- Ну, да, только в другой стране. Их же вывезли из России.
Начисто забыв про усталость, я вскочила и кинулась на радостях обнимать Васю. Он же обнимал меня. Видно было, что его такое событие тоже не оставило равнодушным.
- Пусть Орлов мне не родственник, а только однофамилец, но знаешь, Свет, я реально рад, что он уже не в тюрьме! Может, и остальных политзэков скоро освободят? А то ещё столько сидят по тюрьмам – просто жуть!
- Я постараюсь… - я осеклась, ибо чуть не выдала свою тайну.
- Постараешься что?
- Ну, надеяться на лучшее, не терять веры. Что нам ещё остаётся?.. Слушай, раз такое дело, может, взять торт, отпраздновать? Всё-таки не каждый день вот так неожиданно освобождают политических.
- А это мысль! Ты какой больше любишь?
- Я… Больше всего с суфле, с фруктами. А вообще возьми какой будет…
«Здравствуйте, Юрий Алексеевич!...»
Всё-таки я так и не научилась писать письма. Тем более, таким людям, как историк Дмитриев.
«Слышала я о Вас. Если честно, не верю обвинениям, выдвинутым против Вас. Тем более что исходят они от человека, способного сдать в детдом собственную внучку. Уж я-то знаю, каково это, когда тебя предаёт единственный родной человек. Врагу не пожелаю! А Вы, Юрий Алексеевич, просто кремень, скала!..»
Написать, что ли, «гвозди бы делать из этих людей»? Нет, пожалуй, делать из людей гвозди – как-то на извращение смахивает.
Поезд тем временем бороздил просторы Карелии. Написать, что ли, об этом Юрию Алексеевичу?
«Немного о себе. Меня зовут Света, я работаю официантом вагона-ресторана. Сейчас как раз поезд едет по Карелии. Очень красивые места! Я бы с радостью поехала туда отдыхать! Но, к сожалению, не смогу. Когда Вы получите это письмо, меня наверняка уже не будет. Я от одной шаманки узнала про ритуал на привлечение мира. Завтра мы приедем в Мурманск, и я проведу его в последний раз – потанцую с бубном, затем выпью зелье, которое она мне дала. После этого уже ничего нельзя будет изменить – я превращусь в планету-сироту. Об одном прошу Вас, Юрий Алексеевич: помните, что существовала такая – Света Ермакова. Которая, кстати, удосужилась прочитать полностью «Песню о Великой Матери» Николая Клюева. Наверное, Вы знаете его как историк. Тем более, что он тоже был из Карелии и попал под каток сталинских репрессий. Не буду врать, будто всё поняла в этой поэме, но про судьбу России у него явно мрачняк полный.
Ах, заколот вещий лебедь
На обед вороньей стае.
И хвостом ослиным в небе
Дьявол звёзды выметает!
Когда я читала эти строки, прямо узнавала наше время. Очень хочу, чтобы всё это гадство поскорее закончилось, и Вы вместе с другими политзаключёнными вышли на свободу! Надеюсь, что я смогу изменить ситуацию в лучшую сторону. А пока держитесь, не падайте духом. Прощайте! С уважением! Света Ермакова».
Я ни слова не написала о Васе, хотя это и было самое важное. Вася… Я не раз замечала во время наших совместных вечерних чаепитий, как он на меня смотрит. Да и сама я всё больше к нему привязывалась. Знакомы всего ничего, а такое чувство, будто всю жизнь его знаю. Иногда мне казалось, что нам не нужны слова, чтобы друг друга понимать. Ещё недавно я спрашивала у моря: суждена ли мне счастливая любовь? Теперь я понимала, что море ответило: да.
Эх, судьба моя, судьба! Почему я так поздно встретила своего любимого? Я могла бы прожить с Васей долгую и счастливую жизнь, родить от него детей, состариться вместе. А вместо этого я должно скоро уйти, оставив его на этой планете. Конечно, сейчас можно всё изменить – не проводить ритуал, а снадобье вылить в унитаз, но ведь я взяла его у шаманки, тем самым дала надежду на мир. И теперь ради своего счастья взять и всё бросить? Ну, уж нет - коли взяла руль истории в свои руки, надо крутить баранку до конца, пока не вывезу свою Родину на правильную дорогу. Потому что нельзя иначе. А Вася… Видимо, не суждено нам быть вместе. И будет лучше не дать ему ко мне привыкнуть, чтобы не сильно страдал, когда я уйду. А там встретит другую девушку, станет мужем, отцом. Прости, Вася, так надо!
По прибытию в Мурманск я в последний раз танцевала под звуки бубна. Больше я их, по всей видимости, никогда не услышу. Оставалось только выпить зелье – и всё, ритуал будет завершён. Но это я решила оставить на потом. Сначала – погулять по городу в последний раз. Поэтому когда Костя, наконец, вернулся из магазина, я отправилась прочь из вагона.
Город казался мне прекрасным, как никогда. Возможно, близость разлуки так на меня подействовала, обострив все чувства. Я любовалась городом, слушала его звуки, как музыку, с удовольствием вдыхала запахи, которые меня окружали. Так я дошла до почтового отделения, где собиралась купить конверт и отправить Дмитриеву письмо. Однако, покопавшись в сумочке, письма не обнаружила. Эх, шляпа, забыла в купе! Но что делать? Купила конверт – отправлю тогда уже в Москве. Попрощалась с почтовыми работницами: прощайте, девочки, не увидимся больше! Те в ответ: счастливо, мол, но если будете в наших краях, заходите. Я молча улыбнулась, а сама подумала: даже если я когда-нибудь и буду в их краях, а точнее, приближусь в своих странствиях к Солнечной системе, лучше мне всё-таки на мурманскую почту не заходить. Иначе, боюсь, от Земли мало что останется.
После этого я отправилась в порт. Ведь моря я тоже больше никогда не увижу. В последний раз посидеть на скамейке, глядя, как внизу плещутся волны. Пообедать блинчиком с фаршем из лосятины и морошковым соусом, запивая кофе с черничной настойкой. И плевать, что дорого! Скоро деньги мне вообще не понадобятся. Тем более, что и блинчик, и кофе оказались удивительно вкусными.
Ну, вот и всё! Прощай, море! Прощай, город! Я возвращаюсь на вагон.
Уходя, я услышала из палатки песню:
«И пусть дорогу длинную
До звёзд перемело,
Летят две птицы сильные
Вперёд, крыло в крыло».
Увы, ошиблось ты, море, в своём предсказании! Не свить мне гнезда с моим голубком!
Добравшись до вагона, я первым делом отметилась в ресторане. Костя уже вовсю делал заготовки блюд, Елена Геннадьевна сидела над бумагами, совещаясь с Наташей, что заказать по приезду в Москву. Я же отправилась в купе переодеться. Но сперва оставалось сделать главное. То, что навсегда отрежет мне путь назад.
Мои руки дрожали, когда я доставала из чемодана пузырёк с зельем. Судьба Родины… в моих руках… Как это странно! Но надо, надо это выпить.
Так до конца не справившись с волнением, я с трудом открутила крышку, закрыла глаза и…
- Света!
Вася влетел в купе, как ураган, бледный и взволнованный. Не успела я и глазом моргнуть, как он с силой выхватил у меня пузырёк и опрокинул в себя его содержимое.
- Вася… ты чего? – пробормотала я рассеянно. – Ты…
До меня, наконец, начал доходить смысл произошедшего.
«Вася, родной! Что же ты наделал?»
- Пусть лучше я, чем ты. Надеюсь, когда я стану каким-нибудь астероидом, ты не будешь бояться смотреть на звёзды. Я ведь буду среди них.
- Так ты… нарочно? Но откуда ты…
- Узнал случайно. Зашёл в купе – ваша директриса просила постельный комплект. И… ты не сердись, я прочитал письмо, которое ты оставила на столе. Знаю, это нехорошо, но… Сам не знаю, что на меня нашло. Увидел, что пишешь какому-то Юрию Алексеевичу. В общем, приревновал. У меня раньше была девушка, которая изменяла мне с богатым папиком. Не то чтобы я подумал, что и ты такая – просто хотелось убедиться, что всё не так страшно. А оказалось, тут полная жесть.
- Вася, Вася! Что же ты наделал?
Я уже не сдерживала слёз, обнимала Васю так, словно пыталась этим удержать его душу в земном теле, не пустить в космос, гладила его по волосам, покрывая поцелуями его лицо, шею, руки.
- Всё хорошо, Свет! Кто-то должен был это сделать.
- Но почему ты? Я же на это подписалась, я же…
- Не надо, не говори ничего. Просто… побудь со мной, пока я здесь. Хотя бы просто рядом… если не хочешь… Если не хочешь меня… ну, как мужчину.
- Вася, я обещаю, больше не буду бояться звёздного неба. И что задолбаю всю НАСА, но добьюсь, чтобы назвали новую планету Василием. Но пока ты здесь, я хочу, чтобы ты был моим! Целиком и полностью! Во всех смыслах!
Я не помню, кто из нас закрыл дверь купе на задвижку, прежде чем я стала жадно срывать с него одежду. И старалась не думать о том, что скоро моего Васю потеряю…
Я не потеряла его ни через неделю, ни через две, ни через месяц. После того, как в Москве я снялась с рейса досрочно, чтобы быть рядом с любимым, мы не расставались ни на минуту. Я боялась не только оставить Васю хоть на миг, но даже засыпать по ночам. Но когда я всё-таки засыпала, каждый раз вскакивала и прислушивалась к его дыханию. И каждый раз, убедившись, что Вася пока ещё здесь, живой, вздыхала с облегчением.
Так продолжалось две недели. Шаманка сказала, именно столько времени требуется для того, чтобы совершивший ритуал превратился в планету. Но Вася всё ещё был живым и полным сил, и умирать явно не собирался. Сначала я подумала, что шаманка, по-видимому, никакая не шаманка, а шарлатанка обыкновенная. Но когда мы заступили в рейс – спасибо Елене Геннадьевне, что согласилась снова взять меня в бригаду! – в штабном вагоне я обнаружила вместо Алевтины новенькую девушку, совсем ещё молодую…
- Представляешь, Алевтина умерла, - рассказывала мне Наташа. – Она как пришла на вагон, уже была почти никакая. А потом день спать легла и не проснулась. Говорят, она и раньше жаловалась, что невестка покойная ей снилась, угрожала забрать на тот свет…
А ведь шаманка предсказывала ей скорую смерть. Тогда я стала думать, что насчёт шарлатанки ошиблась – вряд ли она могла знать такие вещи про невестку Алевтины и уж тем более с такой точностью делать прогнозы. Значит, шаманка настоящая, и ритуал попросту не сработал. Ведь не я, а Вася выпил отвар. Хоть и было мне жаль упущенной возможности с помощью магии закончить войну, но мысль о том, что Вася жив и будет жить, признаться, затмила всё остальное. Суди меня Бог, суди меня, покойная баба Надя, судите меня все, но я была счастлива!
Конечно, мы с Васей по-прежнему старались побольше времени проводить вместе, но с тех пор я больше не опасалась отпускать его от себя хотя бы на шаг и не впадала в панику от одной мысли, что наши рейсы могут не совпасть во времени. Поэтому когда наша ресторанная бригада сменилась, а Васе предстояло сделать ещё один рейс до Мурманска и обратно, я отнеслась к этому спокойно. Скучать по нему, я, конечно, скучала, но теперь я твёрдо знала – после пятидневной разлуки обязательно будет встреча. А я как раз уберу в квартире и приготовлю к Васиному приезду его любимую солянку с маринованными грибами.
Про шаманку я и думать забыла – была уверена, что больше никогда её не увижу. Однако ошиблась.
В тот день я решила съездить на почту, где прежде работала. Не только повидаться с бывшими коллегами, но и получить письмо от Юрия Дмитриева, если он ответил. Конечно, можно было вместо индекса почтового отделения и пометки «До востребования» написать свой домашний адрес, но ни ему, ни Олегу Орлову я не решилась его раскрыть. Слишком личным оно мне казалось, чтобы называть его людям, которых вживую никогда не видела, даже если эти люди достойнейшие из достойнейших.
Коллеги встретили меня довольно тепло. И письмо отдали – оно как раз пришло накануне. А вот Маринку увидеть так и не удалось – она месяц назад ушла в декрет.
- Бедняжка, как она будет одна растить ребёнка?
- Почему одна? А как же Вадик, папаша?
- Да он как узнал, что она беременна, сразу свалил. Да ещё и наговорил гадостей: типа, ребёнок не мой, нагуляла неизвестно от кого! Вот мужики! Как спать, так пожалуйста, а как отвечать за последствия…
Честно сказать, его поступок меня ничуть не удивил, ибо я давно уже не считала Вадика настоящим мужчиной. Если он со мной в своё время поступил так непорядочно, что мешало ему поступить так же и с Мариной? И даже ещё подлее – меня он хотя бы не бросал с ребёнком в животе.
- А пусть экспертизу ДНК сделает. Если выяснится, что он отец, можно хотя бы на алименты подать. С паршивой овцы, как говорится…
Поболтали мы с девчонками ещё о жизни, после распрощались, и я вышла из отделения. И вдруг… Я не поверила своим глазам. По дорожке шла она, та самая поморская шаманка. Пока я думала: подойти к ней или же сделать вид, что не заметила её вовсе? – она приблизилась ко мне сама.
- Ну, здравствуй! – заговорила она. – Вижу, ты всё-таки решилась провести ритуал. И провела ты его не одна – тебе помешал мужчина.
- Здравствуйте! – я в ответ рассеянно закивала. – Ну, да, хотела выпить отвар, а Вася взял и сам выпил. Потому ритуал и не сработал. Вы уж нас извините!
- Почему же не сработал? Очень даже сработал. Просто проблема глобальная, и злой энергии очень много, поэтому быстрого результата ждать не следует. Но вся эта гадость, что нынче творится, теперь закончится обязательно, и мир наступит. Просто придётся набраться терпения и подождать.
- А если сработал, почему тогда…
- Почему вы не стали планетами? Если бы кто-то из вас проводил ритуал в одиночку, он бы оторвался от Земли, но поскольку танцевала под бубен ты, а отвар выпил твой Василий, то расплату вы разделили пополам. Теперь вы оба обречены стать вечными странниками, но ни у одного из вас не высвободится достаточно энергии, чтобы покинуть планету. Поэтому странствовать вы будете на Земле. До самой смерти. Не вашей, - поспешно добавила шаманка. – А планеты. Потому что теперь вы сможете умереть только вместе с Землёй. Такова плата за мир…
Плата за мир… Умереть вместе с Землёй… До сих пор не знаю, радоваться или плакать? Когда за благую цель приходится погибнуть – это, конечно, страшно, но хотя бы понятно. Но когда расплата – бессмертие… Ну, или почти бессмертие – ведь Солнце вроде бы должно поглотить Землю через пять миллиардов лет, а это всё-таки гораздо больше, чем продолжительность обычной человеческой жизни. Пять миллиардов лет… Сможем ли мы выдержать столь долгий век? Или уже лет через пять тысяч будем рады даже самой страшной смерти? Мы с Васей стараемся поменьше об этом думать. Что толку забивать себе голову, когда уже не в нашей власти что-то изменить?
Впрочем, сейчас Вася по этому поводу точно не заморачивается – после суточного дежурства отдыхает в служебном купе. Я сижу в кресле в щитовой, на двери которой табличка: «О вас заботится Светлана Орлова, проводник». Скоро полвторого ночи, в Кеми должны сесть четверо.
В ночной темноте проносятся карельские леса. Чёрное бархатное небо сверкает звёздами, как модница – блёстками на платье. Я больше не боюсь на них смотреть. Если души покинувших этот мир и вправду становятся звёздами, то через пять миллиардов лет мы обязательно встретимся.
*Внесены в список «иностранных агентов»
Начисто забыв про усталость, я вскочила и кинулась на радостях обнимать Васю. Он же обнимал меня. Видно было, что его такое событие тоже не оставило равнодушным.
- Пусть Орлов мне не родственник, а только однофамилец, но знаешь, Свет, я реально рад, что он уже не в тюрьме! Может, и остальных политзэков скоро освободят? А то ещё столько сидят по тюрьмам – просто жуть!
- Я постараюсь… - я осеклась, ибо чуть не выдала свою тайну.
- Постараешься что?
- Ну, надеяться на лучшее, не терять веры. Что нам ещё остаётся?.. Слушай, раз такое дело, может, взять торт, отпраздновать? Всё-таки не каждый день вот так неожиданно освобождают политических.
- А это мысль! Ты какой больше любишь?
- Я… Больше всего с суфле, с фруктами. А вообще возьми какой будет…
***
«Здравствуйте, Юрий Алексеевич!...»
Всё-таки я так и не научилась писать письма. Тем более, таким людям, как историк Дмитриев.
«Слышала я о Вас. Если честно, не верю обвинениям, выдвинутым против Вас. Тем более что исходят они от человека, способного сдать в детдом собственную внучку. Уж я-то знаю, каково это, когда тебя предаёт единственный родной человек. Врагу не пожелаю! А Вы, Юрий Алексеевич, просто кремень, скала!..»
Написать, что ли, «гвозди бы делать из этих людей»? Нет, пожалуй, делать из людей гвозди – как-то на извращение смахивает.
Поезд тем временем бороздил просторы Карелии. Написать, что ли, об этом Юрию Алексеевичу?
«Немного о себе. Меня зовут Света, я работаю официантом вагона-ресторана. Сейчас как раз поезд едет по Карелии. Очень красивые места! Я бы с радостью поехала туда отдыхать! Но, к сожалению, не смогу. Когда Вы получите это письмо, меня наверняка уже не будет. Я от одной шаманки узнала про ритуал на привлечение мира. Завтра мы приедем в Мурманск, и я проведу его в последний раз – потанцую с бубном, затем выпью зелье, которое она мне дала. После этого уже ничего нельзя будет изменить – я превращусь в планету-сироту. Об одном прошу Вас, Юрий Алексеевич: помните, что существовала такая – Света Ермакова. Которая, кстати, удосужилась прочитать полностью «Песню о Великой Матери» Николая Клюева. Наверное, Вы знаете его как историк. Тем более, что он тоже был из Карелии и попал под каток сталинских репрессий. Не буду врать, будто всё поняла в этой поэме, но про судьбу России у него явно мрачняк полный.
Ах, заколот вещий лебедь
На обед вороньей стае.
И хвостом ослиным в небе
Дьявол звёзды выметает!
Когда я читала эти строки, прямо узнавала наше время. Очень хочу, чтобы всё это гадство поскорее закончилось, и Вы вместе с другими политзаключёнными вышли на свободу! Надеюсь, что я смогу изменить ситуацию в лучшую сторону. А пока держитесь, не падайте духом. Прощайте! С уважением! Света Ермакова».
Я ни слова не написала о Васе, хотя это и было самое важное. Вася… Я не раз замечала во время наших совместных вечерних чаепитий, как он на меня смотрит. Да и сама я всё больше к нему привязывалась. Знакомы всего ничего, а такое чувство, будто всю жизнь его знаю. Иногда мне казалось, что нам не нужны слова, чтобы друг друга понимать. Ещё недавно я спрашивала у моря: суждена ли мне счастливая любовь? Теперь я понимала, что море ответило: да.
Эх, судьба моя, судьба! Почему я так поздно встретила своего любимого? Я могла бы прожить с Васей долгую и счастливую жизнь, родить от него детей, состариться вместе. А вместо этого я должно скоро уйти, оставив его на этой планете. Конечно, сейчас можно всё изменить – не проводить ритуал, а снадобье вылить в унитаз, но ведь я взяла его у шаманки, тем самым дала надежду на мир. И теперь ради своего счастья взять и всё бросить? Ну, уж нет - коли взяла руль истории в свои руки, надо крутить баранку до конца, пока не вывезу свою Родину на правильную дорогу. Потому что нельзя иначе. А Вася… Видимо, не суждено нам быть вместе. И будет лучше не дать ему ко мне привыкнуть, чтобы не сильно страдал, когда я уйду. А там встретит другую девушку, станет мужем, отцом. Прости, Вася, так надо!
***
По прибытию в Мурманск я в последний раз танцевала под звуки бубна. Больше я их, по всей видимости, никогда не услышу. Оставалось только выпить зелье – и всё, ритуал будет завершён. Но это я решила оставить на потом. Сначала – погулять по городу в последний раз. Поэтому когда Костя, наконец, вернулся из магазина, я отправилась прочь из вагона.
Город казался мне прекрасным, как никогда. Возможно, близость разлуки так на меня подействовала, обострив все чувства. Я любовалась городом, слушала его звуки, как музыку, с удовольствием вдыхала запахи, которые меня окружали. Так я дошла до почтового отделения, где собиралась купить конверт и отправить Дмитриеву письмо. Однако, покопавшись в сумочке, письма не обнаружила. Эх, шляпа, забыла в купе! Но что делать? Купила конверт – отправлю тогда уже в Москве. Попрощалась с почтовыми работницами: прощайте, девочки, не увидимся больше! Те в ответ: счастливо, мол, но если будете в наших краях, заходите. Я молча улыбнулась, а сама подумала: даже если я когда-нибудь и буду в их краях, а точнее, приближусь в своих странствиях к Солнечной системе, лучше мне всё-таки на мурманскую почту не заходить. Иначе, боюсь, от Земли мало что останется.
После этого я отправилась в порт. Ведь моря я тоже больше никогда не увижу. В последний раз посидеть на скамейке, глядя, как внизу плещутся волны. Пообедать блинчиком с фаршем из лосятины и морошковым соусом, запивая кофе с черничной настойкой. И плевать, что дорого! Скоро деньги мне вообще не понадобятся. Тем более, что и блинчик, и кофе оказались удивительно вкусными.
Ну, вот и всё! Прощай, море! Прощай, город! Я возвращаюсь на вагон.
Уходя, я услышала из палатки песню:
«И пусть дорогу длинную
До звёзд перемело,
Летят две птицы сильные
Вперёд, крыло в крыло».
Увы, ошиблось ты, море, в своём предсказании! Не свить мне гнезда с моим голубком!
***
Добравшись до вагона, я первым делом отметилась в ресторане. Костя уже вовсю делал заготовки блюд, Елена Геннадьевна сидела над бумагами, совещаясь с Наташей, что заказать по приезду в Москву. Я же отправилась в купе переодеться. Но сперва оставалось сделать главное. То, что навсегда отрежет мне путь назад.
Мои руки дрожали, когда я доставала из чемодана пузырёк с зельем. Судьба Родины… в моих руках… Как это странно! Но надо, надо это выпить.
Так до конца не справившись с волнением, я с трудом открутила крышку, закрыла глаза и…
- Света!
Вася влетел в купе, как ураган, бледный и взволнованный. Не успела я и глазом моргнуть, как он с силой выхватил у меня пузырёк и опрокинул в себя его содержимое.
- Вася… ты чего? – пробормотала я рассеянно. – Ты…
До меня, наконец, начал доходить смысл произошедшего.
«Вася, родной! Что же ты наделал?»
- Пусть лучше я, чем ты. Надеюсь, когда я стану каким-нибудь астероидом, ты не будешь бояться смотреть на звёзды. Я ведь буду среди них.
- Так ты… нарочно? Но откуда ты…
- Узнал случайно. Зашёл в купе – ваша директриса просила постельный комплект. И… ты не сердись, я прочитал письмо, которое ты оставила на столе. Знаю, это нехорошо, но… Сам не знаю, что на меня нашло. Увидел, что пишешь какому-то Юрию Алексеевичу. В общем, приревновал. У меня раньше была девушка, которая изменяла мне с богатым папиком. Не то чтобы я подумал, что и ты такая – просто хотелось убедиться, что всё не так страшно. А оказалось, тут полная жесть.
- Вася, Вася! Что же ты наделал?
Я уже не сдерживала слёз, обнимала Васю так, словно пыталась этим удержать его душу в земном теле, не пустить в космос, гладила его по волосам, покрывая поцелуями его лицо, шею, руки.
- Всё хорошо, Свет! Кто-то должен был это сделать.
- Но почему ты? Я же на это подписалась, я же…
- Не надо, не говори ничего. Просто… побудь со мной, пока я здесь. Хотя бы просто рядом… если не хочешь… Если не хочешь меня… ну, как мужчину.
- Вася, я обещаю, больше не буду бояться звёздного неба. И что задолбаю всю НАСА, но добьюсь, чтобы назвали новую планету Василием. Но пока ты здесь, я хочу, чтобы ты был моим! Целиком и полностью! Во всех смыслах!
Я не помню, кто из нас закрыл дверь купе на задвижку, прежде чем я стала жадно срывать с него одежду. И старалась не думать о том, что скоро моего Васю потеряю…
***
Я не потеряла его ни через неделю, ни через две, ни через месяц. После того, как в Москве я снялась с рейса досрочно, чтобы быть рядом с любимым, мы не расставались ни на минуту. Я боялась не только оставить Васю хоть на миг, но даже засыпать по ночам. Но когда я всё-таки засыпала, каждый раз вскакивала и прислушивалась к его дыханию. И каждый раз, убедившись, что Вася пока ещё здесь, живой, вздыхала с облегчением.
Так продолжалось две недели. Шаманка сказала, именно столько времени требуется для того, чтобы совершивший ритуал превратился в планету. Но Вася всё ещё был живым и полным сил, и умирать явно не собирался. Сначала я подумала, что шаманка, по-видимому, никакая не шаманка, а шарлатанка обыкновенная. Но когда мы заступили в рейс – спасибо Елене Геннадьевне, что согласилась снова взять меня в бригаду! – в штабном вагоне я обнаружила вместо Алевтины новенькую девушку, совсем ещё молодую…
- Представляешь, Алевтина умерла, - рассказывала мне Наташа. – Она как пришла на вагон, уже была почти никакая. А потом день спать легла и не проснулась. Говорят, она и раньше жаловалась, что невестка покойная ей снилась, угрожала забрать на тот свет…
А ведь шаманка предсказывала ей скорую смерть. Тогда я стала думать, что насчёт шарлатанки ошиблась – вряд ли она могла знать такие вещи про невестку Алевтины и уж тем более с такой точностью делать прогнозы. Значит, шаманка настоящая, и ритуал попросту не сработал. Ведь не я, а Вася выпил отвар. Хоть и было мне жаль упущенной возможности с помощью магии закончить войну, но мысль о том, что Вася жив и будет жить, признаться, затмила всё остальное. Суди меня Бог, суди меня, покойная баба Надя, судите меня все, но я была счастлива!
Конечно, мы с Васей по-прежнему старались побольше времени проводить вместе, но с тех пор я больше не опасалась отпускать его от себя хотя бы на шаг и не впадала в панику от одной мысли, что наши рейсы могут не совпасть во времени. Поэтому когда наша ресторанная бригада сменилась, а Васе предстояло сделать ещё один рейс до Мурманска и обратно, я отнеслась к этому спокойно. Скучать по нему, я, конечно, скучала, но теперь я твёрдо знала – после пятидневной разлуки обязательно будет встреча. А я как раз уберу в квартире и приготовлю к Васиному приезду его любимую солянку с маринованными грибами.
Про шаманку я и думать забыла – была уверена, что больше никогда её не увижу. Однако ошиблась.
В тот день я решила съездить на почту, где прежде работала. Не только повидаться с бывшими коллегами, но и получить письмо от Юрия Дмитриева, если он ответил. Конечно, можно было вместо индекса почтового отделения и пометки «До востребования» написать свой домашний адрес, но ни ему, ни Олегу Орлову я не решилась его раскрыть. Слишком личным оно мне казалось, чтобы называть его людям, которых вживую никогда не видела, даже если эти люди достойнейшие из достойнейших.
Коллеги встретили меня довольно тепло. И письмо отдали – оно как раз пришло накануне. А вот Маринку увидеть так и не удалось – она месяц назад ушла в декрет.
- Бедняжка, как она будет одна растить ребёнка?
- Почему одна? А как же Вадик, папаша?
- Да он как узнал, что она беременна, сразу свалил. Да ещё и наговорил гадостей: типа, ребёнок не мой, нагуляла неизвестно от кого! Вот мужики! Как спать, так пожалуйста, а как отвечать за последствия…
Честно сказать, его поступок меня ничуть не удивил, ибо я давно уже не считала Вадика настоящим мужчиной. Если он со мной в своё время поступил так непорядочно, что мешало ему поступить так же и с Мариной? И даже ещё подлее – меня он хотя бы не бросал с ребёнком в животе.
- А пусть экспертизу ДНК сделает. Если выяснится, что он отец, можно хотя бы на алименты подать. С паршивой овцы, как говорится…
Поболтали мы с девчонками ещё о жизни, после распрощались, и я вышла из отделения. И вдруг… Я не поверила своим глазам. По дорожке шла она, та самая поморская шаманка. Пока я думала: подойти к ней или же сделать вид, что не заметила её вовсе? – она приблизилась ко мне сама.
- Ну, здравствуй! – заговорила она. – Вижу, ты всё-таки решилась провести ритуал. И провела ты его не одна – тебе помешал мужчина.
- Здравствуйте! – я в ответ рассеянно закивала. – Ну, да, хотела выпить отвар, а Вася взял и сам выпил. Потому ритуал и не сработал. Вы уж нас извините!
- Почему же не сработал? Очень даже сработал. Просто проблема глобальная, и злой энергии очень много, поэтому быстрого результата ждать не следует. Но вся эта гадость, что нынче творится, теперь закончится обязательно, и мир наступит. Просто придётся набраться терпения и подождать.
- А если сработал, почему тогда…
- Почему вы не стали планетами? Если бы кто-то из вас проводил ритуал в одиночку, он бы оторвался от Земли, но поскольку танцевала под бубен ты, а отвар выпил твой Василий, то расплату вы разделили пополам. Теперь вы оба обречены стать вечными странниками, но ни у одного из вас не высвободится достаточно энергии, чтобы покинуть планету. Поэтому странствовать вы будете на Земле. До самой смерти. Не вашей, - поспешно добавила шаманка. – А планеты. Потому что теперь вы сможете умереть только вместе с Землёй. Такова плата за мир…
Плата за мир… Умереть вместе с Землёй… До сих пор не знаю, радоваться или плакать? Когда за благую цель приходится погибнуть – это, конечно, страшно, но хотя бы понятно. Но когда расплата – бессмертие… Ну, или почти бессмертие – ведь Солнце вроде бы должно поглотить Землю через пять миллиардов лет, а это всё-таки гораздо больше, чем продолжительность обычной человеческой жизни. Пять миллиардов лет… Сможем ли мы выдержать столь долгий век? Или уже лет через пять тысяч будем рады даже самой страшной смерти? Мы с Васей стараемся поменьше об этом думать. Что толку забивать себе голову, когда уже не в нашей власти что-то изменить?
Впрочем, сейчас Вася по этому поводу точно не заморачивается – после суточного дежурства отдыхает в служебном купе. Я сижу в кресле в щитовой, на двери которой табличка: «О вас заботится Светлана Орлова, проводник». Скоро полвторого ночи, в Кеми должны сесть четверо.
В ночной темноте проносятся карельские леса. Чёрное бархатное небо сверкает звёздами, как модница – блёстками на платье. Я больше не боюсь на них смотреть. Если души покинувших этот мир и вправду становятся звёздами, то через пять миллиардов лет мы обязательно встретимся.
*Внесены в список «иностранных агентов»
