Брат не стал расспрашивать о том, где Клаус провёл ночь. Вполне возможно, всё понял по его довольному виду. Или учуял кровь на ботинке. Лишь привычно устало выдохнул. И Клаус на секунду замер: как же он устал по таким обычным, казалось бы, звукам. Несмотря на присутствие в доме Елены, особняк казался ему пустым. С появлением брата всё изменилось. Клаус даже стал чаще улыбаться, хотя в первые мгновения хотел придушить двойника за своеволие. А вот остальных — Финна, Кола и Ребекку — всё же лучше оставить там, где они сейчас: в гробах.
Закончив с завтраком, Клаус не только поблагодарил брата, но убрал со стола, чего обычно не делал, и в благодушном настроении покинул кухню. Довольная улыбка ещё долго не сходила с его лица.
До возвращения брата Клаус не замечал Елену. Та тихо, словно мышь, сидела в выделенной ей комнате и старалась как можно реже попадаться ему на глаза. Теперь же Елены стало непозволительно много. Он натыкался на неё постоянно: гостиная, кухня, сад, библиотека. Она словно находилась в десятках мест одновременно. И чаще всего не одна. Элайджа словно тень следовал за ней. На завтрак, обед и ужин всегда было что-то вкусное, приготовленное лично братом Клауса. Элайджа не доверял всяким закусочным и кафе, предпочитал всё делать сам.
Клауса это начинало раздражать. Он предпочел бы остаться с братом вдвоём, а вместо этого под ногами путался вездесущий двойник. Мало того, что мгновения наедине теперь можно было пересчитать по пальцам, так Елена вечно о чём-то пыталась поговорить с Элайджей. Да что тысячелетний вампир может обсуждать с заканчивающим школу подростком?
Это злило до зубовного скрежета. Клаус не раз и не два ловил себя на мысли о том, какова на вкус кровь Елены сейчас, когда она так спокойна. И, похоже, всё из-за Элайджи. Пока они жили вдвоём, от Елены постоянно несло страхом. Сейчас же этот запах появлялся, лишь когда они оставались наедине. И то ненадолго. Чтобы не вцепиться ей в глотку, Клаус сжимал зубы. И в спешке покидал комнату. Вот когда рядом с ненавистным двойником был Элайджа, оставался на месте.
Элайджа играл. Ей. Элайджа читал. Для неё. Элайджа готовил. Из-за неё. А Клаус вынужден был с этим мириться. Ему нравилось, когда брат играл. Не раздражало, когда читал. Любил приготовленные им блюда. Но вот один фактор безумно раздражал: Елена. Мало того, что вечно рядом, так теперь ему ещё и одеколоном пользоваться запретили. А всё потому, что этот запах не нравился беременному двойнику.
Клаус раньше и подумать не мог, насколько беременные могут бесить. Когда Елена чихнула в его присутствии и попросила убрать этот вонючий запах, а Элайджа ей поддакнул, он с трудом удержался от того, чтобы не свернуть ей, как курёнку, шею. Зло рыкнув, отправился послушно смывать с себя каплю одеколона. А что дальше? Чего ему ещё придётся лишиться, пока Елена тут, в его доме? И пока Элайджа не позволяет никому к ней приблизиться. Ещё и звонки. У Елены порой сутками не смолкал телефон. То звонил этот учителишка, Аларик Зальцман, то её брат. И каждый раз интересовались, не замучило ли чудовище красавицу и как с ней, бедной, тут обращаются? Не обижают ли?
Очередное утро выдалось на удивление тёплым. Клаус теперь старался бывать дома как можно реже. После пробежки уходил либо в лес, либо встречался с Кэролайн. Как он и предполагал, подружка Елены поворчала немного и снова нырнула в его объятия. Регулярный секс и кровь успокаивали и делали более терпимым к пребыванию в его доме гостей.
Вернувшись с пробежки, Клаус совсем не ожидал обнаружить на пороге конверт. Знакомые духи, да и почерк, который сложно было не узнать. Весточка от ещё одного двойника: Кэтрин Пирс, в прошлом Катерина Петрова. Жаль, Клаус не связался с ней, а выбрал Елену. Уж Кэтрин умела зажигать. Достаточно ведь было намекнуть, что он за небольшие уступки, так и быть, готов сделать ей послабление и на время забыть об охоте.
Открывая конверт, он гадал, что могла написать ему Кэтрин. Они расстались врагами. В последнюю их встречу ему удалось отведать её крови. Правда, пришлось взамен дать своей, а то ведь умерла бы в мучениях. И отпустил. Эх, жаль, с ней вечера не были бы такими пресными, как с Еленой. Кэтрин его, конечно, тоже побаивалась, но с ней возможны были переговоры.
Информация из письма стала для Клауса полной неожиданностью — Марсель Жерар жив, более того, он правил Новым Орлеаном. Клаус пару раз неверяще пробежался взглядом по строчкам. Всё верно. Отложив письмо, спустя несколько мгновений перечитал его вновь. Буквы никуда не исчезли.
Сделав несколько звонков проверенным людям, Клаус получил подтверждение словам Кэтрин. А то с неё сталось бы попытаться отвлечь его внимание с себя на другую проблему. Что же, теперь он точно знал — его приёмный сын, которого он и остальные считали погибшим, жив! И находился в полном здравии.
С одной стороны, ему хотелось навестить старого друга. Увидеть всё своими глазами, оценить обстановку и забрать город назад. Себе! Новый Орлеан когда-то принадлежал его семье. Более того, они его строили. И около века назад им в спешке пришлось покинуть полыхающий город. А всё Майкл! Его отчим прибыл с одной целью — убить его, Клауса. И заодно уничтожить все воспоминания о нём. О том, чего он достиг в этом городе. Последнее у Майкла практически получилось. А вот с первым не задалось. Покидая Орлеан, он считал Марселя мёртвым. Что же, недоразумение, связанное с его жизнью, вполне поправимо. Только для этого нужно сесть в машину и добраться из Мистик Фоллс до Нового Орлеана.
С другой стороны — брат. Оставлять Элайджу сейчас, да ещё и в руках очередного двойника, совершенно не хотелось. Тысячу лет назад первый двойник, Татья, чуть не стала женой брата. А что сейчас может случиться? Елена беременна. Брат окружил её своей заботой.
Мотнув головой, Клаус отложил письмо. Уехать — значит признать поражение. Позволить двойнику, человеческому двойнику, выиграть у него, у гибрида! Клаус не мог себе это позволить. А вот потом, когда-нибудь, когда брат наиграется, он обязательно навестит Марселя!
Спрятав письмо Кэтрин в карман, Клаус прошёл на кухню. К его удивлению, ни Елены, ни Элайджи там не обнаружилось. Зато нашёлся полупустой поднос с накрытым полотенцем пирогом. Перекусив на скорую руку, Клаус уже направился к выходу, когда в дверь вошли мило воркующие Елена с Элайджей. От тона, слов, от того, как брат ей улыбался, а она улыбалась ему, Клауса перекосило. Его словно не замечали. Он будто пустое место.
И так будет все месяцы беременности? А после что? Брат же наверняка сосредоточится на ненавистном двойнике и её щенке, и опять он, Клаус, останется в стороне. Забытый и никому не нужный. Когти впились в ладони, Клаус проводил парочку до кухни злым взглядом. Так не пойдёт. Если всё продолжиться в том же духе, то рано или поздно он убьёт Елену. А потом Элайджа вечность будет зудеть над ухом, что Клаус неисправим! Что он не контролирует себя. И что решать все проблемы насилием — не дело.
Пожалуй, часть истории под названием Мистик Фоллс — Елена Гилберт подошла к концу. Пора открывать другую: Новый Орлеан — Марсель Жерар.
Обдумав всё, Клаус рванул в свою комнату. Сбор дорожной сумки не отнял много времени. В конце концов, за годы скитаний он привык уходить быстро. Иногда приходилось оставлять всё, что успели нажить. Но не в этот раз.
Закончив со сборами, он накидал на листке несколько прощальных слов для брата и оставил в гостиной на пианино. Брат обязательно прочтёт. А ему пора. Новый Орлеан ждал его! Марсель ждал его!
Глава: Охота на оборотня
Тихое шуршание шин за окном привлекало внимание. Где-то вдали звучали гудки, сирена — Хейли оторвала голову от подушки и сладко потянулась. В полнолуние всё повторялось: дневной сон и пробуждение с наступлением тьмы. Ей бы поторопиться, собраться и, как порядочному оборотню, рвануть в сторону леса. Но Хейли не относила себя к числу "законопослушных девочек".
Впрочем, большинство из стаи не соблюдало людские законы. Кто она и кто люди? Охотник и её добыча. Главное, не сглупить и не убить кого-то из запретной когорты. Никого из влиятельных людей города, кого-то из ведьминского круга. А вот вампира, нарушителя закона или просто бродягу — вполне можно. Таких не хватятся. Подумаешь, исчезла никому не нужная ячейка общества.
Хейли криво улыбнулась: луна звала её, отзываясь болью в мышцах. Зверь внутри скалился, прося выпустить его. По её ощущениям, оставалось совсем чуть-чуть. Луна уже ползла по небосводу, и скоро волк освободится.
Своё первое убийство Хейли прекрасно помнила: случайность, освободившая зверя, давшая ей силу, скорость, регенерацию. Жаль, что лишь в полнолуние, но что поделать. Каждое она ждала, каждому радовалась. Хотя с ними приходила и боль. Но она длилась лишь мгновение, а после — свобода. Правда, только на три ночи.
Ночь звала, манила. Многие говорили, что в полнолуние люди сходят с ума, начинают творить странные вещи, и число безумных поступков возрастает в разы. Возможно, насчёт людей всё верно. Но она не человек. Никогда им не была и возвращаться в прежнюю жизнь без волка не желала.
Деревянный пол холодил голые ступни. Дойдя до кухни, Хейли осмотрелась: лаз для зверя, как и всегда, в состоянии боевой готовности. Тело готовилось к трансформации: кости ломило, и Хейли опустилась на пол. Скоро, уже скоро. Одежда в эту ночь ей не нужна — шерсть послужит отличным прикрытием.
Проведя языком по зубам, она улыбнулась: клыки удлинились. Маникюр в ближайшие три ночи ей не пригодится. Наблюдая, как ногти меняют форму, Хейли ждала. Порой люди говорят, что ожидание боли страшнее самой боли. Но она желала её, ведь после наступала свобода.
Ночная прохлада лишь немного облегчала трансформацию. Стоило почувствовать, как сместились кости, и Хейли легла на пол, потянулась к зверю, и волчица отозвалась: ломотой в мышцах, смещением костей, изменением формы челюстей.
Открыв спустя долгие минуты глаза, Хейли увидела изменённый мир: цвета исчезли, а вот запахи стали острее и ярче. Поднявшись, Хейли направилась прямиком к лазу. Цокот когтей в самом начале оглушал, но вскоре она привыкла и перестала замечать его. Уличный шум несколько мгновений мешал, но и к нему Хейли довольно быстро приспособилась. Каждый раз первые мгновения уходили на привыкание, а после… После были радость охоты, вкус крови и запах страха.
Шаги, уловимые лишь благодаря острому слуху зверя. Пройдя мимо кустов, Хейли добралась до калитки и прислушалась: до дороги отсюда далеко, где-то там вой сирены, людские голоса. Надо решить, куда идти. Человеческие законы не для таких как она, но живя в городе, рядом с людьми, необходимо соблюдать кое-какие меры предосторожности.
Идя вдоль улицы, она прислушивалась. Повернула голову в сторону скулёжа — собака. Не интересно. Это не та добыча, которая успокоит зверя. Можно, но это на крайний случай, если ничего более подходящего не подвернётся.
Громкий смех немного поодаль привлёк внимание: люди. Хейли потянула носом. Алкоголь, никотин, дешёвые духи. На компанию нападать опасно — могут заметить. Лучше свернуть в другую сторону и поискать более лёгкую добычу, но это скучно. А тут веселье.
Прижав к голове уши, она подкралась к ничего не подозревающей добыче. Нападать сразу глупо, сперва следовало изучить обстановку. Но кроме находившейся на стоянке компании, Хейли никого не заметила. Смущало то, что местность открытая, да и фонарь. Её могли заметить. потому Хейли медлила, не решаясь нападать.
С двумя ей справиться вполне по силам, но вот фонарь, автостоянка… В таких местах часто есть камеры, и если её засекут, то проблем не избежать. Её не замечали. Делая один глоток за другим, эти двое что-то обсуждали, смеялись. Похоже, для них вечер проходил отлично.
Подкравшись, Хейли проскользнула в дырку в заборе и, медленно ступая, приближалась к жертвам. Скрываемая автомобилями, не замеченная никем, она подобралась на расстояние прыжка.
Для нападения нужно выйти из укрытия. Всё говорило о том, что кроме их троих, на стоянке никого. Да и поблизости тоже нет посторонних. Главное, не дать убежать, позвать на помощь. Тогда и охота сорвётся, и зверь останется голодным, и люди её увидят.
Новый взрыв смеха чуть не оглушил: эти двое, судя по запаху, изрядно выпили. Ударившись об асфальт, звякнули выроненные ключи. Смеясь, мужчина нагнулся, выпрямиться ему уже было не суждено. Хейли не стала медлить. Годы охоты не пришли даром, она не промахнулась. Истошный крик нарушил покой автостоянки в момент, когда её зубы резанули по незащищённому горлу. Тёплая кровь тут же попала в рот.
Секунда на размышление: стук каблуков заставлял быстро действовать. Да ещё и этот крик, когда же она замолчит? Оставив мужчину, Хейли в два прыжка настигла беглянку. Ещё один прыжок, и новая жертва лежала на асфальте. Пыталась отползти и снова кричала. Неужели надеялась, что помогут? Никто не спешил на помощь. И ничего удивительного: район не очень благополучный и большинство предпочитало закрывать глаза и не видеть происходящего.
Хейли рассмеялась бы, но не могла, лишь оскалилась и зарычала. Эта дурёха завизжала так, словно её режут. Хотя в каком-то смысле так и было: клыки легко вспарывали плоть. На крики никто не отреагировал, и можно было немного поиграть.
Убивать Хейли не торопилась: укус здесь, там. Полные боли крики продолжались, но с каждой минутой становились тише. Хейли ухмыльнулась: запас сил у человеческого организма не безграничен. Лужа крови на асфальте росла. Вскоре Хейли надоело, и одним быстрым отточенным движением она прекратила всё. Повисла оглушающая тишина.
Облизнувшись, Хейли прислушалась: обе жертвы мертвы. Обе ничего не смогут сообщить полиции. Хотя некоторые горожане, конечно, поймут, что волки тут ни при делах, но никто ничего не станет предпринимать. Ведьмам нет никакого дела до того, что творили Хейли и её стая. Вампиры сами охотились на ничего не подозревающих жителей: в основном, туристов. А простые смертные ни о чём не догадывались. Только единицы заподозрят неладное, но страх не позволит им что-то предпринять.
До наступления рассвета Хейли вернулась домой. Большая часть соседей — члены её стаи. С ними она охотилась, с ними делила пищу, радости и горести. Но порой хотелось чего-то особенного. Днём Хейли планировала навестить принадлежавший члену стаи бар. Там можно обсудить и планы на будущее, и что делать с оборзевшими вампирами. Те периодически нападали на оборотней и убивали их. За последний год из-за вампиров стая потеряла нескольких волков.
Смыв кровь, Хейли позавтракала. Приближение дня ощущалось каждой клеточкой тела — неумолимо клонило в сон. Перед баром нужно набраться сил, ведь кто знает, куда может завести волчий аппетит следующей ночью. Хейли планировала немного отдохнуть и потому забралась на кровать.
* * *
"Шевроле Импала" неслась по ночному шоссе. Навстречу за последние три часа проехало не более двух автомобилей. Отсутствие какого-либо движения на дороге навевало скуку и заставляло клевать носом.
На пассажирском сиденье послышалось тихое шуршание.
— Эй, Дин, ты как? Тебя подменить? Ты уже долго едешь... — Сэм как всегда старался проявить заботу.
