– Я так устал от себя, – продолжил он, – от горстей таблеток, которые забивают голову ватой. Я будто перестаю быть собой, хожу как чучело, набитое чужими эмоциями. А когда они мои собственные, я жалею.
– Не нужно, – тихо ответила Вика.
– Там на аварии, – сказал он спустя долгую паузу, будто точно зная, что она поймёт его, – я застыл. Одно мгновение, вокруг меня Киевское шоссе и бензовоз, в другое – горящий конвой, я на земле и чёрный дым уходит в небо, – на последних словах его голос почти потерял звук, оставляя только выдох, – ослепляющая боль и запах… топлива… металла и… сгоревших тел.
Вика подняла голову и, глотая ком в горле от услышанного, мягко провела свободной рукой по его плечу.
– Это всё в прошлом.
– В прошлом, – согласился Андрей, – только прошлое теперь в настоящем. И я уже не знаю… как его выключить. Если бы Тимур не заметил сразу, что что-то не так и не дёрнул меня… – он покачал разочарованно головой, – я не знаю, что дальше могло бы произойти. Что бы я стал делать, умирать или воевать? Командир этого не видел, но ребята не смогут меня прикрывать, если приступы будут продолжаться. Им и совесть не позволит этого делать, от меня зависят их жизни. Я становлюсь слабым звеном в расчёте. Непростительно слабым. Опасным!
– Тебе нужно вернуться к специалисту, который с тобой работал. Я уверена, он сможет помочь.
– Он тоже думал, что всё прошло, – Андрей кивнул на разорванную упаковку на столе, – что этого достаточно. Что мне сейчас нужна всего лишь лёгкая поддержка для закрепления результата терапии в центре.
– Значит, он ошибся. Но надо продолжить, надо бороться дальше… – Вика понимала, что говорит шаблонные глупости, но что иное она могла предложить?
– С чем бороться? – он повысил голос, – это не болезнь какая-то! Это я! Я теряю контроль! Ты правильно делаешь, что боишься меня.
Так вот как он понял её бегство той ночью из машины, подумала Вика. В груди больно кольнуло, ведь она убегала не от него, а от самой себя и мысли, что это она может причинить ему боль и страдания своим поведением.
Андрей отстранился от Вики и попытался выдернуть свою руку и уйти, но Вика не позволила, сжав её сильней. Он глянул на их сцепленные пальцы, затем резко повернулся к ней, будто что-то собираясь сказать, но Вика положила ладонь на его щеку и опередила его:
– Я не боюсь тебя, – проговорила она, глядя в его едва видные в темноте глаза, – даже таким.
Он замер, а Вика потянулась к нему и поцеловала. И это было правильно. Это, а не тысячи бессмысленных фальшивых убаюкивающих слов, которые должны работать обезболивающим. Никакие слова не могут снять такую боль, никакие обещания.
Андрей медленно расслабился, а потом взяв в ладони её лицо, ответил на поцелуй, нежно, но настойчиво углубляя его. Они развернулись друг к другу, Вика обвила его шею руками, всё сильней прижимая к себе. И все мысли растворялись в темноте, как и страхи исчезли до этого, все желания, кроме одного – быть с ним одним целым. Чувствовать его мягкие губы, его затылок под пальцами и дышать его воздухом.
Но этот бесконечный поцелуй не был таким же, как ночью в машине, не было сводящего с ума адреналина, не было вкуса крови на языке, не было испепеляющего желания сжечь все горести трением тел с одной лишь целью отключиться от мира и забыться, утонуть в страсти без цели и конечной точки.
Всё было иначе. Сердце билось иначе. Дышалось иначе. Его воздухом наполнялись лёгкие, его вкусом хотелось наслаждаться вечно, как сладкой родниковой водой в жаркий день.
Вика потянула его к себе и дальше, с небольшим усилием она уложила Андрея набок на диван и вжалась в него ещё сильней, не ослабляя объятий. Теперь она могла сплести их руки и ноги, спутать их тела, как корни близко растущих деревьев. Он, казалось, забылся, отдаваясь ей полностью, только гладил кожу и волосы, скользил рукой по шее и плечу, но ни на мгновение не разрывал поцелуй. Лишь то ослаблял немного натиск, чтобы покрыть её губы мелкими мягкими прикосновениями, то снова накрывал их целиком и жадно захватывал с языком, превращая поцелуй в танец.
Вика запустила пальцы в его волосы и притянула его ближе, ей хотелось большего, ей хотелось жарче и слаще. Она желала Андрея всем телом, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Руки сами собой поползли по его футболке на плечах, потом на бока и спину, сжимая в объятьях его крепкое тело. Его желанное и горячее тело. Она забралась пальцами под его футболку и прошлась рукой по рёбрам и спине, чувствуя, как он реагирует и движется под её руками, как тянется к ней ближе.
Она опустила руку к ремню на его джинсах, но когда она уже почти вытащила конец из пряжки, сверху вдруг мягко легла его ладонь. Вика открыла глаза, потому что Андрей перестал целовать её и немного отстранился. В темноте было сложно разглядеть эмоции на его лице, лишь лёгкий блеск глаз.
– Не так, – прошептал он возле её губ, будто жалея, что оторвался от них, – только не так.
– Всё в порядке, – ответила Вика, кладя руку на его щеку, – я согласна. Я хочу.
Она помнила их уговор и что мяч теперь на её стороне, Андрей говорил, что она сможет прийти к нему, когда сама этого захочет.
– Ты хочешь утешить меня, – он вдруг погладил её по волосам, как хвалят маленького ребёнка за хорошее поведение.
– Нет, – она покачала головой, – нет, это не так, Андрей.
– Это жалость, – продолжил он, отодвигаясь ещё чуть дальше, – прислушайся к себе. Ты хочешь сделать мне приятно, потому что мне сейчас плохо. Я признателен тебе за это желание, но потом жалость иссякнет сама собой.
Вика покачала головой, не соглашаясь с его словами.
– Я не могу излечить тебя, но я могу уменьшить твою боль, – она погладила его по волосам в ответ, чувствуя, как они отросли за последние месяцы, стали мягче, – я могу и хочу сделать тебе приятно. Я знаю как. Я умею! Ты забудешь обо всём на свете!
И произнося эти слова, она начала осознавать, что именно этого она и хочет. И несмотря на то что Андрей был не совсем прав о жалости к нему, ей хотелось постараться и убрать боль из его глаз, заставить их закрыться от удовольствия. Она не могла исцелить его душу, но могла врачевать его тело, даря физическое наслаждение, затмить огнём возбуждения и дрожью оргазмов скованность и сомнения, стереть навязчивую мысль о том, что с ним что-то не так.
Она очень многое могла сделать, и сейчас самым невероятным образом была благодарна Ренату за то, что он такому разному научил её в сексе. Теперь она могла использовать секс во благо! И не для ублажения прихотей, а для того, чтобы Андрей горел в её руках, стонал и изгибался, просил не останавливаться. Как мечтала она, будучи в его объятьях в прошлый раз.
Она могла вернуть ему долг.
Вика замерла от этой внезапной мысли. Она действительно хочет вернуть ему долг. И пожалеть. Утешить. Измотать и заставить громко стонать, кончать много-много раз, пока не иссохнет, чтобы потом поцеловать в лоб, как мамочка усталое чадо перед сном.
Это ужасно. Это так унизительно для него.
– Прости меня, – с сожалением прошептала Вика и прикусила губу, – прости за то, что ты прав.
– Я уже проходил это. Она тоже потом жалела, ещё больше, чем хотела утешить. Даже если было очень приятно, оно того не стоило.
Он говорит об Ольге, вспомнила Вика. Разумов рассказывал о ней и о том, как та приходила к нему в больницу, за тем, чтобы утешить его и себя сексом прямо в палате. Вот почему это для него ещё больней, чем её бегство. Это неправильно. Вике стало невыносимо стыдно за себя и больно за Андрея. Из уголка глаза скатилась маленькая слезинка, но он не мог её увидеть, потому что она тут же затерялась в волосах.
Андрей лишь взял её руку и поднёс к губам, прижался к пальцам и закрыл глаза. Затем снова открыл.
– Останься со мной, – прошептал он.
– Я останусь, – ответила Вика и поцеловала его в губы, замерла, не желая больше разрывать этот невыносимый, но такой желанный контакт. Но всё же пришлось.
Андрей совсем немного сполз ниже и устроил свою голову возле её шеи, практически спрятавшись лицом у неё под подбородком. Его большие, сильные руки обвили её за талию и крепко к себе прижали. Вика обняла его плечи в ответ.
– Я останусь, пока буду нужна, – едва слышно прошептала она, чувствуя на себе его дыханье. Ощущая грудью биение его сердца.
Она подняла руку и запустила пальцы в его мягкие волосы, но не для того, чтобы гладить его в утешение. Ей хотелось срастись с ним, запутаться в этих приятных коротких прядях, вдыхать их запах, прижаться к ним губами и закрыть глаза.
И чувствовалось, будто они сплавляются вместе, превращаясь во что-то целостное, как два осколка чего-то разбитого неожиданно подходят друг к другу острыми краями. Складываются как кусочки странного пазла их переплетённые ноги, руки, обвивающие тела, изгибы и впадины, провалы и пропасти в душе… заполняются друг другом. И было в этом что-то необъяснимое для Вики, чего она никогда не чувствовала до этого мгновения. Что-то правильное и нужное. Необходимое как воздух.
Как она жила раньше без этого?
Лёгкий ветерок скользнул по её волосам, игриво тронул ресницы, и Вика раскрыла глаза. Уже наступило утро. Перед ней на сквозняке медленно колыхалась приоткрытая штора, поднималась и опускалась, будто от размеренного сонного дыханья.
Вика внезапно всё вспомнила и резко села на диване, подушка осталась смятой от двух, лежавших на ней до этого людей. Андрея рядом не было, в квартире гулял только ветер и шум поливальной машины внизу на улице. На столике перед диваном стояла красивая синяя кружка, наполненная чёрным кофе, а на блюдце рядом лежала булочка, испечённая Ангелиной Эдуардовной.
Сердце забилось быстро и болезненно. Он ушёл? Вот так? Молча?
– Андрей? – не выдержала и позвала она, едва пряча испуг и боль в голосе.
Он спокойно вышел из ванной комнаты и подошёл к ней, наклонился и нежно поцеловал в губы, закрывая глаза.
– С добрым утром, – проговорил он, едва оторвавшись от сладкого поцелуя. С его мокрых волос на Вику упали капельки воды. На обнажённых плечах такие же капельки оставляли дорожки, опускаясь до самой кромки серого полотенца на бёдрах.
Он был в душе… он не сбежал и не бросил её. Вика выдохнула, украдкой облизнув губы, когда он отвернулся.
– Не хотел тебя будить, – продолжил Андрей, пока она подбирала правильные слова, – надеюсь, ты пьёшь кофе. Натуральный.
– С добрым утром, – растерянно улыбнулась Вика, на что получила лёгкую улыбку в ответ, – да, пью.
Андрей, удовлетворённый ответом, отошёл к стулу возле кухонного стола, где аккуратной стопкой лежала сложенная одежда. Повесил полотенце на спинку и сначала надел часы, лежавшие на столе.
Вика, не отрывая взгляда, потянулась за кружкой с кофе, на ощупь чувствуя, что она ещё горячая от ароматного свежего напитка. Какой же он красивый. Как же сильно услаждал Андрей её изголодавшийся взгляд. На короткий миг она пожалела, что вчера не совершила задуманного. И если бы не сказанные им вчера слова, она бы обязательно это сделала. Она и сейчас готова была подойти и обвить руками его влажное и прекрасное тело, впиться в его губы…
Но Андрей начал одеваться, постепенно скрывая самые желанные части тела, одну за другой. Ей нравился каждый изгиб и мускул, каждый шрам, и это было безумием.
Тем временем он застегнул ремень и надел через голову футболку, пригладил немного волосы. Затем подошёл к Вике, сидящей на диване, и присел перед ней на корточки, чтобы заглянуть в глаза.
– Мне нужно уехать, – мягко произнёс Андрей.
Вика поставила кружку на стол.
– Куда? – так хотелось, чтобы он остался вместе с ней.
– К маме, – ответил он. – Давно должен был это сделать. Мне нужно поговорить с ней.
Вика поняла не сразу. Он хочет поехать к ней на могилу, наконец, пришло осознание. Уже год прошёл с её смерти.
Вика взяла его за руку.
– Я понимаю, – она прикусила губу, боясь задать следующий вопрос, – ты вернёшься?
Андрей потянулся и коснулся её губ своими вместо ответа. Вика подняла руку и притянула его ближе, впиваясь пальцами в мокрые волосы.
Останься! Со мной! Для меня!
Всё кричало внутри неё…
Но она должна была отпустить его. Для него.
Он продолжал этот бесконечно короткий и мягкий поцелуй со вкусом кофе столько, чтобы она смогла отпустить его сама. А потом ответил, едва отстранившись.
– Вернусь.
И звучало это как обещание из его уст.
– Я буду ждать тебя. Столько, сколько нужно.
И она обещала ему.
Андрей медленно поднялся, будто боролся с собой и желанием остаться. Но затем всё же решился и ушёл в спальню, вынес оттуда свой рюкзак, наполненный больше чем обычно. И Вика поняла, что он может уехать очень надолго. В груди кольнуло.
– Можешь закрыть мою дверь, когда уйдёшь.
С этими словами он положил на столик перед Викой один единственный длинный металлический ключ от входной двери. И ей показалось, что это знак наивысшего к ней доверия. Ключ от никогда не запирающейся двери.
Без прощания и ненужных слов он обулся, поднял рюкзак и ушёл, совсем тихо притворив за собой дверь. А Вика подняла двумя руками кружку со стола, она была очень сильно похожа на ту, которая разбилась в первый день знакомства с Андреем. Это была её кружка в его доме. И её ключ.
Это был её Андрей.
Который ушёл и вдруг стало так холодно и пусто.
---------------------------------------------------
Спасибо, что читаете! Не забудьте нажать звездочки и добавить в Избранное, чтобы не потерять книгу!
Дима её избегал. Сначала Вика так не думала, лишь с сомнением заметила, что после ужина в ресторане Рената, он перестал ей писать так много сообщений, как раньше. Да и тон в оставшихся очень поменялся. Стал более сухим и деловым, будто бы он внезапно изменил все планы и решил за ней больше не ухаживать. Да, она понимала, что несмотря на отговорки, Дима имел определённые ожидания на её счёт, возможно, хотел встречаться, но без особого напора и давления, так как и сам по себе мягкий человек.
Некоторое время назад Вика раздумывала об этом, Маша её склоняла к выбору в пользу Димы, да и в целом он ей тогда нравился. Как минимум на подсознательном уровне, раз уж снятся такие яркие эротические сны с его участием. Но то сны.
В реальной же жизни встречаться с Димой больше не входило в планы Виктории. Теперь она поняла, что эта дорога ведёт её совсем не в ту сторону, которую она хочет. Советы Маши и даже Разумова она отодвинула с такой лёгкостью, которой она и сама от себя не ожидала.
Андрей.
Вот кто ей был нужен. Мысли о нём занимали её круглосуточно вот уже три дня с момента его отъезда к могиле матери. Его возвращения она ждала с нервным нетерпением.
Чтобы скрасить ожидание и ускорить медленно ползущее время, Вика сделала работу на несколько дней вперёд, с учётом исправлений недавно выявленных ошибок. Они снова появились таким же загадочным образом, как и в прошлый раз, но их было меньше, поэтому исправить удалось всё достаточно быстро и почти не вызвать недовольство куратора. Больше всего помогла в этом вопросе поездка в офис на очередные лекции, потому что удалось встретиться с ним лично и обсудить все проблемы. Также по его совету, Вика обратилась к администраторам рабочей системы, которые после объяснения ситуации с ошибками залезли в логи программы и обнаружили то, что в программу под паролем Виктории входили с двух разных компьютеров. Один из них был её ноутбуком, а второй неизвестный.
– Не нужно, – тихо ответила Вика.
– Там на аварии, – сказал он спустя долгую паузу, будто точно зная, что она поймёт его, – я застыл. Одно мгновение, вокруг меня Киевское шоссе и бензовоз, в другое – горящий конвой, я на земле и чёрный дым уходит в небо, – на последних словах его голос почти потерял звук, оставляя только выдох, – ослепляющая боль и запах… топлива… металла и… сгоревших тел.
Вика подняла голову и, глотая ком в горле от услышанного, мягко провела свободной рукой по его плечу.
– Это всё в прошлом.
– В прошлом, – согласился Андрей, – только прошлое теперь в настоящем. И я уже не знаю… как его выключить. Если бы Тимур не заметил сразу, что что-то не так и не дёрнул меня… – он покачал разочарованно головой, – я не знаю, что дальше могло бы произойти. Что бы я стал делать, умирать или воевать? Командир этого не видел, но ребята не смогут меня прикрывать, если приступы будут продолжаться. Им и совесть не позволит этого делать, от меня зависят их жизни. Я становлюсь слабым звеном в расчёте. Непростительно слабым. Опасным!
– Тебе нужно вернуться к специалисту, который с тобой работал. Я уверена, он сможет помочь.
– Он тоже думал, что всё прошло, – Андрей кивнул на разорванную упаковку на столе, – что этого достаточно. Что мне сейчас нужна всего лишь лёгкая поддержка для закрепления результата терапии в центре.
– Значит, он ошибся. Но надо продолжить, надо бороться дальше… – Вика понимала, что говорит шаблонные глупости, но что иное она могла предложить?
– С чем бороться? – он повысил голос, – это не болезнь какая-то! Это я! Я теряю контроль! Ты правильно делаешь, что боишься меня.
Так вот как он понял её бегство той ночью из машины, подумала Вика. В груди больно кольнуло, ведь она убегала не от него, а от самой себя и мысли, что это она может причинить ему боль и страдания своим поведением.
Андрей отстранился от Вики и попытался выдернуть свою руку и уйти, но Вика не позволила, сжав её сильней. Он глянул на их сцепленные пальцы, затем резко повернулся к ней, будто что-то собираясь сказать, но Вика положила ладонь на его щеку и опередила его:
– Я не боюсь тебя, – проговорила она, глядя в его едва видные в темноте глаза, – даже таким.
Он замер, а Вика потянулась к нему и поцеловала. И это было правильно. Это, а не тысячи бессмысленных фальшивых убаюкивающих слов, которые должны работать обезболивающим. Никакие слова не могут снять такую боль, никакие обещания.
Андрей медленно расслабился, а потом взяв в ладони её лицо, ответил на поцелуй, нежно, но настойчиво углубляя его. Они развернулись друг к другу, Вика обвила его шею руками, всё сильней прижимая к себе. И все мысли растворялись в темноте, как и страхи исчезли до этого, все желания, кроме одного – быть с ним одним целым. Чувствовать его мягкие губы, его затылок под пальцами и дышать его воздухом.
Но этот бесконечный поцелуй не был таким же, как ночью в машине, не было сводящего с ума адреналина, не было вкуса крови на языке, не было испепеляющего желания сжечь все горести трением тел с одной лишь целью отключиться от мира и забыться, утонуть в страсти без цели и конечной точки.
Всё было иначе. Сердце билось иначе. Дышалось иначе. Его воздухом наполнялись лёгкие, его вкусом хотелось наслаждаться вечно, как сладкой родниковой водой в жаркий день.
Вика потянула его к себе и дальше, с небольшим усилием она уложила Андрея набок на диван и вжалась в него ещё сильней, не ослабляя объятий. Теперь она могла сплести их руки и ноги, спутать их тела, как корни близко растущих деревьев. Он, казалось, забылся, отдаваясь ей полностью, только гладил кожу и волосы, скользил рукой по шее и плечу, но ни на мгновение не разрывал поцелуй. Лишь то ослаблял немного натиск, чтобы покрыть её губы мелкими мягкими прикосновениями, то снова накрывал их целиком и жадно захватывал с языком, превращая поцелуй в танец.
Вика запустила пальцы в его волосы и притянула его ближе, ей хотелось большего, ей хотелось жарче и слаще. Она желала Андрея всем телом, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Руки сами собой поползли по его футболке на плечах, потом на бока и спину, сжимая в объятьях его крепкое тело. Его желанное и горячее тело. Она забралась пальцами под его футболку и прошлась рукой по рёбрам и спине, чувствуя, как он реагирует и движется под её руками, как тянется к ней ближе.
Она опустила руку к ремню на его джинсах, но когда она уже почти вытащила конец из пряжки, сверху вдруг мягко легла его ладонь. Вика открыла глаза, потому что Андрей перестал целовать её и немного отстранился. В темноте было сложно разглядеть эмоции на его лице, лишь лёгкий блеск глаз.
– Не так, – прошептал он возле её губ, будто жалея, что оторвался от них, – только не так.
– Всё в порядке, – ответила Вика, кладя руку на его щеку, – я согласна. Я хочу.
Она помнила их уговор и что мяч теперь на её стороне, Андрей говорил, что она сможет прийти к нему, когда сама этого захочет.
– Ты хочешь утешить меня, – он вдруг погладил её по волосам, как хвалят маленького ребёнка за хорошее поведение.
– Нет, – она покачала головой, – нет, это не так, Андрей.
– Это жалость, – продолжил он, отодвигаясь ещё чуть дальше, – прислушайся к себе. Ты хочешь сделать мне приятно, потому что мне сейчас плохо. Я признателен тебе за это желание, но потом жалость иссякнет сама собой.
Вика покачала головой, не соглашаясь с его словами.
– Я не могу излечить тебя, но я могу уменьшить твою боль, – она погладила его по волосам в ответ, чувствуя, как они отросли за последние месяцы, стали мягче, – я могу и хочу сделать тебе приятно. Я знаю как. Я умею! Ты забудешь обо всём на свете!
И произнося эти слова, она начала осознавать, что именно этого она и хочет. И несмотря на то что Андрей был не совсем прав о жалости к нему, ей хотелось постараться и убрать боль из его глаз, заставить их закрыться от удовольствия. Она не могла исцелить его душу, но могла врачевать его тело, даря физическое наслаждение, затмить огнём возбуждения и дрожью оргазмов скованность и сомнения, стереть навязчивую мысль о том, что с ним что-то не так.
Она очень многое могла сделать, и сейчас самым невероятным образом была благодарна Ренату за то, что он такому разному научил её в сексе. Теперь она могла использовать секс во благо! И не для ублажения прихотей, а для того, чтобы Андрей горел в её руках, стонал и изгибался, просил не останавливаться. Как мечтала она, будучи в его объятьях в прошлый раз.
Она могла вернуть ему долг.
Вика замерла от этой внезапной мысли. Она действительно хочет вернуть ему долг. И пожалеть. Утешить. Измотать и заставить громко стонать, кончать много-много раз, пока не иссохнет, чтобы потом поцеловать в лоб, как мамочка усталое чадо перед сном.
Это ужасно. Это так унизительно для него.
– Прости меня, – с сожалением прошептала Вика и прикусила губу, – прости за то, что ты прав.
– Я уже проходил это. Она тоже потом жалела, ещё больше, чем хотела утешить. Даже если было очень приятно, оно того не стоило.
Он говорит об Ольге, вспомнила Вика. Разумов рассказывал о ней и о том, как та приходила к нему в больницу, за тем, чтобы утешить его и себя сексом прямо в палате. Вот почему это для него ещё больней, чем её бегство. Это неправильно. Вике стало невыносимо стыдно за себя и больно за Андрея. Из уголка глаза скатилась маленькая слезинка, но он не мог её увидеть, потому что она тут же затерялась в волосах.
Андрей лишь взял её руку и поднёс к губам, прижался к пальцам и закрыл глаза. Затем снова открыл.
– Останься со мной, – прошептал он.
– Я останусь, – ответила Вика и поцеловала его в губы, замерла, не желая больше разрывать этот невыносимый, но такой желанный контакт. Но всё же пришлось.
Андрей совсем немного сполз ниже и устроил свою голову возле её шеи, практически спрятавшись лицом у неё под подбородком. Его большие, сильные руки обвили её за талию и крепко к себе прижали. Вика обняла его плечи в ответ.
– Я останусь, пока буду нужна, – едва слышно прошептала она, чувствуя на себе его дыханье. Ощущая грудью биение его сердца.
Она подняла руку и запустила пальцы в его мягкие волосы, но не для того, чтобы гладить его в утешение. Ей хотелось срастись с ним, запутаться в этих приятных коротких прядях, вдыхать их запах, прижаться к ним губами и закрыть глаза.
И чувствовалось, будто они сплавляются вместе, превращаясь во что-то целостное, как два осколка чего-то разбитого неожиданно подходят друг к другу острыми краями. Складываются как кусочки странного пазла их переплетённые ноги, руки, обвивающие тела, изгибы и впадины, провалы и пропасти в душе… заполняются друг другом. И было в этом что-то необъяснимое для Вики, чего она никогда не чувствовала до этого мгновения. Что-то правильное и нужное. Необходимое как воздух.
Как она жила раньше без этого?
Лёгкий ветерок скользнул по её волосам, игриво тронул ресницы, и Вика раскрыла глаза. Уже наступило утро. Перед ней на сквозняке медленно колыхалась приоткрытая штора, поднималась и опускалась, будто от размеренного сонного дыханья.
Вика внезапно всё вспомнила и резко села на диване, подушка осталась смятой от двух, лежавших на ней до этого людей. Андрея рядом не было, в квартире гулял только ветер и шум поливальной машины внизу на улице. На столике перед диваном стояла красивая синяя кружка, наполненная чёрным кофе, а на блюдце рядом лежала булочка, испечённая Ангелиной Эдуардовной.
Сердце забилось быстро и болезненно. Он ушёл? Вот так? Молча?
– Андрей? – не выдержала и позвала она, едва пряча испуг и боль в голосе.
Он спокойно вышел из ванной комнаты и подошёл к ней, наклонился и нежно поцеловал в губы, закрывая глаза.
– С добрым утром, – проговорил он, едва оторвавшись от сладкого поцелуя. С его мокрых волос на Вику упали капельки воды. На обнажённых плечах такие же капельки оставляли дорожки, опускаясь до самой кромки серого полотенца на бёдрах.
Он был в душе… он не сбежал и не бросил её. Вика выдохнула, украдкой облизнув губы, когда он отвернулся.
– Не хотел тебя будить, – продолжил Андрей, пока она подбирала правильные слова, – надеюсь, ты пьёшь кофе. Натуральный.
– С добрым утром, – растерянно улыбнулась Вика, на что получила лёгкую улыбку в ответ, – да, пью.
Андрей, удовлетворённый ответом, отошёл к стулу возле кухонного стола, где аккуратной стопкой лежала сложенная одежда. Повесил полотенце на спинку и сначала надел часы, лежавшие на столе.
Вика, не отрывая взгляда, потянулась за кружкой с кофе, на ощупь чувствуя, что она ещё горячая от ароматного свежего напитка. Какой же он красивый. Как же сильно услаждал Андрей её изголодавшийся взгляд. На короткий миг она пожалела, что вчера не совершила задуманного. И если бы не сказанные им вчера слова, она бы обязательно это сделала. Она и сейчас готова была подойти и обвить руками его влажное и прекрасное тело, впиться в его губы…
Но Андрей начал одеваться, постепенно скрывая самые желанные части тела, одну за другой. Ей нравился каждый изгиб и мускул, каждый шрам, и это было безумием.
Тем временем он застегнул ремень и надел через голову футболку, пригладил немного волосы. Затем подошёл к Вике, сидящей на диване, и присел перед ней на корточки, чтобы заглянуть в глаза.
– Мне нужно уехать, – мягко произнёс Андрей.
Вика поставила кружку на стол.
– Куда? – так хотелось, чтобы он остался вместе с ней.
– К маме, – ответил он. – Давно должен был это сделать. Мне нужно поговорить с ней.
Вика поняла не сразу. Он хочет поехать к ней на могилу, наконец, пришло осознание. Уже год прошёл с её смерти.
Вика взяла его за руку.
– Я понимаю, – она прикусила губу, боясь задать следующий вопрос, – ты вернёшься?
Андрей потянулся и коснулся её губ своими вместо ответа. Вика подняла руку и притянула его ближе, впиваясь пальцами в мокрые волосы.
Останься! Со мной! Для меня!
Всё кричало внутри неё…
Но она должна была отпустить его. Для него.
Он продолжал этот бесконечно короткий и мягкий поцелуй со вкусом кофе столько, чтобы она смогла отпустить его сама. А потом ответил, едва отстранившись.
– Вернусь.
И звучало это как обещание из его уст.
– Я буду ждать тебя. Столько, сколько нужно.
И она обещала ему.
Андрей медленно поднялся, будто боролся с собой и желанием остаться. Но затем всё же решился и ушёл в спальню, вынес оттуда свой рюкзак, наполненный больше чем обычно. И Вика поняла, что он может уехать очень надолго. В груди кольнуло.
– Можешь закрыть мою дверь, когда уйдёшь.
С этими словами он положил на столик перед Викой один единственный длинный металлический ключ от входной двери. И ей показалось, что это знак наивысшего к ней доверия. Ключ от никогда не запирающейся двери.
Без прощания и ненужных слов он обулся, поднял рюкзак и ушёл, совсем тихо притворив за собой дверь. А Вика подняла двумя руками кружку со стола, она была очень сильно похожа на ту, которая разбилась в первый день знакомства с Андреем. Это была её кружка в его доме. И её ключ.
Это был её Андрей.
Который ушёл и вдруг стало так холодно и пусто.
---------------------------------------------------
Спасибо, что читаете! Не забудьте нажать звездочки и добавить в Избранное, чтобы не потерять книгу!
Глава 30
Дима её избегал. Сначала Вика так не думала, лишь с сомнением заметила, что после ужина в ресторане Рената, он перестал ей писать так много сообщений, как раньше. Да и тон в оставшихся очень поменялся. Стал более сухим и деловым, будто бы он внезапно изменил все планы и решил за ней больше не ухаживать. Да, она понимала, что несмотря на отговорки, Дима имел определённые ожидания на её счёт, возможно, хотел встречаться, но без особого напора и давления, так как и сам по себе мягкий человек.
Некоторое время назад Вика раздумывала об этом, Маша её склоняла к выбору в пользу Димы, да и в целом он ей тогда нравился. Как минимум на подсознательном уровне, раз уж снятся такие яркие эротические сны с его участием. Но то сны.
В реальной же жизни встречаться с Димой больше не входило в планы Виктории. Теперь она поняла, что эта дорога ведёт её совсем не в ту сторону, которую она хочет. Советы Маши и даже Разумова она отодвинула с такой лёгкостью, которой она и сама от себя не ожидала.
Андрей.
Вот кто ей был нужен. Мысли о нём занимали её круглосуточно вот уже три дня с момента его отъезда к могиле матери. Его возвращения она ждала с нервным нетерпением.
Чтобы скрасить ожидание и ускорить медленно ползущее время, Вика сделала работу на несколько дней вперёд, с учётом исправлений недавно выявленных ошибок. Они снова появились таким же загадочным образом, как и в прошлый раз, но их было меньше, поэтому исправить удалось всё достаточно быстро и почти не вызвать недовольство куратора. Больше всего помогла в этом вопросе поездка в офис на очередные лекции, потому что удалось встретиться с ним лично и обсудить все проблемы. Также по его совету, Вика обратилась к администраторам рабочей системы, которые после объяснения ситуации с ошибками залезли в логи программы и обнаружили то, что в программу под паролем Виктории входили с двух разных компьютеров. Один из них был её ноутбуком, а второй неизвестный.
