– Именем Бетрезена! – провозгласил обладатель огненного взгляда. – Нам требуется убежище, дабы укрыться от бури!
– А найдете вы здесь только смерть! – прокричал в ответ рыцарь и неожиданно вскочил прямо на стол и, выхватив меч, прямо оттуда прыгнул на вошедшего. Однако реакция приспешника Бетрезена оказалась быстрее. Одним ударом он отшвырнул летевшего на него рыцаря, затем сам перемахнул через стол и одной рукой схватил аббатису, а другой достал из ножен ужасающий клинок - Меч Темного Разочарования.
– Если хоть кто-то из вас двинется с места, я снесу ей...
Однако темный паладин не успел закончить фразу, как произошло нечто совершенно неожиданное. Все вокруг застыло, словно вмерзнув в кристалл льда: пытающийся подняться у двери Дарерад, упавший навзничь рядом с ним рыцарь, эльф, уже успевший надеть на лук тетиву и тянущий стрелу из тула, вскочившие с места, опрокинув табуреты, Атаульф, Гордок и Вимвин, сидящие с вывернутыми в сторону шеями колдун и тамплиер. И лишь одно существо двигалось с обычной скоростью среди этих замерших истуканов. Это был Зирзар. Одним движением он скинул бархатный купеческий плащ, под которым оказался обтягивающий черный костюм ассасина, другим движением он извлек длинный кривой кинжал, а затем Зирзар в мгновение ока оказался около стоящей в дверях ведьмы, и его хищный клинок уже прикасался к ее горлу.
– Не спеши, воин Бетрезена! Мне достаточно лишь чуть-чуть оцарапать ее, и она умрет от яда. Не будь я ассасин Империи!
– Олмиэ! – воскликнул темный паладин. – Если ты тронешь мою сестру, клянусь безумством Тиамат, я убью вас всех!
– Погоди, погоди, воин! Не горячись а лучше подумай! Сестру ты спасти не сможешь, но сможешь отомстить. Ты силен, сильнее каждого здесь, но нас намного больше. Если некроманты не вмешаются (а им это ни к чему), то против тебя окажемся я, рыцарь, эльф, трое гномов и великан. Один против семи. Даже если ты убьешь троих или четверых, остальные убьют тебя.
– Это мы еще посмотрим! Я не боюсь погибнуть в бою!
– Погоди, погоди! Ты ведь случайно здесь оказался, спасаясь от бурана. Значит, ты шел куда-то, у тебя была цель. Ты готов отказаться от этой цели, готов пожертвовать сестрой, чтобы глупо погибнуть на каком-то заезжем дворе? Разве это достойная смерть для воина?
– Что ты предлагаешь?
– Посуди сам: ты можешь убить аббатису, но тогда я убью твою сестру. Ты не можешь убить всех нас, а мы тебя – можем, но это обойдется нам слишком дорого. Война не выгодна ни тебе, ни нам. Я предлагаю перемирие. Давай просто разойдемся.
– Я не могу отсюда уйти, – угрюмо сказал темный паладин. – Мы погибнем от снега и ветра.
– Так не уходи! Переждите бурю здесь. Места хватит на всех.
– Чтобы проклятые демоны в моем доме... – начал было возмущаться Атаульф.
– Молчать! – рявкнул Зирзар. – Еще только гномьего упрямства мне не хватало. Ты бы предпочел гору трупов в своем доме, Атаульф?
Ассасин вновь обратился к воину Бетрезена:
– Как твое имя?
– Наидорн.
– Гляди, Наидорн. Я убираю свой кинжал. Убери и ты свой клинок, – сказал он и грозно оглядел всех остальных, – А если кто-нибудь попробует взяться за оружие, то я даже с отрубленной головой успею метнуть в него кинжал! Слово ассасина!
Каждый знает, что такое слово тайного убийцы Империи. Поэтому всего через несколько минут за одним столом оказались все, кто волею судьбы оказался в этот день в «Гремящем перевале»: представители всех пяти рас Невендаара. Вряд ли еще при каких-то обстоятельствах могли бы усесться бок о бок аббатиса Святой Церкви и ведьма, рыцарь и темный паладин, гном и эльф, колдун-некромант и горный великан. Каждый осознавал противоестественность этой ситуации, и все были смущены. Первой нарушила молчание преосвященная Женевьева:
– О, Всевышний! Могла ли когда-нибудь даже в мыслях допустить, что буду делить кров не только с еретиками, поклоняющимися смерти, но и с демонами-вероотступниками?!
– Мы не отступники, мы верные слуги! – возразил ей темный паладин. – В действительности, отступники – вы, ибо вы отвернулись от создателя всех людей, Бетрезена!
– Но это Бетрезен исказил замысел Верховного отца и сделал наш мир юдолью страданий и слез.
– Нет! Это другие боги из зависти к Бетрезену испортили его творение и оклеветали его...
– Тише-тише, – примирительно сказал фальшивый купец Зирзар. – У нас тут прямо модель Невендаара в миниатюре. Верующие во Всевышнего жаждут уничтожить слуг Бетрезена, дети Галеана точат нож на сынов Вотана...
– А разве не достойны мести порождения этого вероломного бога, вырвавшего сердце Галеана и зашвырнувшего его на солнце? – вскочил со своего места эльф.
– Вотан лишь защищался, ибо эльфы первыми вторглись на земли Горных Кланов! – воскликнул Атаульф.
– Мы лишь мирно кочевали!
– Это все дела седой древности, – сказал ассасин, – они случились так давно, что уже не узнать кто прав, а кто виноват. Но случилось так, что пять рас Невендаара живут в одном мире, полные ненависти друг к другу, и ни одна не в силах взять верх над всеми остальными. Прямо как здесь у нас.
Тень задумчивости легла на лицо ассасина:
– Иногда мне кажется, что безжалостные боги просто играют нами, как мальчишки играют деревянными солдатиками...
– Может, иные боги и богини, – аббатиса выразительно посмотрела на смертепоклонников, – играют своими созданиями, но Верховный Отец так не поступает.
– Ну, да! Он отстранился и просто наблюдает за этим спектаклем, – проскрипел колдун.
– Он не отстранился! Нет! – запальчиво воскликнула аббатиса. – Да будет вам известно, что Всевышний послал в наш грешный мир своего ангела, дабы очистить Невендаар от скверны! И мы направляемся...
– Ваше преподобие, – перебил ее рыцарь, – вряд ли стоит рассказывать об этом здесь.
– Для Бетрезена это не секрет! – сказал темный паладин. – Многие направлены на поиск этого небесного посланца, и мы с Олмиэ в том числе.
– Дети Галеана тоже ведают об этом ангеле, и мы так же идем искать его, – сказала эльфийка.
– Это не секрет и для Горных кланов, – добавил Гордок.
– Это ни для кого не секрет, – проскрипел колдун. – И я полагаю, нас всех завела сюда одна и та же цель.
Все с удивлением стали рассматривать друг друга, словно увидели впервые. Недоуменную тишину прервал хохот Атаульфа.
– Хо-хо-хо! – смеялся в голос старый гном. – Клянусь лысиной Аура, это уморительно! Чтобы пять охотников выслеживали одну дичь и столкнулись все разом носом к носу! Ха-ха-ха!
Смех разрядил возникшее было напряжение, когда, казалось, все готовы были вновь накинуться друг на друга. Разговор сполз к обсуждению погоды: долго ли еще продлится буран, распогодится ли к утру и будет ли опасность лавин на перевале. Потом беседа сама собою угасла. Гости одни за одними просили провести их в комнаты, где они смогли бы лечь спать. Разведя всех, Боренли направилась к себе в горницу и на пороге ее задержал Вимвин.
– Бореночка, может быть, мы сегодня проведем ночь вместе?
– Что ты такое говоришь? А ну брысь, а то дядю позову!
Печальный Вимвин удалился, а Боренли, нырнувшая под одеяло, на миг задумалась: не зря ли она его прогнала? Нет, не зря, а то потом ни о какой женитьбе и разговоров не будет.
К утру буря утихла, снега намело по самую ручку двери, но Дарерад без труда открыл и быстро расчистил дорожку среди сугробов. Первыми поднялись рыцарь с аббатисой и, узнав, что путь свободен, тут же покинули «нечистое место», предварительно, конечно, заплатив за ночлег. Потом и остальные постояльцы стали выходить и собираться к столу. Боренли уже варила на всех знаменитую горскую овсянку.
Однако позавтракать сегодня им было не суждено. В распахнувшуюся дверь ввалился рыцарь Еландр, весь красный и запыхавшийся.
– Беда! Орда зеленокожих движется к перевалу! Нужно известить князя!
Боренли вздрогнула. На ее памяти такое случалось уже дважды за пятнадцать лет: дикие обитатели соседней заброшенной долины иногда собирались в подобие армии и совершали опустошительные набеги на Приморское княжество.
– Много ли их? – спросил Атаульф.
– Их много? – одновременно спросил Зирзар.
– Очень много! Там идут и гоблины, и орки, и тролли, и циклопы, и людоеды. Словно зеленая река течет вверх по склону.
– Ох, и правда, беда, – сказал ассасин. – Княжество сейчас защищать некому: князь с дружиной отправился в Столицу на ежегодный Императорский смотр. Защитники веры вычистили бы эту погань в два счета, но их сейчас нет. Нужно собирать городское ополчение. Но мы не успеем – зеленокожие дойдут до города уже к полудню!
– Орков нужно задержать на перевале, – сказал Атаульф. – Дать время наместнику собрать ополчение.
– Да кто их задержит?! – воскликнул рыцарь.
– Мы, – спокойно ответил старый гном. – Я, Дарерад, Вимвин.
– Там же целая орда!
– Ну, так и мы чего-то стоим. И будем благодарны, если вы, сэр рыцарь, окажете нам помощь.
– Конечно, я пойду с вами.
– И я пойду с вами! – сказала вошедшая минуту назад аббатиса. – Я буду молить Всевышнего, чтобы он исцелял ваши раны и даровал вам победу.
– Мы, дети Галеана, – подала голос эльфийка, – просим вас о чести сражаться вместе с вами.
Атаульф сурово сдвинул брови, но кивнул.
– Воля Мортис направляет нас за перевал, – неожиданно заговорил колдун. – Если на нашем пути возникнут препятствия, мы должны устранить их любой ценой. Впрочем, цена жизни сильно преувеличена... Мы идем с вами.
– Не думайте, что слуги Бетрезена попытаются трусливо уклониться от битвы! – воскликнул темный паладин. – Нам так же нужно за перевал, и какие-то полуживотные не смогут нам в этом помешать.
– Ого! Вот это отряд! – сказал ассасин. – Что ж, попробуйте хоть на сколько-то задержать зеленокожих, а я поспешу в город. Со мной пойдет сэр Гордок для страховки: если со мной что-то случиться, тогда он предупредит наместника об опасности.
Трепеща от волнения, Боренли подошла к Атаульфу.
– Дядя, вы возьмете меня с собой?
– Прости, Боренуля, но нет, не возьмем.
– Почему?
– Потому что я хочу, чтобы, если мы победим, было кому врачевать наши раны, а если погибнем, чтобы наши тела похоронили по всем обычаям. Лучше дай-ка нам с собой боевых элексиров и настоек.
Боренли, с трудом сдерживая слезы, отправилась в кладовую за снадобьями, а когда вернулась, то увидела, что дядя куда-то ушел, а странный сводный отряд спорит о том, кто его возглавит.
– Я самый старший в военной иерархии, – горячился темный паладин, – поэтому командовать должен я!
– Ты не самый старший! – раздался вдруг голос с лестницы, ведущей на второй этаж. Все обернулись и увидели Атаульфа с двумя секирами в руках, облаченного в шлем с лосиными рогами и золоченые доспехи Мастера Рун. Боренли застыла от изумления: она и не знала, что Атаульф достиг таких высот на королевской службе.
– Выступаем немедля! – скомандовал Атаульф.
Боренли, отбросив всякие приличия, кинулась к Вимвину и поцеловала его на глазах у всех.
– Прощай! Возвратись ко мне! – прошептала она. Вимвин лишь кивнул ей в ответ.
Оставшись одна в доме, Боренли все же не выдержала и расплакалась.
Время ожидания растянулось на неимоверно долгий срок. Боренли, то плакала, то молилась Вотану и всем богам и богиням, чтобы они сберегли Вимвина, то принималась за какую-нибудь домашнюю работу, но все валилось у нее из рук. Наконец она убедила себя верить, что Вимвин вернется и, скорее всего, он будет ранен, а значит нужно приготовить все лечебные отвары, настои и мази, для заживления ран. Этим она и занялась. Однако когда все было готово, а солнце уже ползло к закату, никто так и не возвратился. Боренли села перед погасшим камином, закрыла глаза и застыла в каком-то летаргическом оцепенении.
Из этого состояния ее вывел скрип снега за окном под чьими-то сапогами. Боренл кинулась к окну и сквозь слюдяную пластину разглядела, что это возвращаются те, кто ушел вместе с Вимвином. Но ни его, ни дядю, она не увидела. Словно ледяная рука сжала ее сердце. Она кинулась к двери, выскочила наружу...
И увидела, что в хвосте сильно уменьшившегося отряда несут носилки. С одной стороны их поддерживал эльф, а с другой... С другой их нес Вимвин, живой, целый и невредимый! На носилках лежал Атаульф, бледный, но живой.
Уже через несколько минут Атаульф лежал на своей крепкой дубовой кровати, Боренли хлопотала вокруг него, смазывала специальным бальзамом резаные раны, к счастью, неглубокие, накладывала шину на сломанную правую руку. Рядом был Вимвин, который взахлеб рассказывал о том, что случилось.
– ...На главном перевале мы дождались, когда появится передовой отряд орков, а потом Атаульф протрубил в заколдованный рог, и сошла лавина, которая всех их накрыла. Потом мы поспешили на верхнюю тропу. Ты знаешь, какая она узкая. Поэтому там численное преимущество зеленокожих не имело значения. Ох и жарко нам там пришлось, ох и намахался я там молотом. Всем трудно было. Эти так и перли, так и перли. Твой дядя там так рубил гоблинов знатно, словно чурки сосновые. Мы там их целую гору перебили. Но и у нас многие полегли. Дарерад наш погиб, да примет Вотан его душу. Рыцарь погиб, дрался очень храбро. Мертвяки оба погибли. Мы уж подумали все, конец нам приходит. Но тут орки отступили и вышел самый главный, хан ихний. Вышел и говорит, мол, давайте поединок устроим: я, говорит, оди против ваших троих самых сильных. Если вы, мол, победите, мой сын уведет армию обратно, а если я, то вы сдадитесь в плен и мы вас не тронем, мы, дескать, храбрость уважаем. Первым на него этот демон накинулся, только у хана доспех такой, что никаким мечом не пробить, потом на него дядя твой наскочил. А дрался тот хан кистенем огромным, било на нем – с мою голову. Вот этим кистенем он Атаульфу руку и сломал, а если б не шлем, то и голову разбил бы. Но тут ведьма чего-то пробормотала, и хан тот вдруг превратился в уродца такого здорового, толстого. Но самое главное - доспех на нем исчез. И тут к нему я подскакиваю, раз молотом, раз, раз, а потом аккурат между глаз ему как врезал. Он брык - и лежит. И уже не уродец, а опять хан. Но мертвый. Получилось, это я его уложил. Клянусь бородой Идуна! После этого орки взяли и обратно повернули!
– Да, все так и было, – слабым голосом заговорил Атаульф. – Славно Вимвин бился, очень славно. Прямо как мы когда-то сражались за Яату’Халли. И ведь это он нас всех спас. Так что знает парень, с какой стороны за боевой молот браться. Я, пожалуй, вчера неправ был. Так что, если не передумала, – можешь выходить за него. Клянусь ляжками Фрегги, из вас выйдет отличная пара!
– А найдете вы здесь только смерть! – прокричал в ответ рыцарь и неожиданно вскочил прямо на стол и, выхватив меч, прямо оттуда прыгнул на вошедшего. Однако реакция приспешника Бетрезена оказалась быстрее. Одним ударом он отшвырнул летевшего на него рыцаря, затем сам перемахнул через стол и одной рукой схватил аббатису, а другой достал из ножен ужасающий клинок - Меч Темного Разочарования.
– Если хоть кто-то из вас двинется с места, я снесу ей...
Однако темный паладин не успел закончить фразу, как произошло нечто совершенно неожиданное. Все вокруг застыло, словно вмерзнув в кристалл льда: пытающийся подняться у двери Дарерад, упавший навзничь рядом с ним рыцарь, эльф, уже успевший надеть на лук тетиву и тянущий стрелу из тула, вскочившие с места, опрокинув табуреты, Атаульф, Гордок и Вимвин, сидящие с вывернутыми в сторону шеями колдун и тамплиер. И лишь одно существо двигалось с обычной скоростью среди этих замерших истуканов. Это был Зирзар. Одним движением он скинул бархатный купеческий плащ, под которым оказался обтягивающий черный костюм ассасина, другим движением он извлек длинный кривой кинжал, а затем Зирзар в мгновение ока оказался около стоящей в дверях ведьмы, и его хищный клинок уже прикасался к ее горлу.
– Не спеши, воин Бетрезена! Мне достаточно лишь чуть-чуть оцарапать ее, и она умрет от яда. Не будь я ассасин Империи!
– Олмиэ! – воскликнул темный паладин. – Если ты тронешь мою сестру, клянусь безумством Тиамат, я убью вас всех!
– Погоди, погоди, воин! Не горячись а лучше подумай! Сестру ты спасти не сможешь, но сможешь отомстить. Ты силен, сильнее каждого здесь, но нас намного больше. Если некроманты не вмешаются (а им это ни к чему), то против тебя окажемся я, рыцарь, эльф, трое гномов и великан. Один против семи. Даже если ты убьешь троих или четверых, остальные убьют тебя.
– Это мы еще посмотрим! Я не боюсь погибнуть в бою!
– Погоди, погоди! Ты ведь случайно здесь оказался, спасаясь от бурана. Значит, ты шел куда-то, у тебя была цель. Ты готов отказаться от этой цели, готов пожертвовать сестрой, чтобы глупо погибнуть на каком-то заезжем дворе? Разве это достойная смерть для воина?
– Что ты предлагаешь?
– Посуди сам: ты можешь убить аббатису, но тогда я убью твою сестру. Ты не можешь убить всех нас, а мы тебя – можем, но это обойдется нам слишком дорого. Война не выгодна ни тебе, ни нам. Я предлагаю перемирие. Давай просто разойдемся.
– Я не могу отсюда уйти, – угрюмо сказал темный паладин. – Мы погибнем от снега и ветра.
– Так не уходи! Переждите бурю здесь. Места хватит на всех.
– Чтобы проклятые демоны в моем доме... – начал было возмущаться Атаульф.
– Молчать! – рявкнул Зирзар. – Еще только гномьего упрямства мне не хватало. Ты бы предпочел гору трупов в своем доме, Атаульф?
Ассасин вновь обратился к воину Бетрезена:
– Как твое имя?
– Наидорн.
– Гляди, Наидорн. Я убираю свой кинжал. Убери и ты свой клинок, – сказал он и грозно оглядел всех остальных, – А если кто-нибудь попробует взяться за оружие, то я даже с отрубленной головой успею метнуть в него кинжал! Слово ассасина!
Каждый знает, что такое слово тайного убийцы Империи. Поэтому всего через несколько минут за одним столом оказались все, кто волею судьбы оказался в этот день в «Гремящем перевале»: представители всех пяти рас Невендаара. Вряд ли еще при каких-то обстоятельствах могли бы усесться бок о бок аббатиса Святой Церкви и ведьма, рыцарь и темный паладин, гном и эльф, колдун-некромант и горный великан. Каждый осознавал противоестественность этой ситуации, и все были смущены. Первой нарушила молчание преосвященная Женевьева:
– О, Всевышний! Могла ли когда-нибудь даже в мыслях допустить, что буду делить кров не только с еретиками, поклоняющимися смерти, но и с демонами-вероотступниками?!
– Мы не отступники, мы верные слуги! – возразил ей темный паладин. – В действительности, отступники – вы, ибо вы отвернулись от создателя всех людей, Бетрезена!
– Но это Бетрезен исказил замысел Верховного отца и сделал наш мир юдолью страданий и слез.
– Нет! Это другие боги из зависти к Бетрезену испортили его творение и оклеветали его...
– Тише-тише, – примирительно сказал фальшивый купец Зирзар. – У нас тут прямо модель Невендаара в миниатюре. Верующие во Всевышнего жаждут уничтожить слуг Бетрезена, дети Галеана точат нож на сынов Вотана...
– А разве не достойны мести порождения этого вероломного бога, вырвавшего сердце Галеана и зашвырнувшего его на солнце? – вскочил со своего места эльф.
– Вотан лишь защищался, ибо эльфы первыми вторглись на земли Горных Кланов! – воскликнул Атаульф.
– Мы лишь мирно кочевали!
– Это все дела седой древности, – сказал ассасин, – они случились так давно, что уже не узнать кто прав, а кто виноват. Но случилось так, что пять рас Невендаара живут в одном мире, полные ненависти друг к другу, и ни одна не в силах взять верх над всеми остальными. Прямо как здесь у нас.
Тень задумчивости легла на лицо ассасина:
– Иногда мне кажется, что безжалостные боги просто играют нами, как мальчишки играют деревянными солдатиками...
– Может, иные боги и богини, – аббатиса выразительно посмотрела на смертепоклонников, – играют своими созданиями, но Верховный Отец так не поступает.
– Ну, да! Он отстранился и просто наблюдает за этим спектаклем, – проскрипел колдун.
– Он не отстранился! Нет! – запальчиво воскликнула аббатиса. – Да будет вам известно, что Всевышний послал в наш грешный мир своего ангела, дабы очистить Невендаар от скверны! И мы направляемся...
– Ваше преподобие, – перебил ее рыцарь, – вряд ли стоит рассказывать об этом здесь.
– Для Бетрезена это не секрет! – сказал темный паладин. – Многие направлены на поиск этого небесного посланца, и мы с Олмиэ в том числе.
– Дети Галеана тоже ведают об этом ангеле, и мы так же идем искать его, – сказала эльфийка.
– Это не секрет и для Горных кланов, – добавил Гордок.
– Это ни для кого не секрет, – проскрипел колдун. – И я полагаю, нас всех завела сюда одна и та же цель.
Все с удивлением стали рассматривать друг друга, словно увидели впервые. Недоуменную тишину прервал хохот Атаульфа.
– Хо-хо-хо! – смеялся в голос старый гном. – Клянусь лысиной Аура, это уморительно! Чтобы пять охотников выслеживали одну дичь и столкнулись все разом носом к носу! Ха-ха-ха!
Смех разрядил возникшее было напряжение, когда, казалось, все готовы были вновь накинуться друг на друга. Разговор сполз к обсуждению погоды: долго ли еще продлится буран, распогодится ли к утру и будет ли опасность лавин на перевале. Потом беседа сама собою угасла. Гости одни за одними просили провести их в комнаты, где они смогли бы лечь спать. Разведя всех, Боренли направилась к себе в горницу и на пороге ее задержал Вимвин.
– Бореночка, может быть, мы сегодня проведем ночь вместе?
– Что ты такое говоришь? А ну брысь, а то дядю позову!
Печальный Вимвин удалился, а Боренли, нырнувшая под одеяло, на миг задумалась: не зря ли она его прогнала? Нет, не зря, а то потом ни о какой женитьбе и разговоров не будет.
К утру буря утихла, снега намело по самую ручку двери, но Дарерад без труда открыл и быстро расчистил дорожку среди сугробов. Первыми поднялись рыцарь с аббатисой и, узнав, что путь свободен, тут же покинули «нечистое место», предварительно, конечно, заплатив за ночлег. Потом и остальные постояльцы стали выходить и собираться к столу. Боренли уже варила на всех знаменитую горскую овсянку.
Однако позавтракать сегодня им было не суждено. В распахнувшуюся дверь ввалился рыцарь Еландр, весь красный и запыхавшийся.
– Беда! Орда зеленокожих движется к перевалу! Нужно известить князя!
Боренли вздрогнула. На ее памяти такое случалось уже дважды за пятнадцать лет: дикие обитатели соседней заброшенной долины иногда собирались в подобие армии и совершали опустошительные набеги на Приморское княжество.
– Много ли их? – спросил Атаульф.
– Их много? – одновременно спросил Зирзар.
– Очень много! Там идут и гоблины, и орки, и тролли, и циклопы, и людоеды. Словно зеленая река течет вверх по склону.
– Ох, и правда, беда, – сказал ассасин. – Княжество сейчас защищать некому: князь с дружиной отправился в Столицу на ежегодный Императорский смотр. Защитники веры вычистили бы эту погань в два счета, но их сейчас нет. Нужно собирать городское ополчение. Но мы не успеем – зеленокожие дойдут до города уже к полудню!
– Орков нужно задержать на перевале, – сказал Атаульф. – Дать время наместнику собрать ополчение.
– Да кто их задержит?! – воскликнул рыцарь.
– Мы, – спокойно ответил старый гном. – Я, Дарерад, Вимвин.
– Там же целая орда!
– Ну, так и мы чего-то стоим. И будем благодарны, если вы, сэр рыцарь, окажете нам помощь.
– Конечно, я пойду с вами.
– И я пойду с вами! – сказала вошедшая минуту назад аббатиса. – Я буду молить Всевышнего, чтобы он исцелял ваши раны и даровал вам победу.
– Мы, дети Галеана, – подала голос эльфийка, – просим вас о чести сражаться вместе с вами.
Атаульф сурово сдвинул брови, но кивнул.
– Воля Мортис направляет нас за перевал, – неожиданно заговорил колдун. – Если на нашем пути возникнут препятствия, мы должны устранить их любой ценой. Впрочем, цена жизни сильно преувеличена... Мы идем с вами.
– Не думайте, что слуги Бетрезена попытаются трусливо уклониться от битвы! – воскликнул темный паладин. – Нам так же нужно за перевал, и какие-то полуживотные не смогут нам в этом помешать.
– Ого! Вот это отряд! – сказал ассасин. – Что ж, попробуйте хоть на сколько-то задержать зеленокожих, а я поспешу в город. Со мной пойдет сэр Гордок для страховки: если со мной что-то случиться, тогда он предупредит наместника об опасности.
Трепеща от волнения, Боренли подошла к Атаульфу.
– Дядя, вы возьмете меня с собой?
– Прости, Боренуля, но нет, не возьмем.
– Почему?
– Потому что я хочу, чтобы, если мы победим, было кому врачевать наши раны, а если погибнем, чтобы наши тела похоронили по всем обычаям. Лучше дай-ка нам с собой боевых элексиров и настоек.
Боренли, с трудом сдерживая слезы, отправилась в кладовую за снадобьями, а когда вернулась, то увидела, что дядя куда-то ушел, а странный сводный отряд спорит о том, кто его возглавит.
– Я самый старший в военной иерархии, – горячился темный паладин, – поэтому командовать должен я!
– Ты не самый старший! – раздался вдруг голос с лестницы, ведущей на второй этаж. Все обернулись и увидели Атаульфа с двумя секирами в руках, облаченного в шлем с лосиными рогами и золоченые доспехи Мастера Рун. Боренли застыла от изумления: она и не знала, что Атаульф достиг таких высот на королевской службе.
– Выступаем немедля! – скомандовал Атаульф.
Боренли, отбросив всякие приличия, кинулась к Вимвину и поцеловала его на глазах у всех.
– Прощай! Возвратись ко мне! – прошептала она. Вимвин лишь кивнул ей в ответ.
Оставшись одна в доме, Боренли все же не выдержала и расплакалась.
Время ожидания растянулось на неимоверно долгий срок. Боренли, то плакала, то молилась Вотану и всем богам и богиням, чтобы они сберегли Вимвина, то принималась за какую-нибудь домашнюю работу, но все валилось у нее из рук. Наконец она убедила себя верить, что Вимвин вернется и, скорее всего, он будет ранен, а значит нужно приготовить все лечебные отвары, настои и мази, для заживления ран. Этим она и занялась. Однако когда все было готово, а солнце уже ползло к закату, никто так и не возвратился. Боренли села перед погасшим камином, закрыла глаза и застыла в каком-то летаргическом оцепенении.
Из этого состояния ее вывел скрип снега за окном под чьими-то сапогами. Боренл кинулась к окну и сквозь слюдяную пластину разглядела, что это возвращаются те, кто ушел вместе с Вимвином. Но ни его, ни дядю, она не увидела. Словно ледяная рука сжала ее сердце. Она кинулась к двери, выскочила наружу...
И увидела, что в хвосте сильно уменьшившегося отряда несут носилки. С одной стороны их поддерживал эльф, а с другой... С другой их нес Вимвин, живой, целый и невредимый! На носилках лежал Атаульф, бледный, но живой.
Уже через несколько минут Атаульф лежал на своей крепкой дубовой кровати, Боренли хлопотала вокруг него, смазывала специальным бальзамом резаные раны, к счастью, неглубокие, накладывала шину на сломанную правую руку. Рядом был Вимвин, который взахлеб рассказывал о том, что случилось.
– ...На главном перевале мы дождались, когда появится передовой отряд орков, а потом Атаульф протрубил в заколдованный рог, и сошла лавина, которая всех их накрыла. Потом мы поспешили на верхнюю тропу. Ты знаешь, какая она узкая. Поэтому там численное преимущество зеленокожих не имело значения. Ох и жарко нам там пришлось, ох и намахался я там молотом. Всем трудно было. Эти так и перли, так и перли. Твой дядя там так рубил гоблинов знатно, словно чурки сосновые. Мы там их целую гору перебили. Но и у нас многие полегли. Дарерад наш погиб, да примет Вотан его душу. Рыцарь погиб, дрался очень храбро. Мертвяки оба погибли. Мы уж подумали все, конец нам приходит. Но тут орки отступили и вышел самый главный, хан ихний. Вышел и говорит, мол, давайте поединок устроим: я, говорит, оди против ваших троих самых сильных. Если вы, мол, победите, мой сын уведет армию обратно, а если я, то вы сдадитесь в плен и мы вас не тронем, мы, дескать, храбрость уважаем. Первым на него этот демон накинулся, только у хана доспех такой, что никаким мечом не пробить, потом на него дядя твой наскочил. А дрался тот хан кистенем огромным, било на нем – с мою голову. Вот этим кистенем он Атаульфу руку и сломал, а если б не шлем, то и голову разбил бы. Но тут ведьма чего-то пробормотала, и хан тот вдруг превратился в уродца такого здорового, толстого. Но самое главное - доспех на нем исчез. И тут к нему я подскакиваю, раз молотом, раз, раз, а потом аккурат между глаз ему как врезал. Он брык - и лежит. И уже не уродец, а опять хан. Но мертвый. Получилось, это я его уложил. Клянусь бородой Идуна! После этого орки взяли и обратно повернули!
– Да, все так и было, – слабым голосом заговорил Атаульф. – Славно Вимвин бился, очень славно. Прямо как мы когда-то сражались за Яату’Халли. И ведь это он нас всех спас. Так что знает парень, с какой стороны за боевой молот браться. Я, пожалуй, вчера неправ был. Так что, если не передумала, – можешь выходить за него. Клянусь ляжками Фрегги, из вас выйдет отличная пара!
