"Короче, не бери в голову", - сказала она самой себе.
"Теперь всё просто и легко,
Ты на том свете - далеко,
А тело до сих пор гниёт на дне колодца.
И мои мысли все о том:
Что делать? Кто виновен в том?
Да, я вдова, и с этим жить теперь придётся".
- Вот, Лесь, платье уже почти готово.
- Мам, прекрати немедленно!
- Да ты хотя бы примерь. Может, его чуть подправить надо, чтоб было по фигуре.
- Оставь меня! Я не хочу! Не хочу, слышишь?
Однако мать больше ничего не слышала, потому что стоило Олесе лишь моргнуть глазом, как она вместе с платьем исчезла.
"Да что же это за чертовщина такая!" - испуганно подумала молодая женщина.
Уже третий день ей видится покойная мать с этим проклятым платьем и поёт "Золотые купола" в искажённом виде. Что же делать? Становиться на учёт в психдиспансер? Или же... Олесе вдруг вспомнилось, как бабушка её подруги Кристины гадала ей и своей внучке на женихов. Олеся тогда посмеялась над этими "пережитками прошлого". Но ведь и она, и Кристина познакомились со своими женихами именно так и именно тогда, как предсказала баба Надя: она - на вечеринке, Кристина - по работе через коллегу. И время замужества точь-в-точь совпало с предсказаниями - обе вышли замуж в середине сентября. И родила Кристина мальчика буквально через девять месяцев после замужества - как бабушка и говорила.
"Может, у бабы Нади спросить? - мелькнула в Олесиной голове шальная мысль. - Вдруг что-нибудь подскажет?".
- Плохо дело, Лесечка. Смерть, Суд... И рядом ни одной благоприятной карты.
- Что это значит, баб Надь?
- А это значит, твоего мужа прокляли, и он умрёт. Кто его проклял и за что - карты не говорят. Но тот, кто это сделал, настроен решительно и договориться с ним, чтобы отменил проклятие, никак не получится. Сама я тоже снять проклятия не могу - сил моих не хватит. Так что мама с того света явилась непроста.
- Неужели вообще ничего нельзя сделать?
- Если только сама согласишься ради него умереть. Только так его можно спасти.
- А если я соглашусь, что мне тогда делать? Я ведь люблю Лёшу и не представляю, как буду жить без него.
- Что ж, если твоя любовь и вправду сильнее, чем любовь к жизни, возьми зерна, наговори на него такие слова: "Чёрный ворон, прилетай, жизнь мою вместо жизни Алексея забирай, путь-дорогу укажи, меня до погоста проводи". После этого должен прилететь к тебе чёрный ворон. Следуй за ним до конца. Но помни, если дойдёшь с ним куда зовёт, передумать уже не получится. Но если ворон после обряда с зерном будет звать тебя, но ты передумаешь умирать за мужа, брось в ворона соль и скажи: "Обряд отменяю, смерть от себя прогоняю. Живому - жить, мёртвому - упокоенным быть".
- Ну что ж, спасибо Вам, баб Надь!
- Здорово, Олесь! Ты часом не на свидание? Так нарядилась! Смотри, как бы твой не начал ревновать!
- Всё в порядке, баб Свет! Всем счастливо! Лёше моему привет!
Взглянув последней раз на кирпичную стену родного дома, на окно на пятом этаже, из которого не раз выглядывала, когда ждала мужа домой, на сидящих у подъезда бабок-сплетниц, молодая женщина глубоко вздохнула и последовала дальше. Ворон хоть и летел достаточно медленно, но, по всему видно, долго ждать не любил. Шагая вперёд в новых итальянских туфлях, на которые давно заглядывалась, но долго не решалась купить, она уже не слушала, что болтают соседки за спиной. Наверняка думают Бог весть что! Ещё бы! Ярко-голубое платье также было её давней мечтой, и тоже не из дешёвых. Стильная стрижка, мелирование. Хоть перед смертью побыть настоящей звездой! На вечеринке, что Олеся устроила накануне, подруги так и ахнули от зависти. Благо, Лёша не знает, во сколько обошлась такая красота его супруги! А то бы точно ругался. Нет, проводить последний день своей жизни в ссорах молодой женщине точно не хотелось. Друзья были довольны вечеринкой, муж тоже. А ещё больше был доволен страстной ночью, которую устроила ему Олеся. Последней совместной ночью, о которой он даже не догадывался.
"Прощай, родной мой! - думала она, вспоминая его лицо, глаза, губы. - Не увидимся больше!".
Следуя за вороном, Олеся прошла по аллее парка, по которому ещё невестой так обожала гулять под руку с Лёшей, перешла речку через горбатый мостик. Парк вскоре сменился оживлённой улицей с летящими туда-сюда автомобилями. На светофоре зажёгся красный свет, однако ворон даже не подумал остановиться.
Опасаясь, как бы своенравная птица не улетела, не дождавшись её, Олеся направилась на красный свет. Откуда-то слева взвизгнули тормоза.
- Ты что, слепая? Или жить надоело? Куда прёшь? - послышался возмущённый голос.
- Простите, я не могу ждать! - ответила Олеся, не оборачиваясь, ибо взгляд её был сосредоточен на чёрном вороне.
- Девушка, ты реально обкуренная? Ждать она не может! А если бы я тебя реально задавил?
- Послушайте, мне некогда с Вами разговаривать. Я спешу. Всего хорошего!
Она хотела было последовать дальше, но вдруг словно кто-то изо всех сил толкнул её, и она полетела прямо под колёса того же автомобиля, который чуть её не сбил. К счастью, молодой человек, сидевший за рулём, не успел завести мотор. Но Олесина нога вдруг отозвалась такой резкой болью, что потемнело в глазах. Водитель тут же засуетился, вышел из машины, помог ей подняться.
- Спасибо! Дальше я сама.
С трудом сделав шаг, она вскрикнула от боли.
- Да куда же ты пойдёшь в таком состоянии? Может, у тебя вывих? Или перелом? Нет уж, сейчас мы поедем в травмпункт.
- Я никуда не поеду! - Олеся попыталась вырваться. - У меня муж...
- Подождёт твой муж. Давай-ка в машину.
- Мне уже лучше, правда!
Однако несостоявшийся убийца явно не намерен был слушать её возражений. С тоской наблюдала Олеся, как ворон постепенно скрывался из виду.
Водитель тем временем включил радио.
"...Адвокаты Александра Лохматых заявили о том, что смерть правозащитника, задержанного в ходе акции в защиту тридцать первой статьи Конституции, гарантирующей свободу собраний, наступила вследствие перелома позвоночника, полученного в результате избиений сотрудниками полиции".
"Настоящий человек умер. Не политик, не оппозиционер, не диссидент, просто человек, живший по совести. Он один сделал то, на что никто из нас не решается: проходя мимо митинга, вступился за женщину, которую избивали менты", - говорил политолог и общественный деятель, фамилия которого Олесе ни о чём не говорила.
"Несколько сотрудников попинали хорошенько на полу, а один здоровый (лейтенант Веселов Алексей Викторович, как выяснилось впоследствии) коленом рухнул на спину, на поясницу и несколько минут этим коленом на его уже переломанном позвоночнике стоял", - рассказывал один из очевидцев, задержанный на том же митинге.
Про умершего правозащитника ещё говорили много добрых слов, но Олеся их уже не слушала. Лейтенант Веселов... Её Лёша! Как такое может быть? Это наверняка какая-то ошибка!
"Будьте прокляты, фашисты, полицаи, убившие моего сына! Чтоб вам сдохнуть поскорее!".
Олесю при этих словах словно пронзило электрическим разрядом. А ведь Лёша рассказывал, двое его коллег несколько дней назад попали в аварию. Один скончался сразу, другой умер в больнице. Так вот, оказывается, кто проклял Алексея! Безутешная мать того самого правозащитника.
- Скажи, Лёш, насчёт избиения правозащитника Лохматых - ведь это неправда? Ты же его не бил? Тебя подставили?
- Слушай, чего пристала? Ну, двинул я ему разок-другой, чтоб не борзел! Ну, а что сдох - туда ему и дорога! Не будет за госдеповское бабло поливать грязью нашу Родину и президента! Ладно, я пошёл на работу. Пока!
Лишь только дверь за супругом закрылась, Олеся села за стол и разрыдалась. Как же так? Неужели она совсем не знала человека, за которого пару дней назад готова была умереть?
За окном тем временем послышалось настойчивое карканье. По счастью, ни вывихов, ни переломов у Олеси не оказалось - только сильный ушиб. Скоро должно зажить. Можно было бы, хоть и хромая, выйти во двор и последовать за вороном...
Ну уж нет! Решительно взяв в руки солонку, Олеся открыла сыпанула горсть соли прямо на ворона:
- Обряд отменяю, смерть от себя прогоняю. Живому - жить, мёртвому - упокоенным быть.
Каркнув, чёрная птица улетела прочь.
"Прошли печаль и боль, и шок.
Последний сделала стежок,
И платье вдовье примерять пора настала.
Но всё ж не буду я грустить.
Я без тебя смогу прожить,
Ведь я и так разочарована немало".
Олеся обернулась. Ещё минуту назад матери в комнате не было. Теперь же она шла прямо к ней, держа на вытянутых руках чёрное платье.
- Возьми, доченька, я уже его дошила.
Олеся стояла, как вкопанная, не решаясь ни двинуться матери навстречу, ни сделать шаг от неё. Покойница становилась всё ближе. Не успела молодая женщина и глазом моргнуть, как зловещее платье легло ей на плечи. Сама же Олеся не решалась ни взять его в руки и надеть, ни сбросить на пол.
- Сильно не печалься! - мать ласково, как в детстве, погладила дочь по волосам. - Ты ещё молодая, выйдешь замуж, будешь счастлива.
Не в силах ни ответить, ни до конца принять происходящее, Олеся только молча кивала.
Неожиданно раздавшийся телефонный звонок заставил покойную мать исчезнуть. Вместе с ней пропало и платье, которое до сих пор оставалось лежать на Олесиных плечах. Очнувшись, молодая женщина кинулась к тумбочке, взяла телефон:
- Алло.
- Олеся Анатольевна, Ваш муж...
Звонивший оказался сослуживцем Алексея. Как во сне слушала Олеся подробности: большая скорость, машина вылетела на встречную полосу, врезалась в грузовик, загорелась...
- Врачи ничего не смогли сделать, примите наши искренние соболезнования...
Февраль 2023 г.
Шарик
Она приходила в полночь. Когда я засиживался на работе, я видел её из окна своего офиса. Белая собачка с чёрными пятнышками и половиной морды такого же цвета то садилась у дороги и смотрела вдаль, будто кого-то верно и преданно ждала, то гуляла, наматывая круги. А задерживаться мне, к слову сказать, приходилось довольно часто. Тот, кому посчастливилось в несвободной стране с участившимися политическими репрессиями руководить правозащитной организацией, меня поймёт. А уж тем более, когда против этой самой организации активно сжимается кольцо. Прокуратура спит и видит, как бы объявить нас нежелательными - только повод дай. А не дай - так сама найдёт. Ну, а если повод всё-таки не отыщется, заведут дело без такового. А меня как руководителя... Тоже найдут, что сделать. Заблокируют счета, оштрафуют, объявят кем-нибудь там, а возможно, что-то подбросят и упекут в места не столь отдалённые. А может, и наоборот, в самые отдалённые, чтоб глаза добропорядочным гражданам не мозолил. Здание-то у нас уже отобрали, так что приходится нам теперь арендовать помещение в спальном районе первопрестольной.
- Дмитрий Андреевич, Вы ещё здесь? - голос дежурной отвлёк меня от невесёлых размышлений.
- Да, Елена Александровна, у меня ещё много работы. Вы ложитесь отдыхать, я, когда буду уходить, оставлю ключи на вахте.
- Может, Вам что-нибудь нужно?
- Нет, спасибо! Хотя, если нетрудно, сделайте мне, пожалуйста, кофе.
- Хорошо!.. Бедненький! Наверное, бездомный!
- Спасибо за сочувствие, - ответил я. - Хотя из дома меня пока ещё, слава Богу, не выселяли.
Однако обернувшись, я увидел, что она смотрела в окно. Её глаза были влажными от слёз.
- Так Вы о собаке?
- А ведь точь-в-точь мой Шарик! И на том же месте.
- Ну да, она всё время здесь ходит.
- Вот и Шарика моего прямо здесь грузовик сбил. Мне тогда лет семь было, ходила в первый класс. Выгуливала Шарика, отпустила поводок, чтобы дать ему побегать. А этот мужик из соседнего дома на своей машине... Он нарочно взял и свернул, чтобы наехать. Потом ещё улыбался до ушей. После этого я до сих пор боюсь заводить собак. И главное, не понимаю, зачем он так сделал? Чем ему мой Шарик помешал?
Я прекрасно понимал чувства той первоклассницы Лены. С детства ненавижу, когда обижают слабых. Собственно, это и побудило меня заняться правозащитной деятельностью. И за годы работы я повидал многих людей. В том числе и таких, как тот водитель грузовика - которые любят поиздеваться над другими просто ради удовольствия.
- Жизнь его за это накажет, - проговорил я.
Я не врал, потому как искренне верю, что за всё в этой жизни рано или поздно придёт воздаяние. Даже если несовершенство правовой системы, а также деньги и статус позволят избежать ответственности по закону, никто не отменял высший суд. На этом свете или на том, но я убеждён, что каждый в итоге получит своё.
- Не думаю, - покачала головой Елена Александровна. - Таким обычно везёт по жизни. Он потом переехал куда-то, вроде как невесту себе нашёл, с хорошей квартирой. Так что, уверена, всё у него прекрасно. А я потом долго не могла прийти в себя, по ночам Шарик снился, весь в крови... Ой, что же я всё о своих печалях? Пойду кофе сделаю.
Она вышла из кабинета, а я снова занялся работой. Неожиданно я услышал доносившийся снизу громкий голос Елены Александровны:
- Мужчина, Вы что творите? Я сейчас полицию вызову!
Бросив свои дела, я устремился вниз. Входная дверь была открыта, и с неё стекали лужи какой-то вонючей жидкости. По-видимому, это была смесь мочи и бензина. Я увидел, как по улице спешно удалялся мужчина в капюшоне, с пустым ведром в руках. Навстречу ему бежала собака, та самая, которую я видел из окна кабинета.
Не успел я и слова сказать, как заметил, что собака с каждой секундой становилась больше. Только что не доставала этому мужику до колен, как вдруг стала ростом ему по пояс. Мужчина уже не бежал - он ошарашенно смотрел, как собака продолжала стремительно расти. Вот она уже ему по шею... ростом с него... выше него в два раза, и это притом, что стояла на четвереньках. Издав пронзительный крик, хулиган в ужасе припустил обратно. Собака, рыча, погналась за ним.
- Бегите сюда! - крикнул я, раскрывая дверь.
Наконец, я разглядел его лицо. Это был Тарасов, ярый ненавистник всех правозащитников и «иноагентов», который не раз срывал наши акции вместе со своими буйными товарищами. А сейчас вот и дверь дерьмом облил. Но пусть и неприятный, а всё же человек. Не мог же я оставить его погибать. А собака была явно настроена агрессивно.
Он не успел добежать буквально пару метров. Прыгнув на него, жуткая псина повалила его на землю и, раскрыв пасть, вцепилась ему в горло.
Я стал искать глазами, есть ли поблизости что-то тяжёлое, чтобы отогнать собаку. Может, несчастного ещё можно спасти?
В коридоре офиса мне посчастливилось найти старый сломанный стул. Схватив его в руки, я хотел было выбежать на улицу. Но взглянув на Тарасова, понял, что пытаться спасти уже некого. Вся его одежда была изодрана в клочья и перепачкана кровью. Часть внутренностей торчала из наполовину обглоданного живота, часть валялась рядышком. Нечто подобное я видел на фотографиях из Грозного времён войны, которые показывал мне чеченский коллега. Тот самый, которому тамошние силовики подбросили марихуану и упрятали за решётку. Но одно дело - фотография с территории, где идёт война, и совсем другое - наблюдать такое вживую и прямо перед носом.
***
"Теперь всё просто и легко,
Ты на том свете - далеко,
А тело до сих пор гниёт на дне колодца.
И мои мысли все о том:
Что делать? Кто виновен в том?
Да, я вдова, и с этим жить теперь придётся".
- Вот, Лесь, платье уже почти готово.
- Мам, прекрати немедленно!
- Да ты хотя бы примерь. Может, его чуть подправить надо, чтоб было по фигуре.
- Оставь меня! Я не хочу! Не хочу, слышишь?
Однако мать больше ничего не слышала, потому что стоило Олесе лишь моргнуть глазом, как она вместе с платьем исчезла.
"Да что же это за чертовщина такая!" - испуганно подумала молодая женщина.
Уже третий день ей видится покойная мать с этим проклятым платьем и поёт "Золотые купола" в искажённом виде. Что же делать? Становиться на учёт в психдиспансер? Или же... Олесе вдруг вспомнилось, как бабушка её подруги Кристины гадала ей и своей внучке на женихов. Олеся тогда посмеялась над этими "пережитками прошлого". Но ведь и она, и Кристина познакомились со своими женихами именно так и именно тогда, как предсказала баба Надя: она - на вечеринке, Кристина - по работе через коллегу. И время замужества точь-в-точь совпало с предсказаниями - обе вышли замуж в середине сентября. И родила Кристина мальчика буквально через девять месяцев после замужества - как бабушка и говорила.
"Может, у бабы Нади спросить? - мелькнула в Олесиной голове шальная мысль. - Вдруг что-нибудь подскажет?".
***
- Плохо дело, Лесечка. Смерть, Суд... И рядом ни одной благоприятной карты.
- Что это значит, баб Надь?
- А это значит, твоего мужа прокляли, и он умрёт. Кто его проклял и за что - карты не говорят. Но тот, кто это сделал, настроен решительно и договориться с ним, чтобы отменил проклятие, никак не получится. Сама я тоже снять проклятия не могу - сил моих не хватит. Так что мама с того света явилась непроста.
- Неужели вообще ничего нельзя сделать?
- Если только сама согласишься ради него умереть. Только так его можно спасти.
- А если я соглашусь, что мне тогда делать? Я ведь люблю Лёшу и не представляю, как буду жить без него.
- Что ж, если твоя любовь и вправду сильнее, чем любовь к жизни, возьми зерна, наговори на него такие слова: "Чёрный ворон, прилетай, жизнь мою вместо жизни Алексея забирай, путь-дорогу укажи, меня до погоста проводи". После этого должен прилететь к тебе чёрный ворон. Следуй за ним до конца. Но помни, если дойдёшь с ним куда зовёт, передумать уже не получится. Но если ворон после обряда с зерном будет звать тебя, но ты передумаешь умирать за мужа, брось в ворона соль и скажи: "Обряд отменяю, смерть от себя прогоняю. Живому - жить, мёртвому - упокоенным быть".
- Ну что ж, спасибо Вам, баб Надь!
***
- Здорово, Олесь! Ты часом не на свидание? Так нарядилась! Смотри, как бы твой не начал ревновать!
- Всё в порядке, баб Свет! Всем счастливо! Лёше моему привет!
Взглянув последней раз на кирпичную стену родного дома, на окно на пятом этаже, из которого не раз выглядывала, когда ждала мужа домой, на сидящих у подъезда бабок-сплетниц, молодая женщина глубоко вздохнула и последовала дальше. Ворон хоть и летел достаточно медленно, но, по всему видно, долго ждать не любил. Шагая вперёд в новых итальянских туфлях, на которые давно заглядывалась, но долго не решалась купить, она уже не слушала, что болтают соседки за спиной. Наверняка думают Бог весть что! Ещё бы! Ярко-голубое платье также было её давней мечтой, и тоже не из дешёвых. Стильная стрижка, мелирование. Хоть перед смертью побыть настоящей звездой! На вечеринке, что Олеся устроила накануне, подруги так и ахнули от зависти. Благо, Лёша не знает, во сколько обошлась такая красота его супруги! А то бы точно ругался. Нет, проводить последний день своей жизни в ссорах молодой женщине точно не хотелось. Друзья были довольны вечеринкой, муж тоже. А ещё больше был доволен страстной ночью, которую устроила ему Олеся. Последней совместной ночью, о которой он даже не догадывался.
"Прощай, родной мой! - думала она, вспоминая его лицо, глаза, губы. - Не увидимся больше!".
Следуя за вороном, Олеся прошла по аллее парка, по которому ещё невестой так обожала гулять под руку с Лёшей, перешла речку через горбатый мостик. Парк вскоре сменился оживлённой улицей с летящими туда-сюда автомобилями. На светофоре зажёгся красный свет, однако ворон даже не подумал остановиться.
Опасаясь, как бы своенравная птица не улетела, не дождавшись её, Олеся направилась на красный свет. Откуда-то слева взвизгнули тормоза.
- Ты что, слепая? Или жить надоело? Куда прёшь? - послышался возмущённый голос.
- Простите, я не могу ждать! - ответила Олеся, не оборачиваясь, ибо взгляд её был сосредоточен на чёрном вороне.
- Девушка, ты реально обкуренная? Ждать она не может! А если бы я тебя реально задавил?
- Послушайте, мне некогда с Вами разговаривать. Я спешу. Всего хорошего!
Она хотела было последовать дальше, но вдруг словно кто-то изо всех сил толкнул её, и она полетела прямо под колёса того же автомобиля, который чуть её не сбил. К счастью, молодой человек, сидевший за рулём, не успел завести мотор. Но Олесина нога вдруг отозвалась такой резкой болью, что потемнело в глазах. Водитель тут же засуетился, вышел из машины, помог ей подняться.
- Спасибо! Дальше я сама.
С трудом сделав шаг, она вскрикнула от боли.
- Да куда же ты пойдёшь в таком состоянии? Может, у тебя вывих? Или перелом? Нет уж, сейчас мы поедем в травмпункт.
- Я никуда не поеду! - Олеся попыталась вырваться. - У меня муж...
- Подождёт твой муж. Давай-ка в машину.
- Мне уже лучше, правда!
Однако несостоявшийся убийца явно не намерен был слушать её возражений. С тоской наблюдала Олеся, как ворон постепенно скрывался из виду.
Водитель тем временем включил радио.
"...Адвокаты Александра Лохматых заявили о том, что смерть правозащитника, задержанного в ходе акции в защиту тридцать первой статьи Конституции, гарантирующей свободу собраний, наступила вследствие перелома позвоночника, полученного в результате избиений сотрудниками полиции".
"Настоящий человек умер. Не политик, не оппозиционер, не диссидент, просто человек, живший по совести. Он один сделал то, на что никто из нас не решается: проходя мимо митинга, вступился за женщину, которую избивали менты", - говорил политолог и общественный деятель, фамилия которого Олесе ни о чём не говорила.
"Несколько сотрудников попинали хорошенько на полу, а один здоровый (лейтенант Веселов Алексей Викторович, как выяснилось впоследствии) коленом рухнул на спину, на поясницу и несколько минут этим коленом на его уже переломанном позвоночнике стоял", - рассказывал один из очевидцев, задержанный на том же митинге.
Про умершего правозащитника ещё говорили много добрых слов, но Олеся их уже не слушала. Лейтенант Веселов... Её Лёша! Как такое может быть? Это наверняка какая-то ошибка!
"Будьте прокляты, фашисты, полицаи, убившие моего сына! Чтоб вам сдохнуть поскорее!".
Олесю при этих словах словно пронзило электрическим разрядом. А ведь Лёша рассказывал, двое его коллег несколько дней назад попали в аварию. Один скончался сразу, другой умер в больнице. Так вот, оказывается, кто проклял Алексея! Безутешная мать того самого правозащитника.
***
- Скажи, Лёш, насчёт избиения правозащитника Лохматых - ведь это неправда? Ты же его не бил? Тебя подставили?
- Слушай, чего пристала? Ну, двинул я ему разок-другой, чтоб не борзел! Ну, а что сдох - туда ему и дорога! Не будет за госдеповское бабло поливать грязью нашу Родину и президента! Ладно, я пошёл на работу. Пока!
Лишь только дверь за супругом закрылась, Олеся села за стол и разрыдалась. Как же так? Неужели она совсем не знала человека, за которого пару дней назад готова была умереть?
За окном тем временем послышалось настойчивое карканье. По счастью, ни вывихов, ни переломов у Олеси не оказалось - только сильный ушиб. Скоро должно зажить. Можно было бы, хоть и хромая, выйти во двор и последовать за вороном...
Ну уж нет! Решительно взяв в руки солонку, Олеся открыла сыпанула горсть соли прямо на ворона:
- Обряд отменяю, смерть от себя прогоняю. Живому - жить, мёртвому - упокоенным быть.
Каркнув, чёрная птица улетела прочь.
"Прошли печаль и боль, и шок.
Последний сделала стежок,
И платье вдовье примерять пора настала.
Но всё ж не буду я грустить.
Я без тебя смогу прожить,
Ведь я и так разочарована немало".
Олеся обернулась. Ещё минуту назад матери в комнате не было. Теперь же она шла прямо к ней, держа на вытянутых руках чёрное платье.
- Возьми, доченька, я уже его дошила.
Олеся стояла, как вкопанная, не решаясь ни двинуться матери навстречу, ни сделать шаг от неё. Покойница становилась всё ближе. Не успела молодая женщина и глазом моргнуть, как зловещее платье легло ей на плечи. Сама же Олеся не решалась ни взять его в руки и надеть, ни сбросить на пол.
- Сильно не печалься! - мать ласково, как в детстве, погладила дочь по волосам. - Ты ещё молодая, выйдешь замуж, будешь счастлива.
Не в силах ни ответить, ни до конца принять происходящее, Олеся только молча кивала.
Неожиданно раздавшийся телефонный звонок заставил покойную мать исчезнуть. Вместе с ней пропало и платье, которое до сих пор оставалось лежать на Олесиных плечах. Очнувшись, молодая женщина кинулась к тумбочке, взяла телефон:
- Алло.
- Олеся Анатольевна, Ваш муж...
Звонивший оказался сослуживцем Алексея. Как во сне слушала Олеся подробности: большая скорость, машина вылетела на встречную полосу, врезалась в грузовик, загорелась...
- Врачи ничего не смогли сделать, примите наши искренние соболезнования...
Февраль 2023 г.
Шарик
Она приходила в полночь. Когда я засиживался на работе, я видел её из окна своего офиса. Белая собачка с чёрными пятнышками и половиной морды такого же цвета то садилась у дороги и смотрела вдаль, будто кого-то верно и преданно ждала, то гуляла, наматывая круги. А задерживаться мне, к слову сказать, приходилось довольно часто. Тот, кому посчастливилось в несвободной стране с участившимися политическими репрессиями руководить правозащитной организацией, меня поймёт. А уж тем более, когда против этой самой организации активно сжимается кольцо. Прокуратура спит и видит, как бы объявить нас нежелательными - только повод дай. А не дай - так сама найдёт. Ну, а если повод всё-таки не отыщется, заведут дело без такового. А меня как руководителя... Тоже найдут, что сделать. Заблокируют счета, оштрафуют, объявят кем-нибудь там, а возможно, что-то подбросят и упекут в места не столь отдалённые. А может, и наоборот, в самые отдалённые, чтоб глаза добропорядочным гражданам не мозолил. Здание-то у нас уже отобрали, так что приходится нам теперь арендовать помещение в спальном районе первопрестольной.
- Дмитрий Андреевич, Вы ещё здесь? - голос дежурной отвлёк меня от невесёлых размышлений.
- Да, Елена Александровна, у меня ещё много работы. Вы ложитесь отдыхать, я, когда буду уходить, оставлю ключи на вахте.
- Может, Вам что-нибудь нужно?
- Нет, спасибо! Хотя, если нетрудно, сделайте мне, пожалуйста, кофе.
- Хорошо!.. Бедненький! Наверное, бездомный!
- Спасибо за сочувствие, - ответил я. - Хотя из дома меня пока ещё, слава Богу, не выселяли.
Однако обернувшись, я увидел, что она смотрела в окно. Её глаза были влажными от слёз.
- Так Вы о собаке?
- А ведь точь-в-точь мой Шарик! И на том же месте.
- Ну да, она всё время здесь ходит.
- Вот и Шарика моего прямо здесь грузовик сбил. Мне тогда лет семь было, ходила в первый класс. Выгуливала Шарика, отпустила поводок, чтобы дать ему побегать. А этот мужик из соседнего дома на своей машине... Он нарочно взял и свернул, чтобы наехать. Потом ещё улыбался до ушей. После этого я до сих пор боюсь заводить собак. И главное, не понимаю, зачем он так сделал? Чем ему мой Шарик помешал?
Я прекрасно понимал чувства той первоклассницы Лены. С детства ненавижу, когда обижают слабых. Собственно, это и побудило меня заняться правозащитной деятельностью. И за годы работы я повидал многих людей. В том числе и таких, как тот водитель грузовика - которые любят поиздеваться над другими просто ради удовольствия.
- Жизнь его за это накажет, - проговорил я.
Я не врал, потому как искренне верю, что за всё в этой жизни рано или поздно придёт воздаяние. Даже если несовершенство правовой системы, а также деньги и статус позволят избежать ответственности по закону, никто не отменял высший суд. На этом свете или на том, но я убеждён, что каждый в итоге получит своё.
- Не думаю, - покачала головой Елена Александровна. - Таким обычно везёт по жизни. Он потом переехал куда-то, вроде как невесту себе нашёл, с хорошей квартирой. Так что, уверена, всё у него прекрасно. А я потом долго не могла прийти в себя, по ночам Шарик снился, весь в крови... Ой, что же я всё о своих печалях? Пойду кофе сделаю.
Она вышла из кабинета, а я снова занялся работой. Неожиданно я услышал доносившийся снизу громкий голос Елены Александровны:
- Мужчина, Вы что творите? Я сейчас полицию вызову!
Бросив свои дела, я устремился вниз. Входная дверь была открыта, и с неё стекали лужи какой-то вонючей жидкости. По-видимому, это была смесь мочи и бензина. Я увидел, как по улице спешно удалялся мужчина в капюшоне, с пустым ведром в руках. Навстречу ему бежала собака, та самая, которую я видел из окна кабинета.
Не успел я и слова сказать, как заметил, что собака с каждой секундой становилась больше. Только что не доставала этому мужику до колен, как вдруг стала ростом ему по пояс. Мужчина уже не бежал - он ошарашенно смотрел, как собака продолжала стремительно расти. Вот она уже ему по шею... ростом с него... выше него в два раза, и это притом, что стояла на четвереньках. Издав пронзительный крик, хулиган в ужасе припустил обратно. Собака, рыча, погналась за ним.
- Бегите сюда! - крикнул я, раскрывая дверь.
Наконец, я разглядел его лицо. Это был Тарасов, ярый ненавистник всех правозащитников и «иноагентов», который не раз срывал наши акции вместе со своими буйными товарищами. А сейчас вот и дверь дерьмом облил. Но пусть и неприятный, а всё же человек. Не мог же я оставить его погибать. А собака была явно настроена агрессивно.
Он не успел добежать буквально пару метров. Прыгнув на него, жуткая псина повалила его на землю и, раскрыв пасть, вцепилась ему в горло.
Я стал искать глазами, есть ли поблизости что-то тяжёлое, чтобы отогнать собаку. Может, несчастного ещё можно спасти?
В коридоре офиса мне посчастливилось найти старый сломанный стул. Схватив его в руки, я хотел было выбежать на улицу. Но взглянув на Тарасова, понял, что пытаться спасти уже некого. Вся его одежда была изодрана в клочья и перепачкана кровью. Часть внутренностей торчала из наполовину обглоданного живота, часть валялась рядышком. Нечто подобное я видел на фотографиях из Грозного времён войны, которые показывал мне чеченский коллега. Тот самый, которому тамошние силовики подбросили марихуану и упрятали за решётку. Но одно дело - фотография с территории, где идёт война, и совсем другое - наблюдать такое вживую и прямо перед носом.
