Даичи. Путь воина
Форсианский шаман в упор взглянул на Ирташу, и та от силы его внушения упала на колени.
- Прошу простить меня, но она и её банда убили мою…
- Нет, не убили.
- Что? – испуганно вскинулась шаманка.
- Амира жива! Вы даже не потрудились расследовать это дело.
- Нет, расследование идёт, - вступился за шаманку ректор форсианской академии, куда прибыли учиться земляне во главе с Феларис.
Великий шаман медленно осмотрел его, а затем мотнул головой.
- И что она вам сделала? Вы не умеете принимать дары. Зависть и ненависть - это всё, что я вижу. Именно это вас всех и погубит.
Черно-белые картинки прошлого болезненно бились в виски. Боль — это единственное чувство, которое я испытывал уже более десяти лет. Боль — это дар моей матери при рождении. Она родила меня только для этой цели — чтобы я горел в муках, но подчинялся любым её приказам. Она не столько мать, сколько мой создатель. А я уже давно не человек, а лишь механизм.
Но в моей душе ещё теплились остатки чувств. У меня была моя ненависть. Её объятия были сладки и приятны. Она — моя ревнивая любовница, которая не отпускала меня от себя ни на минуту. Я любил её, особенно её запах… Стальной запах крови.
— Успокойся, — тихий голос в моей голове принадлежал моему… напарнику, моему названному брату Лойзу, моему якорю, который не давал сорваться сознанию в пламя безумия.
— Вы меня похитили! Это вам так просто с рук не сойдёт! Слышите меня! Вы поплатитесь за свой поступок! Меня будут искать!
Из-под густой ярко-зеленой чёлки я взглянул на форсианку, которая бушевала, сидя привязанная к креслу. Лойз решил её покормить и вытащил кляп. Лучше бы он этого не делал. Не люблю громкие звуки. Не люблю наглых людей, кем бы они ни были. Не люблю слишком живых… Потому что зависть тоже иногда вспыхивала во мне голодным пламенем, сжигая во мне остатки человечности.
Все они вечно что-то требуют. Требуют и требуют…
Я посмотрел на Лойза. Он невозмутимо пытался накормить нашу пленницу, а точнее, заткнуть её рот тюбиком с паштетом. Это выглядело, наверное, комично. Лойз с его прокаченным телом в форме форсианского спецназа склонялся над технокожей фурией, очень аккуратно пихая ей тюбик с едой. Длинные прямые черные волосы, заплетенные в две косы, свисали с плеч, покачиваясь в движениях брата. Он из древних коренных жителей нашей родной планеты, поэтому на шее носил этническое украшение, которое досталось ему от отца — чистокровного индейца.
Я прекрасно понимал, что нас ждет за угон космического корабля. Но время поджимало. Видения Феларис ясно указывали, что я должен успеть прилететь на Землю.
— Очень нелогично тогда туда возвращаться, если меня там арестуют. Лойз, верни ей кляп, видишь же, не хочет она есть, только горло дерёт, мешает.
Раздражал её голос, слишком звонкий и девчачий. Женщины вообще все такие. Кажутся слабыми, но приносят столько боли, сколько в бою с мужчиной не получишь.
— Да как ты смеешь… М-м-м!
Лойзу удалось выдавить паштет в рот форсианке, так злобно сверкнула она на него своими агатовыми глазищами, явно мысленно насылая на него проклятия. Шаманы Форса очень талантливые, да только им досталась не самая сильная.
— Ты же сказала, что шаманка и провидица. Ты разве не видела своего будущего, когда увязалась за нами? — уточнил я, хотя и сам знал ответ. Не видела она будущего так же четко, как Феларис. Поэтому и была, по моему мнению, не более чем обузой.
Лойз сказал, что мы обменяли Феларис за Амиру, нам нужен скользящий. Махнулись не глядя! Теперь вот… расхлёбываем. Надо было выкинуть её на Форсе. Нет, Лойзу интуиция не позволила. Он тоже был шаманом, очень сильным, умеющим усмирять мятежные души. Такие, как у меня.
И все же звук работающих турбин навевал воспоминания о детстве, о матери. Именно к ней я так сильно хотел попасть. Воспоминания вновь вернулись, сменялись кадры старой черно-белой пленки. Серые стены подземной секретной лаборатории матери, вдоль которых ряд стеклянных колб с моими братьями и сестрами. И мать с недовольным лицом, рассматривающая графики и цифры, которые показывали ей ее помощники. Мы, ее родные дети, были для нее не более чем эксперимент.
АННОТАЦИЯ
Форсианский шаман в упор взглянул на Ирташу, и та от силы его внушения упала на колени.
- Прошу простить меня, но она и её банда убили мою…
- Нет, не убили.
- Что? – испуганно вскинулась шаманка.
- Амира жива! Вы даже не потрудились расследовать это дело.
- Нет, расследование идёт, - вступился за шаманку ректор форсианской академии, куда прибыли учиться земляне во главе с Феларис.
Великий шаман медленно осмотрел его, а затем мотнул головой.
- И что она вам сделала? Вы не умеете принимать дары. Зависть и ненависть - это всё, что я вижу. Именно это вас всех и погубит.
ГЛАВА 1
Черно-белые картинки прошлого болезненно бились в виски. Боль — это единственное чувство, которое я испытывал уже более десяти лет. Боль — это дар моей матери при рождении. Она родила меня только для этой цели — чтобы я горел в муках, но подчинялся любым её приказам. Она не столько мать, сколько мой создатель. А я уже давно не человек, а лишь механизм.
Но в моей душе ещё теплились остатки чувств. У меня была моя ненависть. Её объятия были сладки и приятны. Она — моя ревнивая любовница, которая не отпускала меня от себя ни на минуту. Я любил её, особенно её запах… Стальной запах крови.
— Успокойся, — тихий голос в моей голове принадлежал моему… напарнику, моему названному брату Лойзу, моему якорю, который не давал сорваться сознанию в пламя безумия.
— Вы меня похитили! Это вам так просто с рук не сойдёт! Слышите меня! Вы поплатитесь за свой поступок! Меня будут искать!
Из-под густой ярко-зеленой чёлки я взглянул на форсианку, которая бушевала, сидя привязанная к креслу. Лойз решил её покормить и вытащил кляп. Лучше бы он этого не делал. Не люблю громкие звуки. Не люблю наглых людей, кем бы они ни были. Не люблю слишком живых… Потому что зависть тоже иногда вспыхивала во мне голодным пламенем, сжигая во мне остатки человечности.
Все они вечно что-то требуют. Требуют и требуют…
Я посмотрел на Лойза. Он невозмутимо пытался накормить нашу пленницу, а точнее, заткнуть её рот тюбиком с паштетом. Это выглядело, наверное, комично. Лойз с его прокаченным телом в форме форсианского спецназа склонялся над технокожей фурией, очень аккуратно пихая ей тюбик с едой. Длинные прямые черные волосы, заплетенные в две косы, свисали с плеч, покачиваясь в движениях брата. Он из древних коренных жителей нашей родной планеты, поэтому на шее носил этническое украшение, которое досталось ему от отца — чистокровного индейца.
Я прекрасно понимал, что нас ждет за угон космического корабля. Но время поджимало. Видения Феларис ясно указывали, что я должен успеть прилететь на Землю.
— Очень нелогично тогда туда возвращаться, если меня там арестуют. Лойз, верни ей кляп, видишь же, не хочет она есть, только горло дерёт, мешает.
Раздражал её голос, слишком звонкий и девчачий. Женщины вообще все такие. Кажутся слабыми, но приносят столько боли, сколько в бою с мужчиной не получишь.
— Да как ты смеешь… М-м-м!
Лойзу удалось выдавить паштет в рот форсианке, так злобно сверкнула она на него своими агатовыми глазищами, явно мысленно насылая на него проклятия. Шаманы Форса очень талантливые, да только им досталась не самая сильная.
— Ты же сказала, что шаманка и провидица. Ты разве не видела своего будущего, когда увязалась за нами? — уточнил я, хотя и сам знал ответ. Не видела она будущего так же четко, как Феларис. Поэтому и была, по моему мнению, не более чем обузой.
Лойз сказал, что мы обменяли Феларис за Амиру, нам нужен скользящий. Махнулись не глядя! Теперь вот… расхлёбываем. Надо было выкинуть её на Форсе. Нет, Лойзу интуиция не позволила. Он тоже был шаманом, очень сильным, умеющим усмирять мятежные души. Такие, как у меня.
И все же звук работающих турбин навевал воспоминания о детстве, о матери. Именно к ней я так сильно хотел попасть. Воспоминания вновь вернулись, сменялись кадры старой черно-белой пленки. Серые стены подземной секретной лаборатории матери, вдоль которых ряд стеклянных колб с моими братьями и сестрами. И мать с недовольным лицом, рассматривающая графики и цифры, которые показывали ей ее помощники. Мы, ее родные дети, были для нее не более чем эксперимент.
