— Пап, а что будет со старым блоком?
— Отправят на переработку. Там извлекут ценные материалы.
— А нельзя его починить?
— Нет, это экономически нецелесообразно. Проще купить новый. Во всяком случае на Кореллии.
Алекс задумался. Почему никто не пытается найти и исправить поломку? Просто выбрасывают и покупают новое.
— Пап, а можно мне взять один старый блок? Просто посмотреть, что внутри?
Кейрон и Нильсон переглянулись.
— Зачем тебе это, сынок?
— Просто любопытно. Я ничего не сломаю. Просто посмотрю.
— Ладно, — согласился отец. — Нильсон, дай ему что-нибудь безопасное!
Нильсон принес небольшой блок управления освещением — простейшую деталь, которая вряд ли могла быть опасной. От него исходил слабый запах пластика и металла.
— Вот, возьми.
Алекс взял блок и внимательно рассмотрел его. Корпус был запаян, никаких винтов или разъемов. Словно его специально сделали неразборным.
— А почему он запаян?
— Чтобы пользователи не лезли внутрь, — объяснил Кейрон. — Для безопасности.
— Но как тогда чинить?
— Никак. Сломался — выбросил, купил новый.
Алекс покрутил блок в руках. Если внутри что-то сломалось, почему нельзя это починить? Ведь кто-то же его собирал?
— Пора домой, — сказал Кейрон. — Мама будет волноваться.
Спидер плавно скользил по воздушной трассе, обгоняя более медленные транспортные средства. Из динамиков лилась спокойная мелодия — что-то про "звездные мечты" и "галактические просторы".
Алекс молчал, обдумывая увиденное. Техники, которые не понимали устройства, которые обслуживали. Схемы, которые никто не читал. Технологии, которые никто не пытался улучшить.
— Пап, а всегда ли люди так мало знали о технике?
— Не знаю, сынок. Может, раньше знали больше. Сейчас всё делают компьютеры. Технологии настолько сложны, что ты можешь изучать их всю жизнь и даже не приблизиться к уровню понимания автоматических алгоритмов. Нет смысла соревноваться с компьютерами.
— А что, если компьютеры сломаются?
Кейрон задумался, наблюдая за огнями города, что начинали зажигаться в сгущающихся сумерках:
— Тогда будет плохо. Но они не ломаются. Они слишком надежные.
Алекс посмотрел в окно на летающие машины, космические корабли, сверкающие башни городов. Красивый, развитый мир, наполненный звуками цивилизации и процветанием.
Но почему никто не хотел понять, как он устроен?
Дома Алекс сразу пошел в свою комнату и положил запаянный блок на стол. Взрослые говорят, что это опасно. Но как можно понять мир, если ничего не изучать?
Может, завтра он попробует его открыть. Очень аккуратно.
Глава 3 - Школьные вопросы
В понедельник Алекс пришел в школу с новыми вопросами. Выходные на верфи заставили его по-другому взглянуть на окружающий мир. Везде была высокая технология, но никто не понимал, как она работает.
Утренняя дорога к школе пролегала через самое сердце Корпоративного квартала. Алекс шел по широким проспектам, вымощенным синтетическим камнем, что переливался под лучами восходящего солнца словно драгоценные самоцветы.
Над головой проносились воздушные спидеры, их двигатели издавали мелодичное гудение, сливающееся в симфонию мегаполиса. Голографические рекламные щиты мерцали между зданиями, демонстрируя последние достижения корпораций: новые модели дроидов, усовершенствованные коммуникаторы, системы климат-контроля. Все это великолепие техники окружало жителей города с самого рождения, становясь естественным фоном их существования.
Пешеходные дорожки были оборудованы движущимися лентами, что плавно несли спешащих на работу взрослых и направляющихся в школы детей. Алекс предпочитал идти пешком, наблюдая за окружающим миром. Он замечал детали, на которые другие не обращали внимания: как искрят контакты на стыках движущихся лент, как дрожат в воздухе голограммы от помех неизвестного происхождения, как иногда заикаются информационные дроиды, повторяя одну и ту же фразу.
Корпоративная школа Кореллиан Инжиниринг располагалась в современном здании на двадцать втором уровне. Башня из черного металла и прозрачной керамики возносилась к небу, словно монолитный памятник человеческим достижениям. Фасад здания был украшен барельефами, изображающими великие моменты технологической истории: первый полет в космос, создание гипердвигателя, основание Галактической Республики. Между барельефами струились световые потоки, создавая иллюзию движения и жизни в застывшем металле.
Главный вход представлял собой широкую арку, обрамленную колоннами из полированного дюрастила. Над входом светилась голографическая эмблема корпорации - стилизованная звезда, окруженная орбитами планет. Автоматические двери бесшумно расходились перед каждым входящим, сканируя биометрические данные и пропуская только авторизованных лиц.
Внутри школы царила атмосфера сдержанной роскоши. Полы из полированного мрамора отражали свет встроенных в потолок светильников, создавая игру света и тени. Стены были отделаны панелями из редких пород дерева, привезенного с далеких миров, а между ними располагались интерактивные информационные панели, демонстрирующие расписание занятий, новости корпорации и образовательные материалы.
Воздух в здании был идеально кондиционирован - прохладный, свежий от работающих очистительных систем. Система вентиляции работала бесшумно, лишь изредка можно было услышать тихое шипение воздуха, проходящего через фильтры. Акустика здания была продумана до мелочей: звуки шагов поглощались специальными покрытиями, а голоса не создавали эха благодаря звукопоглощающим панелям.
Классы были оборудованы голопроекторами последнего поколения, способными создавать трехмерные изображения с поразительной детализацией. Интерактивные доски реагировали на малейшее прикосновение, позволяя учителям и ученикам управлять информацией жестами. Обучающие дроиды модели EDU-7 стояли в углах классов, их металлические корпуса отполированы до зеркального блеска, а оптические сенсоры постоянно сканировали помещение, готовые предоставить дополнительную информацию по любому вопросу.
Каждое рабочее место ученика было оснащено персональным датападом - тонкой пластиной из прозрачного материала, на поверхности которой появлялись тексты, изображения и интерактивные элементы. При работе с датападами в классе стоял характерный звук - тихое постукивание пальцев по сенсорным поверхностям, создававшее ритмичную мелодию коллективного обучения. Иногда этот звук прерывался мягким писком уведомлений или тихим гудением, когда устройства синхронизировались с центральной системой.
Все выглядело очень прогрессивно, но Алекс начинал замечать странности. Нейроинтерфейсы для обучения, тонкие обручи из серебристого металла, которые ученики надевали на голову во время некоторых занятий, позволяли загружать информацию напрямую в память. Однако эта информация была поверхностной - названия, определения, факты, но не понимание принципов. Алекс чувствовал, как знания оседают в его сознании словно пыль, не связываясь между собой, не образуя целостной картины мира.
Первым уроком была "Основы техники" — предмет, который должен был объяснить детям принципы работы окружающих их устройств. Алекс с нетерпением ждал этого урока, надеясь наконец получить ответы на вопросы, что мучили его с выходных.
Миссис Вур, учительница средних лет с аккуратной прической цвета спелой пшеницы и строгим взглядом серых глаз, вошла в класс с достоинством опытного педагога. Ее темно-синий костюм был безупречно выглажен, а на лацкане поблескивала небольшая брошь в виде эмблемы корпорации. Она включила голопроектор легким движением руки, и устройство откликнулось мягким гудением, постепенно нарастающим, пока над классом не появилось детализированное изображение воздушного спидера в разрезе.
Голограмма медленно вращалась, демонстрируя внутреннее устройство машины. Отдельные компоненты подсвечивались разными цветами: двигательная система - синим, система управления - зеленым, корпус - золотистым. Изображение было настолько реалистичным, что казалось, будто настоящий спидер парит перед учениками, позволяя заглянуть в свои механические внутренности.
— Сегодня мы изучаем принципы полета, — объявила она голосом, поставленным годами преподавания. — Кто может сказать, почему летают машины?
Поднялось несколько рук. Алекс заметил, как одноклассники тянули руки с разной степенью уверенности - одни решительно, другие неуверенно, словно надеясь, что их не спросят. Миссис Вур указала на девочку в первом ряду - Лиму, отличницу с каштановыми косичками и всегда чистой формой:
— Лима?
— Потому что у них есть репульсоры! — гордо ответила девочка, явно довольная возможностью продемонстрировать знания.
— Правильно! А что такое репульсоры?
Лима на мгновение задумалась, ее брови слегка нахмурились:
— Это... устройства, которые отталкиваются от гравитации?
— Совершенно верно! Репульсоры создают антигравитационное поле, которое позволяет машинам летать.
Алекс почувствовал растущее разочарование. Объяснение звучало знакомо, но не несло реального понимания. Он поднял руку, и миссис Вур кивнула ему:
— Миссис Вур, а что такое антигравитационное поле?
Учительница улыбнулась снисходительной улыбкой взрослого, объясняющего очевидные вещи ребенку:
— Это поле, которое противодействует гравитации, Алекс.
— А как оно работает?
— Ну... оно отталкивает объект от источника гравитации.
— А каким образом?
В голосе Алекса прозвучало искреннее любопытство, но миссис Вур восприняла это как вызов своей компетентности. Ее улыбка стала более натянутой:
— Это очень сложная физика, Алекс. Достаточно знать, что антигравитационное поле противодействует гравитации.
— Но вы объясняете одно и то же разными словами, — сказал Алекс, не желая показаться дерзким, но не в силах скрыть разочарование.
В классе послышались смешки некоторых учеников, которые восприняли его слова как попытку поставить учительницу в неловкое положение. Миссис Вур покраснела, и в ее голосе появились нотки раздражения:
— Алекс, не нужно умничать. Принцип работы репульсоров изучают в технических институтах.
— А там знают, как они работают?
— Конечно знают! Там готовят специалистов.
Алекс вспомнил разговор с отцом и дядей Нильсоном. Они тоже были специалистами, работали с техникой каждый день, но не знали принципов ее работы. Неужели в институтах действительно все объясняют, или там тоже ограничиваются поверхностными определениями?
— А где можно прочитать, как это устроено?
— Зачем то тебе? — удивилась учительница, словно сама мысль об этом казалась ей абсурдной. — это не тема сегодняшнего урока.
— Просто интересно.
— Интересно — это хорошо, но не нужно забегать вперед. Сначала изучи основы.
— А что такое основы?
— То, что мы изучаем на уроках.
Алекс понял, что попал в замкнутый круг. Основы — это то, что изучают в школе. А в школе изучают только названия, не объясняя, как все работает на самом деле.
Урок продолжился под аккомпанемент тихого гудения голопроектора и периодических щелчков, когда миссис Вур переключала изображения. Она рассказывала о различных типах двигателей: ионных, плазменных, гипердвигателях. Голограммы сменяли друг друга, демонстрируя разрезы различных механизмов, но все объяснения сводились к тому, что "ионные двигатели работают на ионах", "плазменные — на плазме", а "гипердвигатели позволяют путешествовать быстрее света".
Алекс слушал и чувствовал, как его разочарование растет. Каждое объяснение было тавтологией - определением понятия через само себя. Никто не говорил о том, как именно ионы создают тягу, что представляет собой плазма на физическом уровне, или каким образом можно преодолеть световой барьер.
— Миссис Вур, а как можно двигаться быстрее света?
— Через гиперпространство, Алекс.
— А что такое гиперпространство?
— Это... другое измерение, где действуют другие законы физики.
— А какие законы?
— Те, которые позволяют двигаться быстрее света.
Снова то же самое. Алекс начинал понимать, что учителя знают не больше учеников. Они просто заучили фразы и повторяли их, словно мантры, не вникая в суть. Возможно, они и сами когда-то задавали подобные вопросы, но со временем смирились с отсутствием ответов.
После урока техники была математика. Переходя из класса в класс, ученики шли по коридорам, где их шаги приглушались звукопоглощающими покрытиями. Стены украшали портреты великих ученых прошлого, хотя Алекс заметил, что все они жили очень давно - сотни или тысячи лет назад. Современных имен среди них не было.
Алекс надеялся, что в математике будет больше ясности. Цифры не лгут, формулы работают одинаково для всех, и здесь должна быть логика, которой так не хватало на уроке техники.
Учитель математики, мистер Дрейк, был молодым человеком лет тридцати с энтузиазмом в темно-карих глазах. Его рыжие волосы были слегка взъерошены, а на носу сидели тонкие очки, которые он периодически поправлял. В отличие от строгой миссис Вур, он искренне любил свой предмет, и это чувствовалось в каждом его движении.
— Сегодня мы изучаем умножение двузначных чисел, — объявил он, активируя интерактивную доску. На поверхности появились цифры, светящиеся мягким голубым светом. — Кто помнит, как умножить 23 на 15?
Несколько учеников подняли руки. Мистер Дрейк показал стандартный способ умножения, его пальцы легко скользили по поверхности доски, оставляя светящиеся следы.
— А зачем нам это учить? — спросил один из учеников, мальчик по фамилии Коррен, известный своими практичными вопросами. — Датапад быстрее считает.
— Математика развивает мышление, — объяснил учитель, и в его голосе прозвучала искренняя убежденность.
— А можно изучать что-то посложнее? — спросил Алекс, надеясь, что здесь его любознательность встретят с пониманием.
— Что, например?
— Ну... как решать уравнения?
Мистер Дрейк удивился, его брови поднялись:
— Это изучают в старших классах. Тебе рано.
— А почему рано?
— Потому что сначала нужно освоить основы.
— А что, если я уже освоил?
Учитель задумался, поправил очки и решил проверить:
— Хорошо, реши задачу: сколько будет 127 умножить на 394?
Алекс быстро посчитал, представляя числа в уме и разбивая их на удобные части:
— 50038.
Мистер Дрейк проверил на своем датападе, и его глаза расширились от удивления:
— Правильно! Как ты так быстро посчитал?
— Я представил 127 как 100 плюс 27, а 394 как 400 минус 6, и посчитал по частям.
— Где ты этому научился?
— Сам придумал. А разве нельзя?
— Можно, конечно... — мистер Дрейк замялся, явно борясь с внутренним конфликтом. — Но в программе этого нет.
— А можно изучать то, что не в программе?
— Нет, мы должны следовать плану обучения.
— А кто его составлял?
— Министерство образования.
— А они знают, что лучше для детей?
Мистер Дрейк замялся, и Алекс увидел в его глазах сомнение:
— Конечно знают. Там работают специалисты.
— А почему они решили, что нам не нужна сложная математика?
— Потому что... сложные вычисления делают компьютеры.
— А если компьютер сломается?
