Окровавленный Рудый сел, тяжело опираясь спиной о каменную стелу, и ткнул пальцем в противника.
– У меня... невеста... – мучительно выталкивая слова, прохрипел вовкулака. – Любит меня... А он... – Он снова ткнул пальцем соколу в грудь. – Отбил...
– Неправда! – Сокол дернулся от тычка, здоровой рукой уцепился за второй стоячий камень, приподнялся. – Она моя невеста, а ты ей голову заморочил! – Он попытался в ответ тоже тыкнуть в Рудого пальцем, но сломанная рука не слушалась. – Думаешь, не знаю, как ты с моей девушкой на квартире у вашего командира встречался?
– У меня? – Майор подпрыгнул на месте. – Чтоб какая-то вертихвостка в моем доме ошивалась?!
– Она не вертихвостка! – дружно вскричали Рудый и сокол, зло переглянулись и снова завопили в один голос: – Она самая прекрасная!
– Погодите! Стойте! – вдруг вскричала Ирка. Какая-то догадка назойливо, будто муха, металась у нее в голове, но поймать себя не давала. Ведьма дернула ногой. – Подождите-подождите, сейчас соображу! – От беспорядочных движений швабра вильнула и перевернулась, подвесив хозяйку вниз головой. Девчонка отчаянно взбрыкнула, выпрямилась, снова заерзала, ловя на себе веселые взгляды оборотней. – А вот эта самая прекрасная, она случайно не такая вся из себя блондинка, розовенькая, вот с такими зелеными глазищами? – Ирка растопырила пальцы возле глаз. – И вот с такой... – Девчонка скруглила руки перед грудью и тут же смущенно спрятала их за спину. – На телевиденье работает?
Рудый и Кречет восторженно заорали:
– Да, да, да! Она, она, она!
– Так почему вы все-таки деретесь? Вы что, за все это время не могли поговорить, разобраться? – возмутилась Ирка.
– Да я ее сколько уже не видел! – в один голос вскричали женихи. – Она все время с ним! – И они дружно ткнули один в другого пальцами.
– В спа-центре вы оба были, и она тоже! Чем между собой драться...
– Не было ее там! – отрезал Рудый. – Я ж сам людей выводил, что я ее, не заметил?!
– Не было! – подтвердил второй. – Я ж их сам запирал!
– Ну, сейчас бы поговорили, она здесь где-то передачу про какие-то соревнования ведет... – Ирка вдруг осеклась и задумчиво пробормотала: – И у майора возле дома как раз перед нападением тоже передачу снимали...
– Тэк-тэк! – протянул дядька Мыкола. – Рудый говорит, що його невеста с соколом, сокол каже, що з Рудым, и жодэн ее уже давненько не бачив. Алэ ж, як волки з соколами дерутся, вона дэсь поблизу. Хотив бы я поглядеть на ту невесту, що за цаца!
– Ах, как я вас понимаю! – прозвенел голосок-колокольчик. – Смотрите, конечно! Я вам даже свою фотографию подарю. С автографом!
Глава 17. Верное средство против блондинок
Ступая на носочках и для равновесия держа на отлете руку с зажатой в ней крохотной сумочкой, прекрасная блондинка торопливо пересекла поляну. Легко вскочила на малый каменный круг с единственной стелой, лежащий как раз по центру между волчьим «бубликом» и соколиной «восьмеркой». Словно приветствуя ее, круг коротко полыхнул мрачным красным огнем.
Блондинка приподняла ножку, бросила озабоченный взгляд на каблучок модных лодочек:
– Чуть-чуть не сломала! Ужас-ужас! – Она оправила ухоженные золотые волосы и весело помахала пальчиками блаженно пялящимся на нее оборотням. – Ма-альчики, при-ивет!
Оборотни забормотали в ответ что-то радостное и дружно шагнули поближе.
А она уже вскинула глаза вверх, недовольно поморщилась, натолкнувшись на ведьм, и тут же призывно затрепетала ресницами, заметив здухача.
Впервые Ирка увидела, как выражение лиц спящего Богдана и его двойника стали совершенно разными. Лицо мальчишки расплылось в восторженной улыбке, и даже во сне он подался навстречу блондинке. Зато здухач сурово нахмурился и отпрянул. Мурлычущий у Богдана на груди кот завел свою песенку громче, в ней прорезались тревожные нотки.
А блондинка уже вела взглядом по рядам зрителей...
– Ах ты ж... – Дядька Мыкола зло сплюнул и отвернулся.
Густой клуб сладковатого дыма окутал Пылыпа з конопэль и всех его волхвов.
– Не трудитесь, сударыня! – донеслось из дымных глубин. – У меня абсолютно другая сфера интересов.
– Фи! – Блондинка презрительно задрала носик и отвернулась. И тут глаза ее остановились на алтаре, где, привалившись к камням, сидели ее раненые женихи. Розовые губки дрогнули в улыбке.
– Рудый, волчонок мой серенький! Здравствуй-здравствуй, чмок-чмок! – Губки вытянулись в трогательную трубочку, целуя воздух. – Птичка моя! Чмоки-чмоки! – Блондинка сложила ручки, как пай-девочка, и, задыхаясь от нежности, произнесла, глядя на обоих: – Как же я рада видеть тебя, любимый мой мальчик!
Оба жениха счастливо вздохнули от полноты чувств... Потом неуверенно замерли, задумавшись:
– А кто из нас твой любимый мальчик? – в один голос спросили они.
– Ну конечно же, ты, дурачок! – нежно проворковала блондинка, продолжая глядеть на обоих.
Соперники неуверенно покосились друг на друга.
– А не могла бы ты показать... – опять в унисон начали они.
– Вот глупенький, – пожала плечами блондинка. – Ты, ты! – Тонкий пальчик с художественным маникюром указывал точно между противниками.
– Она показала на меня, – напряженным тоном сказал сокол.
– На меня! – рявкнул Рудый. – А ты в пролете, птичка!
Охая от боли, соперники повернулись и слабыми пальцами вцепились друг другу в глотки.
Блондинка запрокинула голову и звонко расхохоталась.
– Она наша! – взвился Балабан.
– Нет, наша! – стукнул кулаком по ладони Ментовский Вовкулака.
Гигантские волки, рыча, припали к земле. Громадные соколы широко распахнули крылья.
– Стена уже развеялась, – буркнула Танька. – Сейчас снова кинутся. – Ну хоть бы ты эту заразу оттуда ссадил! – Девчонка резко повернулась к здухачу, тыча пальцем в изящно прислонившуюся к каменной стеле блондинку. – Перебьют же друг друга!
Здухач коротко кивнул и ринулся вниз. И тут же во сне отчаянно, протестующе закричал Богдан. Спящий мальчишка выгнулся, стряхивая с себя кота. Планирующий здухач задергался, как марионетка, которую дергает за веревочки сумасшедший кукольник.
Смех-колокольчик снова поплыл над поляной.
Меч вывалился у здухача из рук. Кувыркаясь, полетел вниз. Кончиком чиркнул по пылающей алым огнем каменной стеле. Одна-единственная искра сорвалась с клинка. И сквозь эту искру Ирка успела бросить на блондинку один-единственный взгляд.
И в это мгновение ей все стало ясно. Все, что она успела увидеть и услышать о самой прекрасной и ее двух женихах, вмиг сложилось в единую картину, будто пазл. Ирка почувствовала, как волна поднимающейся ярости давит ей на уши!
– Вот гадина! – в сердцах взревела она. – Танька, зеркальце дай!
Блеснув в лунном свете, маленькое карманное зеркальце упало ей в руки.
Ирка поймала отблеск оранжевого света каменных колец:
– Зайка, зайка, побижи, нам всю правду покажи, хто здесь хто, та хто здесь есть... – в ритме детской считалочки забормотала Ирка и повела зеркальцем.
Легкий блик света сорвался со стекла и, весело сверкая, заскакал по рядам взбешенных оборотней. И под его невесомыми прикосновениями таяли очертания соколиных перьев и выворачивались наизнанку волчьи шкуры, открывая людей, людей, людей... Лучик перепрыгнул на зрителей, коснулся Пылыпа з конопэль. Самоуверенный, богемного вида очкатый бородач исчез, превратившись в омерзительного рогатого черта с слюнявой жадной пастью и бессмысленными, как оловянные пуговицы, глазами. Блик заметался по Филипповым волхвам, и те стали исчезать, словно их и не было никогда, на месте каждого оставалась лишь пустота. Мигнул перед дядькой Мыколой, и в лучах его света на месте длинноногого нескладного полицейского прорисовались контуры могучего великана. Зайчик пронесся мимо и ринулся на блондинку!
Световой блик впечатался ей точно в лоб, между ухоженными темными бровями.
В каменном кругу, под стелой, ритмично раздувая зеленое горло, восседала здоровенная бородавчатая жаба. Ее вытаращенные глаза неподвижно пялились на замерших от отвращения людей, а с мелких острых зубов капля за каплей сочился темный яд.
Глава 18. Ирка – Хортица на все сто
– Паршивая в этот раз трава, Филипп, – проявляясь на прежнем месте, задумчиво объявил седой мужик.
– Почему это? – нервно поправляя очки, поинтересовался бородач.
– От хорошей жабы в красавиц превращаются, а у тебя всё наоборот, – тыча дымящейся сигареткой в сторону каменной стелы, пояснил седой.
– Вона и справди самая... – согласно кивнул дядько Мыкола. – Якщо сэрэд жаб.
– Это что же? – взвыл майор. – Вот это всё... – Широким жестом он обвел взрытую, заляпанную кровью, шерстью и перьями землю, израненных и ободранных оборотней, едва живую парочку женихов. – Даже не ради бабы? Ради жабы?
– Ми-илый, я что, твоему папе не понравилась? – Блондинка обиженно выпятила губки, укоризненно подняла на Рудого огромные, зеленые, затянутые пеленой слез глаза... Лишь наманикюренные пальчики, нервно теребящие романтическую оборку на юбке, выдавали ее неуверенность.
– Ты знаешь, дорогая, мне тоже... как-то... не очень... Ты бы хоть заранее предупреждала... Нет, я, может, конечно, и сам не всегда по-человечески себя веду... – забормотал Рудый и задергался на алтаре, стараясь отползти подальше, словно боялся, что возлюбленная сейчас на него прыгнет. – Ты не думай, я не расист... Мне и черненькие нравятся, и желтенькие... Только вот зелененькие и пупырчатые смущают...
– Предатель! – презрительно выдохнула блондинка и перевела трагический взгляд на сокола. – Ты один можешь защитить меня от этих волчьих оскорблений, о мой бесстрашный орел!
– Я вообще-то сокол! – потерянно сказал молодой сокол и метнул на своих сотоварищей молящий взгляд.
– Сам на это... зеленое налетел, сам и разбирайся, – прокряхтел старый Балабан, зажимая ладонью кровоточащее плечо. – Мы и так достаточно сделали.
– Наделали, – себе под нос уточнил майор и нехотя буркнул: – У меня бинт есть, перевяжись, что ли...
– Неужели ты оставишь меня, одинокую, без помощи? – Блондинка простерла к жениху розовые ручки.
Молодой сокол торопливо подался назад, чуть не упав на грудь своему недавнему врагу Рудому.
– Я не то чтобы отказываюсь... – зачастил он. – Я глубоко уважаю тебя как человека... – Он осекся. – То есть как личность. И как женщину с большим жизненным опытом, во! Ты вся такая необыкновенная. И выглядишь изумительно. Иногда. Для своих лет. Но понимаешь, я еще слишком молод, чтобы оценить зрелую женщину... – Вдруг физиономия его просветлела. – Да к тому же ты ведь замужем! Замужем, замужем, я про это еще в детстве читал! Не знаю, может, ты там со своим Иваном-царевичем поссорилась, но я ни за что не согласен рушить вашу семью!
– Современные мужчины! На словах они такие свободные, передовые, а как доходит до дела... – Хорошенький ротик скривился. – Иван хотя бы любил меня такой, какая я есть! – Царевна-лягушка гордо вскинула головку. – И что? Из-за какой-то ведьмы в дешевых шмотках я никому уже не нужна?
Ирка злобно зарычала.
– А я тебя предупреждала: шмотки надо фирменные брать, чтоб никакая жаба на тебя квакнуть не могла... – забубнила сзади Танька.
– Какая-то белесая толстуха, под которой даже швабра гнется, мою внешность комментирует, и все молчат?!! – требовательно завопила блондинка.
– Это подо мной-то швабра гнется? Да я об тебя ее сейчас сломаю! – гаркнула в ответ Танька.
Стремительно спикировав вниз, она подхватила швабру и, вскинув ее над головой, как дубинку, ринулась к Царевне-лягушке.
Деревянная швабра шарахнула по пылающей алым огнем каменной стеле, заставляя красотку отпрянуть в сторону. Взлетела снова... Телеведущая метнулась за стелу. На глазах у задыхающихся от хохота зрителей элегантная красавица скакала на высоченных каблуках по каменному кругу, спасаясь от вооруженной деревяшкой полненькой девчонки.
А Ирке виделось другое. Толстая жаба прыгала вокруг каменной стелы, а за ней, рассыпая вокруг себя зелень колдовских искр, неслась разъяренная ведьма с сияющим белым огнем молотом в руках. И там, где молот врезался в круг, бессильно гасло зловещее алое свечение камней, оставляя после себя лишь темные мертвые пятна. У Ирки на глазах пятна покрывались сетью трещин, камень начинал крошится, осыпаться... А молот лупил все ближе и ближе к мечущейся вокруг стелы жабе.
– Помогите! Волки! Соколы! – отчаянно заверещала «невеста».
– Уж извините, ваше лупатое царское высочество, – вытирая выступившие от смеха слезы, простонал майор. – В девчачьи разборки не вмешиваемся.
– Мамки-няньки! Гример! Продюсер! Ну хоть кто-нибудь! – Деревянная швабра съездила блондинку по плечу. Шелковый рукав задымился, по нему расползлось горелое темное пятно, словно на ткань поставили раскаленный утюг, остро запахло паленым. На открывшейся белой коже плеча наливался красным широкий ожог.
– Ага! – Торжествующая Танька с силой ткнула перекладиной швабры в блондинку, прижимая ее спиной к стеле.
От толчка та выпустила сумочку. Замочек открылся... На камень выпал крохотный дамский пистолетик.
– Ось хто стриляв!.. – протянул дядька Мыкола. – А хоть ты и жаба, упеку я тебя, краля, прям як людыну! За незаконное хранение оружия, нападение на сотрудника полиции, нанесение важких телесных... – Он начал загибать пальцы.
– Провоцирование межнациональных конфликтов! – быстро вставил майор.
Дядька Мыкола покосился на него неодобрительно:
– Молодый ще, вовкулаче, мэнэ вчить, але ж хай будэ до кучи! – И он загнул еще один палец. – Шо, краля, посыдишь трохи, лет так десять, га?
Царевна-лягушка раздула горло и издала квакающий вопль:
– Хозяин! Хозяин! Хозяин!
– Кто?!! – чуть не падая со своей швабры, вскрикнула Ирка.
Изумленная Танька остановилась, так и замерев с деревяшкой в руках.
Язык лилового пламени ударил из древних камней. Посреди него затрепетала тень. Сгустилась. Гибкая мужская фигура в плаще из тьмы шагнула вперед. Из-под клубящегося мрака капюшона мрачным красным огнем сверкнули змеиные глаза с узкой щелью вертикального зрачка. Коротко и остро блеснул перстень с кровавым рубином.
Поляна наполнилась тихим зловещим шипением. Ирка глянула вниз. Травы не было видно. Вместо нее поляну сплошным ковром покрывали блестящие, извивающиеся змеиные тела. Змеи струились, обтекая ноги замерших в неподвижности оборотней. Сплетались в клубки вокруг спящего Богдана и застывшего у него на груди кота. Вставали на хвосты, трепеща язычками прямо в лицо дядьке Мыколе. Змея извивалась на перекрестье Танькиной швабры. Змеи заползали на каменные кольца, глуша своими телами их оранжевое свечение. Две толстые гадюки свешивались со стел центрального алтаря, на котором, прижимаясь друг к другу, как испуганные дети, сидели недавние соперники.
– Говорил отец, эта история добром не кончится, – простонал Рудый.
– Старших надо было слушаться, а не за жабами бегать, – уныло ответил сокол.
– Хозяин! – Блондинка, теряя босоножки, бросилась к фигуре в темном плаще. – Не гневайся на меня, хозяин! Опять не получилось! – Царевна коротко всхлипнула и ткнула пальцем в парящую в воздухе Ирку. – Это все она, она!
– Ну почему же, на этот раз ты справилась.
