Аннотация к эпизоду
Владислав, Индира и Владимир Георгиевич приезжают в Вельск, и знакомятся с местными. Василиса приезжает в АрхангельскРовно в девять утра субботы Индира стояла на пороге кофейни. У Владислава через плечо была небольшая сумка с вещами и намного более крупная вторая сумка с едой. Владимир Георгиевич прихватил с собой целый чемодан и держал в руках личный дневник. Он нашёл в интернете несколько статей про особенную деревянную архитектуру Вельска. Большинство отмечали всё-таки роспись домов, а Владимира Георгиевича больше интересовало само дерево. Но, видимо, он решил заняться и чем-то ещё, кроме их основной цели, раз уж выпала такая возможность. Владислав ни слова не сказал Владимиру Георгиевичу не потому, что ему нужна была его помощь – по крайней мере не конкретно помощь действиями. Владислав позвал его, чтобы им «повезло» чуть больше, чем могло бы в подобной ситуации.
Вслед за Индирой они вышли к ниве. Сама по себе машина была в хорошем состоянии, но явно не новой. Владислав в автомобилях не разбирался, особенно в особенностях одной модели, которые изменялись с годами. Но чисто внешне точно таких же баклажановых нив на дорогах было много, когда он ходил в школу. Причём Владислав сходу не мог назвать, что изменилось в конструкции, но более новые нивы как будто бы выглядели немного иначе. Морда у них, что ли, другая была.
Владислав сел спереди, потому что Владимир Георгиевич практически занял всё заднее сиденье. Он сел полубоком на два места, а в ноги третьего поставил свой чемодан. Владислава это не раздражало, Индира что-то тихо сказала себе под нос, заводя машину.
На заднем сиденье лежал ковёр. Судя по всему, ещё и подушка, Владислав краем глаза заметил, как Владимир Георгиевич воодушевлённо что-то подминал себе под спину. Передние сиденья выглядели более современно, только вот к удивлению Владислава, с зеркальца заднего вида свисали сразу две, э, вещи. Первую он не мог назвать, на шнурке болтался кругляшок, на котором были выведены слишком круглые иероглифы, чтобы быть китайскими. Честно признаться, Владислав и арабские от китайских едва бы отличил, но он рискнул предположить, что знак что-то значил на хинди.
А вот на второй верёвочке прямо рядом с ним болталась православная икона. Учитывая, что отец Индиры был нечистью, а она наполовину человек, наличие этой вещи в её машине вызывало очень много вопросов. Впрочем, столько же вопросов вызывал Евфимий, который нет-нет да мог перекреститься, потому что так часто делал его особенно набожный прошлый хозяин. Конечно, собственными глазами Владислав этого никогда не видел, ему постоянно рассказывал дедушка.
Владислав покосился на Индиру, замечая, что она смотрела, как он разглядывал болтавшиеся в её машине, э, штуки. Владислав решил не спрашивать, хотя бы для того, чтобы его сейчас не высадили. А то ведь они могли никуда не поехать!
Неважно, насколько старой была машина, завелась она с первого раза и поехала. Правда, скоро выяснилось, что вентиляция в ней не работала совсем, когда Владислав попытался включить её, чтобы немного проветрить, на него выплюнуло горсть песка и пыли, после чего Индира хлопнула его по руке.
– Открой окно пошире, – велела она.
И ещё один показатель того, что машина была по-настоящему старая, – это то, что все окна открывались вручную. Владислав помнил, как в детстве воодушевлённо откручивал рукоять на дедушкиной девятке. Николай Геннадьевич давно не водил, он продал свою последнюю машину, наверное, лет двадцать назад или около того. Поэтому Владислав помнил, как ездил с дедушкой только когда был ребёнком.
Когда они выехали из города, сворачивая на трассу, Владислав построил маршрут на карте и держал телефон так, чтобы Индира могла глянуть, но она ни разу этого не сделала.
Уже через час Владислав убедился, почему. Дорога была одна, на две полосы, туда и обратно. Сворачивать было особенно некуда, к дороге иногда примыкали съезды, но большинство из них были земляные или покрытые гравием, а трасса, которая шла до Вельска, шла на Москву, поэтому очевидно, что ни один из подобных съездов им был не нужен.
Несмотря на то, что навигатор уверенно говорил «девяносто километров прямо, потом поверните направо», дорога не была даже близко прямой. Она петляла, то заходила в резкие повороты, то они спускались, то поднимались на холм. Они проехали несколько полузаброшенных деревень, мостов, по большей части дорога была неплохая, но где-то встречались плохие участки, а где-то одиночные, но довольно глубокие ямы.
Индира уверенно неслась вперёд все сто километров в час. Владислав настороженно держался за ручку дверцы, наверное, тот самый первый час. Потом успокоился, откинулся на сиденье, она довольно круто входила в повороты или обгоняла редко встречавшихся попутчиков, в основном крупные грузовики супермаркета. Но Индира вела уверенно, было видно, что она не первый год за рулём, хотя Владислав предпочёл бы, чтобы она делала поменьше подобных резких манёвров.
Они ехали вперёд, уверенно обгоняя построенный маршрут. Первый раз Индира остановилась на втором часу у довольно крупной кафешки, напротив которой было припарковано сразу несколько грузовиков дальнобойщиков. Сбоку от кафе стояла зелёная корова. Дальше был указатель на Холмогоры, нужно было свернуть налево, а на Москву – прямо. Табличка, которая висела на шее зелёной коровы, приглашала, что она холмогорская. Владислав рассматривал скульптуру, пока остальные ушли в туалет; в кафе они не пошли: еды было предостаточно.
Индира включила музыку, недостаточно громко, чтобы от неё болели уши, но так, чтобы нельзя было с ней заговорить, иначе пришлось бы перекрикивать мелодию. Не то чтобы пришлось откровенно кричать, но намеренно повышать голос Владислав не хотел, да и намёк понял: Индира не хотела, чтобы с ней разговаривали. Владимир Георгиевич открыл книгу, которую взял с собой, и иногда что-то в ней подчёркивал карандашом.
Владислав смотрел в окно, прикидывая, как они будут искать родителей Серёжи. У него не было точного адреса, но на большинстве фотографий была указана примерно одна и та же геолокация. Это был участок буквально на четыре дома, и хотя всё очень напоминало историю с Розой Семёновной, Владислав хотел надеяться, что им повезёт больше. Он ведь взял с собой Владимира Георгиевича!
Проезжая населённый пункт с названием Брин-Наволок, пошёл дождь. Владислав не мог предположить, это был город или деревня, потому что дорога обходила его сбоку, и их встречали лишь несколько деревянных сараев.
С утра было переменчиво пасмурно, но казалось, чем дальше они отъезжали от Архангельска, тем больше погода налаживалась. Дождь шёл стеной, дворники в машине Индиры ужасающе громко скрежетали по стеклу. Владислав терпел, Владимир Георгиевич нашёл среди своих вещей наушники.
Этот Брин-Наволок был довольно странным, потому что, проехав пару деревянных домов, дорога ещё несколько минут шла, с обеих сторон окружённая соснами. Потом мелькнул забор, лесопилка, но всё не выглядело единым населённым пунктом, хотя знак стоял, Индире пришлось сбросить скорость.
Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Выглянуло солнце, и они поехали дальше.
Через пару часов они остановились и пообедали на очередной заправке. Владимир Георгиевич кряхтел, хватался за поясницу, после чего прошёлся прогуляться куда-то в сторону леса. Владислав настороженно проводил его взглядом, потому что, несмотря на возраст Владимира Георгиевича, никогда не замечал у него проблем со спиной. С Индирой они остались вдвоём, если не считать заправщика, который немного постоял и ушёл внутрь, так как других машин не было.
Индира молчала. Владислав поглядывал в её сторону, доедал пирожок с мясом и тоже молчал.
Наконец, она на удивление заговорила первая.
– Сможешь убедить его родителей, что им не обязательно, чтобы он остался именно на том месте, скорее всего, он сможет уйти, – тихо сказала она, отпивая кофе из термоса.
– То есть всё-таки они виноваты, что он остался запертым?
Индира небрежно пожала плечами.
– Если бы они не хотели его забыть, то он бы вообще вряд ли остался, а ушёл бы туда, – она неоднозначно махнула рукой, – куда положено им. Если бы каждый оставался, в городе привидений было бы намного больше, чем живых. Они же хотели его вот там оставить, намеренно оставить, похоронить, но не забыть. Если сможешь убедить их в обратном, возможно, он сам уйдёт туда, куда они все уходят, когда умирают. Или же он хотя бы больше не будет заперт на том самом участке земли, где они так пытались его оставить.
Она говорила ровно то, что Владислав и собирался сделать. Теперь он был увереннее в своём плане, хотя сам план у него по-прежнему был так себе. Одно дело решить, а совсем другое – убедить незнакомых ему людей перестать верить в то, чего они придерживались последние пять лет. Владислав не был уверен, что у него получится. Он не сомневался, что сама по себе идея так себе, но понимал, что хотя бы должен попробовать. Тогда он сможет говорить себе, что хотя бы попытался что-то сделать, что-то изменить.
Спустя шесть часов в машине Владислав настолько устал, что отключился. Последние дни он спал не очень хорошо, по-прежнему рано вставал, поэтому не удивительно, что под однообразное мелькание сосен и берёз он всё-таки провалился в дремоту.
– Ай!
Его разбудило столкновение головы с крышей машины. Индира хмыкнула, Владимир Георгиевич, как оказалось, держался за ручку двери и дышал в пустой пакетик. В какой-то момент поездки его начало тошнить. Машину трясло, но нива уверенно перла вперёд, правда, лучше бы Индира сбавила скорость, потому что их подбрасывало на каждой новой кочке. Владислав тоже вцепился в ручку двери. На каждой последующей кочке колёса отрывались от асфальта на большее время. Вот-вот и они смогли бы взлететь, но Индира невозмутимо ехала вперёд, резко выкручивая руль, чтобы попасть в поворот на девяносто градусов.
Владислав и так решил, что эта поездка была плохой идеей, зачем она пыталась убедить его в том же?!
Так они и приехали. Через полчаса они припарковались у гостиницы, небольшого розового трёхэтажного дома. Дом был старинный, деревянный, и судя по отзывам, у него были очень интересные интерьеры. Забронировав комнаты именно там, Владислав хотел использовать гостиницу как козырь, чтобы Владимир Георгиевич поехал с ними. Правда, ему даже не потребовалось показывать фотографии, Владимир Георгиевич сразу согласился.
Интерьер гостиницы, действительно, впечатлял. Всё было обставлено на манер дворянской усадьбы начала прошлого века. Не откровенно богато, но, учитывая, что тебе предлагалось в этом интерьере жить, создавалось впечатление, что ты какой-то мелкий помещик или что-то вроде того. Владимир Георгиевич воодушевлённо вертел головой, стараясь рассмотреть всё и сразу. В коридорах на этажах было много вещей: диванчики, граммофон, в серванте стояла какая-то посуда и книги. Индира прошла вперёд, прихватила свою сумку и ключи от комнаты, заявила, что она устала и до завтра её не беспокоить.
Владислав хотел поспорить, что им потребуется её помощь, но Индира уже захлопнула дверь своей комнаты. Они доехали за шесть с половиной часов, в основном благодаря тому, что Индира практически везде нарушала скоростной режим. По большей части в допустимых пределах, то есть где было разрешено девяносто, она ехала сто – сто пять километров в час, иногда почти достигая тех самых ста десяти километров в час, от которых начали бы штрафовать, если бы кто-то их заметил. Но дорога была пустая, ни камер, ни сотрудников ДПС, и в некоторых деревнях, через которые они проезжали, Индира не сбавляла до разрешённых шестидесяти километров в час. Так что на часах было четыре дня, времени оставалось не так много, но всё-таки достаточно, чтобы попытаться найти родителей Серёжи, а не просто завалиться спать.
Владиславу было немного стыдно, что он буквально использовал человека как талисман на удачу. Тем не менее, прихватив с собой Владимира Георгиевича, они пошли к тому самому дому, который чаще всего был на фоне фотографий Агнии Рыбацкой. Владислав подумывал написать ей сейчас, чтобы даже если семья решила куда-то на пару дней уехать из города, убежать, они бы непременно столкнулись с Владиславом, который уже был напротив их дома. Наверное, в том был какой-то смысл. Если бы она не захотела ему отвечать, она бы не ответила ни сегодня утром, ни сейчас, когда они приехали в Вельск. А вот если бы она испугалась и попыталась уехать из города, тогда сейчас они бы её побыстрее нашли.
Владислав продолжал говорить у себя в голове «город», хотя до конца в том уверен не был. Он не читал, куда они отправлялись, только построил маршрут на карте. Учитывая, насколько мало было съездов на трассе, карта им понадобилась только в самом городе, чтобы понять, на какую из множества односторонних улиц свернуть. В центре было много деревянных домов, и в отличие от деревянных районов в Архангельске, они даже были в хорошем состоянии, напоминая Чумбаровку. Только дома шли не по обе стороны от пешеходной улицы, а стояли по всему центру города.
Они вышли на набережную. Вернее, на карте было подписано, что это набережная. Владимир Георгиевич задержался и сфотографировал.
– Роме покажу и Андре отправлю, – сказал он, посмеялся и погладил свою бородку.
Там, где должна была быть река, её не было. Набережная была, на карте река тоже нарисована, и где-то между растительностью всё-таки можно было рассмотреть воду, своим размером больше напоминавшую ручей.
Но они сюда не за достопримечательности приехали, поэтому, следуя указаниям навигатора, Владислав пошёл вперёд, вскоре его догнал и Владимир Георгиевич.
Владислав остановился у дома, и навигатор радостно сказал, что они дошли до места назначения. Деревянный, двухэтажный, но на втором этаже в дальнем углу было выбито окно. Дом был жилой, с первого этажа, наполовину задвинув шторы, его уже разглядывал чей-то ребёнок. Девочка пыталась спрятаться за подоконником, поэтому торчал только её хвостик с крупной розовой заколкой.
Владислав прошёл вдоль дома, из того выбитого окна на общий фасад выходили рваные чёрные следы, если заглянуть внутрь, то можно было предположить, что там случился пожар. Обычно деревянные дома вспыхивали как спички, догорали до основания, Владислав немало их повидал в Архангельске. Брошенные, изувеченные, стоило загореться одной квартире, как сгорал весь дом. Этому дому, видимо, повезло, и пожар был не настолько сильный. Опять же, пожарная станция была сбоку от гостиницы, в которой они остановились, то есть буквально в трёх минутах пешком от этого места. Наверное, пожарные успели, поэтому дом по-прежнему стоял, и в нём даже жили люди.
Владислав достал телефон и всё-таки написал Агнии. Он подумал представиться журналистом, ведь пятилетняя годовщина смерти Серёжи была как раз в конце мая. Но потом Владислав решил, что так он точно оттолкнёт женщину, а ему нужно было, чтобы его выслушали. Владислав не знал, говорить ли им про призрака сына, но он прихватил с собой мешочек с солдатиками. Представился просто, новым владельцем того самого дома, который вскрыл асфальт, чтобы положить во дворе плитку, нашёл этих солдатиков, а дальше ему рассказали соседи, что здесь произошло и кто раньше жил на той же улице. Владислав немного приврал, но с другой стороны, если бы он спросил, может, кто-то из соседей бы вспомнил этот случай.
Вслед за Индирой они вышли к ниве. Сама по себе машина была в хорошем состоянии, но явно не новой. Владислав в автомобилях не разбирался, особенно в особенностях одной модели, которые изменялись с годами. Но чисто внешне точно таких же баклажановых нив на дорогах было много, когда он ходил в школу. Причём Владислав сходу не мог назвать, что изменилось в конструкции, но более новые нивы как будто бы выглядели немного иначе. Морда у них, что ли, другая была.
Владислав сел спереди, потому что Владимир Георгиевич практически занял всё заднее сиденье. Он сел полубоком на два места, а в ноги третьего поставил свой чемодан. Владислава это не раздражало, Индира что-то тихо сказала себе под нос, заводя машину.
На заднем сиденье лежал ковёр. Судя по всему, ещё и подушка, Владислав краем глаза заметил, как Владимир Георгиевич воодушевлённо что-то подминал себе под спину. Передние сиденья выглядели более современно, только вот к удивлению Владислава, с зеркальца заднего вида свисали сразу две, э, вещи. Первую он не мог назвать, на шнурке болтался кругляшок, на котором были выведены слишком круглые иероглифы, чтобы быть китайскими. Честно признаться, Владислав и арабские от китайских едва бы отличил, но он рискнул предположить, что знак что-то значил на хинди.
А вот на второй верёвочке прямо рядом с ним болталась православная икона. Учитывая, что отец Индиры был нечистью, а она наполовину человек, наличие этой вещи в её машине вызывало очень много вопросов. Впрочем, столько же вопросов вызывал Евфимий, который нет-нет да мог перекреститься, потому что так часто делал его особенно набожный прошлый хозяин. Конечно, собственными глазами Владислав этого никогда не видел, ему постоянно рассказывал дедушка.
Владислав покосился на Индиру, замечая, что она смотрела, как он разглядывал болтавшиеся в её машине, э, штуки. Владислав решил не спрашивать, хотя бы для того, чтобы его сейчас не высадили. А то ведь они могли никуда не поехать!
Неважно, насколько старой была машина, завелась она с первого раза и поехала. Правда, скоро выяснилось, что вентиляция в ней не работала совсем, когда Владислав попытался включить её, чтобы немного проветрить, на него выплюнуло горсть песка и пыли, после чего Индира хлопнула его по руке.
– Открой окно пошире, – велела она.
И ещё один показатель того, что машина была по-настоящему старая, – это то, что все окна открывались вручную. Владислав помнил, как в детстве воодушевлённо откручивал рукоять на дедушкиной девятке. Николай Геннадьевич давно не водил, он продал свою последнюю машину, наверное, лет двадцать назад или около того. Поэтому Владислав помнил, как ездил с дедушкой только когда был ребёнком.
Когда они выехали из города, сворачивая на трассу, Владислав построил маршрут на карте и держал телефон так, чтобы Индира могла глянуть, но она ни разу этого не сделала.
Уже через час Владислав убедился, почему. Дорога была одна, на две полосы, туда и обратно. Сворачивать было особенно некуда, к дороге иногда примыкали съезды, но большинство из них были земляные или покрытые гравием, а трасса, которая шла до Вельска, шла на Москву, поэтому очевидно, что ни один из подобных съездов им был не нужен.
Несмотря на то, что навигатор уверенно говорил «девяносто километров прямо, потом поверните направо», дорога не была даже близко прямой. Она петляла, то заходила в резкие повороты, то они спускались, то поднимались на холм. Они проехали несколько полузаброшенных деревень, мостов, по большей части дорога была неплохая, но где-то встречались плохие участки, а где-то одиночные, но довольно глубокие ямы.
Индира уверенно неслась вперёд все сто километров в час. Владислав настороженно держался за ручку дверцы, наверное, тот самый первый час. Потом успокоился, откинулся на сиденье, она довольно круто входила в повороты или обгоняла редко встречавшихся попутчиков, в основном крупные грузовики супермаркета. Но Индира вела уверенно, было видно, что она не первый год за рулём, хотя Владислав предпочёл бы, чтобы она делала поменьше подобных резких манёвров.
Они ехали вперёд, уверенно обгоняя построенный маршрут. Первый раз Индира остановилась на втором часу у довольно крупной кафешки, напротив которой было припарковано сразу несколько грузовиков дальнобойщиков. Сбоку от кафе стояла зелёная корова. Дальше был указатель на Холмогоры, нужно было свернуть налево, а на Москву – прямо. Табличка, которая висела на шее зелёной коровы, приглашала, что она холмогорская. Владислав рассматривал скульптуру, пока остальные ушли в туалет; в кафе они не пошли: еды было предостаточно.
Индира включила музыку, недостаточно громко, чтобы от неё болели уши, но так, чтобы нельзя было с ней заговорить, иначе пришлось бы перекрикивать мелодию. Не то чтобы пришлось откровенно кричать, но намеренно повышать голос Владислав не хотел, да и намёк понял: Индира не хотела, чтобы с ней разговаривали. Владимир Георгиевич открыл книгу, которую взял с собой, и иногда что-то в ней подчёркивал карандашом.
Владислав смотрел в окно, прикидывая, как они будут искать родителей Серёжи. У него не было точного адреса, но на большинстве фотографий была указана примерно одна и та же геолокация. Это был участок буквально на четыре дома, и хотя всё очень напоминало историю с Розой Семёновной, Владислав хотел надеяться, что им повезёт больше. Он ведь взял с собой Владимира Георгиевича!
Проезжая населённый пункт с названием Брин-Наволок, пошёл дождь. Владислав не мог предположить, это был город или деревня, потому что дорога обходила его сбоку, и их встречали лишь несколько деревянных сараев.
С утра было переменчиво пасмурно, но казалось, чем дальше они отъезжали от Архангельска, тем больше погода налаживалась. Дождь шёл стеной, дворники в машине Индиры ужасающе громко скрежетали по стеклу. Владислав терпел, Владимир Георгиевич нашёл среди своих вещей наушники.
Этот Брин-Наволок был довольно странным, потому что, проехав пару деревянных домов, дорога ещё несколько минут шла, с обеих сторон окружённая соснами. Потом мелькнул забор, лесопилка, но всё не выглядело единым населённым пунктом, хотя знак стоял, Индире пришлось сбросить скорость.
Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Выглянуло солнце, и они поехали дальше.
Через пару часов они остановились и пообедали на очередной заправке. Владимир Георгиевич кряхтел, хватался за поясницу, после чего прошёлся прогуляться куда-то в сторону леса. Владислав настороженно проводил его взглядом, потому что, несмотря на возраст Владимира Георгиевича, никогда не замечал у него проблем со спиной. С Индирой они остались вдвоём, если не считать заправщика, который немного постоял и ушёл внутрь, так как других машин не было.
Индира молчала. Владислав поглядывал в её сторону, доедал пирожок с мясом и тоже молчал.
Наконец, она на удивление заговорила первая.
– Сможешь убедить его родителей, что им не обязательно, чтобы он остался именно на том месте, скорее всего, он сможет уйти, – тихо сказала она, отпивая кофе из термоса.
– То есть всё-таки они виноваты, что он остался запертым?
Индира небрежно пожала плечами.
– Если бы они не хотели его забыть, то он бы вообще вряд ли остался, а ушёл бы туда, – она неоднозначно махнула рукой, – куда положено им. Если бы каждый оставался, в городе привидений было бы намного больше, чем живых. Они же хотели его вот там оставить, намеренно оставить, похоронить, но не забыть. Если сможешь убедить их в обратном, возможно, он сам уйдёт туда, куда они все уходят, когда умирают. Или же он хотя бы больше не будет заперт на том самом участке земли, где они так пытались его оставить.
Она говорила ровно то, что Владислав и собирался сделать. Теперь он был увереннее в своём плане, хотя сам план у него по-прежнему был так себе. Одно дело решить, а совсем другое – убедить незнакомых ему людей перестать верить в то, чего они придерживались последние пять лет. Владислав не был уверен, что у него получится. Он не сомневался, что сама по себе идея так себе, но понимал, что хотя бы должен попробовать. Тогда он сможет говорить себе, что хотя бы попытался что-то сделать, что-то изменить.
Спустя шесть часов в машине Владислав настолько устал, что отключился. Последние дни он спал не очень хорошо, по-прежнему рано вставал, поэтому не удивительно, что под однообразное мелькание сосен и берёз он всё-таки провалился в дремоту.
– Ай!
Его разбудило столкновение головы с крышей машины. Индира хмыкнула, Владимир Георгиевич, как оказалось, держался за ручку двери и дышал в пустой пакетик. В какой-то момент поездки его начало тошнить. Машину трясло, но нива уверенно перла вперёд, правда, лучше бы Индира сбавила скорость, потому что их подбрасывало на каждой новой кочке. Владислав тоже вцепился в ручку двери. На каждой последующей кочке колёса отрывались от асфальта на большее время. Вот-вот и они смогли бы взлететь, но Индира невозмутимо ехала вперёд, резко выкручивая руль, чтобы попасть в поворот на девяносто градусов.
Владислав и так решил, что эта поездка была плохой идеей, зачем она пыталась убедить его в том же?!
Так они и приехали. Через полчаса они припарковались у гостиницы, небольшого розового трёхэтажного дома. Дом был старинный, деревянный, и судя по отзывам, у него были очень интересные интерьеры. Забронировав комнаты именно там, Владислав хотел использовать гостиницу как козырь, чтобы Владимир Георгиевич поехал с ними. Правда, ему даже не потребовалось показывать фотографии, Владимир Георгиевич сразу согласился.
Интерьер гостиницы, действительно, впечатлял. Всё было обставлено на манер дворянской усадьбы начала прошлого века. Не откровенно богато, но, учитывая, что тебе предлагалось в этом интерьере жить, создавалось впечатление, что ты какой-то мелкий помещик или что-то вроде того. Владимир Георгиевич воодушевлённо вертел головой, стараясь рассмотреть всё и сразу. В коридорах на этажах было много вещей: диванчики, граммофон, в серванте стояла какая-то посуда и книги. Индира прошла вперёд, прихватила свою сумку и ключи от комнаты, заявила, что она устала и до завтра её не беспокоить.
Владислав хотел поспорить, что им потребуется её помощь, но Индира уже захлопнула дверь своей комнаты. Они доехали за шесть с половиной часов, в основном благодаря тому, что Индира практически везде нарушала скоростной режим. По большей части в допустимых пределах, то есть где было разрешено девяносто, она ехала сто – сто пять километров в час, иногда почти достигая тех самых ста десяти километров в час, от которых начали бы штрафовать, если бы кто-то их заметил. Но дорога была пустая, ни камер, ни сотрудников ДПС, и в некоторых деревнях, через которые они проезжали, Индира не сбавляла до разрешённых шестидесяти километров в час. Так что на часах было четыре дня, времени оставалось не так много, но всё-таки достаточно, чтобы попытаться найти родителей Серёжи, а не просто завалиться спать.
Владиславу было немного стыдно, что он буквально использовал человека как талисман на удачу. Тем не менее, прихватив с собой Владимира Георгиевича, они пошли к тому самому дому, который чаще всего был на фоне фотографий Агнии Рыбацкой. Владислав подумывал написать ей сейчас, чтобы даже если семья решила куда-то на пару дней уехать из города, убежать, они бы непременно столкнулись с Владиславом, который уже был напротив их дома. Наверное, в том был какой-то смысл. Если бы она не захотела ему отвечать, она бы не ответила ни сегодня утром, ни сейчас, когда они приехали в Вельск. А вот если бы она испугалась и попыталась уехать из города, тогда сейчас они бы её побыстрее нашли.
Владислав продолжал говорить у себя в голове «город», хотя до конца в том уверен не был. Он не читал, куда они отправлялись, только построил маршрут на карте. Учитывая, насколько мало было съездов на трассе, карта им понадобилась только в самом городе, чтобы понять, на какую из множества односторонних улиц свернуть. В центре было много деревянных домов, и в отличие от деревянных районов в Архангельске, они даже были в хорошем состоянии, напоминая Чумбаровку. Только дома шли не по обе стороны от пешеходной улицы, а стояли по всему центру города.
Они вышли на набережную. Вернее, на карте было подписано, что это набережная. Владимир Георгиевич задержался и сфотографировал.
– Роме покажу и Андре отправлю, – сказал он, посмеялся и погладил свою бородку.
Там, где должна была быть река, её не было. Набережная была, на карте река тоже нарисована, и где-то между растительностью всё-таки можно было рассмотреть воду, своим размером больше напоминавшую ручей.
Но они сюда не за достопримечательности приехали, поэтому, следуя указаниям навигатора, Владислав пошёл вперёд, вскоре его догнал и Владимир Георгиевич.
Владислав остановился у дома, и навигатор радостно сказал, что они дошли до места назначения. Деревянный, двухэтажный, но на втором этаже в дальнем углу было выбито окно. Дом был жилой, с первого этажа, наполовину задвинув шторы, его уже разглядывал чей-то ребёнок. Девочка пыталась спрятаться за подоконником, поэтому торчал только её хвостик с крупной розовой заколкой.
Владислав прошёл вдоль дома, из того выбитого окна на общий фасад выходили рваные чёрные следы, если заглянуть внутрь, то можно было предположить, что там случился пожар. Обычно деревянные дома вспыхивали как спички, догорали до основания, Владислав немало их повидал в Архангельске. Брошенные, изувеченные, стоило загореться одной квартире, как сгорал весь дом. Этому дому, видимо, повезло, и пожар был не настолько сильный. Опять же, пожарная станция была сбоку от гостиницы, в которой они остановились, то есть буквально в трёх минутах пешком от этого места. Наверное, пожарные успели, поэтому дом по-прежнему стоял, и в нём даже жили люди.
Владислав достал телефон и всё-таки написал Агнии. Он подумал представиться журналистом, ведь пятилетняя годовщина смерти Серёжи была как раз в конце мая. Но потом Владислав решил, что так он точно оттолкнёт женщину, а ему нужно было, чтобы его выслушали. Владислав не знал, говорить ли им про призрака сына, но он прихватил с собой мешочек с солдатиками. Представился просто, новым владельцем того самого дома, который вскрыл асфальт, чтобы положить во дворе плитку, нашёл этих солдатиков, а дальше ему рассказали соседи, что здесь произошло и кто раньше жил на той же улице. Владислав немного приврал, но с другой стороны, если бы он спросил, может, кто-то из соседей бы вспомнил этот случай.
