- А ты не видишь? Гуляет тут, выёживается. С собственной тенью не можешь разобраться, а туда же! Пошла ты!
Впрочем, уходить мне никуда и не пришлось – Паша сам стремительно вскочил со скамьи и свалил прочь быстрее ветра.
Я же осталась сидеть на скамейке, совсем сбитая с толку. Как так получилось, что Пашка тоже видит мою блуждающую тень? Погорячилась я насчёт его адекватности? Или это конформный бред? Читала я где-то, что живущие под одной крышей с психопатом порой начинали видеть то же, что и он, слышать те же голоса. Но для этого надо долго с ним жить, а не посидеть поговорить несколько минут. Сумасшествие – это всё-таки не грипп и не ковид – воздушно-капельным путём не передаётся. Да и притом даже короновирусом если заразился, это проявляется не сразу. Может, на этот раз в китайских лабораториях для нас новый подарочек – опасная инфекция, которая мгновенно поражает мозг? И меня как раз угораздило её подхватить. Тогда, получается, я стала опасным бактериологическим оружием, как в популярных триллерах, и за какие-то несколько часов перезаражаю полгорода. Но чтобы все заражённые начинали видеть что-то совершенно одинаковое – бывает ли так в принципе? Тем более если видения связаны не с кем-нибудь известным, а с какой-то Лизой Черепановой из Непецина. Да, ну, бред!
Что же тогда остаётся? Неужели дело реально не во мне, не в нём, а в моей тени? Но ведь такого тоже в жизни не бывает.
На работу я отправилась, так и не найдя ответа на свой вопрос. В двух шагах от родного отделения я встретила Серёгу.
- Привет, Лизка!
- Привет!
Выглядел он, мягко говоря, неважно. По лицу его было видно, что накануне вечером славно повеселился с друзьями. Для меня, бывшей алкоголички, понять такие вещи – пара пустяков.
- Слушай, мы тут… Твою ж мать!
Глаза его, совсем круглые, как у бешенного таракана, были устремлены на мою тень, которая вдруг воздела к небу обе руки, словно в молитве. Мои же собственные руки, к слову сказать, спокойно болтались вдоль туловища.
- Ты чего? – спросила я.
- Да, нет, ничего.
Потом он лепетал про то, что у Оксаны Борисовны через неделю день рождения, и мы всем коллективом собираем рублей по двести. Но по голосу было слышно, что в данный момент его беспокоит совершенно другое. Неужели он тоже всё это видит? Однако расспросить его я не успела – к дверям почты тут же подбежала запыхавшаяся Галина Викторовна, мы поздоровались, она открыла отделение, на ходу сбрасывая плащ и жалуясь на жуткие пробки, из-за которых чуть не опоздала. Потом подтянулись и другие сотрудники. При них расспрашивать Серёгу о том, что он увидел, я не решилась.
Однако когда я разносила по адресам письма и мелкие посылки, мысли о произошедшем упорно не желали меня отпускать. То, что моя тень привлекла внимание сразу троих, пусть даже и предположительно неадекватных, никак не поддавалась привычному объяснению. Всё-таки я не совсем пропила мозги, чтобы забыть физику на школьном уровне. Тень – она ведь просто отражение, как она может двигаться самостоятельно? Однако моя делала именно это. Может, и вправду имеет место порча, проклятие? По крайней мере, Татьяна бы наверняка сказала именно так, если бы я поделались с ней своими проблемами. После случая с Кассандрой Владимировной она просто помешалась на всякой мистике. Но кому понадобилось наводить на меня порчу? Может, баба Валя в своей ненависти зашла так далеко, что взяла и прокляла? Или Семёнова эта, разозлившись на то, что я принесла ей дурную весть? В старину, я слышала, гонцу за плохие новости голову отрубали, а тут решила с мокрухой не связываться, а извести по-тихому?
С этими мыслями я зашла в подъезд. Внутри было жарко, и чтобы не свариться, как креветка, пока буду письма по ящикам раскидывать, я расстегнула плащ и сняла платок. Последнее мне удалось не сразу, потому как он зацепился за ожерелье.
Ожерелье… А ведь после того, как я его получила и стала носить, как раз и началась вся эта фигня! Неужели оно проклято? Но зачем Пете желать мне зла? Ему-то я ничего плохого не сделала, напротив, от мобилизации спасла. Конечно, человеческая неблагодарность – явление нередкое, но слать в посылках проклятые ожерелья – это уже как-то чересчур. Обычно в таких случаях просто забывают о тех, кто сделал добро.
Кстати, а ведь когда я опоздала на злосчастный автобус, на мне тоже было это самое ожерелье. Если бы на нём была порча или сглаз, злые силы, по логике вещей, напротив, сделали бы всё, чтобы я уехала именно на этом автобусе и пострадала по максимуму. Стало быть, не в нём дело. Тогда в чём же?
И снова мой вопрос остался без ответа. Когда я, сделав свои дела, вернулась на почту, коллеги вовсю сплетничали, что Серёга, кажется, не отошёл от вчерашней пьянки и, по-видимому, опять «заболеет» - всё утро ходил никакой, а потом отпросился у Галины Викторовны, сказав, что ему реально очень плохо.
- Никогда его таким не видела, - говорила Оксана Борисовна. – Обычно даже после пьянки он выглядел как-то бодрее. А тут, видимо, совсем уж перебрал или палёнки хлебнул.
- Наверное, перебрал, - поддержала её Татьяна. – У него ж ещё вид был испуганный, будто привидение увидел.
Попрощавшись с коллегами, я поехала домой. У родного крыльца меня ждал сюрприз.
- Привет, Лиз!
- Привет, Миш! А ты не поехал домой?
- Да нет, решил тебя подождать. Соскучился…
- Уже и целуются! – услышала я осуждающий голос бабы Вали. – Никакого стыда! Тьфу!
Открыв дверь подъезда, соседка зашла вовнутрь, бросив на прощание взгляд, полный презрения.
- Да, Лиз, как ты с такой ужива...
Он не закончил мысль, ибо в тот момент моя тень подняла вверх средний палец, демонстрируя неприличный жест.
- Японский городовой! – произнёс Миша, опускаясь на скамейку и закрывая лицо ладонями.
- Миш, ты чего? – при виде него я уже и забыла про всю эту чертовщину, поэтому не сразу смекнула, в чём дело.
- Всё, Лизка, я, кажется, допился. Хоть и бросил, да, видимо, поздно. Уже с головой ку-ку!
- Подожди. Ты видел, что моя тень…
- Ну, да, ещё на мосту приглючилось. Я думал, случайность. А теперь… Похоже, я реально схожу с ума. Постой, а откуда ты знаешь про тень? Я ж тебе не говорил.
- А потому, что я подумала то же самое, когда сама это увидела.
- Но если мы оба допились и поехали крышняком, - от волнения Миша вскочил со скамейки и схватил за руки. – Мы бы в любом случай не видели одного и того же. Это ж нереально!
- Вот и я о том же. И бывший мой – случайно встретились – тоже увидел, что у меня с тенью фигня. И коллега мой пялился на мою тень, потом ему плохо стало. Получается, дело не в нас, а в тени. Правда, я не знаю, как это получилось, но она и вправду живёт какой-то отдельной жизнью. Давай, может ко мне? Раз мы всё равно не можем этого объяснить, так не будем париться!
- Дело говоришь! Давай к тебе!
В этот раз я встала раньше, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Мишу. Ведь ему не нужно было никуда ехать. Пока не проснулся, успела приготовить любимые сырники. После завтрака он проводил меня до автостанции. Теперь он смотрел мне вслед, а я махала ему из окна.
Когда Мишин силуэт растаял вдали, я вытащила из сумки тетрадь, вырвала лист и стала писать Горинову письмо. Вчерашнее я ему так и не отправила. Хоть я и говорила Мише: не будем париться по поводу тени, - на самом деле мне хотелось всё-таки разобраться, почему так происходит? Слышала, Алексей Александрович по своему первому образованию астроном. Может, он сможет объяснить это странное явление законами физики? Вдруг это обычные оптические иллюзии – и никакой мистики?
«Здравствуйте, Алексей Александрович! Спасибо Вам за письмо и за добрые слова! Честно, я даже не надеялась, что Вы мне ответите», - начало я слово в слово переписала из того первого письма.
Но по сути я решила расспросить его максимально аккуратно – чтоб не думал: совсем барышня с головой не дружит!
«Поскольку Вы хорошо знаете физику, хочу Вас спросить: бывают ли такие оптические иллюзии, когда тень человека делает движения, которых сам человек не делал, и даже на какое-то время отделяется от своего хозяина? Если да, то из-за чего такое возникает? Заранее спасибо! Лиза Черепанова».
Письмо я на почте тут же бросила в ящик с простой корреспонденцией. Возможно, ситуация вскоре прояснится, и я, наконец, смогу жить спокойно. А пока эти мысли не давали мне покоя. Не получалось от них отвлечься даже тогда, когда я кидала в ящик Надежды письма от Ольги Смирновой из Петербурга и Михаила Афанасьева из Хакасии, которые, по-видимому, тоже преследовались за антивоенную пропаганду.
- Вы правы, - неожиданно услышала я голос той, которая в этом же подъезде в мой первый рабочий день предсказывала мне (или не мне?) скорую смерть.
- Здравствуйте, Кассандра Владимировна! Вам как раз посылка пришла. Вот извещение.
- Спасибо! Уже знаю. Завтра пойду, получу. Только вот приговорённый депутат, которому Вы сегодня письмо отправили, Вам не поможет. Оптика тут не при чём, тут другая причина.
- Какая? – спросила я машинально.
Лишь в следующую минуту до меня дошло: откуда эта «вещая Кассандра» знает, что я сегодня кому-то письмо отправляла? Я ведь ей не успела ничего рассказать, да и не думала рассказывать, если честно.
- Дело в том, что Вам по судьбе было попасть в аварию и погибнуть. Но Вы получили в подарок агатовые бусы. Они-то Вашу судьбу изменили. Тот мажор, из-за которого Вы опоздали на автобус, вообще не должен был оказаться рядом. Его магия ожерелья притянула. Поэтому теперь Ваша тень и ведёт себя так. В момент Вашей смерти душа должна была отделиться от тела, но Вы остались живы. А тень – это отражение души. Она пока не может понять, живая Вы или мёртвая. Но со временем она привыкнет и снова станет нормальной тенью.
- Так значит, меня уже в принципе не должно было быть? – я была одновременно и ошеломлена, и напугана таким странным объяснением.
- Да, по судьбе этот мир Вы должны были бы уже покинуть. И с мужчиной, который с Вами рядом, второй встречи не должно было случиться. Но бусы уже тогда были на Вас и притянули его. Его судьба теперь тоже изменилась, правда, не так, как Ваша. Изначально у него не должно было быть другой женщины, кроме покойной жены, а теперь в его жизни есть Вы.
- Получается, без этих бус мы бы вообще не встретились?
Но как? Ведь во время нашей первой встречи я ещё не получила подарка?
- Вы бы встретились, но только один раз. Вас ему судьба посылала для того, чтобы избавился от пагубной привычки. А потом вы больше бы никогда друг друга не увидели. Кстати, в ближайшее время он сменит место работы – устроится в родном городе.
- Круто! А мы будем вместе?
- Этого я не знаю. Ваша судьба теперь непредсказуема. Я даже не могу сказать, сколько Вы теперь проживёте? Но обычно к тому, кто вот так обманул смерть, во второй раз она не торопится. Но дело в том, что это ожерелье не только спасает Вас. Ожерелье агатовое, а Вас ещё до рождения нарекли Агатой. Поэтому оно даёт Вам власть над миром. Если Вы будете носить ожерелье, то сможете изменить ситуацию во всей стране.
- Э, подождите, Вы что-то путаете. Вообще-то я всегда была Елизаветой.
- Это Вас потом так назвали. А изначально Вы были Агатой. Такое имя дала Вам родная мать. Было бы по-другому, никакой магической власти эти бусы Вам бы не дали. Но эта власть для Вас опасная. Я знаю, что вы хотели бы для своего отечества мира и свободы, и Вы сможете это сделать. Нужно лишь носить ожерелье, и оно Ваше желание исполнит. Но на это уйдёт очень много жизненной энергии. Вам её может не хватить для того, чтобы выжить самой.
- А если выброшу эти бусы? Получается, умру, потому что изначально было по судьбе?
- Нет, я же говорю: кому удалось обмануть смерть, обычно живёт долго. Да тут и выбрасывать не надо – достаточно просто не надевать. Тогда у Вас не будет магической власти над миром, а будет обычная, хоть и непредсказуемая жизнь. Ну, как у всех. Ладно, счастливо! Выбор: менять жизнь страны или жить как обычный человек – теперь за Вами.
- Подождите. А почему Вы, если знали, что мне грозит смерть, не пытались меня как-то предупредить? Ну, чтобы я не ехала этим автобусом. Ведь Татьяну по поводу ребёнка Вы предупредили, спасли его. Это потому, что он ребёнок, а я взрослая, да ещё и бывшая алкашка?
- Видите ли, когда смерть настроена решительно, она не раскрывает все карты заранее. Парню была суждена смертельная опасность, которую можно было избежать, поэтому там я увидела больше. А у Вас, увы, шансов не было. Только если вдруг какое-то чудо. Но его я тоже не могла предсказать. Счастливо, Агата!
Она ушла, а я села прямо на ступеньку лестницы, обхватив голову руками. От потока информации мой мозг просто закипел. Сначала я, сама того не ведая, перепрыгиваю через верную смерть, потом на меня нежданно-негаданно сваливается могущество, которое может стать губительным, так ещё, оказывается, меня собирались назвать по-другому. С чего вдруг? Мама ведь говорила, что назвала меня в честь бабушки Лизы, своей матери, рано ушедшей в мир иной. Едва ли эта мысль пришла ей в голову в последний момент. У меня пока нет детей, но я уже знаю, что если у меня родится дочь, назову её Светой – в память о бабушке. А Агата…
Так ведь звали дочку тёти Наташи. Бабушка рассказывала: мол, Наташка ещё школьницей была просто помешана на детективах, особенно обожала Агату Кристи – да так, что свою дочь решила Агатой назвать. Что же получается? Если верить Кассандре, то мёртвой родилась не та девочка, а дочка моей мамы – Лиза. Выходит, врачи перепутали нас, девочек. Когда мама рожала, почти тогда же привезли в роддом и тётю Наташу, которой, по словам бабушки, рано ещё было рожать – едва только подошёл восьмой месяц.
Ну, а если всё это правда, получается, мои родители и бабушка всю жизнь растили чужого ребёнка, а та женщина, которая меня на свет породила, даже не подозревала, что её дочь жива, и она совсем близко. Ничего себе дела!
И ведь соседи и друзья несколько раз замечали: как-то не похожа Лизка ни на маму, ни на папу, как будто и неродная. Но это говорилось как-то скорее в шутку – никто даже не думал всерьёз, будто я не дочь своих родителей. Мало ли, может, кто-то из прадедов «потрудился» над моей внешностью? Теперь же я стала думать о том, что имеет смысл нам с бабой Валей провести генетическую экспертизу.
- И откуда только эта стерва всё пронюхала, чтоб её? Наверное, Алёна рассказала – больше некому. Вот гадина! Никогда не умела держать язык за зубами! Да я тебе безо всякой экспертизы скажу: это ты испортила жизнь Наташке! Ты! Лучше бы и вправду родилась мёртвой – проблем было бы меньше!
Взгляд бабы Вали бы не просто недовольным – ненависть так и сквозила изо всех щелей. Если бы она была сказочным василиском, убивающим всякого, на кого посмотрит, смерть настигла бы меня уже раз десять.
- Так я, получается, Ваша внучка, и Вы об этом знали? - я просто отказывалась верить своим ушам.
- Ещё как знала. Я думала: вот поступит Наташка в институт, закончит, в Москве устроится. А она взяла и залетела. До последнего скрывала, что брюхатая. А когда я узнала, аборт делать было уже поздно. Да и Наташка заегозила: рожать буду! Рожать она вздумала! А институт, карьера – всё коту под хвост! Я так хотела, чтобы у неё был выкидыш – даже душицу специально заваривала.
Впрочем, уходить мне никуда и не пришлось – Паша сам стремительно вскочил со скамьи и свалил прочь быстрее ветра.
Я же осталась сидеть на скамейке, совсем сбитая с толку. Как так получилось, что Пашка тоже видит мою блуждающую тень? Погорячилась я насчёт его адекватности? Или это конформный бред? Читала я где-то, что живущие под одной крышей с психопатом порой начинали видеть то же, что и он, слышать те же голоса. Но для этого надо долго с ним жить, а не посидеть поговорить несколько минут. Сумасшествие – это всё-таки не грипп и не ковид – воздушно-капельным путём не передаётся. Да и притом даже короновирусом если заразился, это проявляется не сразу. Может, на этот раз в китайских лабораториях для нас новый подарочек – опасная инфекция, которая мгновенно поражает мозг? И меня как раз угораздило её подхватить. Тогда, получается, я стала опасным бактериологическим оружием, как в популярных триллерах, и за какие-то несколько часов перезаражаю полгорода. Но чтобы все заражённые начинали видеть что-то совершенно одинаковое – бывает ли так в принципе? Тем более если видения связаны не с кем-нибудь известным, а с какой-то Лизой Черепановой из Непецина. Да, ну, бред!
Что же тогда остаётся? Неужели дело реально не во мне, не в нём, а в моей тени? Но ведь такого тоже в жизни не бывает.
На работу я отправилась, так и не найдя ответа на свой вопрос. В двух шагах от родного отделения я встретила Серёгу.
- Привет, Лизка!
- Привет!
Выглядел он, мягко говоря, неважно. По лицу его было видно, что накануне вечером славно повеселился с друзьями. Для меня, бывшей алкоголички, понять такие вещи – пара пустяков.
- Слушай, мы тут… Твою ж мать!
Глаза его, совсем круглые, как у бешенного таракана, были устремлены на мою тень, которая вдруг воздела к небу обе руки, словно в молитве. Мои же собственные руки, к слову сказать, спокойно болтались вдоль туловища.
- Ты чего? – спросила я.
- Да, нет, ничего.
Потом он лепетал про то, что у Оксаны Борисовны через неделю день рождения, и мы всем коллективом собираем рублей по двести. Но по голосу было слышно, что в данный момент его беспокоит совершенно другое. Неужели он тоже всё это видит? Однако расспросить его я не успела – к дверям почты тут же подбежала запыхавшаяся Галина Викторовна, мы поздоровались, она открыла отделение, на ходу сбрасывая плащ и жалуясь на жуткие пробки, из-за которых чуть не опоздала. Потом подтянулись и другие сотрудники. При них расспрашивать Серёгу о том, что он увидел, я не решилась.
Однако когда я разносила по адресам письма и мелкие посылки, мысли о произошедшем упорно не желали меня отпускать. То, что моя тень привлекла внимание сразу троих, пусть даже и предположительно неадекватных, никак не поддавалась привычному объяснению. Всё-таки я не совсем пропила мозги, чтобы забыть физику на школьном уровне. Тень – она ведь просто отражение, как она может двигаться самостоятельно? Однако моя делала именно это. Может, и вправду имеет место порча, проклятие? По крайней мере, Татьяна бы наверняка сказала именно так, если бы я поделались с ней своими проблемами. После случая с Кассандрой Владимировной она просто помешалась на всякой мистике. Но кому понадобилось наводить на меня порчу? Может, баба Валя в своей ненависти зашла так далеко, что взяла и прокляла? Или Семёнова эта, разозлившись на то, что я принесла ей дурную весть? В старину, я слышала, гонцу за плохие новости голову отрубали, а тут решила с мокрухой не связываться, а извести по-тихому?
С этими мыслями я зашла в подъезд. Внутри было жарко, и чтобы не свариться, как креветка, пока буду письма по ящикам раскидывать, я расстегнула плащ и сняла платок. Последнее мне удалось не сразу, потому как он зацепился за ожерелье.
Ожерелье… А ведь после того, как я его получила и стала носить, как раз и началась вся эта фигня! Неужели оно проклято? Но зачем Пете желать мне зла? Ему-то я ничего плохого не сделала, напротив, от мобилизации спасла. Конечно, человеческая неблагодарность – явление нередкое, но слать в посылках проклятые ожерелья – это уже как-то чересчур. Обычно в таких случаях просто забывают о тех, кто сделал добро.
Кстати, а ведь когда я опоздала на злосчастный автобус, на мне тоже было это самое ожерелье. Если бы на нём была порча или сглаз, злые силы, по логике вещей, напротив, сделали бы всё, чтобы я уехала именно на этом автобусе и пострадала по максимуму. Стало быть, не в нём дело. Тогда в чём же?
И снова мой вопрос остался без ответа. Когда я, сделав свои дела, вернулась на почту, коллеги вовсю сплетничали, что Серёга, кажется, не отошёл от вчерашней пьянки и, по-видимому, опять «заболеет» - всё утро ходил никакой, а потом отпросился у Галины Викторовны, сказав, что ему реально очень плохо.
- Никогда его таким не видела, - говорила Оксана Борисовна. – Обычно даже после пьянки он выглядел как-то бодрее. А тут, видимо, совсем уж перебрал или палёнки хлебнул.
- Наверное, перебрал, - поддержала её Татьяна. – У него ж ещё вид был испуганный, будто привидение увидел.
Попрощавшись с коллегами, я поехала домой. У родного крыльца меня ждал сюрприз.
- Привет, Лиз!
- Привет, Миш! А ты не поехал домой?
- Да нет, решил тебя подождать. Соскучился…
- Уже и целуются! – услышала я осуждающий голос бабы Вали. – Никакого стыда! Тьфу!
Открыв дверь подъезда, соседка зашла вовнутрь, бросив на прощание взгляд, полный презрения.
- Да, Лиз, как ты с такой ужива...
Он не закончил мысль, ибо в тот момент моя тень подняла вверх средний палец, демонстрируя неприличный жест.
- Японский городовой! – произнёс Миша, опускаясь на скамейку и закрывая лицо ладонями.
- Миш, ты чего? – при виде него я уже и забыла про всю эту чертовщину, поэтому не сразу смекнула, в чём дело.
- Всё, Лизка, я, кажется, допился. Хоть и бросил, да, видимо, поздно. Уже с головой ку-ку!
- Подожди. Ты видел, что моя тень…
- Ну, да, ещё на мосту приглючилось. Я думал, случайность. А теперь… Похоже, я реально схожу с ума. Постой, а откуда ты знаешь про тень? Я ж тебе не говорил.
- А потому, что я подумала то же самое, когда сама это увидела.
- Но если мы оба допились и поехали крышняком, - от волнения Миша вскочил со скамейки и схватил за руки. – Мы бы в любом случай не видели одного и того же. Это ж нереально!
- Вот и я о том же. И бывший мой – случайно встретились – тоже увидел, что у меня с тенью фигня. И коллега мой пялился на мою тень, потом ему плохо стало. Получается, дело не в нас, а в тени. Правда, я не знаю, как это получилось, но она и вправду живёт какой-то отдельной жизнью. Давай, может ко мне? Раз мы всё равно не можем этого объяснить, так не будем париться!
- Дело говоришь! Давай к тебе!
***
В этот раз я встала раньше, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Мишу. Ведь ему не нужно было никуда ехать. Пока не проснулся, успела приготовить любимые сырники. После завтрака он проводил меня до автостанции. Теперь он смотрел мне вслед, а я махала ему из окна.
Когда Мишин силуэт растаял вдали, я вытащила из сумки тетрадь, вырвала лист и стала писать Горинову письмо. Вчерашнее я ему так и не отправила. Хоть я и говорила Мише: не будем париться по поводу тени, - на самом деле мне хотелось всё-таки разобраться, почему так происходит? Слышала, Алексей Александрович по своему первому образованию астроном. Может, он сможет объяснить это странное явление законами физики? Вдруг это обычные оптические иллюзии – и никакой мистики?
«Здравствуйте, Алексей Александрович! Спасибо Вам за письмо и за добрые слова! Честно, я даже не надеялась, что Вы мне ответите», - начало я слово в слово переписала из того первого письма.
Но по сути я решила расспросить его максимально аккуратно – чтоб не думал: совсем барышня с головой не дружит!
«Поскольку Вы хорошо знаете физику, хочу Вас спросить: бывают ли такие оптические иллюзии, когда тень человека делает движения, которых сам человек не делал, и даже на какое-то время отделяется от своего хозяина? Если да, то из-за чего такое возникает? Заранее спасибо! Лиза Черепанова».
Письмо я на почте тут же бросила в ящик с простой корреспонденцией. Возможно, ситуация вскоре прояснится, и я, наконец, смогу жить спокойно. А пока эти мысли не давали мне покоя. Не получалось от них отвлечься даже тогда, когда я кидала в ящик Надежды письма от Ольги Смирновой из Петербурга и Михаила Афанасьева из Хакасии, которые, по-видимому, тоже преследовались за антивоенную пропаганду.
- Вы правы, - неожиданно услышала я голос той, которая в этом же подъезде в мой первый рабочий день предсказывала мне (или не мне?) скорую смерть.
- Здравствуйте, Кассандра Владимировна! Вам как раз посылка пришла. Вот извещение.
- Спасибо! Уже знаю. Завтра пойду, получу. Только вот приговорённый депутат, которому Вы сегодня письмо отправили, Вам не поможет. Оптика тут не при чём, тут другая причина.
- Какая? – спросила я машинально.
Лишь в следующую минуту до меня дошло: откуда эта «вещая Кассандра» знает, что я сегодня кому-то письмо отправляла? Я ведь ей не успела ничего рассказать, да и не думала рассказывать, если честно.
- Дело в том, что Вам по судьбе было попасть в аварию и погибнуть. Но Вы получили в подарок агатовые бусы. Они-то Вашу судьбу изменили. Тот мажор, из-за которого Вы опоздали на автобус, вообще не должен был оказаться рядом. Его магия ожерелья притянула. Поэтому теперь Ваша тень и ведёт себя так. В момент Вашей смерти душа должна была отделиться от тела, но Вы остались живы. А тень – это отражение души. Она пока не может понять, живая Вы или мёртвая. Но со временем она привыкнет и снова станет нормальной тенью.
- Так значит, меня уже в принципе не должно было быть? – я была одновременно и ошеломлена, и напугана таким странным объяснением.
- Да, по судьбе этот мир Вы должны были бы уже покинуть. И с мужчиной, который с Вами рядом, второй встречи не должно было случиться. Но бусы уже тогда были на Вас и притянули его. Его судьба теперь тоже изменилась, правда, не так, как Ваша. Изначально у него не должно было быть другой женщины, кроме покойной жены, а теперь в его жизни есть Вы.
- Получается, без этих бус мы бы вообще не встретились?
Но как? Ведь во время нашей первой встречи я ещё не получила подарка?
- Вы бы встретились, но только один раз. Вас ему судьба посылала для того, чтобы избавился от пагубной привычки. А потом вы больше бы никогда друг друга не увидели. Кстати, в ближайшее время он сменит место работы – устроится в родном городе.
- Круто! А мы будем вместе?
- Этого я не знаю. Ваша судьба теперь непредсказуема. Я даже не могу сказать, сколько Вы теперь проживёте? Но обычно к тому, кто вот так обманул смерть, во второй раз она не торопится. Но дело в том, что это ожерелье не только спасает Вас. Ожерелье агатовое, а Вас ещё до рождения нарекли Агатой. Поэтому оно даёт Вам власть над миром. Если Вы будете носить ожерелье, то сможете изменить ситуацию во всей стране.
- Э, подождите, Вы что-то путаете. Вообще-то я всегда была Елизаветой.
- Это Вас потом так назвали. А изначально Вы были Агатой. Такое имя дала Вам родная мать. Было бы по-другому, никакой магической власти эти бусы Вам бы не дали. Но эта власть для Вас опасная. Я знаю, что вы хотели бы для своего отечества мира и свободы, и Вы сможете это сделать. Нужно лишь носить ожерелье, и оно Ваше желание исполнит. Но на это уйдёт очень много жизненной энергии. Вам её может не хватить для того, чтобы выжить самой.
- А если выброшу эти бусы? Получается, умру, потому что изначально было по судьбе?
- Нет, я же говорю: кому удалось обмануть смерть, обычно живёт долго. Да тут и выбрасывать не надо – достаточно просто не надевать. Тогда у Вас не будет магической власти над миром, а будет обычная, хоть и непредсказуемая жизнь. Ну, как у всех. Ладно, счастливо! Выбор: менять жизнь страны или жить как обычный человек – теперь за Вами.
- Подождите. А почему Вы, если знали, что мне грозит смерть, не пытались меня как-то предупредить? Ну, чтобы я не ехала этим автобусом. Ведь Татьяну по поводу ребёнка Вы предупредили, спасли его. Это потому, что он ребёнок, а я взрослая, да ещё и бывшая алкашка?
- Видите ли, когда смерть настроена решительно, она не раскрывает все карты заранее. Парню была суждена смертельная опасность, которую можно было избежать, поэтому там я увидела больше. А у Вас, увы, шансов не было. Только если вдруг какое-то чудо. Но его я тоже не могла предсказать. Счастливо, Агата!
Она ушла, а я села прямо на ступеньку лестницы, обхватив голову руками. От потока информации мой мозг просто закипел. Сначала я, сама того не ведая, перепрыгиваю через верную смерть, потом на меня нежданно-негаданно сваливается могущество, которое может стать губительным, так ещё, оказывается, меня собирались назвать по-другому. С чего вдруг? Мама ведь говорила, что назвала меня в честь бабушки Лизы, своей матери, рано ушедшей в мир иной. Едва ли эта мысль пришла ей в голову в последний момент. У меня пока нет детей, но я уже знаю, что если у меня родится дочь, назову её Светой – в память о бабушке. А Агата…
Так ведь звали дочку тёти Наташи. Бабушка рассказывала: мол, Наташка ещё школьницей была просто помешана на детективах, особенно обожала Агату Кристи – да так, что свою дочь решила Агатой назвать. Что же получается? Если верить Кассандре, то мёртвой родилась не та девочка, а дочка моей мамы – Лиза. Выходит, врачи перепутали нас, девочек. Когда мама рожала, почти тогда же привезли в роддом и тётю Наташу, которой, по словам бабушки, рано ещё было рожать – едва только подошёл восьмой месяц.
Ну, а если всё это правда, получается, мои родители и бабушка всю жизнь растили чужого ребёнка, а та женщина, которая меня на свет породила, даже не подозревала, что её дочь жива, и она совсем близко. Ничего себе дела!
И ведь соседи и друзья несколько раз замечали: как-то не похожа Лизка ни на маму, ни на папу, как будто и неродная. Но это говорилось как-то скорее в шутку – никто даже не думал всерьёз, будто я не дочь своих родителей. Мало ли, может, кто-то из прадедов «потрудился» над моей внешностью? Теперь же я стала думать о том, что имеет смысл нам с бабой Валей провести генетическую экспертизу.
***
- И откуда только эта стерва всё пронюхала, чтоб её? Наверное, Алёна рассказала – больше некому. Вот гадина! Никогда не умела держать язык за зубами! Да я тебе безо всякой экспертизы скажу: это ты испортила жизнь Наташке! Ты! Лучше бы и вправду родилась мёртвой – проблем было бы меньше!
Взгляд бабы Вали бы не просто недовольным – ненависть так и сквозила изо всех щелей. Если бы она была сказочным василиском, убивающим всякого, на кого посмотрит, смерть настигла бы меня уже раз десять.
- Так я, получается, Ваша внучка, и Вы об этом знали? - я просто отказывалась верить своим ушам.
- Ещё как знала. Я думала: вот поступит Наташка в институт, закончит, в Москве устроится. А она взяла и залетела. До последнего скрывала, что брюхатая. А когда я узнала, аборт делать было уже поздно. Да и Наташка заегозила: рожать буду! Рожать она вздумала! А институт, карьера – всё коту под хвост! Я так хотела, чтобы у неё был выкидыш – даже душицу специально заваривала.
