ПРОЛОГ
Марица
— Пустошева! — Голос мэтра Темнецкого прозвучал так резко, что я вздрогнула и отшатнулась, но за спиной уже с грохотом захлопнулась дверь. — Объясните мне, маэстрина, почему после каждого вашего «допроса» мне приходится подписывать акты о нарушении покоя? — Темнецкий встал, и его лицо исказила гримаса ярости. — Вы не можете допросить призрака, не перебудив при этом половину кладбища! Ваша магия — это хаос в чистом виде! И мне надоело отвечать за вашу некомпетентность!
Я молчала, сжимая кулаки.
Он был прав. Мой дар был проклятием. Крошечное волнение. Крошечное сомнение. И мертвые восстают… чтобы поделиться со мной своими переживаниями. Причем посмертными.
Вы когда-нибудь пытались допрашивать жертву убийства, когда рядом толпится нежить, активно дающая советы, выражающее возмущение вашим поведением и рассказывающая про «нелюдимого» соседа — «вон тот участок, слева, с покосившимся камнем»? Меня даже на свидание пару раз приглашали особенно свежие и ретивые усопшие!
Все было бы и не так страшно, окажись у меня слабый дар пятой ступени, с которым можно поднять разве только кошку, но первая, максимальная, если не считать уровня архимагов… Без контроля дар первой степени и впрямь способен поднять если не половину городского кладбища, то уж точно с десяток мертвецов. И ладно бы просто поднять!
— Хочу заметить, мэтр, что в ответ на мои действия в этот раз поднялись только двое, — уточнила я, делая каменное лицо, но в душе желая забиться в угол и там сидеть мышкой всю оставшуюся жизнь. — Я держала себя в руках… но меня кто-то толкнул в плечо.
— «Всего двое», — передразнил Темнецкий, стукнув по столу кулаком. — Какое счастье, что не все! Вот только одним из этих двоих оказалась сварливая соседка мэтра Чудесова. Да, да — он член Совета магов. Так вот его почившая соседка вместо того, чтобы высказать вам в лицо посмертное «фи», сбежала с кладбища, — Темнецкий шлепнул передо мной письмо на нескольких листах, чуть ли не каждое предложение в котором заканчивалось восклицательным знаком. Порой даже не одним. — Боги ведают, куда она шла. Мы этого никогда не узнаем, потому что вы закончили допрос и оборвали возникшие нити-связки. А теперь угадайте с трех раз, чей труп Чудесов обнаружил утром на коврике двери? — Темнецкий бессильно покачал головой и ткнул в мою сторону пальцем. — Вы — проблема, Пустошева. Огромная проблема всего нашего отдела. Вас нельзя подпускать к кладбищам даже на тысячу шагов, — шеф вытащил из стола папку и отдал ее мне. — Я подготовил для вас задание. Последнее. На сей раз оно связано с живыми. Почти. Если вы провалите и его, то клянусь, что уволю вас с позором за вопиющую халатность. Делайте что хотите, но выведите этого мерзавца на чистую воду, арестуйте и привезите сюда.
— Этого мерзавца? — Я открыла папку. В самом начале лежал листок, написанный корявым почерком и с кучей грамматических ошибок, от которых даже в глазах зарябило:
***
«Доважу до вашиго сведения, што наш главный некромансер маэстро Вранов изводит старушек, чтобы оборачиваться барсуком! Я видела, как он заходил к бабке Иванке, а она опосля через полгода померла.
А еще мэтр почти не разговаривает с людями. Придешь к нему — а на месте его и нет. Токмо Кошмаров, заместитель его, сталбыть, или Пеплов, студент, вроде, али еще как, уважения к старшим не ведающий. Кроме оных живет там вонючий барсук, с виду на дохлага похожий.
Намедни Кошмаров и проговорился: «Дражайшая пани, вы лучше с барсуком свою проблему обсудите. Мэтр нынче превратился в форменное животное. Озверел совсем!»
Так я попробовала барсуку-то и пожаловаться, мол, на кладбище непорядок, на окраине, у озера, какая-то куча камней появилась, об нее все спотыкаются. И что же? Барсук как зашипит. Как замашет лапьями своими. Я сразу мэтра Вранова и опознала. Сталбыть для того он баб и убивает, штоб стать барсуком!
Прошу принять меры и защитить беззащитных баб от озверевшего некромансера!»
Шушуля Езичка
***
— Вы серьезно? — прошептала я, с ужасом глядя на начальство. — Это же бред...
— У нас есть официальный сигнал: маэстро Вранов, возможно, убивает мирных жителей и превращается в барсука, — уголки губ Темнецкого поползли вверх, складываясь в ядовитую улыбку. — Ваша работа — проверить. И заодно оказаться подальше от столицы. Назад не торопитесь. — Он медленно пододвинул ко мне чистый лист и письменный прибор. — Или, может, сэкономите время, написав рапорт об увольнении по собственному желанию?
Соблазн был велик. Но ведь я всю жизнь мечтала стать следователем. Помогать людям. Защищать их… А вместо этого уже два года подряд чуть ли не дважды в месяц попадаю с повинной головой на ковер к начальству. Может, пора поставить точку? Признать, что из меня никогда не выйдет настоящего следователя? Уехать куда-нибудь в глушь, в полную безвестность, где никто меня не вспомнит и не найдет?
Я рассеянно взглянула на первые строчки личного дела подозреваемого и встрепенулась:
***
«Вранов Лихослав Ольгердович.
Семьсот шестьдесят первый год рождения.
Занимаемая должность: начальник Зеленцовского участка упокойной службы в статусе действующего сотрудника под особым контролем.
Ветеран Третьей войны магов. Четыре боевых награды, в том числе Орден феникса второй степени. Участник Битвы мертвецов при Саремской долине.
Текущий статус: лунный тигр…»
***
Лунный тигр. Живой?
Превращение в лунного тигра — последний шаг отчаяния для некроманта. Чтобы выжить или победить, маг поглощает свежую смерть, убивая людей, а не пользуется тем, что уже свершилось. Это дает невероятную силу, но превращает в вечно голодное чудовище, которое не может остановиться — магический резерв расширяется до невероятности… и обычным путем его уже не наполнить.
Таких магов казнят. Без суда и без разбирательств, а на войне… вручают ордена… посмертно. Лунный тигр — убийца, которого нельзя остановить, поэтому его сразу уничтожают... даже если этот убийца — герой. А этот, выходит, остановился?
В самом низу мелким шрифтом значилось:
«Особые отметки: добровольно принял проклятие кротости».
***
Проклятие кротости… Древнее проклятие, запрещающее лунному магу убивать людей. Когда-то, когда все лунные были «тиграми» и жизни людей ничего не стоили, «кротость» была разновидностью мучительной смертной казни. Проклятый маг умирал через пару лет от магического истощения.
Это сейчас лунные маги — защитники государства и стражи правосудия. Нам вполне хватает остаточной некротической энергии, благо в мире ее более чем достаточно, но тогда… тогда нас всех назвали бы падальщиками — лунными воронами. Впрочем, сейчас речь шла не о далекой истории, а о сравнительно недавней.
Третья война магов закончилась тринадцать лет назад. Вранов давно должен был умереть, но не умер. Живет себе и живет. И теперь его обвиняют в тайных убийствах. Пусть письмо и выглядит, как сплошное недоразумение, но рациональное зерно в нем есть.
Я еще раз посмотрела на шефа. Неужели он решил дать мне шанс доказать, что я чего-то стою? Или все же хочет избавиться, отправив на верную смерть? Если лунный тигр нашел способ обойти свое проклятие… «Воронам» с «тиграми» по силе никогда не сравняться.
Вздохнув, я спросила:
— Так что мне нужно сделать?
— Понять, как Вранов убивает людей, — в глазах мэтра Темнецкого не было ни тени сомнения.
— А если он их не убивает?
— Тогда найдите того, кто убивает.
— А если никто и никого не убивает? — не сдавалась я.
— Пустошева! — рявкнул Темнецкий. — Езжайте и расследуйте это дело. И учтите, маэстро Вранов славится своим эксцентричным поведением и нестандартным подходом к решению проблем. Говорят, он большой специалист наводить тень на плетень и путать людей. Во время учебы в Академии он довел нескольких преподавателей до белого каления своими вопросами и комментариями, а недавно прислал годовой отчет, написанный стихами и с цитатами из трактатов, больше похожих на бред сумасшедшего. Есть мнение, что Вранова давно следует уволить, но у него есть друзья наверху. Однако, если хотите, я мог бы похлопотать о вашем назначении в Зеленец на любую должность…
— Нет уж, спасибо, мэтр, — вежливо отказалась я от подобной «роскоши». — Пожалуй, откажусь. Но готова взять на себя расследование.
— Ах, вы готовы! Спасибо за великодушное одолжение, — съерничал Темнецкий, откинувшись на спинку кресла. — Завтра же и отправляйтесь. С утра. Портал оплачен, бессрочная командировка оформлена. Можете вести это дело хоть до самой старости. Мы будем очень вам признательны. — И, да, совсем забыл. С вами поедет еще один наш… ценный специалист. Я имею в виду мэтра Совинкова.
У меня похолодело внутри. Совинков. Еще один негласный изгой. Только его мне и не хватало.
Псих-одиночка. Типаж лунного мага, доведенный до полнейшего абсурда. Следователь, который ненавидит людей, любит работать по ночам и вообще предпочитает расследовать дела, сидя в архиве подальше ото всех. Как расследует — вопрос даже не риторический. Его давно бы уже вышвырнули из отдела, но, по слухам, у него большие связи. Пристроили блаженного на тепленькое местечко.
— Совинков? — выдавила я. — Мэтр, он же не выносит командировок. Вы хотите дать мне его в напарники или просто надеетесь, что он сбежит в горы и там окончательно одичает?
— Вы станете идеальными напарниками, Пустошева! — заверил меня мэтр Темнецкий с самым довольным видом сложив руки на животе. — Знания Совинкова уникальны. Ваша настойчивость и везучесть легендарны. Он будет копаться в местных архивах и легендах, возможно, даже устроит ночные раскопки напротив мэрии, а вам придется следить, чтобы его не съели или не упрятали в дом скорби… Впрочем, если вас обоих упрячут — я плакать не стану. Надеюсь, вы так сработаетесь, что в Зеленце и останетесь. Мы найдем для вас подходящие вакансии. А если не найдем, то откроем. Все, идите собираться. Надеюсь, провинциальный воздух пойдет на пользу вашему дару и мозгам Совинкова.
Я вышла из кабинета, сжимая в руке дело Вранова и приказ о командировке в Зеленец. Мне было обидно почти до слез. Но я не собиралась сдаваться, ведь пока понятия не имела, что ждет меня в Зеленце. И каков мэтр Вранов на самом деле.
ГЛАВА 1 — Провинциальные заметки
Лихослав Вранов
— Пани Борзова идет! — стажер отшатнулся от окна и посмотрел на меня огромными глазами, в которых плескался ужас… во всяком случае, я предпочитал считать, что это ужас, а не попытка сдержать хохот.
Собственное желание выпрыгнуть из дальнего окна я, разумеется, задавил в зародыше — несолидно. Вместо этого встал и степенно удалился в закуток с архивом, проинструктировав стажера:
— Пеплов, мне понравилось превращаться в барсука. Продолжим эту практику и на сей раз. Можем расширить и доработать легенду.
Стажер в притворном ужасе воздел руки к бревенчатому потолку:
— Мэтр, это же пани Борзова! Она не поверит в такую чушь! — попытался он воззвать к моей совести. Но совести у меня нет, поэтому я усадил за свой стол дохлого барсука по кличке Довжик и спешно скрылся с глаз долой.
Прода от 24.01.2026, 11:25
– Добрый-день-пан-некромансер-а-где-твой-начальник? Я-ему-пирожок-вишневый-принесла, домашний! Станушка-сказала-туточки-он, ваш-мэтр-Вранов, — вскоре донеслась до меня скороговорка пани Борзовой — с нормальной скоростью эта женщина говорить не умеет.
С удобством расположившись на стуле, я закрыл глаза, переключился со своего зрения на зрение Довжика и приготовился наблюдать. За судьбу стажера можно было не волноваться. Пеплов — парень с юмором. Порой сочиняет байки не хуже меня. Этот вывернется даже в неравном бою с пани Борзовой. Так что пусть практикуется.
— Здесь он! — бодро отрапортовал Пеплов, указывая на Довжика. Полюбовавшись на сконфуженное лицо посетительницы, он уточнил: — Правда, мэтр сейчас выглядит не лучшим образом. Все потому, что ночью выкапывал покойников. Из забытых могил. Новые слуги ему понадобились. Через это он сильно устал. Результат на лице… на морде, то есть. Может, потом зайдете? Когда он придет в себя?
Пани Борзова поежилась и принялась сверлить моего барсука внимательным взглядом, словно пыталась высмотреть, нет ли на нем блох.
— Да что же это… — пробормотала она наконец. — Да как же это?
Я отдал мысленный приказ. Довжик открыл носом лежащий перед ним на столе журнал дежурств и принялся водить по нему лапой будто читает.
— Вы же знаете, что мэтр Вранов герой войны! — сообщил меж тем Пеплов с видом заправского сплетника. — А за что ему орден вручили? Отряд попал в окружение в Саремской долине, но мэтр Вранов всех спас, хотя при этом его здорово побили враги. И не просто побили, а прямо-таки жестоко настучали по голове! Вот теперь последствия-то и настигли беднягу. Целители сказали, что у мэтра редкая некромантская падучая. Вы бы видели его во время припадка — страшное дело. В конвульсиях бьется, пена изо рта…
Ну… Пеплов, припомню я тебе и удары по голове, и пену, и конвульсии, и падучую! Нельзя так с начальством! Ох уж этот необузданный полет фантазии молодых стажеров. Признаться, даже завидую его размаху.
— И все-то вы сочиняете, пан некромансер! — вдруг обиделась Борзова, сверля сердитым взглядом стажера. — Меня не проведете! Мэтр Вранов уже почитайте с десяток лет с энтим барсуком вместе ходит и Довжиком его называет. Не иначе как в честь своего заместителя. А раз так, то барсук Врановым быть не может! Бабка Езичка вам поверила, да я не так глупа! Свахами дуры-то не работают!
— Так это… мэтр потому с барсуком и ходит, что порой свой разум в него переселяет, — не растерялся Пеплов.
— И для того бабку Иванку уморил? В жертву ее принес? — Борзова разглядывала Довжика со всех сторон, явно выискивая сходство со мной. Пришлось заставить барсука издать звук. Получилось невнятно как обычно — то ли стон, то ли шипение, но звучало зловеще.
— Да не морил он никакую бабку! Бабке Иванке девяносто восемь лет было. Сама преставилась, — Пеплов взмахнул руками. — Это ж пани Езичка ума небольшого, — стажер выразительно постучал себя по лбу. — А вы-то городская сваха! Негоже вам верить в глупости. Вот так народу и передайте — никого мэтр Вранов не убивает. Просто чтобы не биться в конвульсиях он на время становится барсуком.
— Не морил, значит, никого? — Пани Борзова наклонилась к Довжику. Теперь перед глазами барсука маячило ее круглое, полное любопытства, лицо. — Ну, если не морил, так это ж прекрасно! Ох, уж эта Езичка! А падучая — это не так страшно, ведь мэтр герой войны и начальник какой-никакой. Все одно хорошая партия! Главное — не душегуб.
Эх… а я уже обрадовался, что отстанут. Но нет. Борзова — как банный лист. Если уж пристала, так не вдруг отклеится.
— Мгх! — Довжик издал тяжелый вздох, выразив мои эмоции на этот счет.
— Ах, мэтр! — Борзова обратила все внимание на многострадального барсука. — Приходите на закате к оврагу. Там, где скамейка под липой. Хватит бобылем-то ходить. Негоже хорошему мужику пропадать, хоть вы и маг. Магичек для вас в Зеленце не имеется, но я вам достойную пару все-таки нашла. Она, пусть и без способностей, а все одно ладная. Красивая, усердная. Вдова, опять же, и притом не из бедных — дом большой, скотина имеется. Познакомитесь, помилуетесь, а там и дело сладится.
