"...экономический кризис продолжает углубляться во Внутреннем Кольце. Особенно пострадали сектора тяжелого машиностроения и военного производства. На Кореллии закрыты три крупные верфи, что привело к увольнению более двухсот тысяч рабочих. Цены на жилую недвижимость упали на сорок процентов за последние полгода, однако арендная плата парадоксально выросла на двадцать процентов из-за массовых переселений..."
Кайрен раздраженно переключил канал. Теперь из динамиков полилась приторно-веселая мелодия:
"Огни Корусанта зовут меня домой,
Сквозь звезды и туманы лечу к тебе стрелой!
В небоскребах миллионы окон светят мне,
Корусант, Корусант — ты в моем сердце и во сне!"
— Идиотская песенка, — проворчал отец, но не стал переключать дальше.
— Когда-нибудь привыкнешь к шуму, — сказал он, маневрируя между двумя грузовыми платформами, чьи массивные контейнеры качались на магнитных подвесах. — Первые недели будет мешать спать.
Их новый дом располагался в среднем ярусе жилого комплекса "Звездная Гавань" — унылого серого здания, построенного по стандартному проекту пятьдесят лет назад. Окна квартиры выходили прямо на взлетные платформы, и каждые несколько минут стекла дрожали от рева двигателей. Квартира была меньше прежней — всего три комнаты вместо пяти, стены тоньше, а звукоизоляция практически отсутствовала. Из соседних помещений доносились голоса на дюжине языков — родианский щебет, гортанные звуки дуросского, мелодичная речь твилеков.
Здесь жили докеры с мозолистыми руками и усталыми глазами, техники в засаленных комбинезонах, пилоты малых судов с характерными шрамами от аварий, ремесленники, чинившие все подряд — от дроидов до кухонных автоматов. Все те, кто обслуживал бесконечный поток кораблей через Кореллию, но сам никогда не мог позволить себе путешествовать к звездам.
— Папа, а почему мы переехали? — спросил Алекс, хотя частично знал ответ.
Лицо отца потемнело. Он припарковал спидер на платформе и заглушил двигатель, который еще несколько секунд работал вхолостую, прежде чем окончательно затих.
— Верфи сокращают штат, — сказал он, глядя на свои руки. — Военные заказы уменьшились после мирных соглашений во Внешнем Кольце. А гражданские корабли теперь строят дешевле на автоматизированных станциях Кайнона и Фондора. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Кореллианские верфи больше не могут конкурировать. Слишком высокие зарплаты, слишком старое оборудование, слишком много бюрократии.
— А что случилось с твоей работой?
— Мне предложили либо понижение до техника третьего класса с зарплатой в половину меньше, либо увольнение с компенсацией на три месяца, — в голосе Кайрена слышалась плохо скрываемая горечь. — Теперь они считают, что дроид справится с этой работой лучше и дешевле.
— А работа в космопорту?
— Старший техник по обслуживанию торговых судов, — Кайрен попытался улыбнуться, но получилось кисло. — Звучит неплохо, правда? На самом деле это означает ползать по трюмам контрабандистских кораблей и чинить двигатели, которые должны были списать еще десять лет назад. Работать с капитанами, которые экономят на всем, включая безопасность. Закрывать глаза на "нестандартные" модификации, которые нарушают половину галактических стандартов.
Алекс понимал. Отец всю жизнь работал с лучшими технологиями, где каждая деталь была совершенством инженерной мысли, где надежность была важнее стоимости. Теперь ему приходилось иметь дело с кораблями, которые держались на честном слове, изоленте и удаче пилотов.
Из голопроектора в соседней квартире доносились новости:
"...грузоперевозки в секторе сократились на тридцать процентов. Многие независимые торговцы не могут позволить себе топливо по новым ценам. Гильдия транспортников просит правительство о субсидиях, но сенат пока не принял никакого решения..."
Новая школа встретила их обшарпанным фасадом. Здание Технического лицея номер 47 было старым, функциональным, построенным из серого пластобетона без архитектурных излишеств. Коридоры были широкими, но мрачными, освещение — ярким, но холодным. На стенах висели мотивационные плакаты с выцветшими лозунгами о важности технического образования.
В классах учились дети самых разных рас и социальных слоев. За соседней партой сидел Кел'тор — сын твилека-механика с синей кожей и длинными лекку, украшенными традиционными металлическими кольцами. Его отец обслуживал системы климат-контроля в жилых комплексах, и семья жила в крошечной квартире на нижнем уровне. В углу класса сидела Зара — дочь забракского инженера с характерными роговыми выростами на голове и традиционными татуировками на лице. Ее семья была богаче — отец работал на частную компанию, занимавшуюся модернизацией старых кораблей.
Учителя тоже были другими. Менее формальными, более практичными. Госпожа Веллара, преподававшая технические науки, сама когда-то была старшим механиком на торговых судах класса "YT". Ее руки были покрыты шрамами от работы с горячим металлом и химическими реагентами, левый указательный палец был протезом после несчастного случая с плазменным резаком, а объясняла она теорию на примерах из реальной практики.
— Квантовые флуктуации в гиперпространстве, — говорила она, рисуя схему на старой голодоске, — это не абстрактная физика из учебников. Это то, что может убить вас всех, если навигационный компьютер даст сбой в середине прыжка. Я видела корабль, который вышел из гиперпространства с вывернутой наизнанку носовой секцией. Экипаж... — она помолчала, — экипажа больше не было.
Алекс быстро понял, что смена обстановки открывает новые возможности. В элитной школе на верхних уровнях города все знали друг друга с детства, социальные связи были устоявшимися, а любой новичок вызывал подозрения. Здесь же постоянно появлялись новые ученики — дети семей, переехавших в поисках работы, беженцы с охваченных войной планет, сироты, которых приютили дальние родственники.
Первым он приметил Маркуса Вейна — рыжеволосого парня с веснушками и нервным тиком — он постоянно теребил рукав своей поношенной школьной куртки. Маркус всегда сидел один в столовой, ел быстро и молча, избегая чужих взглядов. Его школьная форма была чистой, но явно поношенной — куртка перешита с взрослой, брюки подшиты, ботинки начищены до блеска, но со следами многочисленного ремонта.
— Можно присесть? — спросил Алекс, подходя к столику с подносом синтетической еды, которая пахла искусственными ароматизаторами и имела подозрительно яркие цвета.
Маркус удивленно поднял голову от своего обеда — дешевого питательного батончика и стакана витаминизированной воды.
— Конечно, — пробормотал он, явно не привыкший к вниманию одноклассников. — Ты же новенький? Алекс, кажется?
— Точно. А ты Маркус, сын Джека Вейна с дока номер семь?
Глаза парня загорелись удивлением и радостью — видимо, мало кто интересовался его семьей.
— Откуда знаешь?
— Мой отец теперь тоже работает в космопорту. Говорил, что твой папа один из лучших бригадиров — может разгрузить "YT-1300" со своими дроидами быстрее, чем кто-либо еще. И при этом ни одного поврежденного контейнера.
Это была небольшая лесть, но она сработала. Маркус расправил плечи и впервые за разговор улыбнулся.
— Папа говорит, что дроиды умеют не все. Они работают по программе, а он может определить по звуку, если контейнер упакован неправильно или в нем что-то не то. — Голос парня стал увереннее. — У него абсолютный слух на грузы.
— Что-то не то?
— Ну, знаешь, — Маркус понизил голос и огляделся по сторонам, — иногда в документах написано одно, а внутри совсем другое. Папа научился это определять еще когда работал на Кесселе.
И Маркус начал рассказывать. О контейнерах, которые гудели изнутри странными звуками — то ли механизмы, то ли что-то живое. О ящиках, настолько тяжелых, что их могли поднять только промышленные манипуляторы, хотя по документам там была синтетическая ткань весом в несколько килограммов. О кораблях с затемненными иллюминаторами и дополнительной броней, экипажи которых не покидали судно во время разгрузки и общались с докерами только через переговорные устройства.
— А недавно прилетел корабль с Риши, — понизил голос Маркус, оглядываясь по сторонам и инстинктивно проверяя, не слушает ли кто-нибудь их разговор. — Капитан — такая зеленокожая твилечка с длинными лекку. От природы красивая, но сильно изуродованная. У нее шрам через всю левую щеку, как будто ее полоснули вибро-ножом, а на поясе — два тяжелых бластера в кобурах наемника. Папа говорит, что она двигается как бывший солдат.
Алекс навострил уши, стараясь не показать чрезмерного интереса.
— И что она привезла?
— Папа говорит, что половина груза была оружием — он узнал форму ящиков и способ упаковки. Стандартные контейнеры для бластерных винтовок, гранат и, возможно, тяжелого оружия. А вторая половина — какими-то древними штуковинами в специальных герметичных контейнерах с системами климат-контроля. Такие тяжелые, что даже промышленный кран модели "Коррелиан-5000" скрипел и работал на пределе грузоподъемности.
— Она часто прилетает?
— Раз в месяц, примерно. Всегда причаливает к дальним докам — номера с сорок седьмого по пятьдесят первый, там, где таможенный контроль не очень внимательный и многие инспекторы готовы закрыть глаза на нарушения за небольшую "благодарность". Корабль называется "Удача Джабба" — старый "YT-2400" с нестандартными модификациями двигателей и дополнительной броней.
За следующие недели Алекс осторожно выстраивал дружбу с Маркусом. Помогал с домашними заданиями по математике и физике — у парня были серьезные проблемы с точными науками, но хорошая интуиция в практических вопросах. Делился обедом, когда у Маркуса не хватало кредитов на столовую — что случалось довольно часто. Слушал бесконечные истории о космопорте, запоминая каждую деталь, каждое имя, каждую подробность.
Второй стала Лина Торн — тихая, задумчивая девочка с каштановыми волосами, всегда аккуратно собранными в строгий хвост, и серьезными серыми глазами за старомодными очками. Ее школьная форма была качественной, хотя и не новой, а на запястье красовались дорогие хронометры — похоже подарок одного из родителей. Ее мать работала старшим архивариусом в Центральной библиотеке Кореллии, через отца имела доступ к закрытым разделам и допуск третьего уровня, где работал отец, а отец был переводчиком древних текстов — редкая и хорошо оплачиваемая профессия, особенно востребованная археологическими экспедициями и частными коллекционерами.
Алекс заметил, что Лина всегда читала во время перемен, и это были не школьные учебники, а настоящие книги на флимси — дорогое удовольствие в эпоху электронных носителей.
— «История гиперпространственных путей Внутреннего Кольца»? — спросил он, подсаживаясь рядом с ней в школьной библиотеке, которая больше напоминала склад старых датападов, чем храм знаний. — Серьезное чтение для нашего возраста.
Лина подняла удивленные серые глаза, в которых читались и интеллект, и осторожность.
— Ты читал Джиррана Тосика?
— Пытался, — честно признался Алекс. — Но там много специальных терминов, которые автор не объясняет. Особенно про древние навигационные маяки и забытые гиперпространственные маршруты.
— Мама объясняет, — сказала девочка застенчиво, но в ее голосе слышалась гордость. — Она работает с навигационными архивами в закрытом разделе библиотеки. Говорит, что современные звездные карты показывают только малую часть реальных маршрутов, которые использовались в прошлом.
Алекс заинтересовался, но постарался сохранить выражение обычного любопытства.
— Как это — малую часть?
— Ну, — Лина огляделась, убеждаясь, что старый дроид-библиотекарь модели "3PO" занят сортировкой датападов и не обращает на них внимания, — мама говорит, что в архивах есть карты путей, которые больше не используются официально. Некоторые ведут к мирам, которые считаются потерянными или необитаемыми. Другие — к системам, которые были засекречены по военным или политическим причинам.
— А можно на них посмотреть?
— Они в закрытом разделе, нужен допуск третьего уровня и специальное разрешение от куратора архивов. Но... — она помолчала, явно сомневаясь, стоит ли продолжать, — иногда мама берет меня на работу в выходные дни, когда нужно помочь с каталогизацией. Если ты действительно интересуешься древней историей и навигацией, можем как-нибудь пойти вместе.
Алекс улыбнулся самой обаятельной и искренней улыбкой, на которую был способен.
— Это было бы потрясающе! Я серьезно увлекаюсь древней историей, особенно технологическими аспектами.
Третьим другом стал Том Ридер — коренастый парень с загорелыми, покрытыми мозолями руками и вечно грязными ногтями, несмотря на все попытки отмыться. Его рабочая одежда всегда пахла техническими жидкостями, а в карманах звенели инструменты и запчасти. Отец Тома был старшим техником городских коммуникаций — обслуживал энергосети, водопроводы, системы связи, климат-контроль, все то сложное хозяйство, которое заставляло многомиллионный город работать как единый организм.
Алекс познакомился с ним во время "случайной" встречи у входа в технические туннели под школой, куда Том пробирался, чтобы покурить украденные у отца капсулы с легкими стимуляторами.
— Эй, ты чего здесь делаешь? — спросил Том подозрительно, выдыхая сладковатый дым. — Здесь посторонним нельзя.
— Исследую новый район, — честно ответил Алекс. — Интересно, как все устроено. На прежнем месте жительства я тоже изучал городскую инфраструктуру.
— А, понятно. Прячусь от предков, — Том затянулся капсулой и закашлялся — видимо, еще не привык к стимуляторам. — Они думают, что я в библиотеке делаю домашку по истории. Хочешь попробовать?
— Нет, спасибо. А что там, в туннелях?
— Куча всякой всячины. Старые машины, которые еще работают, но никто не помнит, зачем они нужны. Заброшенные склады со старым оборудованием. Целые уровни, которые никто не использует после последней модернизации городских систем. Папа говорит, что половина подземного города вообще заброшена и существует только на старых чертежах.
— Можешь показать?
Том пожал плечами с видом бывалого исследователя.
— Почему нет? Только никому не говори, особенно учителям и родителям. И если попадемся на патруле службы безопасности — ты меня не знаешь, и мы встретились случайно.
Так Алекс получил неофициальный доступ к подземельям Кореллии. Том знал безопасные маршруты, которые не патрулировались, расписание обходов службы безопасности, места, где можно спрятаться в случае опасности, и — самое главное — где его отец хранил запасные ключи-карты от технических помещений.
Четвертой стала Сара Кейн — дочь владельцев небольшого, но процветающего магазина запчастей "У Кейнов". Живая, энергичная девочка с короткими черными волосами, подстриженными в модном стиле, и смеющимися карими глазами, которые, казалось, видели все и запоминали каждую деталь. Ее родители торговали всем подряд — от простейших дроидных компонентов до сложных деталей для спидеров и даже корабельного оборудования весьма сомнительного происхождения.
— Ты новенький в нашем классе? — спросила она, подходя к Алексу после урока астронавигации с характерной уверенной походкой делового человека. — Я Сара. Видела, как ты общаешься с Маркусом и Томом.
