Только зачем она это делала? Чтобы врачи поставили отметку в журнале и в дальнейшем не могли упрекнуть ее или неосторожно бросить косой взгляд? Так им все равно.
Потом лед тронулся, и мы стали обмениваться незначительными фразами. Она даже поинтересовалась, почему мой друг Никита не заходит меня проведать. Пришлось сказать, что мы поругались. Такого короткого ответа ей было достаточно, что меня вполне устраивало. Мать еще несколько раз пыталась на меня кричать, но в ответ получала не менее громкие вопли вместе с ругательствами и сразу успокаивалась. Со временем конфликты истощили себя, и мы стали общаться без эмоциональных всплесков.
– Не-а. Я там вообще спать боялась. Я у Сан Саныча была любимой пациенткой. Он все около моей палаты круги нарезал. Страшно было глаза сомкнуть. Вдруг я усну, а он меня на опыты отправит. – Пошутила и впилась зубами в свежий хлеб.
– Шутница ты. Кто же такую везучую на опыты отправит? Ты у меня точно в белой рубашке родилась. А крутился он рядом с тобой постоянно, потому что папа наш уж очень добрый. Он не только платную палату оплатил, но и на лапу врачу дал. Зря, наверное.
Фыркнула мама в кружку и сделала большой глоток.
– Так какие планы на сегодня?
Ловко перевела тему родительница, чему я была несказанно рада. Меньше всего мне хотелось обсуждать мое пребывание в больнице, а вот обсудить новые модные тренды я была не прочь. Давно стоило избавиться от этих поеденных молью вещей.
– Я хотела по магазинам пройтись и в салон красоты забежать. Хочешь со мной?
– Хочу. – Закивала как болванчик, радуясь не только возможности развеяться, но и изменить внешность оболочки, прикупить новых вещей. Сидеть в четырех стенах уже надоело. Друзей в окружении Марии не было, а штудировать учебники или изучать дизайнерские программы мне не интересно.
Мои же подруги погрязли в работе. После бурной вечеринки, на которую мне не удалось попасть, они умудрились схлопотать по выговору от начальства и сейчас работали в поте лица, чтобы убедить всех и вся, что они самые лучшие и самые старательные сотрудницы. Об этом мне сообщила Нарэ, заглянув буквально на минуту, чтобы поинтересоваться как у меня дела.
Две недели я провела в больнице и вот уже как неделю тоскую дома. Не скажу, чтобы мне не нравилось быть вдали от людей, но развеяться все-таки хочется. Машины родители сменили игнорирование на обильное внимание. И теперь девушка получала те порции родительского тепла, которые ей так не хватало раньше. Но вот незадача. Мне это тепло, как пятое колесо телеге, а Маше оно уже и подавно не нужно.
Надо будет попросить девочек, чтобы они разузнали про Машу. Интересно же, как она обустроилась в новом мире.
– Ты изменилась.
– Мам. Я чуть не умерла. Конечно, я изменилась. Переосмыслила свою жизнь. Поставила себе другие цели.
– Скажи, а вы помирились с Никитой?
– Можно и так сказать. – Уклончиво ответила, дожевывая бутерброд. Естественно я не с кем не мирилась, а этот «друг» на время забыл о моем существовании.
– Маша. – Женщина укоризненно посмотрела на меня. Кусок хлеба едва не застрял у меня поперек горла.
– Что?
– Вам стоит помириться с Никитой. Вы столько лет дружите. Глупо терять такого друга из-за каких-то детских обид. И уж прости, но я не за что не поверю, что ты так быстро его разлюбила.
А она откуда знает, что Маша была влюблена? Она никогда не делилась секретами с родительницей. А-а-а. Захотелось стукнуть себя по лбу. Ну, конечно же, она все видела по Машиному поведению. Только слепой не увидел чувств девушки.
– Нам придется общаться. Все-таки в одной группе учимся, но очень надеюсь, что наше общение сведется к минимуму.
– Ты и насчет него пересмотрела свои взгляды.
Женщина точно намекала на мое отношение к членам нашей маленькой и совсем не дружной семьи. Если раньше Маша тянулась, всеми способами пыталась привлечь внимание матери и отца, то я этого не делаю. Мне попросту все равно на них. Во всяком случае, на обретенную мать. Но обстоятельства вынуждают меня жить с ними под одной крышей и изображать из себя их дочку.
– Да. Он мне не подходит. Самовлюбленный напыщенный индюк, который пользовался моими чувствами. Ты знаешь, что почти все домашки ему я делала? А он мне за это даже «спасибо» не говорил. Еще со школы привык, что я всегда помогаю.
Я мысленно улыбнулась, представив, как он схлопочет неуд за какую-нибудь контрольную. Уж прости дорогой Никита, но грызть гранит науки это не для меня, но как я могу отказать тебе в помощи? Правильно, никак.
– Я не думала, что у вас все так. – Мама задумчиво пожевала губы.
– Как выяснилось, я придумала нашу дружбу. Мамуль давай не будем об этом? Неприятно вспоминать. Я теперь другая и у меня все будет хорошо. – Задорно подмигнула правым глазом и вновь впилась зубами в бутерброд. Беседа двух «подружек» начинала утомлять.
Черта с два они дружили. Никита использовал Машу, как запасной круг. Нет, как подушку безопасности. Кто его прикроет перед родителями? Маша. Зачем ему слушать лекции и писать конспекты, когда Маша даст все списать и еще все разжует и в ротик положит, а Никитке только и останется проглотить. Друзей у девчонки не было, а его приятели и приятельницы открыто смеялись над глупой влюбленной дурочкой, а заодно и пользовались ее добротой. Маша искренне верила, что Аня, Петя и Костя и ее друзья тоже, а их шутки всего лишь результат невоспитанности, на которую можно закрыть глаза. Это я беспристрастная и не испытывая к этим людям никаких чувств, обращаясь к воспоминаниям, подчеркивала незначительные детали, показывающие их истинное отношение.
– А где папа?
– Где-где? В Караганде. На работу уже ускакал. Давай доедай, и поехали на шопинг.
Добродушность сменилась раздражением, от которого я тут же поспешила сбежать в свою комнату.
Надев первые попавшиеся вещи, покрутилась около зеркала. Я выглядела бы на все сто, а то и двести процентов, если бы не эта затертая, застиранная одежда. Регулярное питание вернуло коже здоровый цвет. На щеках появился румянец, тело округлилось в нужных местах, и я больше не была похожа на ходящий труп, который сбежал из ближайшего морга. Теперь от меня пахло розами, а не помоями. Я была настоящим человеком, с которым было приятно находиться рядом. Осталось совсем чуть-чуть: поместить это молодое и упругое тело в красивую оболочку.
Последний рывок можно отдыхать на полную катушку.
Первым делом мы заехали в ближайший магазин одежды – небольшой бутик, который располагался на цокольном этаже пятиэтажного дома. В том, что мне досталось в наследство, было стыдно показаться на людях. Мама искоса посматривала на меня и старалась держаться в стороне, всем своим видом изображая, что она не со мной. Я лишь мысленно ухмылялась, просматривая вещи на вешалках.
Я купила себе стильные черные джинсы с высокой талией, кожаный ремень и свитер белого цвета. Зеленая зимняя куртка с розовым мехом на капюшоне привела меня в восторг и ее я тоже купила. Конечно, она не стоила тех денег, что я за нее отдала и, скорее всего, после первой стирки будет похожа на тряпочку, но зато мне не будет стыдно показаться в общественном месте. И вообще сложно было отказаться от красивых вещей, которые так шли моему новому личику.
Едва покупки были оплачены карточкой, которую мне любезно предоставила мама, я тут же отправилась в примерочную, чтобы переодеться. Старые вещи были уложены в пакет и выброшены в ближайшую мусорную урну.
– Давай зайдем в обувной?
До обувного магазина было рукой подать. Он находился в соседнем доме. Долго выбирать не стала. Отобрала на примерку всего две пары обуви: черные сапоги с металлическими бляшками по бокам, доходящих до щиколоток и простые сапоги выше колен без всяких украшений. Обе пары были на плоской подошве. И та и другая обувь мне нравились, но я строго-настрого себе наказала, что куплю себе только одну пару. А вот, когда мама поведет меня в торговый центр, вот тогда-то я и разгуляюсь на полную катушку.
В этом магазине мама отказалась давать мне свою карту, сообщив, что не собирается платить за этот ширпотреб. И даже аргумент, что ей будет стыдно идти рядом со мной, не подействовал. А ведь на старые сапоги без слез не взглянешь. Носы сбиты, подошва отклеивается, а широкие низкие каблуки давно стоптались и покосились.
Пришлось расплачиваться накопленными деньгами. Жаль, я хотела себе машину купить. Накопленной суммы вполне хватало на покупку железного коня в автосалоне. Но ничего, не обеднею. А если не хватит денег, обращусь к отцу. Уж он точно не откажет мне в материальной поддержке.
– Тебе оказывается присуще чувство стиля. – С одобрением сказала мама, осмотрев меня с ног до головы, когда я после обувного магазина выкинула пакет со старой обувкой.
Я широко улыбнулась. Вроде всего лишь переоделась, а чувство, будто заново родилась. И мне очень нравились эти ощущения легкости и счастья.
– Куда теперь? Салон красоты или в торговый центр?
– Сначала торговый центр, а потом в салон. – Ответила мама, сосредоточенно выруливая машину на широкую дорогу. – Сначала набегаемся, а потом расслабляться пойдем. Ты мне вот что скажи. Ты когда на учебу собираешься?
– Эм, в понедельник? – Вжала голову в плечи как воробушек, который прячется от крупных капель дождя. Не так легко примерять на себя роль послушной дочери.
– Так сегодня понедельник. – Покосилась на меня мама и прикусила губу, чтобы не засмеяться в голос.
– В следующий?
Поняв, что угроза миновала – мама на меня не сердится и орать точно не собирается, приняла расслабленную позу. Именно так вела бы себя Маша. Пока что я отлично справляюсь со своей ролью, но я не студентка Маша и долго не смогу изображать забитого подростка. Нужно менять манеру поведения постепенно, чтобы не выглядело подозрительно в глазах родителей. Хотя… Что они вообще знают о своей дочери?
– Так не хочешь видеть Никиту? – По-своему поняла мое желание пропустить учебу родительница. И не объяснить же, что мне не хочется учиться не потому, что не могу, а потому что ничегошеньки не понимаю в архитектуре и прочей лабуде, которую преподают в институте. И даже Машины воспоминания мне не помогают.
– Не в Никите дело.
Может все же на него все свалить? Нет, это слишком глупо. Опять засмеют, опять слухи пойдут. У студентов носы разбиты будут. Я все же не та девочка-ромашка, которую они знали ранее.
– Просто… Не хочу возвращаться. Устала от учебы. Можно я еще недельку дома посижу. Пожалуйста.
Сделала милое личико и ладошки сложила в молитвенном жесте. Эта женщина точно должна проникнуться.
– Ладно. – Сдалась родительница, покосившись на меня. – Дело твое. Главное постарайся не вылететь с бюджета. А если ты передумала учиться на архитектора, можешь перевестись на другую специальность. Например, на юриста. – Как бы невзначай предложила мама. Она еще не оставляла надежды, что ее дочка одумается и получит такую важную, по ее мнению, профессию.
Маша поступила на архитектора против воли родителей. Если бы она не прошла по баллам на бюджетное место, училась бы она или на юридическом факультете, или на техническом. Это уже как родители решили бы. Как всегда любила говорить Алика, кто платит – того и музыка. Но девчушка была умной и смогла поступить. Родителям ничего не оставалось, как улыбаться сквозь плотно сжатые зубы, поздравлять их единственную дочку с маленькой и такой не желанной для них личной победой.
– Вот мы и приехали.
Торговый центр выглядел внушительно. Первые пять этажей здания занимали магазины, последующий этаж салоны красоты, а остальные шесть были выделены под офисы различных фирм.
– Вперед.
Мой левый глаз дернулся, когда я увидела азартный блеск в глазах матери. Кажется, кошелек родительницы уменьшится не на одну тысячу рублей.
Из торгового центра мы выходили с огромной кучей пакетов, которые с трудом умещались в наших руках. Я оказалась права. Мама сильно увлеклась поиском одежды и косметики для своей дочери и совсем забыла про себя. Все это великолепие, что лежало в плотных пакетах, принадлежало только мне.
– Теперь салон. – С еще большим воодушевлением, которое я не разделяла, воскликнула мама.
– А нас примут без записи?
– Я еще утром позвонила и договорилась. Не переживай.
Время, проведенное в салоне красоты, для меня было подобно пыткам. Сначала была стрижка. Волосы мне укоротили до лопаток. Затем покраска. Мама сама выбирала цвет, оперируя тем, что ей лучше знать, что сейчас модно и что мне пойдет к моему милому личику. Клянусь, это был первый и последний раз, когда я ходила в салон красоты с этой женщиной. Я уже мысленно приготовилась закупиться краской в ближайшем универмаге и потом самой перекрашиваться, но этого не понадобилось. Блондинистые волосы мне шли. Кожа лица стала казаться светлей и ровней. Глаза заблестели ярче. Да-а-а. Эта женщина знала толк в красоте.
Пока краска схватывалась, мне делали маникюр. Теперь мои ногти были покрыты бордовым … ммм… кажется, это гель-лак. После того как мне смыли краску и уложили волосы настала очередь бровей. Теперь они стали тонкими и потемнели на несколько оттенков. Затем мне нанесли на лицо какую глиняную субстанцию с отвратительным запахом. У меня даже глаза заслезились от таких благовоний. Радует, что кожа после маски была гладкой и очень приятной на ощупь. Я уже начала ныть, что очень устала и хочу домой, но эта нехорошая женщина потащила меня на депиляцию. Нужно ли говорить, что после сей чудной процедуры я готова была убивать? К счастью, на сегодня это была последняя процедура и, расплатившись, мы отправились домой.
Всю дорогу мама расхваливала мой внешний вид. Говорила, какая я красавица и что нам нужно чаще проводить время вместе. Под этим временем женщина имела виду походы в салон красоты, с чем я была категорически не согласна, но вида не подала, отмахнувшись ничего не значащими фразами. Все мои мысли сейчас были о холодильнике и мягкой кроватке.
Потом лед тронулся, и мы стали обмениваться незначительными фразами. Она даже поинтересовалась, почему мой друг Никита не заходит меня проведать. Пришлось сказать, что мы поругались. Такого короткого ответа ей было достаточно, что меня вполне устраивало. Мать еще несколько раз пыталась на меня кричать, но в ответ получала не менее громкие вопли вместе с ругательствами и сразу успокаивалась. Со временем конфликты истощили себя, и мы стали общаться без эмоциональных всплесков.
– Не-а. Я там вообще спать боялась. Я у Сан Саныча была любимой пациенткой. Он все около моей палаты круги нарезал. Страшно было глаза сомкнуть. Вдруг я усну, а он меня на опыты отправит. – Пошутила и впилась зубами в свежий хлеб.
– Шутница ты. Кто же такую везучую на опыты отправит? Ты у меня точно в белой рубашке родилась. А крутился он рядом с тобой постоянно, потому что папа наш уж очень добрый. Он не только платную палату оплатил, но и на лапу врачу дал. Зря, наверное.
Фыркнула мама в кружку и сделала большой глоток.
– Так какие планы на сегодня?
Ловко перевела тему родительница, чему я была несказанно рада. Меньше всего мне хотелось обсуждать мое пребывание в больнице, а вот обсудить новые модные тренды я была не прочь. Давно стоило избавиться от этих поеденных молью вещей.
– Я хотела по магазинам пройтись и в салон красоты забежать. Хочешь со мной?
– Хочу. – Закивала как болванчик, радуясь не только возможности развеяться, но и изменить внешность оболочки, прикупить новых вещей. Сидеть в четырех стенах уже надоело. Друзей в окружении Марии не было, а штудировать учебники или изучать дизайнерские программы мне не интересно.
Мои же подруги погрязли в работе. После бурной вечеринки, на которую мне не удалось попасть, они умудрились схлопотать по выговору от начальства и сейчас работали в поте лица, чтобы убедить всех и вся, что они самые лучшие и самые старательные сотрудницы. Об этом мне сообщила Нарэ, заглянув буквально на минуту, чтобы поинтересоваться как у меня дела.
Две недели я провела в больнице и вот уже как неделю тоскую дома. Не скажу, чтобы мне не нравилось быть вдали от людей, но развеяться все-таки хочется. Машины родители сменили игнорирование на обильное внимание. И теперь девушка получала те порции родительского тепла, которые ей так не хватало раньше. Но вот незадача. Мне это тепло, как пятое колесо телеге, а Маше оно уже и подавно не нужно.
Надо будет попросить девочек, чтобы они разузнали про Машу. Интересно же, как она обустроилась в новом мире.
– Ты изменилась.
– Мам. Я чуть не умерла. Конечно, я изменилась. Переосмыслила свою жизнь. Поставила себе другие цели.
– Скажи, а вы помирились с Никитой?
– Можно и так сказать. – Уклончиво ответила, дожевывая бутерброд. Естественно я не с кем не мирилась, а этот «друг» на время забыл о моем существовании.
– Маша. – Женщина укоризненно посмотрела на меня. Кусок хлеба едва не застрял у меня поперек горла.
– Что?
– Вам стоит помириться с Никитой. Вы столько лет дружите. Глупо терять такого друга из-за каких-то детских обид. И уж прости, но я не за что не поверю, что ты так быстро его разлюбила.
А она откуда знает, что Маша была влюблена? Она никогда не делилась секретами с родительницей. А-а-а. Захотелось стукнуть себя по лбу. Ну, конечно же, она все видела по Машиному поведению. Только слепой не увидел чувств девушки.
– Нам придется общаться. Все-таки в одной группе учимся, но очень надеюсь, что наше общение сведется к минимуму.
– Ты и насчет него пересмотрела свои взгляды.
Женщина точно намекала на мое отношение к членам нашей маленькой и совсем не дружной семьи. Если раньше Маша тянулась, всеми способами пыталась привлечь внимание матери и отца, то я этого не делаю. Мне попросту все равно на них. Во всяком случае, на обретенную мать. Но обстоятельства вынуждают меня жить с ними под одной крышей и изображать из себя их дочку.
– Да. Он мне не подходит. Самовлюбленный напыщенный индюк, который пользовался моими чувствами. Ты знаешь, что почти все домашки ему я делала? А он мне за это даже «спасибо» не говорил. Еще со школы привык, что я всегда помогаю.
Я мысленно улыбнулась, представив, как он схлопочет неуд за какую-нибудь контрольную. Уж прости дорогой Никита, но грызть гранит науки это не для меня, но как я могу отказать тебе в помощи? Правильно, никак.
– Я не думала, что у вас все так. – Мама задумчиво пожевала губы.
– Как выяснилось, я придумала нашу дружбу. Мамуль давай не будем об этом? Неприятно вспоминать. Я теперь другая и у меня все будет хорошо. – Задорно подмигнула правым глазом и вновь впилась зубами в бутерброд. Беседа двух «подружек» начинала утомлять.
Черта с два они дружили. Никита использовал Машу, как запасной круг. Нет, как подушку безопасности. Кто его прикроет перед родителями? Маша. Зачем ему слушать лекции и писать конспекты, когда Маша даст все списать и еще все разжует и в ротик положит, а Никитке только и останется проглотить. Друзей у девчонки не было, а его приятели и приятельницы открыто смеялись над глупой влюбленной дурочкой, а заодно и пользовались ее добротой. Маша искренне верила, что Аня, Петя и Костя и ее друзья тоже, а их шутки всего лишь результат невоспитанности, на которую можно закрыть глаза. Это я беспристрастная и не испытывая к этим людям никаких чувств, обращаясь к воспоминаниям, подчеркивала незначительные детали, показывающие их истинное отношение.
– А где папа?
– Где-где? В Караганде. На работу уже ускакал. Давай доедай, и поехали на шопинг.
Добродушность сменилась раздражением, от которого я тут же поспешила сбежать в свою комнату.
Надев первые попавшиеся вещи, покрутилась около зеркала. Я выглядела бы на все сто, а то и двести процентов, если бы не эта затертая, застиранная одежда. Регулярное питание вернуло коже здоровый цвет. На щеках появился румянец, тело округлилось в нужных местах, и я больше не была похожа на ходящий труп, который сбежал из ближайшего морга. Теперь от меня пахло розами, а не помоями. Я была настоящим человеком, с которым было приятно находиться рядом. Осталось совсем чуть-чуть: поместить это молодое и упругое тело в красивую оболочку.
Последний рывок можно отдыхать на полную катушку.
Первым делом мы заехали в ближайший магазин одежды – небольшой бутик, который располагался на цокольном этаже пятиэтажного дома. В том, что мне досталось в наследство, было стыдно показаться на людях. Мама искоса посматривала на меня и старалась держаться в стороне, всем своим видом изображая, что она не со мной. Я лишь мысленно ухмылялась, просматривая вещи на вешалках.
Я купила себе стильные черные джинсы с высокой талией, кожаный ремень и свитер белого цвета. Зеленая зимняя куртка с розовым мехом на капюшоне привела меня в восторг и ее я тоже купила. Конечно, она не стоила тех денег, что я за нее отдала и, скорее всего, после первой стирки будет похожа на тряпочку, но зато мне не будет стыдно показаться в общественном месте. И вообще сложно было отказаться от красивых вещей, которые так шли моему новому личику.
Едва покупки были оплачены карточкой, которую мне любезно предоставила мама, я тут же отправилась в примерочную, чтобы переодеться. Старые вещи были уложены в пакет и выброшены в ближайшую мусорную урну.
– Давай зайдем в обувной?
До обувного магазина было рукой подать. Он находился в соседнем доме. Долго выбирать не стала. Отобрала на примерку всего две пары обуви: черные сапоги с металлическими бляшками по бокам, доходящих до щиколоток и простые сапоги выше колен без всяких украшений. Обе пары были на плоской подошве. И та и другая обувь мне нравились, но я строго-настрого себе наказала, что куплю себе только одну пару. А вот, когда мама поведет меня в торговый центр, вот тогда-то я и разгуляюсь на полную катушку.
В этом магазине мама отказалась давать мне свою карту, сообщив, что не собирается платить за этот ширпотреб. И даже аргумент, что ей будет стыдно идти рядом со мной, не подействовал. А ведь на старые сапоги без слез не взглянешь. Носы сбиты, подошва отклеивается, а широкие низкие каблуки давно стоптались и покосились.
Пришлось расплачиваться накопленными деньгами. Жаль, я хотела себе машину купить. Накопленной суммы вполне хватало на покупку железного коня в автосалоне. Но ничего, не обеднею. А если не хватит денег, обращусь к отцу. Уж он точно не откажет мне в материальной поддержке.
– Тебе оказывается присуще чувство стиля. – С одобрением сказала мама, осмотрев меня с ног до головы, когда я после обувного магазина выкинула пакет со старой обувкой.
Я широко улыбнулась. Вроде всего лишь переоделась, а чувство, будто заново родилась. И мне очень нравились эти ощущения легкости и счастья.
– Куда теперь? Салон красоты или в торговый центр?
– Сначала торговый центр, а потом в салон. – Ответила мама, сосредоточенно выруливая машину на широкую дорогу. – Сначала набегаемся, а потом расслабляться пойдем. Ты мне вот что скажи. Ты когда на учебу собираешься?
– Эм, в понедельник? – Вжала голову в плечи как воробушек, который прячется от крупных капель дождя. Не так легко примерять на себя роль послушной дочери.
– Так сегодня понедельник. – Покосилась на меня мама и прикусила губу, чтобы не засмеяться в голос.
– В следующий?
Поняв, что угроза миновала – мама на меня не сердится и орать точно не собирается, приняла расслабленную позу. Именно так вела бы себя Маша. Пока что я отлично справляюсь со своей ролью, но я не студентка Маша и долго не смогу изображать забитого подростка. Нужно менять манеру поведения постепенно, чтобы не выглядело подозрительно в глазах родителей. Хотя… Что они вообще знают о своей дочери?
– Так не хочешь видеть Никиту? – По-своему поняла мое желание пропустить учебу родительница. И не объяснить же, что мне не хочется учиться не потому, что не могу, а потому что ничегошеньки не понимаю в архитектуре и прочей лабуде, которую преподают в институте. И даже Машины воспоминания мне не помогают.
– Не в Никите дело.
Может все же на него все свалить? Нет, это слишком глупо. Опять засмеют, опять слухи пойдут. У студентов носы разбиты будут. Я все же не та девочка-ромашка, которую они знали ранее.
– Просто… Не хочу возвращаться. Устала от учебы. Можно я еще недельку дома посижу. Пожалуйста.
Сделала милое личико и ладошки сложила в молитвенном жесте. Эта женщина точно должна проникнуться.
– Ладно. – Сдалась родительница, покосившись на меня. – Дело твое. Главное постарайся не вылететь с бюджета. А если ты передумала учиться на архитектора, можешь перевестись на другую специальность. Например, на юриста. – Как бы невзначай предложила мама. Она еще не оставляла надежды, что ее дочка одумается и получит такую важную, по ее мнению, профессию.
Маша поступила на архитектора против воли родителей. Если бы она не прошла по баллам на бюджетное место, училась бы она или на юридическом факультете, или на техническом. Это уже как родители решили бы. Как всегда любила говорить Алика, кто платит – того и музыка. Но девчушка была умной и смогла поступить. Родителям ничего не оставалось, как улыбаться сквозь плотно сжатые зубы, поздравлять их единственную дочку с маленькой и такой не желанной для них личной победой.
– Вот мы и приехали.
Торговый центр выглядел внушительно. Первые пять этажей здания занимали магазины, последующий этаж салоны красоты, а остальные шесть были выделены под офисы различных фирм.
– Вперед.
Мой левый глаз дернулся, когда я увидела азартный блеск в глазах матери. Кажется, кошелек родительницы уменьшится не на одну тысячу рублей.
Из торгового центра мы выходили с огромной кучей пакетов, которые с трудом умещались в наших руках. Я оказалась права. Мама сильно увлеклась поиском одежды и косметики для своей дочери и совсем забыла про себя. Все это великолепие, что лежало в плотных пакетах, принадлежало только мне.
– Теперь салон. – С еще большим воодушевлением, которое я не разделяла, воскликнула мама.
– А нас примут без записи?
– Я еще утром позвонила и договорилась. Не переживай.
Время, проведенное в салоне красоты, для меня было подобно пыткам. Сначала была стрижка. Волосы мне укоротили до лопаток. Затем покраска. Мама сама выбирала цвет, оперируя тем, что ей лучше знать, что сейчас модно и что мне пойдет к моему милому личику. Клянусь, это был первый и последний раз, когда я ходила в салон красоты с этой женщиной. Я уже мысленно приготовилась закупиться краской в ближайшем универмаге и потом самой перекрашиваться, но этого не понадобилось. Блондинистые волосы мне шли. Кожа лица стала казаться светлей и ровней. Глаза заблестели ярче. Да-а-а. Эта женщина знала толк в красоте.
Пока краска схватывалась, мне делали маникюр. Теперь мои ногти были покрыты бордовым … ммм… кажется, это гель-лак. После того как мне смыли краску и уложили волосы настала очередь бровей. Теперь они стали тонкими и потемнели на несколько оттенков. Затем мне нанесли на лицо какую глиняную субстанцию с отвратительным запахом. У меня даже глаза заслезились от таких благовоний. Радует, что кожа после маски была гладкой и очень приятной на ощупь. Я уже начала ныть, что очень устала и хочу домой, но эта нехорошая женщина потащила меня на депиляцию. Нужно ли говорить, что после сей чудной процедуры я готова была убивать? К счастью, на сегодня это была последняя процедура и, расплатившись, мы отправились домой.
Всю дорогу мама расхваливала мой внешний вид. Говорила, какая я красавица и что нам нужно чаще проводить время вместе. Под этим временем женщина имела виду походы в салон красоты, с чем я была категорически не согласна, но вида не подала, отмахнувшись ничего не значащими фразами. Все мои мысли сейчас были о холодильнике и мягкой кроватке.
