Тогда я простила бы ей всё на свете! Наташа вроде бы тоже простила, но так и не смогла назвать родную мать мамой.
В этот раз она угостила нас муфтовой пастилой со смородиной, а ещё поставила бутылку с черничным сбитнем, сказав, что кофе с ним – просто отпад. Словом, уговорила утром непременно попробовать.
Отправился поезд после полуночи. Ресторан уже в это время не работал, поэтому после того, как мы с Наташей вымыли-вычистили вагон, а Костя заготовил еды для завтрашнего дня, можно было с чистой совестью отправляться спать. Елена Геннадьевна с Костей удалились в служебное купе, Наташа расстелила себе прямо в ресторане, поскольку кто-то должен был сторожить вагон. Я как-то предложила дежурить по очереди, однако моя напарница сказала, что ей так удобнее – храп директрисы мешает ей спать. Я же обычно сплю крепко, хоть из пушек стреляй.
Умывшись и почистив зубы на мойке, я, пожелав Наташе спокойной ночи, пошла в штабной вагон. Проводники уже тоже подготовились к рейсу. Вася в форме с логотипом РЖД проверял УКЭБ, попутно объясняя молодому человеку, по-видимому, стажёру, как им пользоваться. Я на мгновение остановилась у его служебного купе и невольно взглянула на бейджик, на котором было написано: «О вас заботится Василий Орлов, проводник».
- Так что, Василий Олегович, - обратился к нему стажёр. – Мне тогда сбегать в пятый вагон? Забрать у Вари терминал?
- Да, Кирилл, сбегай, пожалуйста!
Олегович… Неужели?
С минуту я стояла возле двери купе с раскрытым ртом, пока Вася меня не окликнул:
- Света, я Вас слушаю.
Продолжать стоять и пялиться было глупо, поэтому я решила задать прямой вопрос:
- Вы сын Олега Орлова? Того самого?
- Да, совершенно верно. Но как Вы успели познакомиться?
- Да, мы, собственно, и не чтобы прямо знакомы. Просто я недавно отправила ему письмо. Передайте отцу от меня привет, скажите, чтоб держался. Он очень благородный и мужественный человек!
- Спасибо за добрые слова! Только, боюсь, я не смогу ему ничего передать. Всё-таки мой отец уже умер…
- Как умер? Когда? Неужели они Олега Петровича замучили, гады?
- Вообще-то он Дмитриевич. А насчёт замучили, можно сказать и так. Начальник поезда – тяжёлая работа, вот он и подорвал здоровье.
- Простите, я, кажется, перепутала Вашего отца с другим Орловым.
- Бывает. Фамилия распространённая.
В этот момент к поезду, по всей видимости, прицепили какой-то вагон, потому что весь состав резко дёрнулся – так, что я не удержалась на ногах и упала прямо на Васю. Тут же я услышала ругательство, произнесённое женским голосом, и звуки популярной песни, которые становились всё ближе:
«Мне было стыдно сделать шаг
И побороть свой детский страх,
Но мы, как два крыла, всегда должны быть рядом.
Я оттолкнусь от скучных слов,
Освобожусь от тяжких оков.
Хочу, чтоб счастье стало нам с тобой наградой».
Неловко извинившись, я обернулась и увидела проводницу, которая слушала музыку по смартфону. Она направлялась прямо к Василию. Поздоровавшись со мной, она обратилась к нему – какие-то оказались проблемы с УКЭБом. Я не стала мешать деловому разговору – отправилась в своё купе, почитала на сон грядущий «Песню о Великой Матери» и затем последовала примеру своих спящих коллег.
В этот раз поезд оказался наполнен буквально под завязку. Штабной вагон не был исключением. К тому же, кроме основного питания, включённого в билет, из одного штабного пассажиры заказали два дополнительных. Пожилая пара из купе для инвалидов и молодая женщина с ребёнком. Я отнесла им обед. С женщины надо было ещё взять оплату. Сделав это, я вернулась в ресторан, чтобы дать сдачу с пятитысячной купюры, которой она расплатилась.
Когда я зашла в купе, моим глазам предстало что-то вроде семейной идиллии. Молодой человек в военной форме сидел напротив женщины и вертел в руках детскую игрушку, лопоча пьяным языком что-то вроде: ути-пути. Самого ребёнка женщина держала на коленях и смотрела на мужчину как-то настороженно. Эта семейка показалась мне странной. Да и семейка ли это? Ведь когда я относила обед, не видела в купе этого мужчину.
- Вот, пожалуйста, Ваша сдача, - я отдала деньги женщине. – Может, у вас какие-то проблемы? Позвать проводника?
- Да проводник уже был здесь, - ответила она.
Выглянув в коридор, я заметила, что Вася делал мне знак рукой. Я подошла к нему, чтобы серьёзно поговорить об увиденном.
- Слушайте, Вася, тут женщина с ребёнком и военный. Мне кажется, она не очень-то рада его обществу. Можете в этом как-то разобраться?
- Мы его как раз собираемся снимать. Сейчас будет Лодейное Поле. Он совсем контуженный.
Я понимающе кивнула и вернулась к дверям купе. На Лодейном Поле поезд остановится только через пять минут, и я опасалась, что за это время пьяному, с подорванной психикой военному может взбрести в голову всё, что угодно. Поэтому решила не оставлять женщину и ребёнка с ним наедине.
- Скажите, а вы были в Петрозаводске? Нет? Жаль, а то там реально много интересного. Вот Николай Клюев, ну, поэт был такой, родом оттуда. Читали его «Песню о Великой Матери»? Не читали? Ну, вообще читать её не очень просто. Столько непонятных моментов! Он вроде посвятил её своей матери, Прасковье Дмитриевне. И знаете, в юности она чего-то комплексовала из-за внешности. Хотя по описанию была красавицей. И неизвестно, что стало с её первым мужей Вавилом? Потому что потом она вышла замуж за отца своей подруги Арины. Я ещё думаю уточнить эти моменты у Юрия Алексеевича, местного историка…
Если честно, я не особо тешила себя мыслью, что пассажиров заинтересует Петрозаводск или превратности судьбы матери Клюева – просто я хотела заболтать их чем угодно, чтобы военный, если у него появились какие-то нехорошие намерения, не решился так уж явно их проявлять в присутствии разговорчивого свидетеля.
Впрочем, долго болтать мне не пришлось – Вася быстро пришёл мне на выручку – приблизился к военному со словами:
- Пойдём, покурим.
Тот подчинился, и лишь, когда военный в сопровождении проводника покинул купе, я, наконец, бросив женщине: «Ну, счастливо, я тогда убегаю», - вернулась в ресторан.
«Может, и вправду написать письмо ещё одному политзаключённому? – думала я. – Как раз будет повод – расспросить подробнее про Клюева».
Про полного тёзку первого космонавта я узнала случайно. После того, как решилась написать письмо Олегу Орлову, я подписалась на Телеграм-канал «Мемориала»*, и оттуда узнала про карельского историка Дмитриева. Он тоже поплатился за благородное сердце. Взял сиротку из детского дома, заботился о ней, как о родной дочери, а потом бабушка той девочки, которая, собственно, и сдала её в детдом, обвинила его в домогательствах по отношению к внучке. После того, как не удалось пришить ему статью об изготовлении детской порнографии. Сторона защиты утверждала, что обвинение надуманное и является местью властей за увековечение памяти расстрелянных в Сандормохе, которым Дмитриев занимался как историк. Мне это дело, признаться, тоже виделось каким-то надуманным.
Однако в течение дня мне с трудом удалось даже выкроить время на то, чтобы пообедать – и в зале было полно народу, и пассажиры, которых надо было кормить, одни уходили на больших станциях, другие приходили вместо них. И снова приходилось греть касалетки, носить еду.
Женщина, которую мы с Васей спасали от приставаний военного, всё ещё ехала с нами. Только после Медвежьей Горы у меня появилась минутка, чтобы спросить у Васе, всё ли в порядке с пассажиркой и её ребёнком. Ведь попутчик тот, говорят, оказался буйным – когда его снимали, буквально бросался на полицейских, угрожал всех… В общем, совершить с ними то, что традиционно совершалось между молодожёнами в первую брачную ночь.
Хотя день выдался довольно суетным, ночью мне почему-то спалось очень плохо. В горле пересохло и свербело так, что хотелось срочно выпить чего-нибудь горячего. Например, чаю. Но Наташа уже наверняка спала, а пакетики были в ресторане. Помучившись, я решила купить чай у проводника. Дежурным как раз был Вася. И он тоже пил чай в служебном купе.
Слово за слово – и вскоре мы сидели за столом рядом. И непринуждённо болтали о том, кто где катался. Вася, как оказалось, уже не первый год ездил на Мурманск и кое-что слышал о местных достопримечательностях.
- А ты не была у памятника Алёше? – спросил он.
- Нет, боюсь, это далеко, вдруг на поезд опоздаю. Да и если честно, стесняюсь.
- Стесняешься?
- Ну, да. Понимаешь, когда я случайно прохожу мимо памятников героям Великой отечественной, чувствую себя какой-то двоечницей, что ли. Ну, как будто вместе с классом сбежали с урока, и теперь стыдно смотреть в глаза учителю. Они ведь за мир воевали, а мы…
- Знаешь, я тоже об этом думал. У меня дед прошёл до Берлина, всякого повидал. Помню, когда мне было пять лет, он был ещё жив. А я был тогда малой, глупый, говорю ему: «Деда, когда я вырасту, тоже пойду воевать, как ты». Он посмотрел на меня так строго и говорит: «Не дай Боже тебе, Василий, узнать, что такое война!». Попробовал бы кто-то при нём нарядить деток в военную форму или сказать что-то типа: можем повторить! А бабушка… Она ещё девчонкой испытала все ужасы блокады. До конца жизни собирала крошки со стола. Я как-то спросил: зачем, у нас же хлеба полно? А она говорит: «А я, Васютка, уже не смогу по-другому».
- Вот и у бабы Нади отец и дядя, его брат, с войны не вернулись. Обоих убили под Сталинградом. И они, между прочим, были из Киева. Русские и украинцы сражались плечом к плечу. А что сейчас? Не думаю, что наши деды гордились бы нами!
Спать я пошла только тогда, когда поезд на пятнадцать минут остановился в Кеми. Лишь тогда мои глаза начали слипаться. Но надо было хоть немного выспаться, чтобы завтра не походить на сонную муху.
В Мурманске я провела ритуал во второй раз, дождавшись, когда Костя вслед за Еленой Геннадьевной и Наташей также отправится в магазин. Вася как раз убирался в вагоне, и никто на этот раз не мешал мне танцевать под звуки бубна в гордом одиночестве. Успела даже отдохнуть, когда Костя вернулся.
В этот раз я решила отправиться в местный планетарий. Хотелось хоть немного привыкнуть к звёздной бездне, частью которой я окажусь совсем скоро. Может, когда это случится, я стану меньше бояться? Теперь я как никогда понимала английскую королеву Екатерину Говард, которая, когда ей объявили смертный приговор, попросила принести ей в темницу плаху, чтобы «с ней подружиться».
Проходя мимо памятника Бредову, я привычно извинилась перед Анатолием Фёдоровичем за нас, потомков недостойных, затем вышла на улицу Профсоюзов. По пути мне встретился ещё один мемориал, посвящённый тем, кто, если верить Расулу Гамзатову, «не в землю нашу полегли когда-то, а превратились в белых журавлей». Стелла с высеченными на камне профилями и датами 1941-1945, и рядом с ней рябиновое дерево. Простите и вы нас, если сможете!
Сам планетарий с громким названием – «Просто космос» - оказался совсем рядом. Собственно, в отличие от московского, у него-то и здания отдельного не было – лаконично пристроился в библиотеке напротив памятника Кириллу и Мефодию.
Билет покупала уже на месте. В группе нас оказалось не так много – в основном дети, которые увлечённо любовались звёздным небом и планетами Солнечной система. Я в этот раз не плакала – сначала зажмурилась, а потом буквально заставила себя открыть глаза и смотреть, как звёздная бездна ко мне приближается, а с нею – планеты Солнечной системы. Малыш Меркурий, пылающая Венера, разноцветный шарик родной Земли, краснокожий Марс, газовый толстяк Юпитер, властелин колец Сатурн, холодные и загадочные Уран и Нептун. Прощайте, дорогие соседи – вряд ли ещё когда увидимся! Если только очень повезёт и, странствуя по космосу, я набреду на неприметного жёлтого карлика, который когда-то согревал меня своим теплом, и под действием силы гравитации я снова буду вращаться вокруг Солнца – только теперь уже не вместе с Землёй, а как отдельная планета. Или как новый спутник какой-нибудь из них. Типа давай, присоединяйся к своим! Может даже, Земля возьмёт меня в оборот в прямом смысле – в качестве Луны номер два. Хотя лучше не надо! Кто знает, какие катаклизмы может спровоцировать на Земле появление второго спутника?
Ну, да, размечталась! Солнечная система, вторая Луна… Хватит, Светка, спустись на Землю! Кто сказал, что ты вообще попадёшь во Млечный путь, и что рядом окажется хоть какая-нибудь звезда? Скорей всего, окажешься где-то на задворках Вселенной, сначала будешь раскалённым шаром, который в открытом космосе станет стремительно остывать. И если вдруг посчастливится встретить на своём пути звезду, которая великодушно поманит тебя силой гравитации, как говорится, целуй ей руки и кланяйся в ноги! То есть, вернее, крутись вокруг неё по своей орбите и прыгай от счастья! Но не шибко, чтобы, не дай Бог, не набрать случайно вторую космическую скорость и снова не улететь в свободное странствие. Это если повезёт. Если же нет, так и будешь шататься в открытом космосе, холодная и тёмная, пока тебя не зашибёт встречный метеорит или астероид, или ты сама постепенно не развалишься от радиации.
Впрочем, о грустном думать мне совсем не хотелось. Наоборот, в сердце жила надежда, что, может, баба Надя, покинув этот мир, попала на небо и стала звездой. Что если я найду её в своих странствиях?
Когда сеанс закончился, я поспешила покинуть планетарий одна из первых. На улице я с трудом смогла разогнуть руки, которые всё это время держала около груди, плотно сжав в замок. Ноги были словно ватными. Как на ходулях, двинулась я на них мимо памятника защитникам Отечества и зашла в кофейню «Белый кролик». После такого требовалось срочно расслабиться. Нет, не напиться чего-нибудь горячительного – а то моя мать уже дорасслаблялась! Но вот выпить чашечку чая, чтобы прийти в себя – это бы очень даже не помешало. К чаю я взяла пирожное из морковного теста с кремом, которое называлось так же, как и кофейня. Там в космосе я ведь уже чаю не попью. Осталось два раза провести ритуал…
Ритуал... Послезавтра будем в Москве, Елена Геннадьевна с утра уйдёт в контору. А вот Наташа… Екатерина Владимировна в этот раз, скорей всего, к дочери не приедет. Нежелательно было бы, если бы моя напарница осталась на вагоне и задавала лишние вопросы! Хорошо бы убрать её куда-нибудь на полчаса. А ещё лучше – на полдня.
Выставка кошек… Как раз то, что надо! Наташа – заядлая кошатница. Итак, возвращаюсь на вагон, гляжу в телефон, «случайно» нахожу анонс выставки. Думаю, Наташу такое событие не оставит равнодушной.
Мои расчёты оказались верными – за поход на выставку кошек Наташа просто готова была душу отдать. Впрочем, таких жертв от неё никто и не требовал – отпустили без проблем. Костя, как обычно, пошёл отсыпаться. Я же в гордом одиночестве продолжила танцы с бубном.
Как только я, закончив, без сил упала на скамейку, вошёл Вася:
- Свет, ты слышала новость? Орлова обменяли!
- Обменяли? – мне показалось, что я ослышалась, ибо новость была настолько радостной и неожиданной, что трудно было в неё поверить.
- Да, а с ним обменяли Яшина*, Пивоварова*, Кара-Мурзу* и ещё нескольких политических.
- Супер! Получается, они на свободе?
В этот раз она угостила нас муфтовой пастилой со смородиной, а ещё поставила бутылку с черничным сбитнем, сказав, что кофе с ним – просто отпад. Словом, уговорила утром непременно попробовать.
Отправился поезд после полуночи. Ресторан уже в это время не работал, поэтому после того, как мы с Наташей вымыли-вычистили вагон, а Костя заготовил еды для завтрашнего дня, можно было с чистой совестью отправляться спать. Елена Геннадьевна с Костей удалились в служебное купе, Наташа расстелила себе прямо в ресторане, поскольку кто-то должен был сторожить вагон. Я как-то предложила дежурить по очереди, однако моя напарница сказала, что ей так удобнее – храп директрисы мешает ей спать. Я же обычно сплю крепко, хоть из пушек стреляй.
Умывшись и почистив зубы на мойке, я, пожелав Наташе спокойной ночи, пошла в штабной вагон. Проводники уже тоже подготовились к рейсу. Вася в форме с логотипом РЖД проверял УКЭБ, попутно объясняя молодому человеку, по-видимому, стажёру, как им пользоваться. Я на мгновение остановилась у его служебного купе и невольно взглянула на бейджик, на котором было написано: «О вас заботится Василий Орлов, проводник».
- Так что, Василий Олегович, - обратился к нему стажёр. – Мне тогда сбегать в пятый вагон? Забрать у Вари терминал?
- Да, Кирилл, сбегай, пожалуйста!
Олегович… Неужели?
С минуту я стояла возле двери купе с раскрытым ртом, пока Вася меня не окликнул:
- Света, я Вас слушаю.
Продолжать стоять и пялиться было глупо, поэтому я решила задать прямой вопрос:
- Вы сын Олега Орлова? Того самого?
- Да, совершенно верно. Но как Вы успели познакомиться?
- Да, мы, собственно, и не чтобы прямо знакомы. Просто я недавно отправила ему письмо. Передайте отцу от меня привет, скажите, чтоб держался. Он очень благородный и мужественный человек!
- Спасибо за добрые слова! Только, боюсь, я не смогу ему ничего передать. Всё-таки мой отец уже умер…
- Как умер? Когда? Неужели они Олега Петровича замучили, гады?
- Вообще-то он Дмитриевич. А насчёт замучили, можно сказать и так. Начальник поезда – тяжёлая работа, вот он и подорвал здоровье.
- Простите, я, кажется, перепутала Вашего отца с другим Орловым.
- Бывает. Фамилия распространённая.
В этот момент к поезду, по всей видимости, прицепили какой-то вагон, потому что весь состав резко дёрнулся – так, что я не удержалась на ногах и упала прямо на Васю. Тут же я услышала ругательство, произнесённое женским голосом, и звуки популярной песни, которые становились всё ближе:
«Мне было стыдно сделать шаг
И побороть свой детский страх,
Но мы, как два крыла, всегда должны быть рядом.
Я оттолкнусь от скучных слов,
Освобожусь от тяжких оков.
Хочу, чтоб счастье стало нам с тобой наградой».
Неловко извинившись, я обернулась и увидела проводницу, которая слушала музыку по смартфону. Она направлялась прямо к Василию. Поздоровавшись со мной, она обратилась к нему – какие-то оказались проблемы с УКЭБом. Я не стала мешать деловому разговору – отправилась в своё купе, почитала на сон грядущий «Песню о Великой Матери» и затем последовала примеру своих спящих коллег.
***
В этот раз поезд оказался наполнен буквально под завязку. Штабной вагон не был исключением. К тому же, кроме основного питания, включённого в билет, из одного штабного пассажиры заказали два дополнительных. Пожилая пара из купе для инвалидов и молодая женщина с ребёнком. Я отнесла им обед. С женщины надо было ещё взять оплату. Сделав это, я вернулась в ресторан, чтобы дать сдачу с пятитысячной купюры, которой она расплатилась.
Когда я зашла в купе, моим глазам предстало что-то вроде семейной идиллии. Молодой человек в военной форме сидел напротив женщины и вертел в руках детскую игрушку, лопоча пьяным языком что-то вроде: ути-пути. Самого ребёнка женщина держала на коленях и смотрела на мужчину как-то настороженно. Эта семейка показалась мне странной. Да и семейка ли это? Ведь когда я относила обед, не видела в купе этого мужчину.
- Вот, пожалуйста, Ваша сдача, - я отдала деньги женщине. – Может, у вас какие-то проблемы? Позвать проводника?
- Да проводник уже был здесь, - ответила она.
Выглянув в коридор, я заметила, что Вася делал мне знак рукой. Я подошла к нему, чтобы серьёзно поговорить об увиденном.
- Слушайте, Вася, тут женщина с ребёнком и военный. Мне кажется, она не очень-то рада его обществу. Можете в этом как-то разобраться?
- Мы его как раз собираемся снимать. Сейчас будет Лодейное Поле. Он совсем контуженный.
Я понимающе кивнула и вернулась к дверям купе. На Лодейном Поле поезд остановится только через пять минут, и я опасалась, что за это время пьяному, с подорванной психикой военному может взбрести в голову всё, что угодно. Поэтому решила не оставлять женщину и ребёнка с ним наедине.
- Скажите, а вы были в Петрозаводске? Нет? Жаль, а то там реально много интересного. Вот Николай Клюев, ну, поэт был такой, родом оттуда. Читали его «Песню о Великой Матери»? Не читали? Ну, вообще читать её не очень просто. Столько непонятных моментов! Он вроде посвятил её своей матери, Прасковье Дмитриевне. И знаете, в юности она чего-то комплексовала из-за внешности. Хотя по описанию была красавицей. И неизвестно, что стало с её первым мужей Вавилом? Потому что потом она вышла замуж за отца своей подруги Арины. Я ещё думаю уточнить эти моменты у Юрия Алексеевича, местного историка…
Если честно, я не особо тешила себя мыслью, что пассажиров заинтересует Петрозаводск или превратности судьбы матери Клюева – просто я хотела заболтать их чем угодно, чтобы военный, если у него появились какие-то нехорошие намерения, не решился так уж явно их проявлять в присутствии разговорчивого свидетеля.
Впрочем, долго болтать мне не пришлось – Вася быстро пришёл мне на выручку – приблизился к военному со словами:
- Пойдём, покурим.
Тот подчинился, и лишь, когда военный в сопровождении проводника покинул купе, я, наконец, бросив женщине: «Ну, счастливо, я тогда убегаю», - вернулась в ресторан.
«Может, и вправду написать письмо ещё одному политзаключённому? – думала я. – Как раз будет повод – расспросить подробнее про Клюева».
Про полного тёзку первого космонавта я узнала случайно. После того, как решилась написать письмо Олегу Орлову, я подписалась на Телеграм-канал «Мемориала»*, и оттуда узнала про карельского историка Дмитриева. Он тоже поплатился за благородное сердце. Взял сиротку из детского дома, заботился о ней, как о родной дочери, а потом бабушка той девочки, которая, собственно, и сдала её в детдом, обвинила его в домогательствах по отношению к внучке. После того, как не удалось пришить ему статью об изготовлении детской порнографии. Сторона защиты утверждала, что обвинение надуманное и является местью властей за увековечение памяти расстрелянных в Сандормохе, которым Дмитриев занимался как историк. Мне это дело, признаться, тоже виделось каким-то надуманным.
Однако в течение дня мне с трудом удалось даже выкроить время на то, чтобы пообедать – и в зале было полно народу, и пассажиры, которых надо было кормить, одни уходили на больших станциях, другие приходили вместо них. И снова приходилось греть касалетки, носить еду.
Женщина, которую мы с Васей спасали от приставаний военного, всё ещё ехала с нами. Только после Медвежьей Горы у меня появилась минутка, чтобы спросить у Васе, всё ли в порядке с пассажиркой и её ребёнком. Ведь попутчик тот, говорят, оказался буйным – когда его снимали, буквально бросался на полицейских, угрожал всех… В общем, совершить с ними то, что традиционно совершалось между молодожёнами в первую брачную ночь.
Хотя день выдался довольно суетным, ночью мне почему-то спалось очень плохо. В горле пересохло и свербело так, что хотелось срочно выпить чего-нибудь горячего. Например, чаю. Но Наташа уже наверняка спала, а пакетики были в ресторане. Помучившись, я решила купить чай у проводника. Дежурным как раз был Вася. И он тоже пил чай в служебном купе.
Слово за слово – и вскоре мы сидели за столом рядом. И непринуждённо болтали о том, кто где катался. Вася, как оказалось, уже не первый год ездил на Мурманск и кое-что слышал о местных достопримечательностях.
- А ты не была у памятника Алёше? – спросил он.
- Нет, боюсь, это далеко, вдруг на поезд опоздаю. Да и если честно, стесняюсь.
- Стесняешься?
- Ну, да. Понимаешь, когда я случайно прохожу мимо памятников героям Великой отечественной, чувствую себя какой-то двоечницей, что ли. Ну, как будто вместе с классом сбежали с урока, и теперь стыдно смотреть в глаза учителю. Они ведь за мир воевали, а мы…
- Знаешь, я тоже об этом думал. У меня дед прошёл до Берлина, всякого повидал. Помню, когда мне было пять лет, он был ещё жив. А я был тогда малой, глупый, говорю ему: «Деда, когда я вырасту, тоже пойду воевать, как ты». Он посмотрел на меня так строго и говорит: «Не дай Боже тебе, Василий, узнать, что такое война!». Попробовал бы кто-то при нём нарядить деток в военную форму или сказать что-то типа: можем повторить! А бабушка… Она ещё девчонкой испытала все ужасы блокады. До конца жизни собирала крошки со стола. Я как-то спросил: зачем, у нас же хлеба полно? А она говорит: «А я, Васютка, уже не смогу по-другому».
- Вот и у бабы Нади отец и дядя, его брат, с войны не вернулись. Обоих убили под Сталинградом. И они, между прочим, были из Киева. Русские и украинцы сражались плечом к плечу. А что сейчас? Не думаю, что наши деды гордились бы нами!
Спать я пошла только тогда, когда поезд на пятнадцать минут остановился в Кеми. Лишь тогда мои глаза начали слипаться. Но надо было хоть немного выспаться, чтобы завтра не походить на сонную муху.
***
В Мурманске я провела ритуал во второй раз, дождавшись, когда Костя вслед за Еленой Геннадьевной и Наташей также отправится в магазин. Вася как раз убирался в вагоне, и никто на этот раз не мешал мне танцевать под звуки бубна в гордом одиночестве. Успела даже отдохнуть, когда Костя вернулся.
В этот раз я решила отправиться в местный планетарий. Хотелось хоть немного привыкнуть к звёздной бездне, частью которой я окажусь совсем скоро. Может, когда это случится, я стану меньше бояться? Теперь я как никогда понимала английскую королеву Екатерину Говард, которая, когда ей объявили смертный приговор, попросила принести ей в темницу плаху, чтобы «с ней подружиться».
Проходя мимо памятника Бредову, я привычно извинилась перед Анатолием Фёдоровичем за нас, потомков недостойных, затем вышла на улицу Профсоюзов. По пути мне встретился ещё один мемориал, посвящённый тем, кто, если верить Расулу Гамзатову, «не в землю нашу полегли когда-то, а превратились в белых журавлей». Стелла с высеченными на камне профилями и датами 1941-1945, и рядом с ней рябиновое дерево. Простите и вы нас, если сможете!
Сам планетарий с громким названием – «Просто космос» - оказался совсем рядом. Собственно, в отличие от московского, у него-то и здания отдельного не было – лаконично пристроился в библиотеке напротив памятника Кириллу и Мефодию.
Билет покупала уже на месте. В группе нас оказалось не так много – в основном дети, которые увлечённо любовались звёздным небом и планетами Солнечной система. Я в этот раз не плакала – сначала зажмурилась, а потом буквально заставила себя открыть глаза и смотреть, как звёздная бездна ко мне приближается, а с нею – планеты Солнечной системы. Малыш Меркурий, пылающая Венера, разноцветный шарик родной Земли, краснокожий Марс, газовый толстяк Юпитер, властелин колец Сатурн, холодные и загадочные Уран и Нептун. Прощайте, дорогие соседи – вряд ли ещё когда увидимся! Если только очень повезёт и, странствуя по космосу, я набреду на неприметного жёлтого карлика, который когда-то согревал меня своим теплом, и под действием силы гравитации я снова буду вращаться вокруг Солнца – только теперь уже не вместе с Землёй, а как отдельная планета. Или как новый спутник какой-нибудь из них. Типа давай, присоединяйся к своим! Может даже, Земля возьмёт меня в оборот в прямом смысле – в качестве Луны номер два. Хотя лучше не надо! Кто знает, какие катаклизмы может спровоцировать на Земле появление второго спутника?
Ну, да, размечталась! Солнечная система, вторая Луна… Хватит, Светка, спустись на Землю! Кто сказал, что ты вообще попадёшь во Млечный путь, и что рядом окажется хоть какая-нибудь звезда? Скорей всего, окажешься где-то на задворках Вселенной, сначала будешь раскалённым шаром, который в открытом космосе станет стремительно остывать. И если вдруг посчастливится встретить на своём пути звезду, которая великодушно поманит тебя силой гравитации, как говорится, целуй ей руки и кланяйся в ноги! То есть, вернее, крутись вокруг неё по своей орбите и прыгай от счастья! Но не шибко, чтобы, не дай Бог, не набрать случайно вторую космическую скорость и снова не улететь в свободное странствие. Это если повезёт. Если же нет, так и будешь шататься в открытом космосе, холодная и тёмная, пока тебя не зашибёт встречный метеорит или астероид, или ты сама постепенно не развалишься от радиации.
Впрочем, о грустном думать мне совсем не хотелось. Наоборот, в сердце жила надежда, что, может, баба Надя, покинув этот мир, попала на небо и стала звездой. Что если я найду её в своих странствиях?
Когда сеанс закончился, я поспешила покинуть планетарий одна из первых. На улице я с трудом смогла разогнуть руки, которые всё это время держала около груди, плотно сжав в замок. Ноги были словно ватными. Как на ходулях, двинулась я на них мимо памятника защитникам Отечества и зашла в кофейню «Белый кролик». После такого требовалось срочно расслабиться. Нет, не напиться чего-нибудь горячительного – а то моя мать уже дорасслаблялась! Но вот выпить чашечку чая, чтобы прийти в себя – это бы очень даже не помешало. К чаю я взяла пирожное из морковного теста с кремом, которое называлось так же, как и кофейня. Там в космосе я ведь уже чаю не попью. Осталось два раза провести ритуал…
Ритуал... Послезавтра будем в Москве, Елена Геннадьевна с утра уйдёт в контору. А вот Наташа… Екатерина Владимировна в этот раз, скорей всего, к дочери не приедет. Нежелательно было бы, если бы моя напарница осталась на вагоне и задавала лишние вопросы! Хорошо бы убрать её куда-нибудь на полчаса. А ещё лучше – на полдня.
Выставка кошек… Как раз то, что надо! Наташа – заядлая кошатница. Итак, возвращаюсь на вагон, гляжу в телефон, «случайно» нахожу анонс выставки. Думаю, Наташу такое событие не оставит равнодушной.
***
Мои расчёты оказались верными – за поход на выставку кошек Наташа просто готова была душу отдать. Впрочем, таких жертв от неё никто и не требовал – отпустили без проблем. Костя, как обычно, пошёл отсыпаться. Я же в гордом одиночестве продолжила танцы с бубном.
Как только я, закончив, без сил упала на скамейку, вошёл Вася:
- Свет, ты слышала новость? Орлова обменяли!
- Обменяли? – мне показалось, что я ослышалась, ибо новость была настолько радостной и неожиданной, что трудно было в неё поверить.
- Да, а с ним обменяли Яшина*, Пивоварова*, Кара-Мурзу* и ещё нескольких политических.
- Супер! Получается, они на свободе?
