На окрестности небольшой деревеньки со странным названием «Рожки да ножки» опустился вечер.
Дед Егор полулежал на берегу и лениво косил глазом на сине-красный наплав , мёртво застывший без движения.
- Хоть бы сикилявка какая дюбнула, - матюгнулся мужичок вполголоса и, широко зевнув, поскрёб пятернёй волосатую грудь.
Неспешно перевернувшись на другой бок, вновь глянул на водную гладь. Ничего. То, что клёва не будет, он понял уже давно, но солнышко ещё грело, земля парила, отдавая накопленное за день тепло. Под пение птиц и стрекотание кузнечиков Егор разомлел, двигаться было лень, и дед заставлял себя вот уже битый час глазеть на мёртвый поплавок, тешась философской дребеденью о смысле бытия, месте человека и всякой другой божьей твари во вселенной. А всё больше о том, как могло случиться, что Матрёна вчера нашла заначенный им с аванса червонец? И что это за паршивое бытие, когда из-за несознательной старухи приходится проводить время бестолково, наедине с шелопутной рыбой, которая и клевать-то, дура, не хочет. Другое дело, когда водится деньга в кармане, и есть приятная компания собу... э-э... собеседников.
Старый даже вздрогнул от испуга, словно сварливая бабка была рядом и как телепат в фантастической книжке могла прочитать его грешные мысли. Но берег оставался пустынным, дед успокоился и опять настроился на мажорный лад. Размышляя о том, как случилось, что милая застенчивая юница с годами вдруг превратилась во вредную старуху, Егор незаметно для себя начал ворчать вслух.
- Опять же, конечно, мужик он хоть и есть глава семейства, но что ты поделаешь с глупой бабой, если она по скудости ума да за кочергу? - лениво философствовал дед, рассматривая смысл бытия через призму собственных житейских проблем.
В этот момент в кустах затрещало, и его благодушие как ветром сдуло.
- Свят, свят! - запричитал дед Егор перекрестясь, и стал поспешно сматывать удочки. - И сюда добралась, старая ведьма! Червонца ей мало. Совсем нет житья от глупой бабы!
Однако к его вящему облегчению вместо суровой супружницы из кустов, как медведь из малинника, вырвался давешний его «собеседник» дед Фома.
Продравшийся сквозь прибрежные заросли сосед был растрепан, пиджак и брюки покрыты приставшими репьями, но он не обращал на это внимания. В явном возбуждении Фома тыкал пальцем в небо.
- Гляди, Егор! Гляди! Что ж это деется? Страх господень!
Скептически хмыкнув, дед Егор неспешно надел очки. В той стороне, куда тыкал пальцем дед Фома, по небу нёсся огненный шар, величиной с колесо председателева уазика. Егор укоризненно покачал головой:
- Не страх господень, деревенщина, а нэлэо! Про них в газетах пропечатано. И книжки даже есть. Ты гляжу в эту... в прессу давно свой сизый нос не совал.
- Куды-ы? - возмущённо воскликнул Фома. - Типун тебе, старый дурень! В Михайловке в запрошлом годе Ляксеич – кузнец в свою кузнечную пресу полез, так ему враз палец-то и отдавило!
- Тьфу-ты, деревня матушка! Газеты, говорю, читать надо чаще.
Пятно тем временем увеличивалось.
- Гляди, гляди, прямо сюда! Всю рыбу, негодник, распугает!
Шар полетел медленнее и, наконец, завернув лихой вираж, опустился на землю метрах в тридцати от застывших дедов.
Сияние исчезло, откуда-то сбоку выскочил трап и в металлическом яйце откинулся люк. По сходням спустился тщедушный синекожий старикан с козьей бородкой.
- Чёрт! - ужаснулся Фома.
- Да нет, вроде.
- А что нет? Все одно – непорядок! Вдруг он без доку?менту, без проверки... Может он шпиён какой? - глаза деда Фомы возбуждённо заблестели. - Это ж, что называется, форменное безобразие!
- Молчи, дура! - образованный дед Егор укоризненно глянул на несообразительного «собеседника». - Книжки умные читать надо... «Что называется» ... - передразнил он... - Контакт это называется!
С этими словами дед Егор снял кепку и пригладил ладонью седенький пушок на голове, чтобы иметь приличествующий случаю представительный вид.
- Егор, а Егор! Чтой-то не нравится мне такой контахт! Чтой-то он вон той фиговиной мне в пуп тычет? Неровен час пальнёть чем ни то... - завопил дед Фома, теребя соседа за рукав. - У-у, рожа планетная, так зенками и шныряет! Слышь, Егорушка, пойдем отседова!
- Да изыди, окаянный! Кто ж такой фарт упускает? - рассердился дед Егор на соседа. - Про нас аккурат в газетах пропечатают...
И дед Егор шагнул вперед, расправив плечи.
Фома, запричитав, поспешил следом.
- Ага. В рамочке. Упокой, мол, душу Господи... Двух старых грешников... Ох, грешен, грешен, - бормотал он, истово крестясь.
Поравнявшись, наконец, с дедами, пришелец слегка опустил зажатый в руке грушеподобный с раструбом предмет. Свободной конечностью он достал сверкающий всеми цветами радуги шар. Повертел его так и эдак, и поднял над головой. Из шара заскрежетал безжизненными, безэмоциональными нотками синтезированный голос:
- Стоять! Я великий Горо. Адмирал Непобедимой Армады планета Фигма, звезда Сигма! Вы мой пленные. Говорить свой войска, а я дарить жизнь.
И Горо воинственно потряс своей козлиной бородкой.
Фома отступил за спину деда Егора.
- Ой, чегой-то он там лопочет, а?
- По всему видать, даром что синий, а чин большой имеет. Начальство с какой-то Фигни. Говорит воевать будет, супостат!
Тем временем из шара вновь заскрежетало:
- Отвечать! Или я всё пожечь ваш паршивый планета! Будет нет камень на камень, только рожки да ножки оставлять! - окончательно сразил он дедов знанием местного фольклора. С явным намёком на то, что за планетой давно ведётся наблюдение и ничто не укрылось от всевидящего ока Непобедимой Армады.
- Чего, чего? - глуховатый Фома глянул на деда Егора.
Тот в замешательстве поскрёб затылок.
- Да бандит большой! Грозится пожечь всё. Но деревеньку нашу, вроде, не тронет. А так ругается, непотребства разные!..
- Чему ж теперь быть-то, а? - охнул дед Фома.
- Да я так мыслю, надоть его к моей старухе свести. Пущай полаются. Одна другого стоит...
С этими словами дед Егор закивал и стал тыкать пальцем в направлении холма, за которым была их деревенька. Синий спрятал шар и величественным жестом разрешил вести его.
«Главное, - подумал старый, - чтобы моя дома была. Не ушла никуда»…
И Матрёна не подвела…
- Явились, не запылились, други любезные! А это ещё кто?! Он же лыка, небось, не вяжет! Упился, аж посинел.
- Да что ты сразу лаисси, Матрёна. Мы сейчас всё...
Бабка Матрёна в гневе замахала руками на попятившихся в страхе мужичков.
- Молчи, старый дурень, знаю я ваши байки! На кой хрен ты этого сморщенного козла в дом волочёшь?
- Окстись, стара... Пришелец это, планетянин!
- Знаю я ваших пришельцев, - не сдавалась Матрёна. - Вон Васька, сельповский шофёр, кажную субботу пришелец. Пешком, да и то с трудом! Так наклюкается, что за рулём сидеть не может... А ну, Фома, двигай отсель! И сморчка свово синюшного забирай. А с ентим я по-свойски поговорю.
Бабка Матрёна взялась за кочергу, и дед Егор поспешно заорал:
- Матрёна! Ей-бо ни в одном глазу!
Синий изумлённо смотрел на происходящее, но, наконец, очнулся и затараторил, и защёлкал что-то на своём языке.
- Ишь ты, подлец, как нализался. Даже речь человечью позабыл, - бабка Матрёна надвигалась с кочергой.
Пришелец, спохватившись, достал свой шар и поднял над головой.
- Молчать, старый глупый дура, когда с тобой говорит великий Горо!
- Во-во! - закивал Егор. - Я же тебе говорил, стара, не Васька то, а пришелец... Амирал ихний. С Фигни. Ты не бузи, а то армаду свою кликнет. Пожечь грозился...
- Ну-ка, ну-ка... Отойди, Егор, - бабка Матрёна упёрла руки в бёдра. - Кого это он там дурой назвал?
Пришелец не знал крутого нрава дородной бабки, и нагло продолжал:
- Если ты не закрывать рот...
Осмотревшись по сторонам, синий направил раструб своей «груши» на пробегавшего по двору поросёнка. Вспышка. Поросёнок исчез.
- Ах! - только и смогла сказать бабка Матрёна. - Кабанчика!.. Мой кабанчик!.. Я ж его поила – кормила, холила – лелеяла-аа!
Бабка Матрёна начала багроветь, и её кочерга угрожающе закачалась на уровне бородки синего пришельца. Мужички, крестясь, поспешно ретировались к калитке.
Пришелец, не осознавая нависшей над ним угрозы, отважно выставил перед собой аннигилятор.
- Ну-ка ты, сморчок синюшный, ты меня своей клизмой не пугай! Я где на кажного хулигана кабанчиков напасусь?
Короткий взмах и выбитая из конечности пришельцева «груша» врезалась в стену дома. Вспышка, и полдома как не бывало.
- Ах! Мой дом!..
Ни в одном из отчётов Непобедимой Армады не было сказано о том, как великий адмирал Горо с планеты Фигма, что у звезды Сигма, улепётывал к своему кораблю, получая тумаки от разъярённой старухи... Напротив, там говорилось, что в результате проведённой разведки выявлено (с риском, заметьте, для жизни) наличие у Землян секретного оружия под названием «кочерга». Так что завоевание Земли не состоялось.
Дед Егор полулежал на берегу и лениво косил глазом на сине-красный наплав , мёртво застывший без движения.
- Хоть бы сикилявка какая дюбнула, - матюгнулся мужичок вполголоса и, широко зевнув, поскрёб пятернёй волосатую грудь.
Неспешно перевернувшись на другой бок, вновь глянул на водную гладь. Ничего. То, что клёва не будет, он понял уже давно, но солнышко ещё грело, земля парила, отдавая накопленное за день тепло. Под пение птиц и стрекотание кузнечиков Егор разомлел, двигаться было лень, и дед заставлял себя вот уже битый час глазеть на мёртвый поплавок, тешась философской дребеденью о смысле бытия, месте человека и всякой другой божьей твари во вселенной. А всё больше о том, как могло случиться, что Матрёна вчера нашла заначенный им с аванса червонец? И что это за паршивое бытие, когда из-за несознательной старухи приходится проводить время бестолково, наедине с шелопутной рыбой, которая и клевать-то, дура, не хочет. Другое дело, когда водится деньга в кармане, и есть приятная компания собу... э-э... собеседников.
Старый даже вздрогнул от испуга, словно сварливая бабка была рядом и как телепат в фантастической книжке могла прочитать его грешные мысли. Но берег оставался пустынным, дед успокоился и опять настроился на мажорный лад. Размышляя о том, как случилось, что милая застенчивая юница с годами вдруг превратилась во вредную старуху, Егор незаметно для себя начал ворчать вслух.
- Опять же, конечно, мужик он хоть и есть глава семейства, но что ты поделаешь с глупой бабой, если она по скудости ума да за кочергу? - лениво философствовал дед, рассматривая смысл бытия через призму собственных житейских проблем.
В этот момент в кустах затрещало, и его благодушие как ветром сдуло.
- Свят, свят! - запричитал дед Егор перекрестясь, и стал поспешно сматывать удочки. - И сюда добралась, старая ведьма! Червонца ей мало. Совсем нет житья от глупой бабы!
Однако к его вящему облегчению вместо суровой супружницы из кустов, как медведь из малинника, вырвался давешний его «собеседник» дед Фома.
Продравшийся сквозь прибрежные заросли сосед был растрепан, пиджак и брюки покрыты приставшими репьями, но он не обращал на это внимания. В явном возбуждении Фома тыкал пальцем в небо.
- Гляди, Егор! Гляди! Что ж это деется? Страх господень!
Скептически хмыкнув, дед Егор неспешно надел очки. В той стороне, куда тыкал пальцем дед Фома, по небу нёсся огненный шар, величиной с колесо председателева уазика. Егор укоризненно покачал головой:
- Не страх господень, деревенщина, а нэлэо! Про них в газетах пропечатано. И книжки даже есть. Ты гляжу в эту... в прессу давно свой сизый нос не совал.
- Куды-ы? - возмущённо воскликнул Фома. - Типун тебе, старый дурень! В Михайловке в запрошлом годе Ляксеич – кузнец в свою кузнечную пресу полез, так ему враз палец-то и отдавило!
- Тьфу-ты, деревня матушка! Газеты, говорю, читать надо чаще.
Пятно тем временем увеличивалось.
- Гляди, гляди, прямо сюда! Всю рыбу, негодник, распугает!
Шар полетел медленнее и, наконец, завернув лихой вираж, опустился на землю метрах в тридцати от застывших дедов.
Сияние исчезло, откуда-то сбоку выскочил трап и в металлическом яйце откинулся люк. По сходням спустился тщедушный синекожий старикан с козьей бородкой.
- Чёрт! - ужаснулся Фома.
- Да нет, вроде.
- А что нет? Все одно – непорядок! Вдруг он без доку?менту, без проверки... Может он шпиён какой? - глаза деда Фомы возбуждённо заблестели. - Это ж, что называется, форменное безобразие!
- Молчи, дура! - образованный дед Егор укоризненно глянул на несообразительного «собеседника». - Книжки умные читать надо... «Что называется» ... - передразнил он... - Контакт это называется!
С этими словами дед Егор снял кепку и пригладил ладонью седенький пушок на голове, чтобы иметь приличествующий случаю представительный вид.
- Егор, а Егор! Чтой-то не нравится мне такой контахт! Чтой-то он вон той фиговиной мне в пуп тычет? Неровен час пальнёть чем ни то... - завопил дед Фома, теребя соседа за рукав. - У-у, рожа планетная, так зенками и шныряет! Слышь, Егорушка, пойдем отседова!
- Да изыди, окаянный! Кто ж такой фарт упускает? - рассердился дед Егор на соседа. - Про нас аккурат в газетах пропечатают...
И дед Егор шагнул вперед, расправив плечи.
Фома, запричитав, поспешил следом.
- Ага. В рамочке. Упокой, мол, душу Господи... Двух старых грешников... Ох, грешен, грешен, - бормотал он, истово крестясь.
Поравнявшись, наконец, с дедами, пришелец слегка опустил зажатый в руке грушеподобный с раструбом предмет. Свободной конечностью он достал сверкающий всеми цветами радуги шар. Повертел его так и эдак, и поднял над головой. Из шара заскрежетал безжизненными, безэмоциональными нотками синтезированный голос:
- Стоять! Я великий Горо. Адмирал Непобедимой Армады планета Фигма, звезда Сигма! Вы мой пленные. Говорить свой войска, а я дарить жизнь.
И Горо воинственно потряс своей козлиной бородкой.
Фома отступил за спину деда Егора.
- Ой, чегой-то он там лопочет, а?
- По всему видать, даром что синий, а чин большой имеет. Начальство с какой-то Фигни. Говорит воевать будет, супостат!
Тем временем из шара вновь заскрежетало:
- Отвечать! Или я всё пожечь ваш паршивый планета! Будет нет камень на камень, только рожки да ножки оставлять! - окончательно сразил он дедов знанием местного фольклора. С явным намёком на то, что за планетой давно ведётся наблюдение и ничто не укрылось от всевидящего ока Непобедимой Армады.
- Чего, чего? - глуховатый Фома глянул на деда Егора.
Тот в замешательстве поскрёб затылок.
- Да бандит большой! Грозится пожечь всё. Но деревеньку нашу, вроде, не тронет. А так ругается, непотребства разные!..
- Чему ж теперь быть-то, а? - охнул дед Фома.
- Да я так мыслю, надоть его к моей старухе свести. Пущай полаются. Одна другого стоит...
С этими словами дед Егор закивал и стал тыкать пальцем в направлении холма, за которым была их деревенька. Синий спрятал шар и величественным жестом разрешил вести его.
«Главное, - подумал старый, - чтобы моя дома была. Не ушла никуда»…
И Матрёна не подвела…
- Явились, не запылились, други любезные! А это ещё кто?! Он же лыка, небось, не вяжет! Упился, аж посинел.
- Да что ты сразу лаисси, Матрёна. Мы сейчас всё...
Бабка Матрёна в гневе замахала руками на попятившихся в страхе мужичков.
- Молчи, старый дурень, знаю я ваши байки! На кой хрен ты этого сморщенного козла в дом волочёшь?
- Окстись, стара... Пришелец это, планетянин!
- Знаю я ваших пришельцев, - не сдавалась Матрёна. - Вон Васька, сельповский шофёр, кажную субботу пришелец. Пешком, да и то с трудом! Так наклюкается, что за рулём сидеть не может... А ну, Фома, двигай отсель! И сморчка свово синюшного забирай. А с ентим я по-свойски поговорю.
Бабка Матрёна взялась за кочергу, и дед Егор поспешно заорал:
- Матрёна! Ей-бо ни в одном глазу!
Синий изумлённо смотрел на происходящее, но, наконец, очнулся и затараторил, и защёлкал что-то на своём языке.
- Ишь ты, подлец, как нализался. Даже речь человечью позабыл, - бабка Матрёна надвигалась с кочергой.
Пришелец, спохватившись, достал свой шар и поднял над головой.
- Молчать, старый глупый дура, когда с тобой говорит великий Горо!
- Во-во! - закивал Егор. - Я же тебе говорил, стара, не Васька то, а пришелец... Амирал ихний. С Фигни. Ты не бузи, а то армаду свою кликнет. Пожечь грозился...
- Ну-ка, ну-ка... Отойди, Егор, - бабка Матрёна упёрла руки в бёдра. - Кого это он там дурой назвал?
Пришелец не знал крутого нрава дородной бабки, и нагло продолжал:
- Если ты не закрывать рот...
Осмотревшись по сторонам, синий направил раструб своей «груши» на пробегавшего по двору поросёнка. Вспышка. Поросёнок исчез.
- Ах! - только и смогла сказать бабка Матрёна. - Кабанчика!.. Мой кабанчик!.. Я ж его поила – кормила, холила – лелеяла-аа!
Бабка Матрёна начала багроветь, и её кочерга угрожающе закачалась на уровне бородки синего пришельца. Мужички, крестясь, поспешно ретировались к калитке.
Пришелец, не осознавая нависшей над ним угрозы, отважно выставил перед собой аннигилятор.
- Ну-ка ты, сморчок синюшный, ты меня своей клизмой не пугай! Я где на кажного хулигана кабанчиков напасусь?
Короткий взмах и выбитая из конечности пришельцева «груша» врезалась в стену дома. Вспышка, и полдома как не бывало.
- Ах! Мой дом!..
Ни в одном из отчётов Непобедимой Армады не было сказано о том, как великий адмирал Горо с планеты Фигма, что у звезды Сигма, улепётывал к своему кораблю, получая тумаки от разъярённой старухи... Напротив, там говорилось, что в результате проведённой разведки выявлено (с риском, заметьте, для жизни) наличие у Землян секретного оружия под названием «кочерга». Так что завоевание Земли не состоялось.
