— Но ты только послушай, как он прекрасен, — счастливая улыбка озарила лицо пожилой женщины. — Сколь чувств под этот вальс я испытала, если бы ты знала… И всё-таки осень — самая романтичная пора. Пора настоящей любви.
– Да? А как же весна? Вроде, до сего времени, она была в фаворитах у романтики, — девушка усмехнулась.
– Весна — просто пора любви. Люди оттаивают после холодной зимы, гормоны в организме оживают, и люди начинают видеть всё через розовые очки. Весной на людей нападает эйфория — хочется влюбиться во всех. И ты идеализируешь даже самую последнюю сволочь. Лето — пора курортных, ничего не значащих романов. Кругом всё цветёт и всех так и тянет на приключения. А осень… Осенью люди, наконец-то, начинают трезво смотреть на вещи, гормоны не так бурлят, и вот тогда… Ты влюбляешься уже по-настоящему, в того, кто пробьёт эту стену осенней грусти со смесью, опять же, осеннего пессимизма и тогда внутри тебя снова пробуждается весна.
– Ну, ты, бабуль, даёшь, — Маша, разинув рот, с восхищением посмотрела на свою бабушку. — Тебе только романы писать.
– Это просто жизненный опыт, — Римма Авдеевна улыбнулась, игриво поведя бровями. — Мне кажется, нам непременно надо пойти туда, где звучит эта прелестная музыка. Всё-таки не зря мы сюда пришли… приехали, — она заговорщицки улыбнулась.
– Ба, а может как-нибудь потом? Может, просто прогуляемся?
Как это? — Римма Авдеевна с недоумением посмотрела на неё. — Ты даже не представляешь, сколько я здесь не была, и вдруг так просто уйти? От такого вальса?
Грустно вздохнув, Маша снова села на велосипед. Римма Авдеевна на удивление резко рванула с места и, набирая скорость, покатила по широкой дорожке, даже не оглянувшись на опешившую внучку.
– Ты только посмотри, где мы! — восторженно воскликнула пожилая женщина, оглянувшись на наконец-то подъехавшую к ней внучку. — Это же легендарное место! — Римма Авдеевна указала рукой на ажурные узкие ворота, откуда доносилась уже совсем другая, какая-то старая, ещё советских времён, музыка. — Сколько же сердец я разбила там, — закрыв глаза она прижала руки к груди, и какая-то озорная улыбка коснулась её губ.
– Да? — Маша усмехнулась. — И сколь же?
– Целых три. Остальные какие-то были безвкусные, наверно. Даже не заметили такую красотку, какой была твоя бабушка, то есть я. Но, там, правда, была ещё и эта наглая, пергидрольная Аня Рыжикова. Которая своими модными нарядами и отдельными частями тела, так и сводила с ума мужчин. Так, что мне просто не повезло оказаться в это время в этом месте, тогда бы никакая пергидрольная Аня Рыжикова не составила бы конкуренцию твоей прекрасной бабушке, — Римма Авдеевна снова игриво улыбнулась. — А вот твой дедушка после двух танцев уже больше не отпускал меня. Это уже потом, когда он ушёл к этой стерве Петровой, я с чистой совестью и штампом о разводе в паспорте, снова пришла сюда, — торжественно произнесла она, вскинув подбородок.
– И история повторилась уже с Иваном Алексеевичем? — присев на лавочку Маша посмотрела на ажурные ворота.
– Конечно. Только между этим, — присев рядом, тихо, почти шёпотом начала Римма Авдеевна, — был ещё один. Вот только у нас с ним так и не срослось ничего серьёзного, увы, — грустно вздохнув, она посмотрела на ажурные ворота. — Но у нас с ним мог бы быть такой головокружительный роман. И мы танцевали под этот вальс… — женщина закрыла глаза, будто снова погрузившись в те давние и счастливые времена. — А ты знаешь, что один художник даже нарисовал с меня картину. Я кружусь в вальсе, окружённая осенней листвой. Он так и назвал её: «Осенний вальс». Наверно тоже влюбился. Но где теперь эта легендарная картина? Она висела на местной выставке, а потом неожиданно пропала. Говорят, что тот художник сам забрал её. Но я уже, видно, этого не узнаю, а жаль, — женщина грустно вздохнула. — Жаль, что ты её не увидела. Это просто произведение искусства. Вот такое это легендарное место. Ты знаешь, что даже в девяностые годы, при полной разрухе вокруг, здесь был просто райский уголок. Так, что нам обязательно нужно туда! — вытянув руку она указала в сторону легендарной танцплощадки.
– Ну, уж это без меня, — Маша замахала руками. — И вообще, мы же сюда не за этим прикатили. Там же танцплощадка для тех кому за… Лет так за пятьдесят.
– Ты мне льстишь, Машенька, — Римма Авдеевна лукаво улыбнулась. — В народе это место называет: «Для тех, кто ещё может шевелиться». Почему уж так прозвали, история, как говориться, умалчивает. Но тем не менее, аудитория там соответствующая.
– Ну, так тем более… — Маша улыбнулась. — Что тогда там делать тебе, такой молодой и энергичной, в свои-то семьдесят пять.
– Вот поэтому там я и должна быть. Чтобы показать этим дёргающимся старушенциям, как должна танцевать настоящая дама, — поднявшись, Римма Авдеевна повела бёдрами.
– Ух ты, не знала, что ты ещё и танец живот танцуешь? — девушка усмехнулась, с восхищением посмотрев на свою бабушку.
– Мы можем всё! В общем, нам надо вернуть велосипеды и вперёд! В счастливое прошлое! Бери свой транспорт и пошли! — поднявшись, Римма Авдеевна решительно направилась в сторону видневшейся за деревьями веранды, где находились стойки велопроката. — Нам надо поспешить.
– Ну, хотя бы уже что-то хорошее, — Маша, покачав головой, подхватила свой велосипед. — Может по дороге ещё одумается, — тихо, почти одними губами, прошептала она.
– Ну, вот и славно, — Римма Авдеевна остановилась, довольно потерев руки. — Вот теперь надо бы как следует тряхнуть… — она задумчиво посмотрела на ажурные ворота. —Просто тряхнуть своим крепким молодым телом, — Римма Авдеевна лукаво подмигнула внучке. — Ну… Я пошла, — выдохнув добавила она.
– В смысле пошла? А я? — Маша, открыв рот, с недоумением посмотрела ей вслед. — Ты чего серьёзно, что ли?
– Ну, а как? — Римма Авдеевна с таким же недоумением на лице оглянулась на Машу. — Зачем же мы сюда возвращались?
– Я думала просто… Погулять.
– Ну, а мы чем занимаемся? Гуляем, наслаждаемся жизнью, и… Прошлыми воспоминаниями. А какие же воспоминания без этого легендарного места? Так что всё! Решено! Надо туда! — шагнув в сторону танцплощадки выкрикнула она.
– А у меня-то какие тут воспоминания?! А мне тогда чего тут делать?! — Маша всё с тем же недоумением посмотрела на свою бабушку.
– А ты пока полюбуйся парком! — бросила она на ходу, вполоборота оглянувшись на внучку. — Сегодня же прекрасная погода. Осень эта же замечательная пора. Мы — женщины — вообще должны ей восхищаться.
– Это почему? Влюбляться я, вроде, не собираюсь.
Римма Авдеевна снова подошла к Маше.
– Так женщины же, как вороны — кидаются на всё блестящее и восхищаются золотом, а сейчас как раз — золотая осень. Ну, я пошла, а то с этими разговорами пропущу самое интересное, — она послала ей воздушный поцелуй.
– Ну, нормально так, — покачав головой, девушка достала из маленькой сумочки, перекинутой через плечо, смартфон. — Ну, попробуем ещё раз, — набрав номер она снова прислушалась к гудкам.
– Алло, Маш, ну, чего ты всё названиваешь? — наконец-то раздался долгожданный голос молодого человека. — Ты же знаешь, у меня сейчас ответственное время. Недавно было совещание у Максима Григорьевича… Кстати, Маш… Я договорился насчёт твоего собеседования.
– Спасибо, конечно, только почему ты сам не звонил? Извини, что теперь надоедаю, но ты же не звонил, я решила сама.
– Маш, а чего звонить? У меня всё хорошо, я же тебе в сообщении ответил.
– А про меня ты спросить, значит, не хочешь? — девушка нахмурила брови.
– Ты же с бабушкой своей, что у тебя может быть плохо?
– Логично… Только всё равно, мне казалось, правильно будет всё-таки и самому поинтересоваться. Почему ты не позвонил хотя бы вчера, и сегодня… Неужели трудно было найти хотя бы минуту?
– Вчера у меня была небольшая командировка, а вечером важный ужин с родителями.
– Родик! Ты и так живёшь с ними, чего может быть важного? Вы каждый день завтракаете и ужинаете вместе.
– Вчера у нас были важные гости… Значит, у тебя всё хорошо? Замечательно. Но я обещаю… Позвоню, как только будет время. Ну, пока?
Даже не дождавшись ответа девушка Родион отключил звонок.
– Ну, пока, — прижав смартфон к подбородку Маша задумчиво посмотрела на ворота. — Ну, ладно… Не сидеть же просто так? — также задумчиво спросила она саму себя. — Пойду, действительно прогуляюсь, что ли.
Сделав несколько шагов, она огляделась. Странная, несвойственная ей тоска вдруг накрыла девушку словно пеленой. Захотелось просто пройтись по узким тропинкам, подкидывая ногой, как в детстве, немногочисленные ещё, опавшие листья. Грустно улыбнувшись, она подобрала пожелтевший клоновый лист.
– Ну, и ладно. Почему я должна переживать? — пожав плечами, Маша подобрала ещё один лист. — У него сейчас карьера развивается, что такого?
Так рассуждая сама с собой, она не заметила, как насобирала целый букет опавших листьев.
– А всё равно хорошо! — выкрикнула девушка и, подняв руки, кинула свой импровизированный букет назад через голову.
– Неожиданно как-то…
Маша резко повернулась, испуганно посмотрев на стоявшего позади неё Севу. Молодой человек, улыбнувшись, стряхнул с волос и плеч приземлившийся прямо на его невинную голову собранный Машей букет.
– Ой, Сева… — сконфуженно улыбнувшись она подошла к нему. — Ты так неожиданно появился. А я вот… — сняв с его свитера прилипший лист осины девушка снова улыбнулась. — Извини… Пожалуйста.
– Да ничего. Это же листья. Вот если бы это были розы… Тут было бы хуже… Там всё-таки шипы, а так… — молодой человек с добродушной улыбкой махнул рукой.
– Всё равно. Как-то неловко получилось… А ты что здесь делаешь?
– Я видел, как вы с бабушкой на велосипеде катались. Решил поискать вас, поздороваться хотя бы… Так что привет.
– Привет, — Маша улыбнулась. — Значит ты не обижаешься?
– На что? — Сева снова улыбнулся. — А ты почему одна?
– Бабушка на танцплощадке, вспоминает молодость, — кивнув на ажурные ворота, девушка снова улыбнулась. — А я просто сидела ждала и вот решила… Прогуляться.
– Может тогда прогуляемся вместе? Вместе как-то веселее. Здесь есть одно очень хорошее место, оттуда такой красивый вид открывается, а ещё большой пруд, лебеди.
– Я бы не против… — Маша улыбнулась. — Только вот, если вернётся бабушка…
– Вы же всегда можете с ней созвониться, — молодой человек пожал плечами.
– Ладно, уговорил, всё равно заняться нечем. Только… — девушка задумчиво посмотрела на молодого человека. — Как я могу тебе доверять, если я тебя практически не знаю?
– Мне казалось, что мы по дороге успели хорошо узнать друг друга.
– Ну, это так… Больше поверхностно. Ты же не о себе рассказывал, а про изменившуюся местность.
– Так это можно исправить, — Сева улыбнулся. — По дороге могу и о себе рассказать. Кстати… Я ведь, фактически, в таком же положение… О тебе я тоже мало что знаю.
– А-а-а… То есть, я могу тоже вызывать какое-то подозрение? — Маша удивлённо вскинула брови. — А мне казалось, кто-то рассказывал, что ему рассказали про мою бабушку.
– Про неё — да… Но про неё одну… — молодой человек усмехнулся. — Ну, а если серьёзно… Сейчас уже почти вечер, дети вернулись из школ, так что народу прибавилось — это раз. Ну, а во-вторых, место это оживлённое, там всегда народу хватает, добираться до него тоже, по широким открытым дорожкам, а если что-то заподозришь, всегда можешь убежать, дорожек тут много… Как и охраны, и камер, — Сева улыбнулся. — Ну, я не думаю, что чем-то заслужил такое недоверие, и на маньяка я, вроде, тоже как-то не смахиваю.
Маша, рассмеявшись, посмотрела на него внимательно.
– Да, вроде приличный молодой человек. Ну, хорошо… Уговорил.
– Тут и правда красиво, — остановившись на полпути, Маша с восхищением посмотрела на открывшуюся панораму.
Голубая вода пруда, отражающая бездонное голубое небо, деревья, окрашенные рукой искусницы природы в золотистые оттенки — на ярком солнце их цвета казались ещё более насыщенными, более яркими, такими, что даже слепило глаза, городской пейзаж с белоснежными высотками… Всё казалось таким завораживающе красивым, словно в сказке. Казалось бы, привычная пора, неизменно возвращающаяся из года в год, а как будто что-то новое вдруг предстало перед глазами девушки. А маленький островок чуть в стороне, отделённый от берега узким проходом с ажурными перилами, добавлял к пейзажу ореол романтики. Ивы, наклонившие свои гибкие ветки к воде, создавали уютный, тенистый занавес, скрывавший маленькие деревянные лавочки, притаившиеся в самой середине островка.
– Ты здесь первый раз? — тихо, над самым ухом прошептал Сева.
– В городе нет. Я была уже там, только в основном либо проездом, либо на день-два приезжали. А вот здесь… В парке, в этом самом месте в первый раз. Спасибо, что привёл меня сюда, — Маша с благодарной улыбкой посмотрела на молодого человека. — Знаешь, а я не знала, что осень может быть такой красивой. Странно… Моя бабушка восхищается этим временем года, а я почему-то его как будто не замечала раньше. А ведь всё сейчас такое красивое.
– Это, скорее всего от того, что мы всё время спешим, всё время заняты делом, сосредоточены слишком, и некогда остановиться на время, а сейчас ты остановилась… Здесь, правда, много нового появилось. Разрослись кварталы. Где раньше были пустыри, теперь дома. Но мне кажется, сейчас так везде. Людей прибавляется, становится тесно, всем надо где-то жить, — Сева улыбнулся.
– Наверно, — задумчиво ответила девушка.
– Парк и то немного потеснили. Но это тоже повсеместное явление было. Это сейчас тут так уютно, красиво. Вот на этом островке, традиционно молодожёны фотосессии устраивают, а раньше — в девяностые — тут было традиционное место сбора местных алкоголиков. Мусор и грязь кругом были. Вообще, парк был сильно запущен…
– Только танцплощадка была райским уголком, — Маша рассмеялась, процитировав слова своей бабушки.
– Это, как ни странно — да, — Сева улыбнулся в ответ. — Там уже было место сбора тех, кому сильно за… не будем называть точный возраст, — молодой человек усмехнулся одним уголком губ. — Так вот, этих самых — кому за… Говорят, боялись даже местные группировки. Правда, говорили, что всё дело в том, что мама одного местного авторитета, как-то придя сюда и увидев, как местные бабушки отстаивают своё право на это место, подняла вверх кулак и так с гордостью сказала: «Молодцы, девки!». Вот после этого танцплощадку уже никто не трогал.
– Ну, ещё бы, — девушка улыбнулась. — С такой-то крышей. Только моя бабушка была в то время, ещё… Как бы не старушкой.
– Так они, старушки эти, собирались по вечерам, а выходные отдавали тем, кто помоложе, но сами строго следили за порядком. Вот тогда видно кто-то в сердцах и позлословил, и прозвали это место…
– Для тех, кто ещё может шевелиться, — Маша усмехнулась. — Знаю, бабушка уже рассказала.
Сева молча улыбнулся.
– Кстати… — молодой человек нагнулся к ней, тихо проговорив почти в самое ухо. — Вон там. Видишь за деревьями блестит крыша? — он показал рукой в левую сторону. — Там есть довольно протоптанная тропинка, как раз к вашему микрорайону выходит. Правда, пройти придётся через небольшой пролесок и луг, на котором летом столько земляники было. Но если всё-таки пройти — такой пейзаж открывается…
– Да? А как же весна? Вроде, до сего времени, она была в фаворитах у романтики, — девушка усмехнулась.
– Весна — просто пора любви. Люди оттаивают после холодной зимы, гормоны в организме оживают, и люди начинают видеть всё через розовые очки. Весной на людей нападает эйфория — хочется влюбиться во всех. И ты идеализируешь даже самую последнюю сволочь. Лето — пора курортных, ничего не значащих романов. Кругом всё цветёт и всех так и тянет на приключения. А осень… Осенью люди, наконец-то, начинают трезво смотреть на вещи, гормоны не так бурлят, и вот тогда… Ты влюбляешься уже по-настоящему, в того, кто пробьёт эту стену осенней грусти со смесью, опять же, осеннего пессимизма и тогда внутри тебя снова пробуждается весна.
– Ну, ты, бабуль, даёшь, — Маша, разинув рот, с восхищением посмотрела на свою бабушку. — Тебе только романы писать.
– Это просто жизненный опыт, — Римма Авдеевна улыбнулась, игриво поведя бровями. — Мне кажется, нам непременно надо пойти туда, где звучит эта прелестная музыка. Всё-таки не зря мы сюда пришли… приехали, — она заговорщицки улыбнулась.
– Ба, а может как-нибудь потом? Может, просто прогуляемся?
Как это? — Римма Авдеевна с недоумением посмотрела на неё. — Ты даже не представляешь, сколько я здесь не была, и вдруг так просто уйти? От такого вальса?
Грустно вздохнув, Маша снова села на велосипед. Римма Авдеевна на удивление резко рванула с места и, набирая скорость, покатила по широкой дорожке, даже не оглянувшись на опешившую внучку.
– Ты только посмотри, где мы! — восторженно воскликнула пожилая женщина, оглянувшись на наконец-то подъехавшую к ней внучку. — Это же легендарное место! — Римма Авдеевна указала рукой на ажурные узкие ворота, откуда доносилась уже совсем другая, какая-то старая, ещё советских времён, музыка. — Сколько же сердец я разбила там, — закрыв глаза она прижала руки к груди, и какая-то озорная улыбка коснулась её губ.
– Да? — Маша усмехнулась. — И сколь же?
– Целых три. Остальные какие-то были безвкусные, наверно. Даже не заметили такую красотку, какой была твоя бабушка, то есть я. Но, там, правда, была ещё и эта наглая, пергидрольная Аня Рыжикова. Которая своими модными нарядами и отдельными частями тела, так и сводила с ума мужчин. Так, что мне просто не повезло оказаться в это время в этом месте, тогда бы никакая пергидрольная Аня Рыжикова не составила бы конкуренцию твоей прекрасной бабушке, — Римма Авдеевна снова игриво улыбнулась. — А вот твой дедушка после двух танцев уже больше не отпускал меня. Это уже потом, когда он ушёл к этой стерве Петровой, я с чистой совестью и штампом о разводе в паспорте, снова пришла сюда, — торжественно произнесла она, вскинув подбородок.
– И история повторилась уже с Иваном Алексеевичем? — присев на лавочку Маша посмотрела на ажурные ворота.
– Конечно. Только между этим, — присев рядом, тихо, почти шёпотом начала Римма Авдеевна, — был ещё один. Вот только у нас с ним так и не срослось ничего серьёзного, увы, — грустно вздохнув, она посмотрела на ажурные ворота. — Но у нас с ним мог бы быть такой головокружительный роман. И мы танцевали под этот вальс… — женщина закрыла глаза, будто снова погрузившись в те давние и счастливые времена. — А ты знаешь, что один художник даже нарисовал с меня картину. Я кружусь в вальсе, окружённая осенней листвой. Он так и назвал её: «Осенний вальс». Наверно тоже влюбился. Но где теперь эта легендарная картина? Она висела на местной выставке, а потом неожиданно пропала. Говорят, что тот художник сам забрал её. Но я уже, видно, этого не узнаю, а жаль, — женщина грустно вздохнула. — Жаль, что ты её не увидела. Это просто произведение искусства. Вот такое это легендарное место. Ты знаешь, что даже в девяностые годы, при полной разрухе вокруг, здесь был просто райский уголок. Так, что нам обязательно нужно туда! — вытянув руку она указала в сторону легендарной танцплощадки.
– Ну, уж это без меня, — Маша замахала руками. — И вообще, мы же сюда не за этим прикатили. Там же танцплощадка для тех кому за… Лет так за пятьдесят.
– Ты мне льстишь, Машенька, — Римма Авдеевна лукаво улыбнулась. — В народе это место называет: «Для тех, кто ещё может шевелиться». Почему уж так прозвали, история, как говориться, умалчивает. Но тем не менее, аудитория там соответствующая.
– Ну, так тем более… — Маша улыбнулась. — Что тогда там делать тебе, такой молодой и энергичной, в свои-то семьдесят пять.
– Вот поэтому там я и должна быть. Чтобы показать этим дёргающимся старушенциям, как должна танцевать настоящая дама, — поднявшись, Римма Авдеевна повела бёдрами.
– Ух ты, не знала, что ты ещё и танец живот танцуешь? — девушка усмехнулась, с восхищением посмотрев на свою бабушку.
– Мы можем всё! В общем, нам надо вернуть велосипеды и вперёд! В счастливое прошлое! Бери свой транспорт и пошли! — поднявшись, Римма Авдеевна решительно направилась в сторону видневшейся за деревьями веранды, где находились стойки велопроката. — Нам надо поспешить.
– Ну, хотя бы уже что-то хорошее, — Маша, покачав головой, подхватила свой велосипед. — Может по дороге ещё одумается, — тихо, почти одними губами, прошептала она.
Глава 2
– Ну, вот и славно, — Римма Авдеевна остановилась, довольно потерев руки. — Вот теперь надо бы как следует тряхнуть… — она задумчиво посмотрела на ажурные ворота. —Просто тряхнуть своим крепким молодым телом, — Римма Авдеевна лукаво подмигнула внучке. — Ну… Я пошла, — выдохнув добавила она.
– В смысле пошла? А я? — Маша, открыв рот, с недоумением посмотрела ей вслед. — Ты чего серьёзно, что ли?
– Ну, а как? — Римма Авдеевна с таким же недоумением на лице оглянулась на Машу. — Зачем же мы сюда возвращались?
– Я думала просто… Погулять.
– Ну, а мы чем занимаемся? Гуляем, наслаждаемся жизнью, и… Прошлыми воспоминаниями. А какие же воспоминания без этого легендарного места? Так что всё! Решено! Надо туда! — шагнув в сторону танцплощадки выкрикнула она.
– А у меня-то какие тут воспоминания?! А мне тогда чего тут делать?! — Маша всё с тем же недоумением посмотрела на свою бабушку.
– А ты пока полюбуйся парком! — бросила она на ходу, вполоборота оглянувшись на внучку. — Сегодня же прекрасная погода. Осень эта же замечательная пора. Мы — женщины — вообще должны ей восхищаться.
– Это почему? Влюбляться я, вроде, не собираюсь.
Римма Авдеевна снова подошла к Маше.
– Так женщины же, как вороны — кидаются на всё блестящее и восхищаются золотом, а сейчас как раз — золотая осень. Ну, я пошла, а то с этими разговорами пропущу самое интересное, — она послала ей воздушный поцелуй.
– Ну, нормально так, — покачав головой, девушка достала из маленькой сумочки, перекинутой через плечо, смартфон. — Ну, попробуем ещё раз, — набрав номер она снова прислушалась к гудкам.
– Алло, Маш, ну, чего ты всё названиваешь? — наконец-то раздался долгожданный голос молодого человека. — Ты же знаешь, у меня сейчас ответственное время. Недавно было совещание у Максима Григорьевича… Кстати, Маш… Я договорился насчёт твоего собеседования.
– Спасибо, конечно, только почему ты сам не звонил? Извини, что теперь надоедаю, но ты же не звонил, я решила сама.
– Маш, а чего звонить? У меня всё хорошо, я же тебе в сообщении ответил.
– А про меня ты спросить, значит, не хочешь? — девушка нахмурила брови.
– Ты же с бабушкой своей, что у тебя может быть плохо?
– Логично… Только всё равно, мне казалось, правильно будет всё-таки и самому поинтересоваться. Почему ты не позвонил хотя бы вчера, и сегодня… Неужели трудно было найти хотя бы минуту?
– Вчера у меня была небольшая командировка, а вечером важный ужин с родителями.
– Родик! Ты и так живёшь с ними, чего может быть важного? Вы каждый день завтракаете и ужинаете вместе.
– Вчера у нас были важные гости… Значит, у тебя всё хорошо? Замечательно. Но я обещаю… Позвоню, как только будет время. Ну, пока?
Даже не дождавшись ответа девушка Родион отключил звонок.
– Ну, пока, — прижав смартфон к подбородку Маша задумчиво посмотрела на ворота. — Ну, ладно… Не сидеть же просто так? — также задумчиво спросила она саму себя. — Пойду, действительно прогуляюсь, что ли.
Сделав несколько шагов, она огляделась. Странная, несвойственная ей тоска вдруг накрыла девушку словно пеленой. Захотелось просто пройтись по узким тропинкам, подкидывая ногой, как в детстве, немногочисленные ещё, опавшие листья. Грустно улыбнувшись, она подобрала пожелтевший клоновый лист.
– Ну, и ладно. Почему я должна переживать? — пожав плечами, Маша подобрала ещё один лист. — У него сейчас карьера развивается, что такого?
Так рассуждая сама с собой, она не заметила, как насобирала целый букет опавших листьев.
– А всё равно хорошо! — выкрикнула девушка и, подняв руки, кинула свой импровизированный букет назад через голову.
– Неожиданно как-то…
Маша резко повернулась, испуганно посмотрев на стоявшего позади неё Севу. Молодой человек, улыбнувшись, стряхнул с волос и плеч приземлившийся прямо на его невинную голову собранный Машей букет.
– Ой, Сева… — сконфуженно улыбнувшись она подошла к нему. — Ты так неожиданно появился. А я вот… — сняв с его свитера прилипший лист осины девушка снова улыбнулась. — Извини… Пожалуйста.
– Да ничего. Это же листья. Вот если бы это были розы… Тут было бы хуже… Там всё-таки шипы, а так… — молодой человек с добродушной улыбкой махнул рукой.
– Всё равно. Как-то неловко получилось… А ты что здесь делаешь?
– Я видел, как вы с бабушкой на велосипеде катались. Решил поискать вас, поздороваться хотя бы… Так что привет.
– Привет, — Маша улыбнулась. — Значит ты не обижаешься?
– На что? — Сева снова улыбнулся. — А ты почему одна?
– Бабушка на танцплощадке, вспоминает молодость, — кивнув на ажурные ворота, девушка снова улыбнулась. — А я просто сидела ждала и вот решила… Прогуляться.
– Может тогда прогуляемся вместе? Вместе как-то веселее. Здесь есть одно очень хорошее место, оттуда такой красивый вид открывается, а ещё большой пруд, лебеди.
– Я бы не против… — Маша улыбнулась. — Только вот, если вернётся бабушка…
– Вы же всегда можете с ней созвониться, — молодой человек пожал плечами.
– Ладно, уговорил, всё равно заняться нечем. Только… — девушка задумчиво посмотрела на молодого человека. — Как я могу тебе доверять, если я тебя практически не знаю?
– Мне казалось, что мы по дороге успели хорошо узнать друг друга.
– Ну, это так… Больше поверхностно. Ты же не о себе рассказывал, а про изменившуюся местность.
– Так это можно исправить, — Сева улыбнулся. — По дороге могу и о себе рассказать. Кстати… Я ведь, фактически, в таком же положение… О тебе я тоже мало что знаю.
– А-а-а… То есть, я могу тоже вызывать какое-то подозрение? — Маша удивлённо вскинула брови. — А мне казалось, кто-то рассказывал, что ему рассказали про мою бабушку.
– Про неё — да… Но про неё одну… — молодой человек усмехнулся. — Ну, а если серьёзно… Сейчас уже почти вечер, дети вернулись из школ, так что народу прибавилось — это раз. Ну, а во-вторых, место это оживлённое, там всегда народу хватает, добираться до него тоже, по широким открытым дорожкам, а если что-то заподозришь, всегда можешь убежать, дорожек тут много… Как и охраны, и камер, — Сева улыбнулся. — Ну, я не думаю, что чем-то заслужил такое недоверие, и на маньяка я, вроде, тоже как-то не смахиваю.
Маша, рассмеявшись, посмотрела на него внимательно.
– Да, вроде приличный молодой человек. Ну, хорошо… Уговорил.
Глава 3
– Тут и правда красиво, — остановившись на полпути, Маша с восхищением посмотрела на открывшуюся панораму.
Голубая вода пруда, отражающая бездонное голубое небо, деревья, окрашенные рукой искусницы природы в золотистые оттенки — на ярком солнце их цвета казались ещё более насыщенными, более яркими, такими, что даже слепило глаза, городской пейзаж с белоснежными высотками… Всё казалось таким завораживающе красивым, словно в сказке. Казалось бы, привычная пора, неизменно возвращающаяся из года в год, а как будто что-то новое вдруг предстало перед глазами девушки. А маленький островок чуть в стороне, отделённый от берега узким проходом с ажурными перилами, добавлял к пейзажу ореол романтики. Ивы, наклонившие свои гибкие ветки к воде, создавали уютный, тенистый занавес, скрывавший маленькие деревянные лавочки, притаившиеся в самой середине островка.
– Ты здесь первый раз? — тихо, над самым ухом прошептал Сева.
– В городе нет. Я была уже там, только в основном либо проездом, либо на день-два приезжали. А вот здесь… В парке, в этом самом месте в первый раз. Спасибо, что привёл меня сюда, — Маша с благодарной улыбкой посмотрела на молодого человека. — Знаешь, а я не знала, что осень может быть такой красивой. Странно… Моя бабушка восхищается этим временем года, а я почему-то его как будто не замечала раньше. А ведь всё сейчас такое красивое.
– Это, скорее всего от того, что мы всё время спешим, всё время заняты делом, сосредоточены слишком, и некогда остановиться на время, а сейчас ты остановилась… Здесь, правда, много нового появилось. Разрослись кварталы. Где раньше были пустыри, теперь дома. Но мне кажется, сейчас так везде. Людей прибавляется, становится тесно, всем надо где-то жить, — Сева улыбнулся.
– Наверно, — задумчиво ответила девушка.
– Парк и то немного потеснили. Но это тоже повсеместное явление было. Это сейчас тут так уютно, красиво. Вот на этом островке, традиционно молодожёны фотосессии устраивают, а раньше — в девяностые — тут было традиционное место сбора местных алкоголиков. Мусор и грязь кругом были. Вообще, парк был сильно запущен…
– Только танцплощадка была райским уголком, — Маша рассмеялась, процитировав слова своей бабушки.
– Это, как ни странно — да, — Сева улыбнулся в ответ. — Там уже было место сбора тех, кому сильно за… не будем называть точный возраст, — молодой человек усмехнулся одним уголком губ. — Так вот, этих самых — кому за… Говорят, боялись даже местные группировки. Правда, говорили, что всё дело в том, что мама одного местного авторитета, как-то придя сюда и увидев, как местные бабушки отстаивают своё право на это место, подняла вверх кулак и так с гордостью сказала: «Молодцы, девки!». Вот после этого танцплощадку уже никто не трогал.
– Ну, ещё бы, — девушка улыбнулась. — С такой-то крышей. Только моя бабушка была в то время, ещё… Как бы не старушкой.
– Так они, старушки эти, собирались по вечерам, а выходные отдавали тем, кто помоложе, но сами строго следили за порядком. Вот тогда видно кто-то в сердцах и позлословил, и прозвали это место…
– Для тех, кто ещё может шевелиться, — Маша усмехнулась. — Знаю, бабушка уже рассказала.
Сева молча улыбнулся.
– Кстати… — молодой человек нагнулся к ней, тихо проговорив почти в самое ухо. — Вон там. Видишь за деревьями блестит крыша? — он показал рукой в левую сторону. — Там есть довольно протоптанная тропинка, как раз к вашему микрорайону выходит. Правда, пройти придётся через небольшой пролесок и луг, на котором летом столько земляники было. Но если всё-таки пройти — такой пейзаж открывается…
