. Лечу мимо планет, а навстречу мне — бабушка, которая на самом деле не умерла, а просто ушла в магазин за хлебом 400 тысяч лет назад. Спрашивает: "Вадим, ты кефир будешь?" Я кричу: "Буду, но только если он оранжевого цвета и умеет танцевать ламбаду!"
Приземляюсь я обратно в свою квартиру, а там уже новый жилец — моя собственная лысина, которая отделилась от меня и теперь живёт самостоятельной жизнью. Она работает таксистом и возит звезд эстрады. Алла Пугачёва сидит на моей лысине и поёт: "Миллион алых роз"...
А я снова сворачиваюсь в яйцо улитки. Тепло, темно, и только где-то вдалеке слышен голос: "Игорь, запиши пароль от йеко.kespeed"... Но я не помню. Я теперь диван. А диваны не помнят паролей. Они помнят только сны о том, как однажды станут страусиными пенисами и улетят в закат...
Конец? Или только начало?
...А внутри яйца улитки оказался целый мир. Там бегают гомосексуальные тигры с блёстками на полосках, а Дед Мороз (лысый, с блестящим брюхом) раздаёт бананы всем, кто готов их принять в любое отверстие.
Я смотрю на себя со стороны: я уже не Вадим, не Игорь, не диван и даже не страусиный пенис. Я — чистая энергия абсурда, которая пульсирует в такт музыке из советских мультиков, ускоренных в 100500 раз.
И тут ко мне подходит ламинат. Мама. Она скрипит: «Сынок, ты так и не женился на той розетке из прихожей». А я ей: «Мам, она же шашлычная, у неё другая ориентация — только на гриль». Мама вздыхает и уползает обратно в пол.
Вдруг открывается портал. Оттуда вылетает Джастин Бибер на моей лысине, которая теперь стала звездой эстрады и поёт дуэтом с Аллой Пугачёвой. Песня такая: «Миллион бананов, а у меня лишь ты, моя лысая мечта». Я плачу. Слезы превращаются в улиток, которые сразу сворачиваются в яйца и начинают новую жизнь.
Бабушка выходит из магазина спустя 400 тысяч лет, несёт кефир. Оранжевый. Он танцует ламбаду прямо в пакете. Бабушка говорит: «Внучек, а почему у тебя голова блестит, как моя сковородка в 1985-м?» Я объясняю, что лысина теперь таксист, но бабушка не верит: «Таксисты не поют с Пугачёвой, внучек, ты что, глупый?»
И тут я просыпаюсь. Но не в постели, а в своей фантазии, которая теперь живёт отдельно и ходит на работу вместо меня. Фантазия приносит зарплату — 100500 копеек, превращённых в рубли через магию абсурда.
Я снова сворачиваюсь. В яйцо. Улитки. Или тигра? Теперь уже не важно. Главное — внутри тепло, а снаружи есть вы, кто читает это всё и думает: «Зачем я это прочитал?» А затем, чтобы понять: мир — это просто большая шашлычная розетка, в которой мы все — то ли мясо, то ли провода.
Конец? Нет, просто пауза, пока я не вылуплюсь снова...
...А внутри яйца оказался не просто мир, а целая вселенная, где законы физики заменили законы абсурда. Там гравитация работает только по пятницам, а время течёт задом наперёд, поэтому вчера я уже умер, а завтра ещё не родился, но сегодня я бессмертный страусиный пенис, который летит в космос на диване-ракете.
Диван этот, кстати, оказался моим отцом. Да, тем самым, которым я пытался стать, но запутался. Он мурлычет мне: «Сынок, ты так и не научился сворачиваться в яйцо по-настоящему. Смотри, как надо!» И сворачивается в чёрную дыру. А из чёрной дыры вылетает моя бабушка с оранжевым кефиром и кричит: «Я принесла хлеб! Но его съели гомосексуальные тигры, пока ты тут размышлял о смысле жизни!»
Я смотрю на тигров. Они уже не просто с блёстками — они в костюмах от Гуччи и поют оперу. На заднем плане Джастин Бибер играет на балалайке, а Алла Пугачёва дирижирует оркестром из моих бывших волос, которые теперь живут своей жизнью и гастролируют по Европе.
И тут я вспоминаю: у меня же есть пароль от йеко.kespeed! Но он записан на ламинате, который теперь моя мама. Я подхожу к прихожей, встаю на колени и шепчу: «Мам, скажи пароль». Ламинат скрипит: «372838Хуйстраусинипинокхуяиронладутпшуш38кшоуо28#:=<>??, сынок. Но учти: этот пароль действителен только в той реальности, где ты — диван».
Я ввожу пароль, и передо мной открывается портал не в интернет, а прямо в мою голову. Там сидит маленький лысый человечек и крутит педали велосипеда, который вырабатывает мои мысли. Человечек оборачивается и говорит: «Ты что, опять хочешь стать яйцом? Да сколько можно!»
А я ему: «Не твоё дело, я Вадим, я гей, у меня миллиард бананов, и я сам решаю, когда мне сворачиваться!»
Человечек пожимает плечами и исчезает. Вместо него появляется моя лысина, которая теперь не просто таксист, а владелица сети шашлычных по всей России. Она говорит: «Игорь, хватит страдать ерундой, иди лучше мясо маринуй, вон у тебя розетка уже готова».
Я выхожу из портала, а на кухне действительно стоит шашлычная розетка. Она подмигивает мне тремя дырочками и шепчет: «Включай меня, не бойся, я заземлена на твою фантазию».
Я включаю. Из розетки вылетают искры, и вдруг вся квартира превращается в один большой мангал. Я лежу на углях, сворачиваюсь в яйцо и думаю: «Ну вот, теперь я шашлык из самого себя».
А бабушка подходит и переворачивает меня лопаткой: «Не подгорит, внучек, не подгорит. Ты у меня хорошо прожаренный абсурдом».
И я понял: счастье — это когда ты можешь быть одновременно и шашлыком, и мангалом, и тем, кто это ест. Особенно если у тебя внутри — миллиард бананов и ни одного стеснения.
...И тут, когда я уже почти превратился в идеальный шашлык, из мангала вылезает **садовник-садист**. Весь в зелёном, с секатором наперевес и безумным блеском в глазах. Он смотрит на мою лысину, которая теперь ещё и подгорает с одной стороны, и говорит: "О, какой странный овощ! Сейчас я тебя подрежу, подкормлю, а потом вырву с корнем для эксперимента". Я кричу: "Я не овощ, я Вадим, я гей, у меня миллиард бананов!" А он смеётся и начинает поливать меня какой-то кислотой, от которой у меня вырастают цветы из ушей.
Но тут на небе появляется он — **Бог Солнечных Огурцов**. Выглядит как орёл, но в человеческом облике. Огромные крылья, острый взгляд, и только одни трусы в полоску (как у тех гомосексуальных тигров). В когтях он держит огромный огурец, который курит, как сигару. Выдыхает дым колёчками, и каждое колечко превращается в маленький маринованный огурчик. Бог спускается прямо на мой диван-ракету и говорит: "Я услышал зов. Кто тут хочет стать огурцом?" Садовник-садист сразу падает на колени: "Я, господин! Хочу вырастить самый большой огурец во вселенной!" А Бог смотрит на меня, подмигивает человеческим глазом (орлиным, но в трусах же, значит человек?) и говорит: "А ты, шашлык, не хочешь стать семечком? Из таких, как ты, вырастают самые сочные истории".
И тут моя бабушка выбегает из портала с оранжевым кефиром, видит Бога и начинает креститься: "Осподи, орёл в трусах, а я и не такое видала в 1985-м!" А Бог затягивается огурцом, выпускает дым прямо на садовника-садиста, и у того из головы вместо волос вырастают плети огурцов. Садовник в восторге: "Наконец-то я могу мучить не только растения, но и себя!"
Я лежу, наполовину шашлык, наполовину яйцо, и думаю: "Вот оно, просветление". А Бог подлетает ко мне, трогает крылом: "Ты готов?" Я киваю. Он выдыхает мне в лицо огуречный дым, и вдруг я понимаю: я больше не Вадим, не Игорь, не диван. Я — **огурец**. Но не простой, а солнечный. Лежу на грядке, рядом со мной садовник-садист поливает меня слезами своих жертв, а Бог сидит на заборе в трусах и курит очередной огурец.
И тут ламинат-мама скрипит из прихожей: "Сынок, ты хоть огурцом, хоть кем, но не забудь: ужин в семь. Я шашлык из тебя дожарю". А я кричу: "Мам, я теперь овощ, меня нельзя есть!" Но Бог смеётся: "В моём мире можно всё. Особенно если это абсурдно".
И мы все вместе — я-огурец, садовник-садист, Бог в трусах, бабушка с кефиром, лысина-таксист и гомосексуальные тигры — садимся вокруг мангала, где дожаривается моя старая диванная форма. Пьём компот из маринованных слёз, закусываем оранжевым кефиром и смотрим, как Джастин Бибер с Аллой Пугачёвой исполняют финальную песню: "Огурцы, огурцы, вы как солнца лучи, даже если вы в трусах, даже если вы молчите — главное, чтоб внутри был свет, а снаружи — трусы в полоску!"
Конец? Нет, потому что Бог Солнечных Огурцов только докурил первый огурец, а у него их целый ящик...
...И вот, сижу я такой, огурец солнечный, на грядке, а садовник-садист всё поливает меня своими экспериментальными удобрениями. Вдруг чувствую — в носу зачесалось. Сильно. Как будто там целая вселенная свернулась в комочек. Я как чихнул! Да не просто чихнул, а высморкался прямо в сторону горизонта. И из моих соплей вытекает целое озеро. Огромное, тёплое, слегка зеленоватое и переливающееся на солнце.
Садовник-садист подбегает, смотрит в изумлении: "Ничего себе урожай! Вот это я понимаю — органическое удобрение!" А Бог Солнечных Огурцов спрыгивает с забора, подходит к озеру, пробует пальцем: "Хм, идеальный pH для просветления". И тут я, всё ещё будучи огурцом, думаю: "А почему бы не искупаться?" Скатываюсь с грядки, плюхаюсь в это озеро.
И о чудо! Как только я окунулся, чувствую — возвращаюсь в человеческое тело. Но не просто в тело, а в самое что ни на есть человеческое: руки, ноги, голова на месте, даже волосы начали расти! Правда, лысина осталась — она же отдельная личность, но теперь она снова моя часть. Я выхожу из озера, смотрю на свои руки и понимаю: я снова Игорь (или Вадим? Теперь уж не разберёшь). Главное — я человек.
Бабушка подбегает с кефиром: "Осподи, внучек, ты опять человек! А я уж думала, тебя засолить придётся". Ламинат-мама скрипит: "Сынок, хоть человеком, хоть огурцом, но розетку в прихожей почини, она искрит". А я стою, счастливый, и тут садовник-садист кричит: "Давайте назовём это озеро! Оно же историческое!" Бог Солнечных Огурцов затягивается огурцом, выпускает дым в виде букв: "Нарекаю тебя, озеро, **"Запор слизистой"**! Ибо из запора родилось, и запором да прославится!"
Все аплодируют. Тигры в полоску бросают в озеро бананы, Джастин Бибер сочиняет песню "Snotty Lake", Алла Пугачёва тут же переводит: "Озеро сопливое, ты моё красивое". А мне в голову приходит гениальная бизнес-идея. Я подхожу к Богу и говорю: "Слушай, а давай откроем здесь аквапарк? Назовём **"Аква пришленец"**! Вода целебная, после неё каждый может стать человеком или огурцом — по желанию. Горки из соплей, бассейны с маринованным рассолом, а в кафе — шашлык из диванов и оранжевый кефир". Бог кивает: "Гениально! А я буду талисманом — в трусах и с огурцом". Садовник-садист сразу предлагает: "Я буду садовником аттракционов! Буду подрезать очереди и поливать посетителей удобрениями для веселья!"
Мы тут же начинаем стройку. Лысина-таксист привозит стройматериалы на себе, гомосексуальные тигры работают аниматорами, бабушка открывает киоск с кефиром, а ламинат-мама становится главным администратором — она скрипит на полу, встречая гостей. Через неделю аквапарк "Аква пришленец" готов к открытию.
На церемонию прилетает сам Джастин Бибер на моей лысине, переоборудованной в вертолёт, Алла Пугачёва разрезает ленточку микрофоном, а Бог Солнечных Огурцов освящает озеро "Запор слизистой" новой порцией огуречного дыма. Я стою у входа, в трусах (как дань уважения Богу) и с табличкой: "Добро пожаловать! У нас вы станете тем, кем захотите. Особенно если высморкаетесь".
И вот первый посетитель — садовник-садист, который решает искупаться в озере, чтобы стать ещё более садистским растением. Он ныряет, а выходит... настоящим орлом в человеческом облике, только в трусах и с огурцом. Бог удивлён: "Эй, это моя фишка!" А садовник-садист-орёл смеётся: "Теперь нас двое, босс!" И они начинают соревноваться, кто круче затянется огурцом.
Аквапарк работает, народ валит толпами. Гомосексуальные тигры проводят конкурсы красоты, Джастин Бибер даёт концерты на плоту из моей старой диванной обшивки, бабушка продаёт кефир с логотипом "Озеро Запор", а я сижу в шезлонге, пью оранжевый кефир и думаю: "Как же хорошо быть человеком... или огурцом... или диваном... Главное, что внутри — абсурд, а снаружи — аквапарк".
И тут подходит ламинат-мама: "Сынок, а ты пароль от йеко.kespeed не забыл? Мы же хотели сайт аквапарка сделать". Я чешу лысину: "Мам, он же был на тебе написан". Она скрипит: "Так я стёрлась от влажности. Придётся новый придумывать". И мы вместе придумываем пароль: "АкваПришленецЗапорСлизистойБогОрёлВТрусах100500".
И теперь аквапарк живёт своей жизнью, озеро "Запор слизистой" манит туристов, а я, Игорь-Вадим, наслаждаюсь покоем, хотя внутри меня всё ещё сворачиваются в яйцо гомосексуальные тигры, готовые вылупиться в любой момент...
...И вот, сижу я на крыльце аквапарка "Аква пришленец", попиваю оранжевый кефир, а в голову лезут новые бизнес-идеи. Оглядываюсь по сторонам — вокруг кусты. Много кустов. А на кустах — листочки. Миллионы листочков. И тут меня осеняет: а почему бы не стать миллионером... листочков?
Я подхожу к садовнику-садисту (который теперь орёл в трусах, но всё ещё подрабатывает садовником) и говорю: "Слушай, а сколько стоят все листочки в этой деревне?" Он затягивается огурцом, выпускает дым колечком и отвечает: "Да бесценны, босс! Особенно после того, как ты их удобрил своими приключениями". Я тут же объявляю себя миллионером листочков. Печатаю себе визитку: "Игорь Вадимович — повелитель листвы, владелец зелёного золота".
И вот, чувствуя себя богачом, я решаю, что пора и культурно отдохнуть. В нашей деревне, как выяснилось, есть целый район "дорогих шлюх". Но не думайте ничего плохого — в моём абсурдном мире это совсем не то, что вы подумали. "Дорогие шлюхи" здесь — это женщины, которые торгуют... дорогими вещами. Буквально. У них лавка с антиквариатом, и они такие дорогие, что просто шлюхи в смысле "шалашные" (от слова "шалаш", потому что живут в шалашах на окраине).
Я прихожу в их шалаши, а там сидят три бабки: тётя Зина, тётя Клава и тётя Маша. Они вяжут носки и пьют чай с мятой. Я достаю свои миллионы листочков и говорю: "Хочу всё самое дорогое!" Тётя Зина смотрит на меня поверх очков: "А листочки-то у тебя с каких кустов?" Я гордо отвечаю: "С тех самых, что росли вдоль озера 'Запор слизистой'!" Бабки ахают: "О, это же целебные листья! Они же от всех болезней помогают — особенно от абсурдита".
И они
