— И вы помогаете обходить эти ограничения?
— Я помогаю товарам попадать туда, где они нужны. За разумную плату, конечно. Но моя прибыль — это мелочь по сравнению с тем, что экономят мои клиенты на налогах и пошлинах.
— А если вас поймают?
— Тогда меня назовут преступником, — пожал плечами Джек. — Но история покажет, кто был прав. Помнишь, как в учебниках рассказывают о контрабандистах времен Старой Республики? Тех, кто нарушал торговые ограничения Ситхов? Сейчас их называют героями свободы.
Алекс кивнул. Логика была понятна, и она не противоречила его собственным принципам. Если система несправедлива, то нарушение ее правил может быть моральным долгом.
На Селонии их ждал представитель местной больницы — пожилой селонианец, который с благодарностью принял груз медикаментов.
— Спасибо, капитан Тольчо, — сказал он на ломаном Общем. — Без этих лекарств многие пациенты не выжили бы.
— А что с официальными поставками? — поинтересовался Алекс.
— Бюрократия, — горько ответил селонианец. — Нужны разрешения, лицензии, проверки. Пока все оформят, люди умрут. А капитан Тольчо привозит то, что нужно, когда нужно.
— И дешевле!, — с энтузиазмом воскликнул Джек, подняв палец вверх. — Без налогов и посреднических наценок.
Обратный путь они проделали с грузом "антиквариата" — так Джек называл древние предметы искусства, которые покупал у частных коллекционеров и археологов. Официально это было легально, но Алекс подозревал, что не все предметы имели правильное происхождение.
— Джек, — спросил он, изучая один из артефактов — металлическую пластину с непонятными символами, — а откуда вы знаете, что это действительно древние вещи?
— Опыт, — ответил Джек. — Плюс у меня есть контакты среди археологов. Они подсказывают, что стоящее, а что подделка. В этом деле репутация — всё. Один раз продашь фальшивку — и клиенты от тебя отвернутся.
— А покупатели кто?
— Разные. Коллекционеры, музеи, исследовательские институты. Есть спрос — есть предложение. Многие ученые готовы платить хорошие деньги за возможность изучить подлинные артефакты, а не копии в музейных витринах.
Алекс внимательно изучал товары. Некоторые из них явно были подлинными — он узнавал стилистические особенности, которые изучал в архивах КТИ. Особенно его заинтересовала небольшая кристаллическая пластина с символами, похожими на письменность Раката.
— А этот кристалл откуда?
— С Данторина, — ответил Джек. — Археологи нашли в старых руинах, но у них нет разрешения на вывоз. А у меня есть покупатель на Корусанте — частный коллекционер, который очень любит историю!
— Можно посмотреть поближе?
— Конечно. Только осторожно — штука хрупкая и дорогая.
Алекс взял кристалл в руки и сразу почувствовал знакомую слабую вибрацию. Устройство реагировало на прикосновение. Это его беспокоило, но его чувства говорили, что всё нормально. Воспоминания о Маре болезненно кольнули в груди, но он подавил их. Он осторожно провел пальцем по поверхности, и символы слабо засветились.
— Интересно, — пробормотал Джек. — Раньше такого не было.
— Возможно, нужен контакт с живой тканью для активации, — предположил Алекс, стараясь скрыть волнение. — Биометрическая защита древних цивилизаций.
— Ты много знаешь об этих древностях для студента, — заметил Джек.
— Интересуюсь историей технологий, — ответил Алекс. — Это связано с моей специализацией. Современные технологии часто основаны на древних принципах, просто мы не всегда это понимаем.
Джек кивнул, но Алекс заметил, что тот стал внимательнее к нему присматриваться. Это было неудивительно — способность активировать древние артефакты встречалась нечасто.
Во время третьего рейса произошел инцидент, который показал, что работа с контрабандистами связана не только с моральными дилеммами, но и с вполне реальными опасностями.
Они везли груз запчастей для кораблей в систему Дуро, когда на выходе из гиперпространства их перехватил патруль Республиканского флота.
— "Удачливый торговец", остановитесь для досмотра, — потребовал командир патрульного корабля.
— Проблемы, — мрачно сказал Джек. — У нас нет разрешений на половину груза.
— А что будет, если нас поймают?
— В лучшем случае — конфискация груза и штраф. В худшем — тюрьма за контрабанду в военное время. А военное время, как ты знаешь, предполагает ускоренное судопроизводство.
Алекс быстро обдумал ситуацию. Патрульный корабль был быстрее их судна, убежать не получится. Драться тоже глупо — у них не было вооружения. Оставался только блеф.
— Джек, а у вас есть документы на медицинское оборудование?
— Есть. А что?
— Переупакуйте часть запчастей как медицинское оборудование. Скажете, что везете гуманитарную помощь для госпиталей Дуро.
— А если проверят?
— Большинство запчастей действительно можно использовать в медицинском оборудовании. Генераторы, процессоры, энергетические модули — все это есть и в кораблях, и в больничной технике. Главное — правильно подать информацию.
Джек оценивающе посмотрел на Алекса.
— А если проверят?
— Действуй! Предлагаешь - делай!
Алекс быстро наклеил медицинскую маркировку на подозрительные контейнеры, пока республиканский корабль приближался для стыковки. Когда на борт поднялась инспекционная команда, их встретил "гуманитарный груз" с соответствующими документами.
— Медицинское оборудование для госпиталей Дуро, — объяснил Джек офицеру. — Война создала большую нехватку. Мы работаем с благотворительной организацией "Врачи без границ".
Джек приветливо пожал руку входящему. Алекс заметил, что в руке у него был чип.
Инспектор — молодой лейтенант с усталым лицом — проверил документы и несколько контейнеров. Он "не заметил", что "медицинские" генераторы подозрительно похожи на корабельные.
— Все в порядке, — сказал он наконец. — Хорошее дело делаете, капитан. В такое время гуманитарная помощь особенно важна. Удачного полета.
Когда патруль ушел, Джек с облегчением вздохнул:
— Неплохо придумал, парень. Но и я кое-чем помог. Заметил?
— Да, заметил. — пожал плечами Алекс.
— Это первый урок тебе. Ты молодец, что предложил, но всегда нужно "Смазывать шестеренки", особенно в нашем деле. — Джек задумчиво посмотрел на него. — А еще важно умение мыслить нестандартно. Большинство людей видят только очевидные решения. В общем, мы оба молодцы! — Засмеялся Джек.
После этого инцидента отношение Джека к Алексу заметно изменилось. Он стал больше доверять ему, посвящать в детали операций, советоваться по техническим вопросам. Алекс понимал, что прошел своеобразный тест.
— Слушай, — сказал Джек однажды, когда они разгружали очередной груз, — а не хочешь поработать постоянно? После окончания института, конечно. Хороший инженер с мозгами в нашем деле дорого стоит.
— Подумаю, — ответил Алекс. — Но пока хочу закончить образование.
— Правильно, — кивнул Джек. — Образование никогда не помешает. Но помни — предложение остается в силе. Таких, как ты, немного.
К концу семестра Алекс заработал около двадцати тысяч кредитов — неплохие деньги для студента. Но главное было не в деньгах, а в контактах и опыте. Он познакомился с сетью контрабандистов, торговцев и независимых операторов, которые работали в серой зоне галактической экономики.
Эти люди знали то, чего не знали в университетских аудиториях. Они видели реальную галактику — не идеализированную картинку из учебников, а сложную систему, где официальные правила часто расходились с реальностью.
— Видишь ли, парень, — объяснял ему Джек во время одного из рейсов, — вся эта война — игра больших мальчиков. Корпорации, политики, военные — они делят рынки и сферы влияния. А простые люди страдают от их решений.
— И вы помогаете обходить эти решения?
— Я помогаю системе работать так, как она должна работать, — ответил Джек. — Товары попадают туда, где нужны. Люди получают то, что им необходимо. Все довольны, кроме бюрократов и тех, кто наживается на искусственном дефиците.
— А что, если вас поймают?
— Риск есть всегда, — пожал плечами Джек. — Но альтернатива хуже — позволить системе задушить саму себя красивыми правилами. Знаешь, что такое экономическая смерть? Это когда все делается "по правилам", но ничего не работает.
Алекс понимал логику Джека. В условиях войны многие разумные решения становились невозможными из-за бюрократических ограничений. Контрабандисты выполняли важную функцию — обеспечивали гибкость системы, не давали ей окостенеть.
Но он также понимал, что это временное решение. Настоящая проблема была глубже — в самой структуре галактической цивилизации, которая становилась все более жесткой и бюрократизированной.
Лето подходило к концу, но Алекс продолжал работать с Джеком в свободное время. Деньги были полезны, но еще полезнее были знания и контакты. В сером секторе экономики циркулировала информация, недоступная в официальных источниках.
Именно от Джека он узнал о существовании неформальной сети археологов и коллекционеров, которые торговали древними артефактами. Многие из них были готовы поделиться информацией за разумную плату или взаимные услуги.
— Если тебя действительно интересуют древности, — сказал Джек, — могу познакомить с парой интересных людей. Они знают о старых цивилизациях больше, чем любой университетский профессор.
— Почему больше?
— Потому что они работают с настоящими артефактами, а не с копиями в музеях. И потому что им не нужно подгонять факты под официальную историю. Академическая наука часто игнорирует неудобные находки.
Это было именно то, что нужно Алексу. Доступ к подлинным артефактам и людям, которые не боялись задавать неудобные вопросы. После смерти Мары и ее слов о "хозяевах" он понимал, что официальная история может скрывать важные истины.
— Договорились, — сказал он. — Познакомьте.
Так началась новая фаза его исследований. Университет давал теоретическую базу и доступ к архивам. Работа с контрабандистами — практические навыки и связи в неформальном секторе. Вместе это открывало возможности, недоступные ни одному обычному студенту.
"Двойная жизнь," — думал Алекс, возвращаясь в общежитие после очередного рейса. — "Но иначе не получится. Истина редко лежит на поверхности, особенно когда кто-то заинтересован в ее сокрытии."
Глава 30 - Галактические стандарты
Профессор Кейн медленно обвел взглядом аудиторию специализации "Археотехнологии". Алекс выбрал это направление не случайно — после открытий прошлого года ему нужен был официальный доступ к древним технологиям. Даже если этот доступ был ограничен.
— Добро пожаловать на курс "Промышленная археология и технологические стандарты", — начал Кейн. — Здесь мы изучаем не только современные производственные процессы, но и их историческое развитие.
На стенах висели голосхемы заводов различных корпораций — от верфей "Корелльской инженерной" до производственных линий "Куат Драйв Ярдс". Алекс узнал некоторые из них по рассказам Кайла о семейном бизнесе.
— Мистер Джанс, — обратился профессор к его однокурснику, — ваша семья владеет производством навигационных систем. Можете рассказать о технологических процессах?
Кайл выпрямился:
— Мы используем стандартные шаблоны производства, профессор. Они передаются в нашей семье уже сотни лет.
— И кто создал эти шаблоны?
— Ну... — Кайл замялся. — Мой дед говорил, что они основаны на еще более древних шаблонах. Наш предок их у кого-то их купил. Но точно не знаю.
Алекс почувствовал знакомое ощущение — его слабая связь с Силой реагировала на скрытые истины. За два года изучения архивов он научился распознавать этот сигнал.
— Интересно, — кивнул Кейн. — А может ли кто-нибудь объяснить принцип работы гиперпространственного навигатора?
Повисла тишина. Алекс знал ответ — он изучал фрагменты технологий Ракката в засекреченных материалах профессора Шейна. Но показывать такие знания не хотел.
— Никто? — Профессор активировал голопроектор. — Странно, не находите? Эта технология определяет всю галактическую цивилизацию, но никто не может объяснить, как она работает.
В воздухе появилась схема навигационного ядра — кристаллическая структура, окруженная полевыми генераторами.
— Мы знаем последовательность действий, — продолжал Кейн. — Подать энергию, активировать поля, ввести координаты. Но понимаем ли мы физику процесса?
Алекс осторожно поднял руку:
— Профессор, а существуют ли теоретические основы? Исследования принципов работы?
— Отличный вопрос, мистер Коррен. — Кейн внимательно посмотрел на него. — Теории существуют. Проблема в том, что большинство из них созданы для объяснения уже готовых технологий, а не для их разработки.
Он переключил проектор. Теперь показывал временную шкалу технологического развития.
— Посмотрите на даты. Гипердвигатель — двадцать пять тысяч лет назад. Репульсорлифты — двадцать три тысячи. Турболазеры — двадцать тысяч. — Кейн сделал паузу. — А что принципиально нового изобретено за последние три тысячи лет? Последние прорывные инновации были после времен Ревана, тогда произошел прорыв в дроидостроении.
Алекс знал ответ из архивных исследований, но промолчал. После истории с нейроинтерфейсом и вмешательством военных он научился быть осторожным.
— Только улучшения, — наконец сказала студентка с первого ряда. — Более эффективные версии существующих технологий.
— Именно, мисс Тейлор. Мы совершенствуем, но не изобретаем. Почему?
— Может быть, древние инженеры создали идеальные конструкции? — предположил Кайл.
— Или, — Кейн медленно повернулся к доске, — мы не понимаем принципов достаточно хорошо, чтобы создать что-то новое.
Он активировал новую схему — производственную линию завода на Дралле.
— Завод "Корсек Инжиниринг" производит навигационные компьютеры восемь тысяч лет. Знаете, что интересно? Основные производственные модули за это время практически не изменились.
— Значит, технология была совершенной, — сказал студент сзади.
— Или никто не знает, как ее улучшить, не рискуя все сломать, — возразил Кейн.
Алекс вспомнил рассказы Джека Тольчо о "странных" артефактах, которые иногда попадались контрабандистам. Древние устройства, которые работали лучше современных аналогов, но никто не мог понять их принципы.
— Профессор, — осторожно спросил он, — а что происходит, когда инженеры пытаются изучить базовые принципы вместо простого копирования?
Кейн долго смотрел на него:
— Хороший вопрос, мистер Коррен. Кто-нибудь работал на крупном производстве?
Несколько студентов подняли руки.
— Мистер Вейн, расскажите о своей практике на верфях КИК.
— Мы следовали строгим протоколам, — ответил студент. — Любые отклонения от стандартных процедур строго запрещались.
— Даже если у вас были идеи по улучшению?
— Особенно тогда. Нам объяснили, что самодеятельность может привести к катастрофе.
— А если кто-то все же задавал неудобные вопросы?
Парень помялся:
— Таких обычно переводили в другие отделы. Или увольняли.
Алекс вспомнил засекреченные материалы профессора Шейна. Сколько исследователей столкнулось с подобным отношением за тысячелетия?
