Проносящаяся под шваброй земля была безлюдна, но не пуста. Легкие, невесомые силуэты старых крепостей возникали над уцелевшими земляными валами, беззвучно вспыхивал пушечный огонь, и призрачные фортеции развеивались с клочьями порохового дыма, чтоб мгновение спустя возникнуть снова.
Недра рощ проблескивали неверными огоньками: вспыхивали, меркли, как фонарики на новогодней елке, разгорались опять. Ирка взмыла выше. Почти в самом центре острова ровно и уверенно светилась круглая поляна размером со школьную спортплощадку. А внутри ее, накладываясь один на другой, сплетаясь в сложном рисунке, мерцали, переливались круги поменьше. Ирка ощутила, как нечто, словно бы мимолетно, коснулось ее, настойчиво зовя туда, к этим сияющим кольцам.
Но стремительно летящая швабра уже пронеслась мимо. Ирка оглянулась. Свет загадочных колец потерялся в алых отблесках заката. Ведьмочка летела над берегом. Последние закатные лучи бросали на волны красноватые блики, цеплялись за черно-багровые камни днепровских круч. Закат угасал, солнце проваливалось за горизонт, но призрачное свечение черных камней не потухло. Налетевший ветер волнами гонял метелки степного ковыля на соседнем, крохотном островке Байды. Далеко-далеко, на пределе слуха, гремела битва, взблескивала сабельная сталь, тени длинных запорожских «чаек» неслись мимо, пеня веслами воду.
Ирка спикировала на песчаную кромку пляжа, побежала по замусоренной асфальтовой тропинке вглубь, к дышащей холодом круглой дыре в земле. Парящие над дырой клочья прозрачного белесого тумана раздались в стороны, цепляясь за выброшенные упаковки чипсов. Родниковая струя с силой ударила в пластиковое дно. Бутыль тяжелела, наполняясь.
Возвращаясь, Ирка осторожно зависла неподалеку от поляны с переплетающимися кругами. Да, ее, несомненно, тянуло сюда. Не просто тянуло – волокло, почти сдергивая вниз из поднебесья.
– Фиг вам, одна не попрусь, – уверенно заявила Ирка, пришпоривая свою швабру и заставляя ее вырваться из настойчивого притяжения кругов на поляне.
Танька поджидала подругу на прежнем месте. У ног ее валялась пустая бутылочка из-под воды, глаза горели ведьминскими болотными огнями. Богдана не было видно.
– Принесла? Хорошо. Пока ты летала, мы тут людей нашли, у них свободная палатка есть, могут нам уступить, – почему-то мрачно объявила Танька. – Только они такие... не так чтоб очень... Не агрессивные, но мама не одобрила бы.
Вскинув на плечо свой рюкзак и зажав швабру под мышкой, Ирка пошагала вслед за подругой. Они направлялись прочь от берега, в глубину острова. В наступающей тьме замаячила очередная купа зелени: слишком высокая для травяного поля, слишком низкая для полноценной рощи, и на кусты непохоже – растения стройные, вытянутые. Ирка сбилась с шага, всматриваясь. От изумления у нее отвисла челюсть.
– Это что такое? – обалдело спросила она.
– Оно самое, – все так же мрачно хмыкнула Танька. – Я тоже не верила, когда говорили, что конопля – это дерево. А она вот, растет себе, здоровенная вымахала. Прав был Богдан – чертов остров.
В мгновение ока мясистые стволы раздались в стороны, и темная фигура выпрыгнула на Ирку столь стремительно, что девчонка шарахнулась в сторону и не смогла сдержать испуганного вскрика.
Эта самая фигура удовлетворенно хмыкнула, шагнула поближе и оказалась совсем не страшным бородатым очкариком богемного вида. Встрепанные патлы выбивались из-под яркой желто-зелено-красной шапочки.
– Вы не правы, дорогая Татьяна, отнюдь не правы! Зовите этот остров чаривным, заклятым, даже чудесным, но чертовым... Фи, милая моя! Вы же не дикая селючка какая, и даже не примитивная горожанка, вы-то должны понимать, что именно здесь упомянутый вами господин никаких особых преимуществ не имеет и является всего лишь равным среди равных!
Очкарик переключил свое внимание на Ирку:
– Ваши друзья, нет, позвольте сказать – наши общие друзья, – он приобнял Таньку за плечи, девчонка немедленно высвободилась, – много рассказывали о вас, дорогая Ирина. Разрешите представиться, Филипп! – Резким жестом, будто отрубая что-то, он сунул Ирке ладонь.
– Филипп? – переспросила Ирка, пожимая холеную руку, и покосилась на заросли конопли. – Пылып з конопэль?
– О-о-о! – восторженно взвыл очкарик. – Помнит! Она меня помнит! – Он подхватил Ирку под руку и поволок вдоль строя зеленых стволов. – После стольких лет почти полного забвения приходит человек – ну, пусть не совсем человек – и узнает! – Филипп остановился как вкопанный, рывком заставив остановиться и Ирку. – А ведь было же время, когда меня это не удивляло! – трагическом тоном объявил он. – Подумаешь, узнали. Да меня все знали! Нет, конечно, по Мировому Древу не порхал, миры пронзая от верхнего до нижнего, небо и твердь не сотрясал, как некоторые... – Он махнул рукой куда-то в сторону, Ирке показалось – туда, где на круглой поляне сплетались светящиеся круги. – Но имел хоть и камерную, зато твердую известность! Я выскакивал, соответственно «з конопэль», – он указал на зеленые заросли, – селюки пугались, вот как вы только что. И все расходились довольные! Влился органично в идиоматику языка – ну, выражение такое, сами знаете: «скачешь, мов Пылып з конопэль». Я был уверен: меня никогда не забудут! – Очкарик яростно помотал пальцем... и снова сник. – И вот – новое время, новые герои. Забыли! А если кто и помнит Пылыпа з конопэль, то, верите ли, – он огляделся и вытянул губы, щекоча Иркино ухо жарким, и каким-то дурманным шепотом, – с детьми кукурузы путают, неучи!
Филипп снова подхватил Ирку под руку и потащил дальше, обходя родные заросли.
– Но ничего! – бодро объявил он. – Сперва, конечно, впал в депрессию, страдал, переживал. Потом приспособился. Полностью сменил имидж. Пустил в ход некоторые, как бы это сказать, побочные эффекты моей первоначальной деятельности. Кстати, не желаете ли? – Он ловко выхватил из заднего кармана джинсов тяжелый золотой портсигар, раскрыл. В тусклом желтом блеске аккуратными рядками лежали самодельные сигаретки.
Мгновение Ирка тупо глядела в портсигар, потом до нее дошло. Она судорожно сглотнула и шарахнулась в сторону.
– Ну-ну, зачем же так нервно реагировать! Не желаете – и не надо, дело совершенно добровольное. Хотя я бы рекомендовал. Исключительно для жизненного опыта. Между прочим, товар отборный. Нет? О, а я-то думал, вы уже взрослая... – с разочарованием в голосе протянул он, искоса поглядывая на Ирку.
Девчонка жестко усмехнулась. На слабо дурочек покупай вроде Оксанки Веселко.
– Так на чем мы остановились? – Филипп вновь подхватил Ирку под руку. – На данный момент имею весьма широкую сферу влияния и даже, как бы это сказать... – Он снова огляделся. Ирка едва успела отшатнуться, убирая ухо. – Нечто вроде личных волхвов. Некоторые, особо избранные, под Солнцеворот наезжают сюда ко мне, в хортицкие конопли. Сближаются с первоисточником...
Они наконец обогнули заросли. У края рощицы пылал костерок, а вокруг устроилась компания разновозрастных бородачей в точно таких же, как у Филиппа, пестрых шапочках. Магнитофон тихо сочился музыкой рэгги. Над всей компанией медленно клубился характерно попахивающий дымок. Чуть дальше, вплотную примыкая к плотной стене конопли, был разбит палаточный городок.
– Милости прошу и вас! – Пылып з конопэль гостеприимно простер руку к костру. – Надеюсь, не откажетесь от нашего общества?
Ирка переглянулась с молча шагающей позади Танькой.
– Для начала, если можно, хотели бы заглянуть в палатку. Вещи оставить, то, сё...
– Вещи, конечно же, вещи! – вскричал Пылып з конопэль, откидывая полог одной из палаток. – А что касается того, сего... Поверьте мне, одна затяжечка – и вы увидите такое... Ждем вас! – Полог упал, оставляя девчонок одних.
Ирка в изнеможении рухнула на надувной матрас.
– Ну ничего себе! Во влипли! Ты хоть понимаешь, кто все эти люди?
- Нарики, кто ж еще! В том и беда, что я не сразу поняла. Они вроде такие доброжелательные, сразу помощь предложили, палатку… А потом этот… Пылып портсигар подсунул и про то, какая я уже взрослая, начал рассказывать. – Танька брезгливо отмахнулась. – У нас в художественной школе девчонка была... Конкурсы выигрывала, ее картины на выставку в Нью-Йорке попали, их там купили с ходу! Зарабатывать стала. Ее и в Италию учиться приглашали, и в Штаты. Мама ее ходила гордая такая, счастливая. А девчонка на тусовке вот с такими встретилась и ей, видно, тоже... косячок предложили… Ну она и согласилась – побоялась, что маленькой девочкой посчитают. Больше года за кисть не берется, приглашения все отменила... – Танька покачала головой.
– Прямо все подозрения нашей классной сбываются, я таки связалась с наркотиками! Слушай, а может, смотаемся отсюда? Меня вон тоже уговаривать начали.
Танька покачала головой:
– Ну ты ж не дура соглашаться? А силой нас заставить... – Она ухмыльнулась. – Ха, мне даже хочется, чтоб они попробовали!
Девчонки помолчали.
– А отдохнуть надо! – разрывая печальную тишину, припечатала Танька. – И не под кустом, а в более-менее нормальных условиях. – Девчонка огляделась, оценивая плотно накачанные надувные матрасы, раскладной столик, лампочку на батарейках. Вдруг лицо ее стало напряженным. – Стоп, а где Богдан? Он же тут оставался! Неужели к костру пошел, дурень?!
Сорвавшись с места, Танька вылетела из палатки. Ирка выскочила за ней.
Глава 12. Искушение у костра
Все тем же кружком борадачи сидели у костра. Глаза их ярко блестели, дурманный дымок плыл над головами, сплетаясь с черными дымными язычками костра.
Из тени, еще более густой у границы света, слышался убедительный бархатный голос Пылыпа з конопэль:
– Настоящий мужчина должен попробовать всё! Этим он и отличается от мальчишки!
Филипп протягивал Богдану открытый золотой портсигар. Пацан как будто и отодвинулся в сторону, как будто и руку вскинул в отрицательном жесте, но было в его движениях некое раздумье, колебание. Это увидела даже Ирка, а уж многоопытный повелитель конопли заметил моментально!
– Ведь это глупо и даже несправедливо! – Мягкий напор усилился, голос Филиппа журчал, обволакивал. – Все говорят – гадость, и вы, как маленький, за ними повторяете! А самостоятельность суждений? Право на собственное мнение? Взрослый, опытный мужчина никогда не судит с чужих слов, он сперва сам разберется, а уж потом решит. Без подсказок!
Рука Богдана дрогнула и хоть и нерешительно, но все же потянулась к портсигару.
– Вы мне по-настоящему нравитесь, молодой человек! – восторженно объявил Филипп. – Сразу видно независимую личность!
Позади него выросла темная тень. Широко размахнувшись, Танька влепила ногой прямо по золотому портсигару. Ярко блеснув в свете костра, он взлетел в воздух, самокрутки весело посыпались вниз, обсыпая сидящих травяными крошками.
– Что за нервные выходки, дорогая Татьяна! – покачал головой Пылыпа з конопэль. Выбитый Танькой портсигар крутанулся в воздухе и вернулся прямо в его подставленную ладонь. – Понимаю: городская жизнь, переутомление, стресс! Не желаете ли успокоиться, восстановить душевное равновесие? – И он сунул раскрытый портсигар Таньке под нос.
Портсигар был по-прежнему полон, сигаретки так и лежали в нем аккуратными рядами.
Не обращая внимания на повелителя конопли, Танька уперла руки в боки и гневно нависла над сидящим на земле Богданом.
– Это как понимать? От блондинок фигеешь, теперь решил вообще с последними мозгами попрощаться?
– А что ты мне всё указываешь, вечно распоряжаешься? – Богдан вскочил. – Кто ты вообще такая, чтобы мной командовать?
– Правильно, парень, покажи ей! – немедленно вмешался Филипп. – Настоящий мужчина не должен позволять...
Танька медленно обернулась к нему. На меловой бледности ее лица кровавой щелью алел рот и зловещими болотными огнями пылали глаза. Волосы взвились светлым ореолом. На них заплясали зеленые искры. Порыв злого ледяного ветра хлестнул повелителя конопли по лицу, стебли растений пригнуло к земле.
Филипп успокаивающе вскинул ладони:
– Всё, всё! Понял, осознал – у вас сугубо частный, личный разговор! Удаляюсь, оставляю вас, приятной ночи, чувствуйте себя как дома... – Осторожно, шаг за шагом он пятился, пока не уперся спиной в родную коноплю.
Стебли раздвинулись, пропуская хозяина, и Пылып з конопэль канул в глубинах зарослей.
Ветер стих, волосы упали Таньке на плечи, лишь огонь в глазах не гас. Она яростно уставилась на Богдана:
– Он еще спрашивает, чего я командую! Того, что сам ты никакой! Тобой не командовать – ты уши развесишь и за каждым мерзавцем з конопэль потащишься!
Мальчишка ответил ей таким же бешеным взглядом:
– Зато ты у нас самая умная, самая главная! Все ты знаешь: и как Ирке оборотнем стать, и как у бизнесменов гонорар побольше выторговать. Такая вся из себя крутая! А я, значит, дурак! И Ирку в этом убедила! Нет, когда вам здухач понадобился, так сразу: «Богдан, помоги!» Не нужен стал – всё: «Богдан, ты никакой, простой, обыкновенный!» Вы же с Иркой меня в грош не ставите! Ты гадости говоришь, Ирка мне вообще глаза отводит!
– Я-то здесь при чем? – пробормотала Ирка.
Но Богдан ее не слышал, он глядел только на Таньку и кричал:
– Даже деньги, которые на моем собственном счету лежат, я без твоего разрешения взять не могу! Я отцу машину хотел купить, чтоб он по два часа на работу не добирался! Так нет, нельзя, великая бизнес-ведьма Танька не разрешает! Проценты, видите ли! А я отца поберечь хочу! А он теперь со мной не разговаривает!
– Из-за того, что ты ему машину не купил? – обалдев и от Богданова напора, и от последнего заявления, ахнула Танька.
– Танька, ты дура! Из-за пива! Родители запах унюхали и теперь со мной не разговаривают! А я им даже объяснить ничего не могу!
– Что-о? – вскинулась Танька. – Какое еще пиво? Ты что, совсем...
– Да, я совсем! – взревел в ответ Богдан. – Законченный дурак! Потому что о вас беспокоюсь! Когда вы меня у майора в квартире бросили, а сами вовкулак спасать улетели, я у него все пиво выпил! Чтоб заснуть! Чтоб здухачем стать и вам на помощь лететь! Примчался, козел! А ты мне? – Он манерно вытянул губы в трубочку и, явно передразнивая Таньку, произнес: – Чего приперся?.. И без тебя обойдемся... Вали отсюда... Я и свалил! Потом чуть не сдох! Майор, когда к себе вернулся, час мне желудок промывал! Меня три дня качало! А вы... – Безнадежно махнув рукой, мальчишка круто развернулся и кинулся прочь от костра, во мрак.
– Богдан! – крикнула Ирка, бросаясь за ним. – Куда? Стой! Что за глупости?!
Впереди мелькала темная тень, слышался топот ботинок. Ирка попыталась бежать быстрее, споткнулась о выступающий корень, упала.
– Богдан, вернись! – крикнула она в сгустившуюся тьму.
Ответа не было. Топот ботинок затих вдали.
Девчонка повернула к костру.
– Я ж говорю – дурак, – с неловким смешком сказала Танька и опустила глаза. – Чего он вдруг взбрыкнул? Все вроде нормально было...
– Нормально? Это ты называешь нормально? – порыкивая от злости, сказала Ирка. – Ты постоянно к нему цепляешься! Я тебе сто раз говорила: прекрати, а ты все цепляешься и цепляешься! То Богдан тебе тупой, то...
