Вернувшись обратно так же пешком, Никита посмотрел на часы - было уже двенадцать с чем-то. Пора было уходить, вернее, уезжать.
Однако автобусов и маршрутных такси не было видно. А жара стояла нестерпимая.
- Может, зайдём в магазин - возьмём по мороженному, - предложила Люба.
- Хорошо, только не очень сладкое, - согласился Никита. - А то сладкое портит зубы.
"И не только зубы", - подумала Люба, у которой каждый раз как она съест много сладостей, на лице появлялись крупные прыщи. Но от недостатка глюкозы, как известно, появляется раздражительность. А Никита хотел бы видеть Любу пусть прыщавой, но доброй, вместо красивой злючки. А кроме того, испугавшись как бы самому, ожидая автобус, не стать раздражительным, взял и себе сливочного мороженного с джемом.
Однако первой начала сердиться Люба:
- Как долго придётся ждать этот автобус? Может, пойдём пешком?
- Пожалуй, да. Быстрее дойдём.
Они шли, ели по дороги мороженное и разговаривали. В основном не об экологии и здоровом образе жизни - к этой теме они возвращались только тогда, когда видели какого-нибудь пьяного гражданина или лежащую в кустах вблизи домов кучу мусора. Шли и мяли в руках обёртки от мороженного, так как за время пути не нашли ни одной урны.
Май 2006
Цена жадности
Ура! Сегодня меня отпустили пораньше. Впервые за две недели практики. Признаюсь честно, не ожидала такой щедрости от своего руководителя. Он, пока не заездит студента, не успокоится.
Но сегодня, видимо, работы было немного. Вот меня и отпустили, чтоб глаза не мозолила.
А раз уж освободилась, то решила забежать к Ритке - моей лучшей подруге. Благо, она живёт недалеко.
У подъезда, как обычно, сидели на лавочках старушки и что-то обсуждали между собой. Когда я проходила мимо, они на минутку отвлеклись, кинули на меня короткий взгляд и снова вернулись к своим делам.
Я позвонила по домофону. К счастью, Рита оказалась дома.
- Ой, это ты. Галя! Сейчас открою...
Через минуту дверь открылась, и я зашла в подъезд. На лестничной клетке показалась незнакомая женщина. На вид ей было больше шестидесяти. Увидев, что дверь открыта, она заспешила вниз к выходу, опираясь на палочку.
Когда старушка подошла поближе, я увидела, что её глаза абсолютно безжизненные. А вид был не просто усталый, а жутко измученный. Как будто она не то кидала руду лопатой, не то вовсе поднялась из гроба.
Выйдя из подъезда, она зло взглянула на меня и с неприкрытой завистью произнесла: "Молодуха!". Не говоря уже о том, чтобы сказать спасибо, что держала для неё дверь. И пошла дальше, бормоча себе что-то под нос: не то жаловалась на свою долю, не то проклинала всех молодых и здоровых.
На пятом этаже я увидела ещё одно человеческое лицо, такое же неприветливое и завистливое, как у той старухи. На этот раз - молодой девушки, которая стояла на площадке и курила. Я заметила, что она с завистью косилась на мою грудь.
Рита встретила меня обрадованная и удивлённая. Тоже не ожидала, что мои эксплуататоры отпустят меня так рано.
До самого вечера мы сидели в её комнате: рассматривали фотографии, болтали о том о сём (в основном сплетничали о парнях), слушали песенки Кристины Орбакайте. В общем, весело проводили время. Изредка выходили из комнаты, чтобы попить чайку на кухне.
Пришли с работы Ритины мама и папа, и мы помогали маме приготовить ужин. Поужинав, пошли смотреть видеофильм.
Когда фильм кончился, было уже около десяти вечера. В конце января темнеет быстро. Поэтому Рита и её родители настаивали, чтобы я заночевала у них. Тем более, что недавно в этом районе ограбили Ритину знакомую, как раз в десять. Словом, я осталась.
Среди ночи меня разбудил протяжный мужской голос:
- Отдай! Отдай деньги!
Нет, не грозный. Скорее жалобный, как у нищих в метро.
Открыв глаза, я никого не увидела. Рита спала как убитая. Да и не могла она говорить таким голосом. Даже ради прикола.
Когда голос снова потребовал денег, я поняла, что он доносится из квартиры соседей. Кровать, на которой мы спали, находилась как раз у стены, поэтому я слышала каждое слово.
- Отдай! Отдай!
- Пошёл на фиг, труп вонючий! - ответил ему женский голос. Очевидно, его жены.
- Ну отдай! - голос стал ещё более плаксивым.
Женщина в ответ сказала ему ещё пару "ласковых", в очередной раз намекнув, что он не только умер, да ещё и истлел. Может, у неё с головой не совсем хорошо?
Сосед перестал просить. Теперь за стеной послышался стук отодвигаемой мебели и грохот выдираемых из комода ящиков, сопровождаемый криками жены "не лезь туда, не лезь сюда". Потом к ним присоединился ещё и девичий голос, грубый и прокуренный. Девушка на чём свет стоит ругала папашу, пообещав, что денег ему не видать, поэтому лучше ему будет идти откуда "припёрся".
Видимо, глава семьи так и не нашёл денег. Он снова принялся умолять дать ему хоть десяточку. Что было дальше, я не слышала, так как заснула.
Утром за завтраком я спрашивала Риту, как она уживается с такими соседями и не пробовали ли пойти жаловаться. Родителей дома не было - они ушли на работу ещё в восемь.
- Куда жаловаться? Да и зачем? Чтобы в психушку заперли?
Я возразила было, что подлечиться в психушке этим соседям очень даже не помешает. По крайней мере, соседке, раз она называет живого мужа покойником. На что Рита мне ответила:
- Упекут не её, а нас. Муж у неё и вправду покойник.
Признаюсь честно, до этого я в привидений не верила. Но ведь Рита нормальная. Я, вроде бы, тоже. Слуховыми галлюцинациями не страдаю. Что сцена между соседями была наяву, помню точно. Пьяной я быть не могла - мы с Ритой пили только чай. Не то, что её сосед-алкоголик.
Но, к моему удивлению, Рита ответила, что он никогда не был алкоголиком. Он работал пожарником и свою основную работу совмещал с мародёрством. После тушения пожаров он то и дело приносил домой телевизоры, компьютеры и другую технику, а то и деньги, которые погорельцы откладывали на чёрный день. На все попытки усовестить его, сосед отвечал: "Жизнь такая. Каждый вертится, как может", мотивировал свои поступки маленькой зарплатой. (Как будто бы все остальные получали на порядок больше!)
Но долго оставаться безнаказанным, наживаясь на чужой беде, невозможно. Вскоре соседу поставили страшный диагноз - рак лёгких. Он умирал долго и мучительно. Жена и дочери оставались равнодушными к его страданиям.
Но на этом наказание для него не кончилось. Теперь каждую ночь покойный появляется дома и ищет деньги, которые украл у погорельцев. Но даже если жена сжалится и отдаст, взять он их всё равно не сможет. От этого его душа и страдает.
Не меньше пострадала и его семья. Вдова его серьёзно больна неизвестно чем. Говорят, через месяц-другой она присоединится к мужу. Болезнь её сильно состарила - сорокапятилетняя женщина, она выглядит на целых шестьдесят. Их младшую дочь насмерть сбила электричка. А у старшей рак груди.
- Их Бог покарал? - спросила я.
- Нет, Галя. Бог не карает детей за грехи родителей. Просто у краденного плохая энергетика. Одно дело, когда тебя дарят что-то с добрыми намерениями, а другое - когда отбираешь без спросу. Особенно если произошло несчастье.
Действительно, где-то я читала, что вещи, украденные во время бедствий или после убийства, а то и последнее у бедных, считаются проклятыми и притягивают несчастья, не щадя ни правого, ни виноватого. А если имела место смерть, то те, у кого эти вещи окажутся, будут жить недолго.
- Единственный выход, - сказала Рита, - вернуть вещи хозяевам. Тогда и сами будут живы и его душа успокоится. Только они обе такие жадные. Им уже все это советуют - как в пустую бочку. Спрашивается, зачем им все эти вещи, если здоровья нет? В гроб ведь их не заберёшь...
Апрель 2007
Диссидент
Из Петушков в Костерёво - что может быть проще? Особенно если живёшь в пяти шагах от станции. Пошёл на вокзал, купил билет (школьникам и студентам скидка), подождал, пока подойдёт владимирская электричка. Одна остановка - и ты на месте. А там вдоль платформы до знакомого дачного посёлка. То-то Оксана обрадуется!
Идти, к счастью, недалеко. Вот Наташа уже у знакомой калитки зовёт подругу. Через секунду на крыльцо выходит крашеная блондинка в удобном спортивном костюме.
- Наташка, ты? Здорово! - в её голосе искренняя радость.
- Привет, Оксанка! Как живёшь?
Открыв калитку, подруги целуются в щёчку, а через пять минут сидят на крыльце, больше похожем на маленькую веранду, и пьют чай со свежесваренным клубничным вареньем.
- Ну, рассказывай, Наташ, как дела?
- Да всё по-прежнему. Витька так и не позвонил. Ну и пошёл он в... В общем, куда подальше. А у тебя как?
- Да тоже всё также.
- Ни с кем не встречаешься?
- Не-а, - беспечно отвечает Оксана. - Не смотрят парни. Вадик, правда, вчера позвонил, предлагал начать всё сначала, но я ему отказала. Предательства я не прощаю.
Далее пошли разговоры об однокурсниках с подробностями их личной жизни, о бывших одноклассниках, с которыми Наташе или Оксане довелось повидаться, и много-много интересного. Когда все темы были исчерпаны, а мятный чай давно остыл, девушки перешли на соседей.
- Вот там, видишь, синий домик, - Оксана показала рукой вперёд, за спину Наташи. - Там живёт ну форменный чудак! Кто что сделает, этот сразу - вы не имеете права, это аморально. За это его весь посёлок называет Диссидентом. Правда, он несколько грубоватый...
- Значит, хам, - подытожила Наташа. - Да, слава Богу, что я с ним не знакома. Ненавижу хамов!
- Да не, он не хам - просто резкий дяденька. Так он ничего, только очень уж за правду.
- Вот таких и не люблю. Нет у меня симпатии ко всем этим диссидентам.
На это у Наташи была причина. Два года назад, ещё будучи школьницей, она приезжала в Покров к подруге Люсе, у которой собака родила щенят. Не зная, что делать с приплодом (утопить - жалко, оставить - дорого), решили отдать их в хорошие руки. Наташа помогала Люсе писать объявления. Когда же подруги, намазав клеем очередную бумажку, собирались приклеить её на загаженный пошлостями и свастиками забор (на котором также развевались другие объявления), откуда ни возьмись появился мужик. Обозвав подруг собаками женского рода и напомнив в грубых выражениях, что они совершают акт вандализма, он велел им убираться прочь, предупредив на прощание: "Попробуйте только приклейте - по шее получите". Опасаясь снова нарваться на грубость, девушки больше не клеили объявлений. Щенков всё-таки удалось отдать. Но с этих пор борцы за правду вызывают у Наташи ассоциацию с этим грубияном и поэтому ей неприятны.
- Ну и что, что наш Диссидент грубиян? - заступилась за соседа Оксана. - Зато если нас, слабых девушек, кто-то обидит, он заступится. Предвзято ты о людях судишь, Наташка! Надо быть проще!
- Может быть, - согласилась Наташа.
Проснувшись, Наташа с Оксаной позавтракали блинами, которые испекла Оксанкина бабушка, и сразу же пошли на огород. Бабушка попросила внучку собрать клубнику, и Наташа, конечно же, пошла помогать подруге. Бабушка была рядом, поливая из шланга помидоры.
- Зачем они затеяли эту сельскохозяйственную перепись? - спрашивала бабушка не то девчонок, не то саму себя. - Деньги им, что ли, девать некуда? Или хотят показать, будто о нас заботятся?
Причины, по которой затевалась Большая сельскохозяйственная перепись 2005 года, девушки не знали. Переписчицу спросить не могли. Во-первых, она приходила утром, когда Наташа с Оксаной ещё спали. А во-вторых, она, скорей всего, и сама не знала.
Закончив поливать, бабушка ушла к соседке, оставив девушек одних. Не собираясь вникать в эту перепись, они тем не менее услышали одну из версий.
- Вводить какой-то налог, наверное, собираются, - говорил проходящий мимо мужчина своему товарищу.
Укрытые кустом смородины, Наташа и Оксана не могли видеть говорящих, зато всё прекрасно слышали.
- Скорей всего, - ответил другой голос. - Произвол полнейший.
- Вот сегодня приходит ко мне тётка, спрашивает, вынюхивает. Я и послал её на три буквы. Надо же бороться с беспределом.
- Конечно.
- А то они на голову сядут. Я вот никогда с этим не мирился.
Наташе показалось, что где-то она этот голос уже слышала.
- Это и есть ваш Диссидент? - тихонько спросила она Оксану.
Та кивнула.
- Нашёл, с кем бороться! При чём здесь переписчица? Ей поручили, она и спрашивает.
Оксана лишь недоумённо пожала плечами. Видимо, тоже не поняла благих намерений соседа.
Наташа поднялась с корточек, чтобы посмотреть на горе-диссидента. И едва не упала обратно - он был как две капли воды похож на того хама, что оскорбил их с Люсей два года назад. Вот он, борец со слабыми женщинами!
Вскоре пришла бабушка Оксаны. С гордостью за себя девушки протянули ей полное ведро клубники.
- Ай да умницы! - похвалила бабушка. - Молодчины вы мои! Ну, что будем делать? Варенье или компот?
- Даже не знаю, - отозвалась Оксана. - Вроде бы и того много, и другого.
- Тогда может Наташа предложит что-нибудь интересное?
Кроме как потолочь, засыпать сахаром и заморозить у Наташи не было никаких идей. Только так обращались с ягодами у неё дома. Но Оксана и бабушка эту мысль приняли на ура.
- Только сахара у нас нет. Сбегайте на рынок, а я пока помою, переберу.
С удовольствием! Ай да бабушка! Понимает, что девчонкам больше хочется поговорить вдвоём. На этот раз обсуждению подверглась пожилая соседка Оксаны, которая вечно жалуется, что у неё нет денег.
- Экономить не умеет, вот их и не хватает. У неё сын автозапчастями торгует. Вот, кстати, его магазин.
Посмотрев чуть вправо, Наташа действительно увидела магазин "Автозапчасти". Среди выставленных на улицу автомобильных шин сидели двое. В одном Наташа узнала Диссидента. Оксана ещё вчера говорила, что он работает здесь продавцом. Другой, одетый в дорогой летний костюм, курил сигарету и что-то говорил ему.
- Это и есть её сын, - объяснила Оксана.
Когда девушки поравнялись с ними, владелец магазина вдруг вынут сигарету изо рта и, не потушив, бросил наземь.
"Это он зря, - подумала Наташа. - Сейчас этот Диссидент ему всю плешь проест".
Но, к её удивлению, Диссидент промолчал. Оксана, тоже изрядно удивившись, решила исправить это упущение.
- А окурки бросать некрасиво, - сказала она ему. - Некультурно.
- Да ладно, - отмахнулся владелец магазина. - Все так делают.
А Диссидент как-то заискивающе улыбнулся начальнику:
- Правильно, Леонид Сергеевич. Здесь и так всё загажено.
Оксана с Наташей поглядели на "борца за справедливость", потом - друг на друга и, не удержавшись, расхохотались.
Сентябрь 2007
Дядя Андрей нанизывал на шампуры свежее мясо, время от времени вороша палкой угольки. Мама с тётей Анной сидели в домике, потягивая из пластмассовых стаканчиков сухое вино. Я, вскарабкавшись на брёвна в оконный проём, смотрела, как невдалеке, у турникетов, пятилетний Марк играл с Владиком, мальчишкой на два года старше. Впрочем, на малышей я смотрела лишь изредка - в основном слушала очередную страшилку. После пятой Минск, откуда приехала эта семья, начал казаться
Однако автобусов и маршрутных такси не было видно. А жара стояла нестерпимая.
- Может, зайдём в магазин - возьмём по мороженному, - предложила Люба.
- Хорошо, только не очень сладкое, - согласился Никита. - А то сладкое портит зубы.
"И не только зубы", - подумала Люба, у которой каждый раз как она съест много сладостей, на лице появлялись крупные прыщи. Но от недостатка глюкозы, как известно, появляется раздражительность. А Никита хотел бы видеть Любу пусть прыщавой, но доброй, вместо красивой злючки. А кроме того, испугавшись как бы самому, ожидая автобус, не стать раздражительным, взял и себе сливочного мороженного с джемом.
Однако первой начала сердиться Люба:
- Как долго придётся ждать этот автобус? Может, пойдём пешком?
- Пожалуй, да. Быстрее дойдём.
Они шли, ели по дороги мороженное и разговаривали. В основном не об экологии и здоровом образе жизни - к этой теме они возвращались только тогда, когда видели какого-нибудь пьяного гражданина или лежащую в кустах вблизи домов кучу мусора. Шли и мяли в руках обёртки от мороженного, так как за время пути не нашли ни одной урны.
Май 2006
Цена жадности
Ура! Сегодня меня отпустили пораньше. Впервые за две недели практики. Признаюсь честно, не ожидала такой щедрости от своего руководителя. Он, пока не заездит студента, не успокоится.
Но сегодня, видимо, работы было немного. Вот меня и отпустили, чтоб глаза не мозолила.
А раз уж освободилась, то решила забежать к Ритке - моей лучшей подруге. Благо, она живёт недалеко.
У подъезда, как обычно, сидели на лавочках старушки и что-то обсуждали между собой. Когда я проходила мимо, они на минутку отвлеклись, кинули на меня короткий взгляд и снова вернулись к своим делам.
Я позвонила по домофону. К счастью, Рита оказалась дома.
- Ой, это ты. Галя! Сейчас открою...
Через минуту дверь открылась, и я зашла в подъезд. На лестничной клетке показалась незнакомая женщина. На вид ей было больше шестидесяти. Увидев, что дверь открыта, она заспешила вниз к выходу, опираясь на палочку.
Когда старушка подошла поближе, я увидела, что её глаза абсолютно безжизненные. А вид был не просто усталый, а жутко измученный. Как будто она не то кидала руду лопатой, не то вовсе поднялась из гроба.
Выйдя из подъезда, она зло взглянула на меня и с неприкрытой завистью произнесла: "Молодуха!". Не говоря уже о том, чтобы сказать спасибо, что держала для неё дверь. И пошла дальше, бормоча себе что-то под нос: не то жаловалась на свою долю, не то проклинала всех молодых и здоровых.
На пятом этаже я увидела ещё одно человеческое лицо, такое же неприветливое и завистливое, как у той старухи. На этот раз - молодой девушки, которая стояла на площадке и курила. Я заметила, что она с завистью косилась на мою грудь.
Рита встретила меня обрадованная и удивлённая. Тоже не ожидала, что мои эксплуататоры отпустят меня так рано.
До самого вечера мы сидели в её комнате: рассматривали фотографии, болтали о том о сём (в основном сплетничали о парнях), слушали песенки Кристины Орбакайте. В общем, весело проводили время. Изредка выходили из комнаты, чтобы попить чайку на кухне.
Пришли с работы Ритины мама и папа, и мы помогали маме приготовить ужин. Поужинав, пошли смотреть видеофильм.
Когда фильм кончился, было уже около десяти вечера. В конце января темнеет быстро. Поэтому Рита и её родители настаивали, чтобы я заночевала у них. Тем более, что недавно в этом районе ограбили Ритину знакомую, как раз в десять. Словом, я осталась.
Среди ночи меня разбудил протяжный мужской голос:
- Отдай! Отдай деньги!
Нет, не грозный. Скорее жалобный, как у нищих в метро.
Открыв глаза, я никого не увидела. Рита спала как убитая. Да и не могла она говорить таким голосом. Даже ради прикола.
Когда голос снова потребовал денег, я поняла, что он доносится из квартиры соседей. Кровать, на которой мы спали, находилась как раз у стены, поэтому я слышала каждое слово.
- Отдай! Отдай!
- Пошёл на фиг, труп вонючий! - ответил ему женский голос. Очевидно, его жены.
- Ну отдай! - голос стал ещё более плаксивым.
Женщина в ответ сказала ему ещё пару "ласковых", в очередной раз намекнув, что он не только умер, да ещё и истлел. Может, у неё с головой не совсем хорошо?
Сосед перестал просить. Теперь за стеной послышался стук отодвигаемой мебели и грохот выдираемых из комода ящиков, сопровождаемый криками жены "не лезь туда, не лезь сюда". Потом к ним присоединился ещё и девичий голос, грубый и прокуренный. Девушка на чём свет стоит ругала папашу, пообещав, что денег ему не видать, поэтому лучше ему будет идти откуда "припёрся".
Видимо, глава семьи так и не нашёл денег. Он снова принялся умолять дать ему хоть десяточку. Что было дальше, я не слышала, так как заснула.
Утром за завтраком я спрашивала Риту, как она уживается с такими соседями и не пробовали ли пойти жаловаться. Родителей дома не было - они ушли на работу ещё в восемь.
- Куда жаловаться? Да и зачем? Чтобы в психушку заперли?
Я возразила было, что подлечиться в психушке этим соседям очень даже не помешает. По крайней мере, соседке, раз она называет живого мужа покойником. На что Рита мне ответила:
- Упекут не её, а нас. Муж у неё и вправду покойник.
Признаюсь честно, до этого я в привидений не верила. Но ведь Рита нормальная. Я, вроде бы, тоже. Слуховыми галлюцинациями не страдаю. Что сцена между соседями была наяву, помню точно. Пьяной я быть не могла - мы с Ритой пили только чай. Не то, что её сосед-алкоголик.
Но, к моему удивлению, Рита ответила, что он никогда не был алкоголиком. Он работал пожарником и свою основную работу совмещал с мародёрством. После тушения пожаров он то и дело приносил домой телевизоры, компьютеры и другую технику, а то и деньги, которые погорельцы откладывали на чёрный день. На все попытки усовестить его, сосед отвечал: "Жизнь такая. Каждый вертится, как может", мотивировал свои поступки маленькой зарплатой. (Как будто бы все остальные получали на порядок больше!)
Но долго оставаться безнаказанным, наживаясь на чужой беде, невозможно. Вскоре соседу поставили страшный диагноз - рак лёгких. Он умирал долго и мучительно. Жена и дочери оставались равнодушными к его страданиям.
Но на этом наказание для него не кончилось. Теперь каждую ночь покойный появляется дома и ищет деньги, которые украл у погорельцев. Но даже если жена сжалится и отдаст, взять он их всё равно не сможет. От этого его душа и страдает.
Не меньше пострадала и его семья. Вдова его серьёзно больна неизвестно чем. Говорят, через месяц-другой она присоединится к мужу. Болезнь её сильно состарила - сорокапятилетняя женщина, она выглядит на целых шестьдесят. Их младшую дочь насмерть сбила электричка. А у старшей рак груди.
- Их Бог покарал? - спросила я.
- Нет, Галя. Бог не карает детей за грехи родителей. Просто у краденного плохая энергетика. Одно дело, когда тебя дарят что-то с добрыми намерениями, а другое - когда отбираешь без спросу. Особенно если произошло несчастье.
Действительно, где-то я читала, что вещи, украденные во время бедствий или после убийства, а то и последнее у бедных, считаются проклятыми и притягивают несчастья, не щадя ни правого, ни виноватого. А если имела место смерть, то те, у кого эти вещи окажутся, будут жить недолго.
- Единственный выход, - сказала Рита, - вернуть вещи хозяевам. Тогда и сами будут живы и его душа успокоится. Только они обе такие жадные. Им уже все это советуют - как в пустую бочку. Спрашивается, зачем им все эти вещи, если здоровья нет? В гроб ведь их не заберёшь...
Апрель 2007
Диссидент
Из Петушков в Костерёво - что может быть проще? Особенно если живёшь в пяти шагах от станции. Пошёл на вокзал, купил билет (школьникам и студентам скидка), подождал, пока подойдёт владимирская электричка. Одна остановка - и ты на месте. А там вдоль платформы до знакомого дачного посёлка. То-то Оксана обрадуется!
Идти, к счастью, недалеко. Вот Наташа уже у знакомой калитки зовёт подругу. Через секунду на крыльцо выходит крашеная блондинка в удобном спортивном костюме.
- Наташка, ты? Здорово! - в её голосе искренняя радость.
- Привет, Оксанка! Как живёшь?
Открыв калитку, подруги целуются в щёчку, а через пять минут сидят на крыльце, больше похожем на маленькую веранду, и пьют чай со свежесваренным клубничным вареньем.
- Ну, рассказывай, Наташ, как дела?
- Да всё по-прежнему. Витька так и не позвонил. Ну и пошёл он в... В общем, куда подальше. А у тебя как?
- Да тоже всё также.
- Ни с кем не встречаешься?
- Не-а, - беспечно отвечает Оксана. - Не смотрят парни. Вадик, правда, вчера позвонил, предлагал начать всё сначала, но я ему отказала. Предательства я не прощаю.
Далее пошли разговоры об однокурсниках с подробностями их личной жизни, о бывших одноклассниках, с которыми Наташе или Оксане довелось повидаться, и много-много интересного. Когда все темы были исчерпаны, а мятный чай давно остыл, девушки перешли на соседей.
- Вот там, видишь, синий домик, - Оксана показала рукой вперёд, за спину Наташи. - Там живёт ну форменный чудак! Кто что сделает, этот сразу - вы не имеете права, это аморально. За это его весь посёлок называет Диссидентом. Правда, он несколько грубоватый...
- Значит, хам, - подытожила Наташа. - Да, слава Богу, что я с ним не знакома. Ненавижу хамов!
- Да не, он не хам - просто резкий дяденька. Так он ничего, только очень уж за правду.
- Вот таких и не люблю. Нет у меня симпатии ко всем этим диссидентам.
На это у Наташи была причина. Два года назад, ещё будучи школьницей, она приезжала в Покров к подруге Люсе, у которой собака родила щенят. Не зная, что делать с приплодом (утопить - жалко, оставить - дорого), решили отдать их в хорошие руки. Наташа помогала Люсе писать объявления. Когда же подруги, намазав клеем очередную бумажку, собирались приклеить её на загаженный пошлостями и свастиками забор (на котором также развевались другие объявления), откуда ни возьмись появился мужик. Обозвав подруг собаками женского рода и напомнив в грубых выражениях, что они совершают акт вандализма, он велел им убираться прочь, предупредив на прощание: "Попробуйте только приклейте - по шее получите". Опасаясь снова нарваться на грубость, девушки больше не клеили объявлений. Щенков всё-таки удалось отдать. Но с этих пор борцы за правду вызывают у Наташи ассоциацию с этим грубияном и поэтому ей неприятны.
- Ну и что, что наш Диссидент грубиян? - заступилась за соседа Оксана. - Зато если нас, слабых девушек, кто-то обидит, он заступится. Предвзято ты о людях судишь, Наташка! Надо быть проще!
- Может быть, - согласилась Наташа.
***
Проснувшись, Наташа с Оксаной позавтракали блинами, которые испекла Оксанкина бабушка, и сразу же пошли на огород. Бабушка попросила внучку собрать клубнику, и Наташа, конечно же, пошла помогать подруге. Бабушка была рядом, поливая из шланга помидоры.
- Зачем они затеяли эту сельскохозяйственную перепись? - спрашивала бабушка не то девчонок, не то саму себя. - Деньги им, что ли, девать некуда? Или хотят показать, будто о нас заботятся?
Причины, по которой затевалась Большая сельскохозяйственная перепись 2005 года, девушки не знали. Переписчицу спросить не могли. Во-первых, она приходила утром, когда Наташа с Оксаной ещё спали. А во-вторых, она, скорей всего, и сама не знала.
Закончив поливать, бабушка ушла к соседке, оставив девушек одних. Не собираясь вникать в эту перепись, они тем не менее услышали одну из версий.
- Вводить какой-то налог, наверное, собираются, - говорил проходящий мимо мужчина своему товарищу.
Укрытые кустом смородины, Наташа и Оксана не могли видеть говорящих, зато всё прекрасно слышали.
- Скорей всего, - ответил другой голос. - Произвол полнейший.
- Вот сегодня приходит ко мне тётка, спрашивает, вынюхивает. Я и послал её на три буквы. Надо же бороться с беспределом.
- Конечно.
- А то они на голову сядут. Я вот никогда с этим не мирился.
Наташе показалось, что где-то она этот голос уже слышала.
- Это и есть ваш Диссидент? - тихонько спросила она Оксану.
Та кивнула.
- Нашёл, с кем бороться! При чём здесь переписчица? Ей поручили, она и спрашивает.
Оксана лишь недоумённо пожала плечами. Видимо, тоже не поняла благих намерений соседа.
Наташа поднялась с корточек, чтобы посмотреть на горе-диссидента. И едва не упала обратно - он был как две капли воды похож на того хама, что оскорбил их с Люсей два года назад. Вот он, борец со слабыми женщинами!
***
Вскоре пришла бабушка Оксаны. С гордостью за себя девушки протянули ей полное ведро клубники.
- Ай да умницы! - похвалила бабушка. - Молодчины вы мои! Ну, что будем делать? Варенье или компот?
- Даже не знаю, - отозвалась Оксана. - Вроде бы и того много, и другого.
- Тогда может Наташа предложит что-нибудь интересное?
Кроме как потолочь, засыпать сахаром и заморозить у Наташи не было никаких идей. Только так обращались с ягодами у неё дома. Но Оксана и бабушка эту мысль приняли на ура.
- Только сахара у нас нет. Сбегайте на рынок, а я пока помою, переберу.
С удовольствием! Ай да бабушка! Понимает, что девчонкам больше хочется поговорить вдвоём. На этот раз обсуждению подверглась пожилая соседка Оксаны, которая вечно жалуется, что у неё нет денег.
- Экономить не умеет, вот их и не хватает. У неё сын автозапчастями торгует. Вот, кстати, его магазин.
Посмотрев чуть вправо, Наташа действительно увидела магазин "Автозапчасти". Среди выставленных на улицу автомобильных шин сидели двое. В одном Наташа узнала Диссидента. Оксана ещё вчера говорила, что он работает здесь продавцом. Другой, одетый в дорогой летний костюм, курил сигарету и что-то говорил ему.
- Это и есть её сын, - объяснила Оксана.
Когда девушки поравнялись с ними, владелец магазина вдруг вынут сигарету изо рта и, не потушив, бросил наземь.
"Это он зря, - подумала Наташа. - Сейчас этот Диссидент ему всю плешь проест".
Но, к её удивлению, Диссидент промолчал. Оксана, тоже изрядно удивившись, решила исправить это упущение.
- А окурки бросать некрасиво, - сказала она ему. - Некультурно.
- Да ладно, - отмахнулся владелец магазина. - Все так делают.
А Диссидент как-то заискивающе улыбнулся начальнику:
- Правильно, Леонид Сергеевич. Здесь и так всё загажено.
Оксана с Наташей поглядели на "борца за справедливость", потом - друг на друга и, не удержавшись, расхохотались.
Сентябрь 2007
Продажная
Дядя Андрей нанизывал на шампуры свежее мясо, время от времени вороша палкой угольки. Мама с тётей Анной сидели в домике, потягивая из пластмассовых стаканчиков сухое вино. Я, вскарабкавшись на брёвна в оконный проём, смотрела, как невдалеке, у турникетов, пятилетний Марк играл с Владиком, мальчишкой на два года старше. Впрочем, на малышей я смотрела лишь изредка - в основном слушала очередную страшилку. После пятой Минск, откуда приехала эта семья, начал казаться
