Никто даже не подумал остановить мерзавца. У Нонны не было никаких сил сопротивляться новому насилию, она покорно приняла член в рот и стала сосать, закрыв глаза. Слёзы снова брызнули из под опущенных век и стали капать на вздрагивающие сиськи с темными сосками.
Меня снова вырвало.
Спустя три минуты мужик разинул рот, судорожно хватая им воздух, запрокинул голову и начал обильно поливать вонючей спермой волосы беспомощной жертвы.
Закончив эякулировать, больной дебил вытер мокрый член полой халата, застегнул брюки и отошёл в сторону, гадко пряча довольную улыбку. На Нонну он больше не смотрел.
Его место тут же занял второй мужик. Этот церемониться не стал, а сразу же разгрузился женщине в рот, грубо прижав её голову к своему волосатому лобку. Нонна послушно проглотила порцию тёплого семени и, в отличие от меня едва сдержалась, чтобы не сблевать.
Третий палач мучал женщину дольше остальных, после окончания жадно облапав её за грудь и бёдра, но его жертве уже было всё равно. Нонна продолжала безвольно сидеть на полу, лишь иногда вытирая капли спермы с подбородка и молча глядя перед собой. Плечи её дрожали, выдавая тяжёлое состояние униженного прилюдно человека и у меня в очередной раз потемнело в глазах.
Кошмар на экране казался нескончаемым.
Эти нелюди смогли добиться своего- несчастная женщина была полностью раздавлена, став безвольной игрушкой в их грязных и похотливых лапах. Изнасилованная жертва для них абсолютно ничего не значила, её не считали за человека и при желании могли запросто уничтожить. Это было видно по их глазам.
Равнодушным, пустым и реально страшным глазам зверей.
Когда все присутствующие насытились женщиной и стали равнодушно расходиться, Нонну подхватили под руки и выволокли из кабинета. Для неё всё закончилось. Луиза некоторое время смотрела в камеру с непонятным выражением на лице, затем съёмка прекратилась, к великому моему облегчению.
Выключив ноутбук, я вцепилась себе в волосы и громко разрыдалась, сотрясаясь всем телом. Для меня было непостижимо то, что я увидела, это не укладывалось у меня в голове. Дикая неконтролируемая похоть извращенных мужиков поразила меня настолько, что я долго ещё не могла успокоиться.
Ко мне неожиданно пришло чёткое осознание того, насколько сильно я рискую во время своих ночных прогулок по бульвару. Если рядом находятся подобные особи с полным отсутствием совести и жалости, то я не могу чувствовать себя спокойно и должна быть максимально осторожна.
Другого способа заработать денег у меня нет, как ни горько это осознавать. Я вынуждена это делать.
Успокоившись, я внимательно осматриваю тёмную комнату с помощью фонарика на наличие следов моего присутствия здесь. Убедившись, что всё в порядке, я выхожу из этого вертепа больной истерички, закрываю за собой дверь и иду в ванну, стараясь больше не думать о том, что увидела. Это получается у меня плохо и вопреки своим ожиданиям из ванной комнаты я выхожу совершенно измученная и обессиленная. Забравшись в постель, я долго лежу на спине глядя в потолок и тяжело размышляя о том, как мне следовало бы поступить. Не найдя никакого правильного решения, я прихожу в отчаяние и снова заливаюсь горькими слезами от неимоверной жалости к себе и к Нонне, затем незаметно проваливаюсь в неспокойный мутный сон и на какое-то время забываю обо всём.
Конец двенадцатой части.
