Она приподнялась на носочки и прикоснулась тёплыми мягкими губами к его губам. Верк закрыл глаза и постарался убедить себя, что поцелуй — настоящий. На несколько ошеломительных секунд это удалось, и, не в силах вынести захлёбывающийся восторг, Верк открыл глаза.
Поддельная Муна механически улыбнулась и плавно опустилась перед ним на колени, явно намереваясь снять с него штаны. И вот это уже было абсолютно немыслимо! Подобное было так же невообразимо, как если бы, например, Злой Кайман дружески приобнял его за плечо. Имитация, подделка, фальшак!
Верк отшатнулся от девки и сказал:
— Нет, не надо! Ничего не надо. Вали!
На лице альмеи проступили удивление и обида.
— Я тебе не нравлюсь? Не похожа на неё? Что не так?
— Всё так. Ты похожа, ты молодец. Просто я передумал. Но я тебе заплачу, как за всю ночь. Только уходи.
— Как скажешь, сладкий.
Протея поднялась, молниеносно собралась и очень быстро исчезла. А Верк закинул деньги на её счёт, пошёл в круглосуточный кибермаркет, взял квадратную бутылку крепкого и хорошенько приложился к ней, как только вышел из маркета, прямо на улице. Спиртное помогло: чуть-чуть притупило то ноющее неутолимое чувство, которое он ощущал, словно какого-то паразита, у себя в середине груди.
Верк побрёл, пошатываясь, по малолюдной улице, время от времени прикладываясь к бутылке. Он шёл неизвестно куда, без определённой цели. Ноги вынесли его к краю яруса, где притаилась парочка подростков — пацан и девчонка. Пацан, явно красуясь перед подружкой, шагал, балансируя по узкому парапету, а девчонка смотрела снизу вверх на него со смесью восторга и страха на лице.
— А ну сдриснули отсюда, салажня! — рявкнул на них Верк.
Парень ловко спрыгнул и уже собирался пойти ему навстречу, но девчонка повисла у него на плече и со словами «Пойдём, пойдём, Кин! Не связывайся» утянула мальчишку в сгущающиеся сумерки. Ну и прекрасно: не хватало ещё ему детей бить! Эх, сейчас бы настоящую драку, да чтобы не до крови, а насмерть…
Верк одним высоким прыжком взлетел на парапет и, раскинув руки, закачался, удерживая равновесие. Потом аккуратно согнул колени и уселся на парапет, свесив ноги. Он смотрел вниз на дно кратера, над которым был возведён купол, время от времени прикладывался к бутылке и думал, как теперь жить дальше. Среди вариантов, приходивших ему в голову, самым соблазнительным был — спрыгнуть с парапета и полететь навстречу полному и окончательному освобождению от всех печалей. Но подлый рассудок шептал, что высота слишком мала, что он лишь переломает себе ноги и позвоночник. И в итоге вниз вместо Верка полетела лишь опустевшая бутылка.
Утром трещала голова, затылок ныл, словно после удара гравидубинкой, и на душе было невыносимо гадостно. Как назло, именно сегодня в «Бетельгейзе» пожаловал сам Злой Кайман. Один из нескольких некоронованных королей Цоары наведался с внезапной инспекцией в своё увеселительное заведение. Бледный Ануар с чёрной завитушкой волос, прилипшей ко взмокшему лбу, и с приклеенной улыбкой преданно семенил за хозяином, растерянно блея:
— Какой неожиданный и приятный сюрприз! Я чрезвычайно рад вашему визиту!
Злой Кайман почти не обращал на него внимания. Он возвышался над управляющим, как гора, — высоченный, широкий в плечах, с бугрящимися мышцами могучего бойца под дорогим модным костюмом.
— Ну, что у тебя тут нового-интересного? — рыкнул он голосом, способным вызвать недержание у впечатлительного человека.
— Да… вот… изволите видеть… — промямлил Ануар и начал перечислять всяческие новшества, которые успел внедрить за краткое время своего управления. Злой Кайман благосклонно кивал, слушая вполуха. Вдруг он заметил Верка и, бесцеремонно перебив управляющего, пророкотал:
— Здорово, Одноглазый! Рад тебя видеть. Докладывай: какие были нарушения за последнее время?
— Доброго здоровья, хозяин! — ответил Верк и (сам не понимая зачем) вдруг ляпнул. — Подавальщицу недавно поймал с подозрением на воровство.
— ЧТЫЫ-О?! — взревел Кайман и, оскалившись, развернулся к Ануару. — Ты пач-чему позволяешь у меня крысятничать, ушлёпок?!
Моментально побелевший Ануар забормотал:
— Да, был та-та-такой ин-нцидент, но мы всё тща-тщательно п-проверили, и подозрения не п-подтвердились. Ни на видео, ни по-по-показаниями свидетелей.
Злой Кайман обернулся к Верку.
— Не подтвердилось?
— Так точно, хозяин. Не подтвердилось.
Гримаса злобы на устрашающем лиц Каймана сменилась выражением недоумения.
— Тогда на кой штык ты мне об этом докладываешь?
— Не могу знать! — рявкнул Верк, вытягивая руки по швам.
Злой Кайман внимательно к нему присмотрелся.
— Ты с бодуна что ли, гасила? Смотри у меня, Верк: будешь пить — выброшу вон! — предупредил он мрачно и обернулся к Ануару. — Пойдём-ка наверх, в курятник, с цыпочками пообщаемся.
Громко бухая ножищами, Кайман отправился по лестнице на второй этаж, Ануар, прикладывая усилия, чтобы не отстать, устремился за ним.
Верк остался внизу. На душе у него стало ещё гадостнее от сделанной глупости.
После смены он хотел опять напиться, но, вспомнив втык, полученный от хозяина, передумал. Верк просто завалился в кровать и скомандовал:
— Гонки в метеорном облаке!
Головизор послушно включил трансляцию, и только-только Верк начал определяться за кого болеть, как вдруг затренькал вызов коммуникатора.
— Принять! — лениво приказал Верк комму и вдруг увидел, что его вызывает Муна.
— Доброе утро, сэр Верк, — прозвучал ненавистно-прекрасный голос. — Простите, что беспокою так внезапно.
Муна сделала паузу, вероятно, ожидая вежливых возражений, что, мол, нет-нет, что вы, никакого беспокойства, но ничего не дождалась и продолжила:
— Я была бы очень вам признательна, если бы вы нашли возможность со мною встретиться.
Верк от этого предложения да и вообще от этого вызова чувствовал себя так, словно пропустил в драке хороший боковой в голову. Поэтому всё, что он смог ответить, это хриплое:
— Когда?
Лицо Муны, выглядевшее до того, как прозвучал вопрос Верка, крайне напряжённо, слегка оттаяло.
— Когда вам будет угодно. Желательно бы это не откладывать.
— Могу хоть сейчас, — сказал Верк, почувствовавший, что собеседница очень нервничает и явно спешит. Стряслось у неё что-то? Может, помощь нужна? Защита?
— О, это было бы просто идеально! — сказала она с явным облегчением.
— Говорите куда — я подлечу.
Она назвала адрес в соседнем ярусе, а потом добавила:
— Но я должна вас предупредить: это будет не личная встреча, а деловая.
Верк молча кивнул.
— И ещё… — Муна явно замялась. — Я буду… не одна.
— Лады, я понял, — сказал Верк. — Скоро буду.
Вызванный ховермобиль с киберпилотом домчал Верка к нужному месту. Это оказалась какая-то маленькая лапшевня. Торговец, еле видимый в облаках пара, поднимавшихся от воков, приветственно поклонился и, указав нужное направление, произнёс высоким надтреснутым голосом:
— Вам туда. Вас уже ждут.
Верк свернул в малоприметный коридорчик и вскоре оказался в маленькой кабинке со столом на четырёх человек. С одной стороны стола уже сидели двое — Муна и какой-то незнакомый мужчина. Перед Муной стоял высокий прозрачный бокал с прозрачной жидкостью, вероятнее всего, водой. Перед мужчиной — несколько пиал с разномастными закусками. Верк присмотрелся к нему внимательно: невысокий, жилистый, рыжий с умными зелёными глазами. В нём ощущалась уверенность и опасность. Сидел он вальяжно, полуразвалясь на скамье из клонированной древесины. Муна же сидела с абсолютно прямой спиной, вся каменная, как статуя.
— Господин Верк, — сказала она очень холодно, потом повернулась к сидящему рядом рыжему и представила его. — Господин Вульпес.
Рыжий Вульпес, прищурившись, изучал Верка. Его лицо ничего не выражало, кроме холодного внимания. Верк в свою очередь стоял и молча смотрел на него. Когда пауза уже совсем неприлично затянулась, рыжий вдруг подскочил, на конопатом лице включилась улыбка. Он протянул руку для рукопожатия.
— Тот самый господин Верк, ветеран кайманов, легендарный гасила из знаменитого «Бетеля»! Очень, очень рад нашему знакомству! — провозгласил он, энергично пожимая руку. — Прошу, пожалуйста, присаживайтесь. Интерьерчик здесь так себе, но готовят очень достойно. Настоятельно рекомендую попробовать баттуту из овощей с креветками на шпажке — пальчики оближете!
— Вы обо мне слышали, а я о вас нет, — сказал Верк, усаживаясь по другую сторону стола. — Кто вы?
— Я Вульпес. Просто Вульпес. И то, что вы обо мне не слышали, это прекрасно. Просто замечательно. При моей профессии — это необходимость, чтобы обо мне знало как можно меньше людей.
Он был яркий, напористый, энергичный. Но не дёрганый: жесты у него были плавные и уверенные.
— И чем вы занимаетесь, Вульпес?
— Я-то? Да как вам сказать… Разными интересными и довольно прибыльными делами. И к одному из них я хотел бы вас привлечь. Но сначала, пожалуйста, попробуйте баттуту. Клянусь — не пожалеете!
Неужели он — дружок Муны? Они совсем не смотрелись рядом.
— Я не голоден. И не люблю болтать попусту. Что вы хотите?
— Напрасно! Напрасно вы отказываетесь от угощения. Ну что ж… Вы спросили, чего я хочу. Не буду ходить вокруг да около, скажу напрямую, всё как есть. Я хочу ограбить «Бетельгейзе».
Внутренне Верк вздрогнул, хотя внешне даже не мигнул, не изменил ритм дыхания. Отвечая за безопасность заведения, битком набитого наличными деньгами, Верк прекрасно понимал, что могут найтись идиоты, которые позарятся на эти деньги и даже не побоятся грозной фигуры Злого Каймана. Чуйка не подвела: этот мутный Вульпес сразу показался ему связанным с криминальным миром. Но с какого боку тут Муна — вот в чём главный вопрос?
— Причём тут леди Муна? — спросил он напрямую.
— О, очаровательная Муна всего лишь согласилась помочь мне встретиться с вами. Разумеется, я не останусь перед ней в долгу за такую важную услугу.
Не наводчица. Просто угораздило связаться с этим рыжим ублюдком. Сейчас я откажусь. Он будет сначала меня покупать, потом запугивать. Возможно, шантажировать Муной. Если попробует, то здесь его и пришью.
— Я в таком говне участвовать не буду, — решительно заявил Верк.
— А можно без фекальной лексики? — поморщилась Муна.
— Без чего? — не понял Верк.
— Леди не нравится слово «говно», — охотно пояснил улыбающийся во всю рожу Вульпес.
— Я не собираюсь участвовать в вашем… ограблении.
Вульпес аж светился от радости.
— Именно такого ответа я и ждал! — заявил он. — И Муна меня о нём предупреждала, а она разбирается в людях. Ох уж эта женская проницательность! Но женщины — о, эти удивительные и порою такие опасные создания! — женщины могут быть не только проницательными, но и очень, очень убедительными. И я полагаю, что у леди Муны есть кое-какое предложение, которое сможет вас заинтересовать.
Верк перевел тяжёлый взгляд с Вульпеса на бледную и прямую Муну.
— Но она просила, чтобы я дал ей поговорить с вами тет-а-тет. И я с радостью исполняю её просьбу.
Вульпес поднялся из-за стола.
— На всякий случай попрощаюсь с вами, господин Верк. Но Муна знает, как меня найти.
И рыжий трепач ловко удалился.
Верк и Муна довольно долго сидели молча, просто глядя друг на друга.
— Зачем вы связались с этим гов… этим ублюдком? — наконец почти выплюнул вопрос Верк.
Муна опустила глаза.
— В этом замешаны очень близкие мне люди. Я была вынуждена пойти на… на сотрудничество.
— Сказали бы мне, я бы в два счёта всё порешал с этим рыжим.
— Нет, — она прямо и твёрдо посмотрела Верку в глаза. — Прошу, не надо ничего с ним делать. Лучше выслушайте моё… предложение.
— Какое ещё предложение?! — вскипел Верк. — Кем вы меня считаете? Крысой? Продажной твариной? Да я ни за какие деньги не предам своих! Плевал я на любые деньги, понятно?!
— Я предлагаю не деньги, — быстро проговорила Муна.
— А что?
— Если вы… согласитесь участвовать в этом деле, то я… буду с вами.
О чём это она? С вами — буду вместе грабить, что ли?
— Это в каком смысле «с вами»?
— Как женщина с мужчиной.
Она произнесла это совершенно спокойно, ровным тоном. Но на Верка это произвело совершенно оглушающее впечатление.
— Женщина с мужчиной? Вы серьёзно?
— Похоже, что я шучу?
У него всё поплыло перед глазами, как при лёгкой контузии, стало трудно дышать.
— Я вижу, что вы… э-э... несколько шокированы моим предложением. Знаете, сэр Верк… — Муна встала из-за стола, — вы не спешите, пожалуйста, с ответом. Подумайте одни сутки. А потом примете решение, которое сочтёте нужным. Если согласитесь — мы с вами будем вместе. Откажетесь — я исчезну навсегда, сами понимаете. И главное, в течение этих суток, пожалуйста, ни кому не сообщайте об этом разговоре. Обещаете?
Верк молча смотрел на неё.
— Обещаете? — повторила он с нажимом.
— Да.
— Тогда до свидания. Я подключусь к вам следующим утром.
Она подождала пару секунд, видимо, ожидая от него какого-то ответа, но не дождалась и ушла, громко постукивая каблучками. Верк остался один. Он оглядел стол с остатками трапезы Вульпеса и вдруг понял, что очень сильно хочет есть. И ещё сильнее — выпить.
Больше всего его поразило то, что Муна — та самая, возвышенная, ледяная, недосягаемая, словно горный пик, Муна — оказалась такой же продажной, как все остальные женщины. Просто у неё — своя собственная цена и не более того. Нет в ней ничего особенного. Строит из себя королеву, а сама связалась с какой-то криминальной шпаной, бегает у них на посылках, торгует собой, как паршивая альмея. Да ещё и решила, что сможет купить его. Его! Того, кто верой и правдой служил кайманам столько лет. И за все эти годы мысль о возможном предательстве даже не приходила ему в голову.
Сначала он злился. Верк прямо с какой-то ненавистью набросился на кусок жареного мяса, который ему подали в подвернувшейся кантине (из лапшевни он ушёл, яростно хлопнув дверью). Злился на Муну за то, что оказалась обычной дешёвкой. Злился на рыжего Вульпеса, с его трескотнёй и улыбочками, за то, что втянул Муну в свои мутные схемы. И злился на себя. За то, что согласился подождать сутки, а не доложил сразу же Злому Кайману. За то, что не скрутил на месте Вульпеса и не сдал хозяину. Но больше всего за то, что она решила, будто может купить его такой ценой.
Потом, доев мясо, он крепко выпил. И потом опять выпил. И ещё выпил, когда вернулся домой и, не раздеваясь, завалился на постель. К этому моменту злость в нём уже остыла. Но ей на смену пришла тоска. Он на секунду — всего на одну секунду! — вообразил, как мог бы лежать на этой постели вместе с Муной. Всего одно слово, одно простое короткое слово «да», и она будет с ним, рядом, в его объятиях, и он сможет с ней делать всё, что только пожелает. А потом осознал, что больше никогда в жизни её не увидит, не услышит её завораживающее пение. И в этот момент ему стало так тошно, как не бывало раньше за всю жизнь. Он глотал спиртное, как воду, и мир становился только чернее, и единственное, чего он хотел, это поскорее вырубиться и не проснуться.
Тьма приняла его в свои материнские всепрощающие объятья. Всё было тьмой, и не было ничего кроме тьмы. Он ничего не видел, ничего не слышал, ничего не чувствовал. Не было ни верха, ни низа: Верк словно парил в невесомости где-то вне времени и пространства. Он попробовал поднести к глазам руки, чтобы разглядеть их, но почему-то не смог.
Поддельная Муна механически улыбнулась и плавно опустилась перед ним на колени, явно намереваясь снять с него штаны. И вот это уже было абсолютно немыслимо! Подобное было так же невообразимо, как если бы, например, Злой Кайман дружески приобнял его за плечо. Имитация, подделка, фальшак!
Верк отшатнулся от девки и сказал:
— Нет, не надо! Ничего не надо. Вали!
На лице альмеи проступили удивление и обида.
— Я тебе не нравлюсь? Не похожа на неё? Что не так?
— Всё так. Ты похожа, ты молодец. Просто я передумал. Но я тебе заплачу, как за всю ночь. Только уходи.
— Как скажешь, сладкий.
Протея поднялась, молниеносно собралась и очень быстро исчезла. А Верк закинул деньги на её счёт, пошёл в круглосуточный кибермаркет, взял квадратную бутылку крепкого и хорошенько приложился к ней, как только вышел из маркета, прямо на улице. Спиртное помогло: чуть-чуть притупило то ноющее неутолимое чувство, которое он ощущал, словно какого-то паразита, у себя в середине груди.
Верк побрёл, пошатываясь, по малолюдной улице, время от времени прикладываясь к бутылке. Он шёл неизвестно куда, без определённой цели. Ноги вынесли его к краю яруса, где притаилась парочка подростков — пацан и девчонка. Пацан, явно красуясь перед подружкой, шагал, балансируя по узкому парапету, а девчонка смотрела снизу вверх на него со смесью восторга и страха на лице.
— А ну сдриснули отсюда, салажня! — рявкнул на них Верк.
Парень ловко спрыгнул и уже собирался пойти ему навстречу, но девчонка повисла у него на плече и со словами «Пойдём, пойдём, Кин! Не связывайся» утянула мальчишку в сгущающиеся сумерки. Ну и прекрасно: не хватало ещё ему детей бить! Эх, сейчас бы настоящую драку, да чтобы не до крови, а насмерть…
Верк одним высоким прыжком взлетел на парапет и, раскинув руки, закачался, удерживая равновесие. Потом аккуратно согнул колени и уселся на парапет, свесив ноги. Он смотрел вниз на дно кратера, над которым был возведён купол, время от времени прикладывался к бутылке и думал, как теперь жить дальше. Среди вариантов, приходивших ему в голову, самым соблазнительным был — спрыгнуть с парапета и полететь навстречу полному и окончательному освобождению от всех печалей. Но подлый рассудок шептал, что высота слишком мала, что он лишь переломает себе ноги и позвоночник. И в итоге вниз вместо Верка полетела лишь опустевшая бутылка.
Утром трещала голова, затылок ныл, словно после удара гравидубинкой, и на душе было невыносимо гадостно. Как назло, именно сегодня в «Бетельгейзе» пожаловал сам Злой Кайман. Один из нескольких некоронованных королей Цоары наведался с внезапной инспекцией в своё увеселительное заведение. Бледный Ануар с чёрной завитушкой волос, прилипшей ко взмокшему лбу, и с приклеенной улыбкой преданно семенил за хозяином, растерянно блея:
— Какой неожиданный и приятный сюрприз! Я чрезвычайно рад вашему визиту!
Злой Кайман почти не обращал на него внимания. Он возвышался над управляющим, как гора, — высоченный, широкий в плечах, с бугрящимися мышцами могучего бойца под дорогим модным костюмом.
— Ну, что у тебя тут нового-интересного? — рыкнул он голосом, способным вызвать недержание у впечатлительного человека.
— Да… вот… изволите видеть… — промямлил Ануар и начал перечислять всяческие новшества, которые успел внедрить за краткое время своего управления. Злой Кайман благосклонно кивал, слушая вполуха. Вдруг он заметил Верка и, бесцеремонно перебив управляющего, пророкотал:
— Здорово, Одноглазый! Рад тебя видеть. Докладывай: какие были нарушения за последнее время?
— Доброго здоровья, хозяин! — ответил Верк и (сам не понимая зачем) вдруг ляпнул. — Подавальщицу недавно поймал с подозрением на воровство.
— ЧТЫЫ-О?! — взревел Кайман и, оскалившись, развернулся к Ануару. — Ты пач-чему позволяешь у меня крысятничать, ушлёпок?!
Моментально побелевший Ануар забормотал:
— Да, был та-та-такой ин-нцидент, но мы всё тща-тщательно п-проверили, и подозрения не п-подтвердились. Ни на видео, ни по-по-показаниями свидетелей.
Злой Кайман обернулся к Верку.
— Не подтвердилось?
— Так точно, хозяин. Не подтвердилось.
Гримаса злобы на устрашающем лиц Каймана сменилась выражением недоумения.
— Тогда на кой штык ты мне об этом докладываешь?
— Не могу знать! — рявкнул Верк, вытягивая руки по швам.
Злой Кайман внимательно к нему присмотрелся.
— Ты с бодуна что ли, гасила? Смотри у меня, Верк: будешь пить — выброшу вон! — предупредил он мрачно и обернулся к Ануару. — Пойдём-ка наверх, в курятник, с цыпочками пообщаемся.
Громко бухая ножищами, Кайман отправился по лестнице на второй этаж, Ануар, прикладывая усилия, чтобы не отстать, устремился за ним.
Верк остался внизу. На душе у него стало ещё гадостнее от сделанной глупости.
После смены он хотел опять напиться, но, вспомнив втык, полученный от хозяина, передумал. Верк просто завалился в кровать и скомандовал:
— Гонки в метеорном облаке!
Головизор послушно включил трансляцию, и только-только Верк начал определяться за кого болеть, как вдруг затренькал вызов коммуникатора.
— Принять! — лениво приказал Верк комму и вдруг увидел, что его вызывает Муна.
— Доброе утро, сэр Верк, — прозвучал ненавистно-прекрасный голос. — Простите, что беспокою так внезапно.
Муна сделала паузу, вероятно, ожидая вежливых возражений, что, мол, нет-нет, что вы, никакого беспокойства, но ничего не дождалась и продолжила:
— Я была бы очень вам признательна, если бы вы нашли возможность со мною встретиться.
Верк от этого предложения да и вообще от этого вызова чувствовал себя так, словно пропустил в драке хороший боковой в голову. Поэтому всё, что он смог ответить, это хриплое:
— Когда?
Лицо Муны, выглядевшее до того, как прозвучал вопрос Верка, крайне напряжённо, слегка оттаяло.
— Когда вам будет угодно. Желательно бы это не откладывать.
— Могу хоть сейчас, — сказал Верк, почувствовавший, что собеседница очень нервничает и явно спешит. Стряслось у неё что-то? Может, помощь нужна? Защита?
— О, это было бы просто идеально! — сказала она с явным облегчением.
— Говорите куда — я подлечу.
Она назвала адрес в соседнем ярусе, а потом добавила:
— Но я должна вас предупредить: это будет не личная встреча, а деловая.
Верк молча кивнул.
— И ещё… — Муна явно замялась. — Я буду… не одна.
— Лады, я понял, — сказал Верк. — Скоро буду.
Вызванный ховермобиль с киберпилотом домчал Верка к нужному месту. Это оказалась какая-то маленькая лапшевня. Торговец, еле видимый в облаках пара, поднимавшихся от воков, приветственно поклонился и, указав нужное направление, произнёс высоким надтреснутым голосом:
— Вам туда. Вас уже ждут.
Верк свернул в малоприметный коридорчик и вскоре оказался в маленькой кабинке со столом на четырёх человек. С одной стороны стола уже сидели двое — Муна и какой-то незнакомый мужчина. Перед Муной стоял высокий прозрачный бокал с прозрачной жидкостью, вероятнее всего, водой. Перед мужчиной — несколько пиал с разномастными закусками. Верк присмотрелся к нему внимательно: невысокий, жилистый, рыжий с умными зелёными глазами. В нём ощущалась уверенность и опасность. Сидел он вальяжно, полуразвалясь на скамье из клонированной древесины. Муна же сидела с абсолютно прямой спиной, вся каменная, как статуя.
— Господин Верк, — сказала она очень холодно, потом повернулась к сидящему рядом рыжему и представила его. — Господин Вульпес.
Рыжий Вульпес, прищурившись, изучал Верка. Его лицо ничего не выражало, кроме холодного внимания. Верк в свою очередь стоял и молча смотрел на него. Когда пауза уже совсем неприлично затянулась, рыжий вдруг подскочил, на конопатом лице включилась улыбка. Он протянул руку для рукопожатия.
— Тот самый господин Верк, ветеран кайманов, легендарный гасила из знаменитого «Бетеля»! Очень, очень рад нашему знакомству! — провозгласил он, энергично пожимая руку. — Прошу, пожалуйста, присаживайтесь. Интерьерчик здесь так себе, но готовят очень достойно. Настоятельно рекомендую попробовать баттуту из овощей с креветками на шпажке — пальчики оближете!
— Вы обо мне слышали, а я о вас нет, — сказал Верк, усаживаясь по другую сторону стола. — Кто вы?
— Я Вульпес. Просто Вульпес. И то, что вы обо мне не слышали, это прекрасно. Просто замечательно. При моей профессии — это необходимость, чтобы обо мне знало как можно меньше людей.
Он был яркий, напористый, энергичный. Но не дёрганый: жесты у него были плавные и уверенные.
— И чем вы занимаетесь, Вульпес?
— Я-то? Да как вам сказать… Разными интересными и довольно прибыльными делами. И к одному из них я хотел бы вас привлечь. Но сначала, пожалуйста, попробуйте баттуту. Клянусь — не пожалеете!
Неужели он — дружок Муны? Они совсем не смотрелись рядом.
— Я не голоден. И не люблю болтать попусту. Что вы хотите?
— Напрасно! Напрасно вы отказываетесь от угощения. Ну что ж… Вы спросили, чего я хочу. Не буду ходить вокруг да около, скажу напрямую, всё как есть. Я хочу ограбить «Бетельгейзе».
Внутренне Верк вздрогнул, хотя внешне даже не мигнул, не изменил ритм дыхания. Отвечая за безопасность заведения, битком набитого наличными деньгами, Верк прекрасно понимал, что могут найтись идиоты, которые позарятся на эти деньги и даже не побоятся грозной фигуры Злого Каймана. Чуйка не подвела: этот мутный Вульпес сразу показался ему связанным с криминальным миром. Но с какого боку тут Муна — вот в чём главный вопрос?
— Причём тут леди Муна? — спросил он напрямую.
— О, очаровательная Муна всего лишь согласилась помочь мне встретиться с вами. Разумеется, я не останусь перед ней в долгу за такую важную услугу.
Не наводчица. Просто угораздило связаться с этим рыжим ублюдком. Сейчас я откажусь. Он будет сначала меня покупать, потом запугивать. Возможно, шантажировать Муной. Если попробует, то здесь его и пришью.
— Я в таком говне участвовать не буду, — решительно заявил Верк.
— А можно без фекальной лексики? — поморщилась Муна.
— Без чего? — не понял Верк.
— Леди не нравится слово «говно», — охотно пояснил улыбающийся во всю рожу Вульпес.
— Я не собираюсь участвовать в вашем… ограблении.
Вульпес аж светился от радости.
— Именно такого ответа я и ждал! — заявил он. — И Муна меня о нём предупреждала, а она разбирается в людях. Ох уж эта женская проницательность! Но женщины — о, эти удивительные и порою такие опасные создания! — женщины могут быть не только проницательными, но и очень, очень убедительными. И я полагаю, что у леди Муны есть кое-какое предложение, которое сможет вас заинтересовать.
Верк перевел тяжёлый взгляд с Вульпеса на бледную и прямую Муну.
— Но она просила, чтобы я дал ей поговорить с вами тет-а-тет. И я с радостью исполняю её просьбу.
Вульпес поднялся из-за стола.
— На всякий случай попрощаюсь с вами, господин Верк. Но Муна знает, как меня найти.
И рыжий трепач ловко удалился.
Верк и Муна довольно долго сидели молча, просто глядя друг на друга.
— Зачем вы связались с этим гов… этим ублюдком? — наконец почти выплюнул вопрос Верк.
Муна опустила глаза.
— В этом замешаны очень близкие мне люди. Я была вынуждена пойти на… на сотрудничество.
— Сказали бы мне, я бы в два счёта всё порешал с этим рыжим.
— Нет, — она прямо и твёрдо посмотрела Верку в глаза. — Прошу, не надо ничего с ним делать. Лучше выслушайте моё… предложение.
— Какое ещё предложение?! — вскипел Верк. — Кем вы меня считаете? Крысой? Продажной твариной? Да я ни за какие деньги не предам своих! Плевал я на любые деньги, понятно?!
— Я предлагаю не деньги, — быстро проговорила Муна.
— А что?
— Если вы… согласитесь участвовать в этом деле, то я… буду с вами.
О чём это она? С вами — буду вместе грабить, что ли?
— Это в каком смысле «с вами»?
— Как женщина с мужчиной.
Она произнесла это совершенно спокойно, ровным тоном. Но на Верка это произвело совершенно оглушающее впечатление.
— Женщина с мужчиной? Вы серьёзно?
— Похоже, что я шучу?
У него всё поплыло перед глазами, как при лёгкой контузии, стало трудно дышать.
— Я вижу, что вы… э-э... несколько шокированы моим предложением. Знаете, сэр Верк… — Муна встала из-за стола, — вы не спешите, пожалуйста, с ответом. Подумайте одни сутки. А потом примете решение, которое сочтёте нужным. Если согласитесь — мы с вами будем вместе. Откажетесь — я исчезну навсегда, сами понимаете. И главное, в течение этих суток, пожалуйста, ни кому не сообщайте об этом разговоре. Обещаете?
Верк молча смотрел на неё.
— Обещаете? — повторила он с нажимом.
— Да.
— Тогда до свидания. Я подключусь к вам следующим утром.
Она подождала пару секунд, видимо, ожидая от него какого-то ответа, но не дождалась и ушла, громко постукивая каблучками. Верк остался один. Он оглядел стол с остатками трапезы Вульпеса и вдруг понял, что очень сильно хочет есть. И ещё сильнее — выпить.
Больше всего его поразило то, что Муна — та самая, возвышенная, ледяная, недосягаемая, словно горный пик, Муна — оказалась такой же продажной, как все остальные женщины. Просто у неё — своя собственная цена и не более того. Нет в ней ничего особенного. Строит из себя королеву, а сама связалась с какой-то криминальной шпаной, бегает у них на посылках, торгует собой, как паршивая альмея. Да ещё и решила, что сможет купить его. Его! Того, кто верой и правдой служил кайманам столько лет. И за все эти годы мысль о возможном предательстве даже не приходила ему в голову.
Сначала он злился. Верк прямо с какой-то ненавистью набросился на кусок жареного мяса, который ему подали в подвернувшейся кантине (из лапшевни он ушёл, яростно хлопнув дверью). Злился на Муну за то, что оказалась обычной дешёвкой. Злился на рыжего Вульпеса, с его трескотнёй и улыбочками, за то, что втянул Муну в свои мутные схемы. И злился на себя. За то, что согласился подождать сутки, а не доложил сразу же Злому Кайману. За то, что не скрутил на месте Вульпеса и не сдал хозяину. Но больше всего за то, что она решила, будто может купить его такой ценой.
Потом, доев мясо, он крепко выпил. И потом опять выпил. И ещё выпил, когда вернулся домой и, не раздеваясь, завалился на постель. К этому моменту злость в нём уже остыла. Но ей на смену пришла тоска. Он на секунду — всего на одну секунду! — вообразил, как мог бы лежать на этой постели вместе с Муной. Всего одно слово, одно простое короткое слово «да», и она будет с ним, рядом, в его объятиях, и он сможет с ней делать всё, что только пожелает. А потом осознал, что больше никогда в жизни её не увидит, не услышит её завораживающее пение. И в этот момент ему стало так тошно, как не бывало раньше за всю жизнь. Он глотал спиртное, как воду, и мир становился только чернее, и единственное, чего он хотел, это поскорее вырубиться и не проснуться.
Тьма приняла его в свои материнские всепрощающие объятья. Всё было тьмой, и не было ничего кроме тьмы. Он ничего не видел, ничего не слышал, ничего не чувствовал. Не было ни верха, ни низа: Верк словно парил в невесомости где-то вне времени и пространства. Он попробовал поднести к глазам руки, чтобы разглядеть их, но почему-то не смог.
