– Люб, ты чего? — Лёня сел рядом с ней.
Девушка подняла голову, посмотрев на него заплаканными глазами.
– А… Это ты, — вздохнув, она поднялась, сев рядом. — Ничего, так просто, — как-то отрешённо добавила она. — Обижаешься, наверно, на меня?
– С чего это? — удивлённо спросил он, вытащив из её волос застрявшую травинку.
Люба попыталась улыбнуться, только улыбка получилась какая-то грустная, даже вымученная. Отряхнув свои кудрявые светлые волосы, она вздохнула.
– Ты не думай. Тебе Аня рассказала, что я слухи какие-то распускаю, не верь ей. Если кто что и сказал, то не я это, — она грустно посмотрела на него. — Я никогда так не поступлю.
Люба вытерла ладонью глаза.
– Это из-за него, что ли? — Лёня сочувственно посмотрел на неё.
– Да нет, — она отвернулась. — Так накатило что-то. У женщин такое бывает. Знаешь, я читала недавно, что плакать полезно — глаза очищаются. Вот — очищаюсь, — Люба грустно усмехнулась.
Повернувшись к нему лицом, она пристально посмотрела на него.
– Чего так смотришь? — Лёня усмехнулся, ответив на взгляд.
– Так просто, — девушка снова отвернулась. — Просто иногда так бывает, мы любим не тех, кто это заслуживает. Ты любишь, а они предают.
Люба встала.
– Я вообще-то купаться собралась. А ты чего тут?
– Да мы с дядей Аркашей косили с утра пораньше, вот решил отдохнуть. У реки попрохладней.
– Пойду искупаюсь, — Люба сняла сарафан, и осторожно ступая, пошла в сторону реки, по слегка примятой траве.
Лёня, с усмешкой окинул её взглядом, покачав головой.
Сделав несколько шагов, девушка остановилась и, повернувшись, с лукавой улыбкой посмотрела на него.
– Лёнь, а я красивая?
– Красивая, — удивлённо пожав плечами, ответил он.
– Красивая, — вздохнув повторила она, повернувшись в сторону реки. — Только не счастливая какая-то…
«Знала ведь всё, но смолчала», — Леонид открыл глаза, снова перевернувшись на спину.
Выйдя на крыльцо, Люба удивлённо посмотрела на чинившего забор Леонида.
– Ты уже с утра за дела принялся? Гость же вроде? Да и не позавтракал, небось?
– Мне тут Нина Алексеевна инструменты выдала. Решил заняться. Гость не гость, а чего я буду загорать на лавочке, когда у вас вон, — он обвёл головой участок, — дел полно и помочь некому. Всё равно без дела сижу.
– Я думала, прогульнуться по селу решишь?
– Нагуляюсь ещё, — тихо буркнул он, взявшись за молоток.
– Завтракать-то будешь или тоже уже бабушка накормила?
– Успею ещё, на голодный желудок работается легче, — Леонид улыбнулся.
– Тогда бросай дела. Раз не спешишь, значит успеешь ещё все переделать, а вначале — есть! И без возражений!
– А ты, смотрю, всё не меняешься, — он усмехнулся. — Характер, как железо.
– Закалилась за прожитую жизнь хорошо, — с усмешкой ответила она.
После завтрака Леонид, как и обещал, продолжил чинить забор.
– Ну, что смотришь? — взяв в руки молоток, он заметил выглядывающего из-за куста малины Женю. — Хочешь мне помочь?
– Хочу, — скромно улыбнувшись мальчик подошёл к нему. — Только я молотком не умею, и мама мне не разрешает.
– Научишься ещё. Ну, а раз пока мама не разрешает, будешь мне просто помогать, гвозди вон подавать. Согласен? — подмигнув спросил Леонид.
– Ага, — Женя, радостно улыбнувшись, взял коробку с гвоздями.
– Глядишь, вдвоём быстрее управимся.
– А ты с мамой дружишь, да? — Женя осторожно сел рядом.
– Ну-у… В общем, да, — растерянно ответил Леонид.
– Как мы с Алёнкой, да? Она мне печенье там, конфеты даёт… И сама ест и мне даёт, а я ей там, чего мама даст.
– А игрушками делишься? Защищаешь Алёнку-то?
– Да у нас все нормальные, не обижает никто, — вздохнув ответил мальчик. — Даже защищить… за-щи-тить не от кого, — снова вздохнув ответил Женя. — А игрушками мы всегда делимся. Только у меня в основном пистолеты там, машины, а у неё мишка любимый есть, коляска там, а мне зачем они? — он пожал плечами. — Ну-у, машинками иногда играем вместе, мячом вот, — серьёзно рассуждал Женя, вспоминая, чем ещё делился он с Алёнкой. — Только когда она выносит самокат или велосипед, тогда мы вместе катаемся.
– А у тебя велосипеда нет? — он снова посмотрел на мальчика.
– Не-а. Мама всё никак не купит. А мне Алёнка даёт, а зимой я ей санки. У неё их нет.
– Ну, чего, мужики, работаете? — Люба с улыбкой посмотрела на них.
– Мам! А я дяде Лёне помогаю, — с радостной улыбкой на лице ответил Женя, посмотрев на мать.
– Молодец. Ну, вы, смотрю, почти весь забор сделали?
– Так с таким помощником-то быстрее работа идёт, — Леонид улыбнулся, посмотрев на мальчика.
– Жень, ты иди бабушке, скажи, чтобы грядками не занималась, вечером приду, сама займусь.
Посмотрев в след убегающему сыну, Люба вздохнула.
– Скучно одному ему, а тут приехали к нам одни, дом построили, вот с девочкой и подружился.
– Чего, совсем мальчишек нет?
– Сейчас-то побольше, переезжают люди, дома строят. Вот только к чему такая дружба приведёт? Вырастет Алёнка, а тут какой-то парень деревенский рядом, нужен им такой будет. Нам с тобой это знакомо уже, — она снова вздохнула, задумчиво посмотрев на соседнее село.
Леонид, с грустью посмотрев на неё, опустил голову.
– Лёнь, а ты всё утро, что ли, тут? — чтобы отойти от грустных для обоих воспоминаний, спросила Люба. — Так и не был в селе?
– Успею ещё. Вон дел у вас сколько. Не сидеть же так без дела, воспоминаниям предаваться. Раз уж приехал, помочь надо.
– Ну, а матери чего сказал? Вряд ли сказал, что сюда приедешь, — она усмехнулась.
– Сказал, что в Сосново, к друзьям поехал. Проверять же не будет, а там сейчас нет никого. Все, кто куда разъехались, да и связь уже давно прервалась. Все изменились, интересов общих не стало. Чего у нас общего теперь? А если и догадалась, всё равно вслух не скажет, — Леонид задумчиво посмотрел на реку. — Ну, чем ещё помочь? — улыбнувшись, он перевёл взгляд на Любу. — Скучно без дела сидеть.
– Дела всегда найдутся, — улыбнувшись ответила Люба. — В сельской местности без дела не посидишь.
Вечер только вошёл в свои права, а зной всё также стоял над селом. Духота всех выгоняла из дома. Молодёжь оккупировала сельскую площадь, кто постарше, собирались на лавочках у домов, а дачники, освободившиеся от грядок и цветников, отдыхали недалеко от речного пляжа, подальше от местных сплетниц. Люба освободившись от домашних дел, вышла на крыльцо, и посмотрев на сидевшего внизу Леонида спустилась, подойдя к нему.
– Жарко, пойдём с Женькой искупаемся, — она перевела взгляд на реку. — Так и будешь сидеть? Или всё-таки с нами? Женьку вот плавать надо бы научить, а всё никак. И самой спокойнее будет.
– Пойдём. Всё равно дел нету. Завтра остальное доделаю.
– Ты, смотрю, всерьёз за дела взялся, как будто в работники нанялся, — Люба усмехнулась. — Спросит кто из знакомых, даже неудобно будет.
– Когда это тебя так людское мнение интересовало? — Леонид усмехнулся в ответ. — Думал не изменилась характером, а тут — нет, новые нотки.
– Музыка изменилась, новые нотки и добавила, не всё же одно играть, — с той же усмешкой ответила она, направившись к калитке.
– Ну, чего, герой, учиться плавать будешь? Или страшно? — Леонид с хитрой усмешкой посмотрел на Женю.
– Страшно, а плавать хочется, — тихо, немного испуганно ответил мальчик, посмотрев на реку. — А вы, дядя Лёня, умеете плавать?
– А как же. Я же тут вырос, на реке вот этой. Ну, пойдём учиться. Если, конечно, ты не против?
– Не-а, — Женя улыбнулся. — Только всё равно страшно.
– Не трусь, Женька. Ты же парень всё-таки. Пошли.
Мальчик, улыбнувшись в ответ, зашагал рядом.
Приложив руку ко лбу, Нина Алексеевна посмотрела на реку. С улыбкой засмотревшись на бултыхающегося в воде, на руках у Леонида, внука, даже не заметила подошедшего к ней деда.
– Чегой-то орут-то? На реке-то? — приложив свою дрожащую ладонь ко лбу, он, как и она посмотрел в ту же сторону.
Женщина, вздрогнув, повернула голову, испуганно посмотрев на него.
– Фу-у-х. Напугал, прям. Купаются, внука плавать учат.
– Лёнька, знать? Видал из дали сёдня. К Людмиле-то не ходил ещё?
– Чегой-то сразу к ней-то идти? Не за тем, небось, приехал-то, — недовольно ответила Нина Алексеевна.
– Ну, а чё ему не зайти-то? — ответил он, не отрывая взгляда от реки. — Столько лет не был, интересно ж, небось.
– Ну, и чего ему интересного там? — она отвернулась. — Пройдётся если по знакомым, пускай, а там чего? Чего его туда потянет вдруг? — уже зло посмотрев на деда, спросила женщина.
– Да ничего, — дед, наконец-то оторвавшись, посмотрел на неё. — Может и к лучшему, думаю… Если сходит-то. Самому легче станет. Не так просто ведь приехал-то. Столько годков не был, а тут приехал, вдруг.
– Была бы моя деревня жива, сама бы туда с удовольствием приехала. Чего такого? Родина есть родина, всегда тянет к ней. Вот и он может так. Чего сразу картину маслом рисовать?
– Да кто ж рисует-то? Пусть и так. Вон внучок-то какой довольный, — дед улыбнулся, снова посмотрев на реку.
– Довольный, — вздохнув, тихо ответила женщина.
Повернувшись она посмотрел в след не спеша шагавшему по дороге, опираясь на палку, деду. И оглядевшись, быстро перекрестила купающихся на реке.
– Может и к лучшему, — тихо повторила она, выходя на дорогу.
– Ты только глянь, — Люба с улыбкой посмотрела на скачущего вдоль берега сына. — Думала испугается, а он довольный.
– Любит воду. Теперь ведь не отстанет, — Леонид, тоже посмотрев на Женю, улыбнулся, покачав головой. — Придётся задержаться, пока плавать не научится.
– Ты мне только сына не утопи. Женька парень настырный растёт, раз попробует, за уши не оттянешь.
– Ну-у, я же не дед Амвросий, умом вроде не обделён. Это тот, когда внука учил плавать, в воду его бросал, а потом сам же лез спасать. Научил, правда, только тот два раза башкой об корягу ударился, но это деда не остановило, — Леонид усмехнулся, посмотрев на удивлённую Любу. — По старинке, так сказать, учил. А я вот современным методом, цивилизованно.
– Скучно ему одному. Брата или сестру всё просит, — она усмехнулась. — А как объяснишь?
– Ну, так что же… Претендентов, что ли, нет? Так и будешь от каждого шарахаться?
– Ну, а сам? Меня учишь, а сам чего же шарахаешься?
– С каждой встречной отношения не заведёшь. Всем любви хочется, а с ней пока туго.
– Останешься так один.
– Не останусь. Времени ещё полно. Чего спешить? — Леонид улыбнулся.
– А я вот думаю, может и рожу ему кого, — Люба легла на спину, закинув руки за голову. — Захочу и ещё нарожаю. Пускай судачат, на то они и люди, чтоб языком трепать.
Усмехнувшись, он посмотрел на неё.
Подойдя к калитке, Леонид остановился, посмотрев за реку, на соседнее село.
– Прогуляться всё-таки решил?
Он оглянулся, увидев Нина Алексеевну.
– Да нет. Пойду до магазина дойду. Может чего купить? — отвернувшись, спросил Леонид.
– Да вроде всё есть, — внимательно посмотрев на него ответила она. — Ну, что же… сходи. Хотя бы развеешься. Не всё же у реки сидеть, на знакомые место из дали любоваться?
– Пойду схожу, — не смотря на женщину, задумчиво ответил он.
Зайдя в магазин, Леонид посмотрел на стоявшую за прилавком Любу.
– Всё-таки решил пройтись по родным местам? — Люба внимательно посмотрела на него.
– Да нет, так просто… До магазина просто… Люб, ты там дай колбаски какой получше, чаю, копчёностей каких. И давай чего для Женьки. Он чего вообще любит-то?
– Ну, как все дети — шоколад, мороженое, мармелад вот очень любит. — она улыбнулась.
– Ну, тогда давай всё, и для себя и матери давай, чего любите. А то я у вас живу уже который день, не удобно уже как-то.
Люба, покосившись в угол, пальцем подозвала его.
– Вон, — она кивнула на шептавшихся и поглядывающих в их сторону двух женщин, местных жительниц. — Смотри, уже слухи набирают, сейчас по всему селу разнесут.
– Да пускай разносят, — Леонид с усмешкой посмотрел на них, и, кивнув в качестве приветствия, смутил обеих. — К хорошему человеку грязь не пристанет! — нарочито громко договорил он.
– Пускай, — Люба махнула рукой. — Грязь и лечебной бывает. Я от их слухов только помолодею.
– Оставь пока у себя, — расплатившись, он как-то виновато посмотрел на неё. — Пойду просто, по знакомым метам пройдусь хотя бы. Так, посмотрю, что изменилось.
– Пройдись, — тихо ответила Люба, посмотрев ему вслед.
Выйдя из магазина, Леонид пошёл в сторону одной из улиц. По дороге, разглядывая новые, кирпичные и деревянные дома, он то и дело останавливался, вспоминая прежнюю жизнь, ту, которую оставил двенадцать лет назад. Вспомнились друзья, разъехавшиеся кто-куда, вспомнились люди, с которыми пересекалась его жизнь. Многие уже давно переехали отсюда. Та жизнь осталась в прошлом, уступая место новой, с новыми домами, с новыми людьми, с новыми судьбами. Так предаваясь воспоминаниям, он и сам не заметил, как прошёл несколько улиц, остановившись перед знакомым домом. Когда-то этот красивый, яркий дом выделялся своей статью среди окружавших его со всех сторон, небольших, скромных сельских домиков. А сейчас обвалившаяся кое-где кирпичная кладка чуть скривившегося дома, алюминиевый забор с вмятинами в нескольких местах, представляли собой печальное зрелище какой-то убогости среди разросшихся вокруг дачных коттеджей и высоких кирпичных домой. Подойдя к калитке, он ещё раз окинул его взглядом…
… – Ой, — оглянувшись, женщина испуганно посмотрела на Лёню, и, прижав руку к груди, выдохнула. — Так тихо подошёл, напугал прям.
– Здравствуйте, Людмила Николаевна, — зайдя на участок, он бережно закрыл за собой калитку.
– Здравствуй, Лёня, — пристально посмотрев на молодого человека, с лёгкой усмешкой ответила она. — Вернулся значит? Слышала, слышала. Ну, что же проходи… Раз пришёл. Пообедаешь с нами.
– Ой, Лёня, — Аня, выбежав из-за дома, с радостной улыбкой посмотрела на него.
– Приглашай гостя-то, пообедает пусть с нами, — кинув на дочь недовольный взгляд, проговорила Людмила.
– Ой, Лёнь, проходи, конечно. Я сейчас, — быстро вбежав на крыльцо, она снова радостно посмотрела на него перед тем, как зайти в дом.
– Ну, что стоишь, как не живой? Видишь, — женщина указала рукой на крыльцо — приглашает.
Лёня, опустив голову, прошёл мимо неё.
Аня, всё с той же улыбкой, поставила на стол тарелки с супом.
Людмила, посмотрев на дочь, недовольно поджала губы.
– Ты бы кроликам-то дала травы-то. Я-то вот хотела, а не успела. Видишь, гость к нам пожаловал, — усмехнувшись, она посмотрела на Лёню.
– Я же только что траву им дала, — удивлённо ответила девушка.
– Ну, что же, — сжав губы ответила женщина. — А гуси там, где? Мало ли чего, посмотрела бы.
– Мам, чего с ними будет? — бросив злобный взгляд на мать ответила Аня. — Я тоже ещё не обедала, между прочим.
– Вот видишь, Лёня, живность развести решила. Хорошее дело, и прибыль, и полезно. Всё же своё, натуральное, так сказать. Надо же дочку, единственную, обеспечить, а то ещё не известно, какой муж ей достанется. Она же привыкла к хорошему образу жизни. Всё на неё тратим, всё для родного ребёнка, нам-то уж зачем?
– Мама, — тихо, наступив матери на ногу, проговорила девушка, виновато посмотрев на молодого человека.
– Ну, а что? — удивлённо посмотрев на неё и переведя взгляд на Лёню, спросила Людмила.
Девушка подняла голову, посмотрев на него заплаканными глазами.
– А… Это ты, — вздохнув, она поднялась, сев рядом. — Ничего, так просто, — как-то отрешённо добавила она. — Обижаешься, наверно, на меня?
– С чего это? — удивлённо спросил он, вытащив из её волос застрявшую травинку.
Люба попыталась улыбнуться, только улыбка получилась какая-то грустная, даже вымученная. Отряхнув свои кудрявые светлые волосы, она вздохнула.
– Ты не думай. Тебе Аня рассказала, что я слухи какие-то распускаю, не верь ей. Если кто что и сказал, то не я это, — она грустно посмотрела на него. — Я никогда так не поступлю.
Люба вытерла ладонью глаза.
– Это из-за него, что ли? — Лёня сочувственно посмотрел на неё.
– Да нет, — она отвернулась. — Так накатило что-то. У женщин такое бывает. Знаешь, я читала недавно, что плакать полезно — глаза очищаются. Вот — очищаюсь, — Люба грустно усмехнулась.
Повернувшись к нему лицом, она пристально посмотрела на него.
– Чего так смотришь? — Лёня усмехнулся, ответив на взгляд.
– Так просто, — девушка снова отвернулась. — Просто иногда так бывает, мы любим не тех, кто это заслуживает. Ты любишь, а они предают.
Люба встала.
– Я вообще-то купаться собралась. А ты чего тут?
– Да мы с дядей Аркашей косили с утра пораньше, вот решил отдохнуть. У реки попрохладней.
– Пойду искупаюсь, — Люба сняла сарафан, и осторожно ступая, пошла в сторону реки, по слегка примятой траве.
Лёня, с усмешкой окинул её взглядом, покачав головой.
Сделав несколько шагов, девушка остановилась и, повернувшись, с лукавой улыбкой посмотрела на него.
– Лёнь, а я красивая?
– Красивая, — удивлённо пожав плечами, ответил он.
– Красивая, — вздохнув повторила она, повернувшись в сторону реки. — Только не счастливая какая-то…
«Знала ведь всё, но смолчала», — Леонид открыл глаза, снова перевернувшись на спину.
***
Выйдя на крыльцо, Люба удивлённо посмотрела на чинившего забор Леонида.
– Ты уже с утра за дела принялся? Гость же вроде? Да и не позавтракал, небось?
– Мне тут Нина Алексеевна инструменты выдала. Решил заняться. Гость не гость, а чего я буду загорать на лавочке, когда у вас вон, — он обвёл головой участок, — дел полно и помочь некому. Всё равно без дела сижу.
– Я думала, прогульнуться по селу решишь?
– Нагуляюсь ещё, — тихо буркнул он, взявшись за молоток.
– Завтракать-то будешь или тоже уже бабушка накормила?
– Успею ещё, на голодный желудок работается легче, — Леонид улыбнулся.
– Тогда бросай дела. Раз не спешишь, значит успеешь ещё все переделать, а вначале — есть! И без возражений!
– А ты, смотрю, всё не меняешься, — он усмехнулся. — Характер, как железо.
– Закалилась за прожитую жизнь хорошо, — с усмешкой ответила она.
***
После завтрака Леонид, как и обещал, продолжил чинить забор.
– Ну, что смотришь? — взяв в руки молоток, он заметил выглядывающего из-за куста малины Женю. — Хочешь мне помочь?
– Хочу, — скромно улыбнувшись мальчик подошёл к нему. — Только я молотком не умею, и мама мне не разрешает.
– Научишься ещё. Ну, а раз пока мама не разрешает, будешь мне просто помогать, гвозди вон подавать. Согласен? — подмигнув спросил Леонид.
– Ага, — Женя, радостно улыбнувшись, взял коробку с гвоздями.
– Глядишь, вдвоём быстрее управимся.
– А ты с мамой дружишь, да? — Женя осторожно сел рядом.
– Ну-у… В общем, да, — растерянно ответил Леонид.
– Как мы с Алёнкой, да? Она мне печенье там, конфеты даёт… И сама ест и мне даёт, а я ей там, чего мама даст.
– А игрушками делишься? Защищаешь Алёнку-то?
– Да у нас все нормальные, не обижает никто, — вздохнув ответил мальчик. — Даже защищить… за-щи-тить не от кого, — снова вздохнув ответил Женя. — А игрушками мы всегда делимся. Только у меня в основном пистолеты там, машины, а у неё мишка любимый есть, коляска там, а мне зачем они? — он пожал плечами. — Ну-у, машинками иногда играем вместе, мячом вот, — серьёзно рассуждал Женя, вспоминая, чем ещё делился он с Алёнкой. — Только когда она выносит самокат или велосипед, тогда мы вместе катаемся.
– А у тебя велосипеда нет? — он снова посмотрел на мальчика.
– Не-а. Мама всё никак не купит. А мне Алёнка даёт, а зимой я ей санки. У неё их нет.
– Ну, чего, мужики, работаете? — Люба с улыбкой посмотрела на них.
– Мам! А я дяде Лёне помогаю, — с радостной улыбкой на лице ответил Женя, посмотрев на мать.
– Молодец. Ну, вы, смотрю, почти весь забор сделали?
– Так с таким помощником-то быстрее работа идёт, — Леонид улыбнулся, посмотрев на мальчика.
– Жень, ты иди бабушке, скажи, чтобы грядками не занималась, вечером приду, сама займусь.
Посмотрев в след убегающему сыну, Люба вздохнула.
– Скучно одному ему, а тут приехали к нам одни, дом построили, вот с девочкой и подружился.
– Чего, совсем мальчишек нет?
– Сейчас-то побольше, переезжают люди, дома строят. Вот только к чему такая дружба приведёт? Вырастет Алёнка, а тут какой-то парень деревенский рядом, нужен им такой будет. Нам с тобой это знакомо уже, — она снова вздохнула, задумчиво посмотрев на соседнее село.
Леонид, с грустью посмотрев на неё, опустил голову.
– Лёнь, а ты всё утро, что ли, тут? — чтобы отойти от грустных для обоих воспоминаний, спросила Люба. — Так и не был в селе?
– Успею ещё. Вон дел у вас сколько. Не сидеть же так без дела, воспоминаниям предаваться. Раз уж приехал, помочь надо.
– Ну, а матери чего сказал? Вряд ли сказал, что сюда приедешь, — она усмехнулась.
– Сказал, что в Сосново, к друзьям поехал. Проверять же не будет, а там сейчас нет никого. Все, кто куда разъехались, да и связь уже давно прервалась. Все изменились, интересов общих не стало. Чего у нас общего теперь? А если и догадалась, всё равно вслух не скажет, — Леонид задумчиво посмотрел на реку. — Ну, чем ещё помочь? — улыбнувшись, он перевёл взгляд на Любу. — Скучно без дела сидеть.
– Дела всегда найдутся, — улыбнувшись ответила Люба. — В сельской местности без дела не посидишь.
***
Вечер только вошёл в свои права, а зной всё также стоял над селом. Духота всех выгоняла из дома. Молодёжь оккупировала сельскую площадь, кто постарше, собирались на лавочках у домов, а дачники, освободившиеся от грядок и цветников, отдыхали недалеко от речного пляжа, подальше от местных сплетниц. Люба освободившись от домашних дел, вышла на крыльцо, и посмотрев на сидевшего внизу Леонида спустилась, подойдя к нему.
– Жарко, пойдём с Женькой искупаемся, — она перевела взгляд на реку. — Так и будешь сидеть? Или всё-таки с нами? Женьку вот плавать надо бы научить, а всё никак. И самой спокойнее будет.
– Пойдём. Всё равно дел нету. Завтра остальное доделаю.
– Ты, смотрю, всерьёз за дела взялся, как будто в работники нанялся, — Люба усмехнулась. — Спросит кто из знакомых, даже неудобно будет.
– Когда это тебя так людское мнение интересовало? — Леонид усмехнулся в ответ. — Думал не изменилась характером, а тут — нет, новые нотки.
– Музыка изменилась, новые нотки и добавила, не всё же одно играть, — с той же усмешкой ответила она, направившись к калитке.
– Ну, чего, герой, учиться плавать будешь? Или страшно? — Леонид с хитрой усмешкой посмотрел на Женю.
– Страшно, а плавать хочется, — тихо, немного испуганно ответил мальчик, посмотрев на реку. — А вы, дядя Лёня, умеете плавать?
– А как же. Я же тут вырос, на реке вот этой. Ну, пойдём учиться. Если, конечно, ты не против?
– Не-а, — Женя улыбнулся. — Только всё равно страшно.
– Не трусь, Женька. Ты же парень всё-таки. Пошли.
Мальчик, улыбнувшись в ответ, зашагал рядом.
***
Приложив руку ко лбу, Нина Алексеевна посмотрела на реку. С улыбкой засмотревшись на бултыхающегося в воде, на руках у Леонида, внука, даже не заметила подошедшего к ней деда.
– Чегой-то орут-то? На реке-то? — приложив свою дрожащую ладонь ко лбу, он, как и она посмотрел в ту же сторону.
Женщина, вздрогнув, повернула голову, испуганно посмотрев на него.
– Фу-у-х. Напугал, прям. Купаются, внука плавать учат.
– Лёнька, знать? Видал из дали сёдня. К Людмиле-то не ходил ещё?
– Чегой-то сразу к ней-то идти? Не за тем, небось, приехал-то, — недовольно ответила Нина Алексеевна.
– Ну, а чё ему не зайти-то? — ответил он, не отрывая взгляда от реки. — Столько лет не был, интересно ж, небось.
– Ну, и чего ему интересного там? — она отвернулась. — Пройдётся если по знакомым, пускай, а там чего? Чего его туда потянет вдруг? — уже зло посмотрев на деда, спросила женщина.
– Да ничего, — дед, наконец-то оторвавшись, посмотрел на неё. — Может и к лучшему, думаю… Если сходит-то. Самому легче станет. Не так просто ведь приехал-то. Столько годков не был, а тут приехал, вдруг.
– Была бы моя деревня жива, сама бы туда с удовольствием приехала. Чего такого? Родина есть родина, всегда тянет к ней. Вот и он может так. Чего сразу картину маслом рисовать?
– Да кто ж рисует-то? Пусть и так. Вон внучок-то какой довольный, — дед улыбнулся, снова посмотрев на реку.
– Довольный, — вздохнув, тихо ответила женщина.
Повернувшись она посмотрел в след не спеша шагавшему по дороге, опираясь на палку, деду. И оглядевшись, быстро перекрестила купающихся на реке.
– Может и к лучшему, — тихо повторила она, выходя на дорогу.
***
– Ты только глянь, — Люба с улыбкой посмотрела на скачущего вдоль берега сына. — Думала испугается, а он довольный.
– Любит воду. Теперь ведь не отстанет, — Леонид, тоже посмотрев на Женю, улыбнулся, покачав головой. — Придётся задержаться, пока плавать не научится.
– Ты мне только сына не утопи. Женька парень настырный растёт, раз попробует, за уши не оттянешь.
– Ну-у, я же не дед Амвросий, умом вроде не обделён. Это тот, когда внука учил плавать, в воду его бросал, а потом сам же лез спасать. Научил, правда, только тот два раза башкой об корягу ударился, но это деда не остановило, — Леонид усмехнулся, посмотрев на удивлённую Любу. — По старинке, так сказать, учил. А я вот современным методом, цивилизованно.
– Скучно ему одному. Брата или сестру всё просит, — она усмехнулась. — А как объяснишь?
– Ну, так что же… Претендентов, что ли, нет? Так и будешь от каждого шарахаться?
– Ну, а сам? Меня учишь, а сам чего же шарахаешься?
– С каждой встречной отношения не заведёшь. Всем любви хочется, а с ней пока туго.
– Останешься так один.
– Не останусь. Времени ещё полно. Чего спешить? — Леонид улыбнулся.
– А я вот думаю, может и рожу ему кого, — Люба легла на спину, закинув руки за голову. — Захочу и ещё нарожаю. Пускай судачат, на то они и люди, чтоб языком трепать.
Усмехнувшись, он посмотрел на неё.
***
Подойдя к калитке, Леонид остановился, посмотрев за реку, на соседнее село.
– Прогуляться всё-таки решил?
Он оглянулся, увидев Нина Алексеевну.
– Да нет. Пойду до магазина дойду. Может чего купить? — отвернувшись, спросил Леонид.
– Да вроде всё есть, — внимательно посмотрев на него ответила она. — Ну, что же… сходи. Хотя бы развеешься. Не всё же у реки сидеть, на знакомые место из дали любоваться?
– Пойду схожу, — не смотря на женщину, задумчиво ответил он.
Зайдя в магазин, Леонид посмотрел на стоявшую за прилавком Любу.
– Всё-таки решил пройтись по родным местам? — Люба внимательно посмотрела на него.
– Да нет, так просто… До магазина просто… Люб, ты там дай колбаски какой получше, чаю, копчёностей каких. И давай чего для Женьки. Он чего вообще любит-то?
– Ну, как все дети — шоколад, мороженое, мармелад вот очень любит. — она улыбнулась.
– Ну, тогда давай всё, и для себя и матери давай, чего любите. А то я у вас живу уже который день, не удобно уже как-то.
Люба, покосившись в угол, пальцем подозвала его.
– Вон, — она кивнула на шептавшихся и поглядывающих в их сторону двух женщин, местных жительниц. — Смотри, уже слухи набирают, сейчас по всему селу разнесут.
– Да пускай разносят, — Леонид с усмешкой посмотрел на них, и, кивнув в качестве приветствия, смутил обеих. — К хорошему человеку грязь не пристанет! — нарочито громко договорил он.
– Пускай, — Люба махнула рукой. — Грязь и лечебной бывает. Я от их слухов только помолодею.
– Оставь пока у себя, — расплатившись, он как-то виновато посмотрел на неё. — Пойду просто, по знакомым метам пройдусь хотя бы. Так, посмотрю, что изменилось.
– Пройдись, — тихо ответила Люба, посмотрев ему вслед.
***
Выйдя из магазина, Леонид пошёл в сторону одной из улиц. По дороге, разглядывая новые, кирпичные и деревянные дома, он то и дело останавливался, вспоминая прежнюю жизнь, ту, которую оставил двенадцать лет назад. Вспомнились друзья, разъехавшиеся кто-куда, вспомнились люди, с которыми пересекалась его жизнь. Многие уже давно переехали отсюда. Та жизнь осталась в прошлом, уступая место новой, с новыми домами, с новыми людьми, с новыми судьбами. Так предаваясь воспоминаниям, он и сам не заметил, как прошёл несколько улиц, остановившись перед знакомым домом. Когда-то этот красивый, яркий дом выделялся своей статью среди окружавших его со всех сторон, небольших, скромных сельских домиков. А сейчас обвалившаяся кое-где кирпичная кладка чуть скривившегося дома, алюминиевый забор с вмятинами в нескольких местах, представляли собой печальное зрелище какой-то убогости среди разросшихся вокруг дачных коттеджей и высоких кирпичных домой. Подойдя к калитке, он ещё раз окинул его взглядом…
… – Ой, — оглянувшись, женщина испуганно посмотрела на Лёню, и, прижав руку к груди, выдохнула. — Так тихо подошёл, напугал прям.
– Здравствуйте, Людмила Николаевна, — зайдя на участок, он бережно закрыл за собой калитку.
– Здравствуй, Лёня, — пристально посмотрев на молодого человека, с лёгкой усмешкой ответила она. — Вернулся значит? Слышала, слышала. Ну, что же проходи… Раз пришёл. Пообедаешь с нами.
– Ой, Лёня, — Аня, выбежав из-за дома, с радостной улыбкой посмотрела на него.
– Приглашай гостя-то, пообедает пусть с нами, — кинув на дочь недовольный взгляд, проговорила Людмила.
– Ой, Лёнь, проходи, конечно. Я сейчас, — быстро вбежав на крыльцо, она снова радостно посмотрела на него перед тем, как зайти в дом.
– Ну, что стоишь, как не живой? Видишь, — женщина указала рукой на крыльцо — приглашает.
Лёня, опустив голову, прошёл мимо неё.
Аня, всё с той же улыбкой, поставила на стол тарелки с супом.
Людмила, посмотрев на дочь, недовольно поджала губы.
– Ты бы кроликам-то дала травы-то. Я-то вот хотела, а не успела. Видишь, гость к нам пожаловал, — усмехнувшись, она посмотрела на Лёню.
– Я же только что траву им дала, — удивлённо ответила девушка.
– Ну, что же, — сжав губы ответила женщина. — А гуси там, где? Мало ли чего, посмотрела бы.
– Мам, чего с ними будет? — бросив злобный взгляд на мать ответила Аня. — Я тоже ещё не обедала, между прочим.
– Вот видишь, Лёня, живность развести решила. Хорошее дело, и прибыль, и полезно. Всё же своё, натуральное, так сказать. Надо же дочку, единственную, обеспечить, а то ещё не известно, какой муж ей достанется. Она же привыкла к хорошему образу жизни. Всё на неё тратим, всё для родного ребёнка, нам-то уж зачем?
– Мама, — тихо, наступив матери на ногу, проговорила девушка, виновато посмотрев на молодого человека.
– Ну, а что? — удивлённо посмотрев на неё и переведя взгляд на Лёню, спросила Людмила.
