– Тут человек пятнадцать-двадцать надо, чтоб вынести все. Вот Борисов будет рад.
– Погоди. До него еще нужно добраться.
– А чего? До ночи досидим, а там в темноте рванем, – Епифанов терзал очерствевшую в камень булочку.
– А у меня другое предложение, – лейтенант поднялся. – Сейчас спустимся ниже. Видел на лестнице, там еще два этажа вниз? И по каким-нибудь коллекторам смоемся.
Они блуждали по подземным коммуникациям уже полтора часа. Сергеев время от времени подсвечивал химическим фонарем дозиметр, вшитый в рукав бушлата.
– Этот поворот тоже занеси, – сержант в который раз поднес фонарь к планшету с нарисованным планом подземелья.
– Да на кой че… Ого! – Епифанов уставился на штурвал гермодвери и в ту же секунду растянулся на бетонном полу, споткнувшись обо что-то мягкое. Луч фонаря скользнул по забрызганным кровью рубашке и галстуку и остановился на том, что еще дней пять назад было лицом тутошнего клерка. Рядом лежала девушка.
– Я ее помню. Каждый день мимо меня проходила. Я все никак не решался познакомиться, – Епифанов с размаху ударил кулаком в стеклянную поверхность с надписью «ПК». Один из осколков полоснул по ладони не подающей признаков жизни девушки. Она застонала. Пока Епифанов приводил в чувство воскресшую, Сергеев попытался открыть гермодверь. Штурвал не поддавался. Обыскав убиенного клерка, он нашел план здания администрации, где на втором подземном уровне была обозначена и эта гермуха.
– Наверное, этот, – он направил фонарик в сторону трупа, – привел народ сюда, а как открыть, не знал – вот его и порешили. Может, даже этот Атилла недоделанный постарался.
– Поверху мы ее живой не донесем. Надо герму как-то открывать, – Сергеев снова налег на штурвал.
– Как ее откроешь-то? Наверняка с той стороны закрыта.
– Давай вдвоем попробуем – может, просто заржавела? – Лейтенант, подойдя к пожарному щиту, потянул на себя металлический топорик, висящий внутри щита на двух скобах.
– Ого! – они уставились на панель с какими-то кнопками, которая оказалась под дверцей с ручкой-топориком. Нажав на кнопку «пуск», Сергеев наблюдал, как плавно пошла в сторону мощная гермодверь, а Епифанов, уже взвалив на плечо узницу подземелья, заносил ее в открывшуюся шлюзовую камеру.
19.09.2026 г. Башкирия. 15 километров южнее с. Константиновка
Через ноктовизор Волохов наблюдал, как разведгруппа удаляется в сторону очередной военной части. Это была уже четвертая в/ч на их пути. Первые две были разграблены до основания, как и пара автобаз, а на подходе к третьей по ним открыли такой шквальный огонь, что возникшую арифметическую задачку (сколько боеприпасов нужно потратить, чтобы, может быть, добыть столько-то литров горючки) Волохов решил однозначно: «На фиг!» Он даже не злился на этих, из сто двадцать первой мотострелковой. Слишком свежи были воспоминания о том, что произошло с одним из бункеров пусковых комплексов противоракетной обороны их Убежища.
Через несколько часов после УДАРА на связь не вышли два из восьми ПК ПРО Убежища. Их все-таки накрыло. Досталось и самому Убежищу. Несмотря на трехсотметровую глубину, после прямого попадания в результате тектонических подвижек были повреждены подземные резервуары с топливом. Авиационный керосин вытек весь, а дизтоплива осталась 2/5. Поэтому семь «МиГ-37» 13 , девять «Ми-32» 14 , пять «К-72» не стали даже расконсервировать, а из очень даже приличного парка бронетехники и автотранспорта подготовили около двадцати машин, в основном для эвакуации уцелевших в ПК ПРО и для рейдов по добыче горючки. Через пять дней, когда уже было принято решение об эвакуации, не вышел на связь еще один бункер ПК ПРО. К нему и отправился Волохов.
Открытая настежь массивная бронированная дверь сразу дала понять: что-то произошло.
То, что бой был коротким, но жестоким, Волохову было ясно из положения тел и количества трупов нападавших. По восемь на каждого защитника бункера. И это при том, что нападение было внезапным.
Не найдя никого живого ни в командном пункте, ни в жилых отсеках, Волохов и еще два бойца вошли в хозблок. Кровавая цепочка следов босых ног вела к закрытой двери подсобки. На стук и призывы открыть никто не реагировал.
– Совсем ты мне аккумулятор посадишь, – ныл водитель, пока один из бойцов орудовал резаком, вскрывая металлическую дверь подсобки.
Через пятнадцать минут Волохов уже читал записку, накарябанную слабеющей рукой лейтенанта Скоблякова. В ней тот успел написать о том, что на третий день капитан Ситников приказал открыть дверь просящим оказать медицинскую помощь местным жителям, и те, ворвавшись, открыли огонь из автоматов по не ожидавшему такого гарнизону.
«…я тяжело ранен в живот и скоро умру…» – почерк Скоблякова становился все неразборчивей. – «…и жалею о том, что никогда уже не увижу…» – записка обрывалась. Волохов, сжав кулаки, вышел в шлюзовую камеру.
11.09.2026 г. Волгоградская область, пос. Котлубань
Explorer на любой щелчок по строчке в «Избранном» выдавал: «Невозможно отобразить страницу». С мобильником – та же история. Егор откинулся на спинку переднего сиденья «Порше», обнаруженного им в гараже, под одним из коттеджей в Котлубани. Электронная начинка машины, стоявшей в подземном гараже, не сгорела от электромагнитного импульса. ЭМИ, образующийся в результате ядерного взрыва, развивает огромную мощность (100 000 МВт) за короткий промежуток времени и выводит из строя всю электронику, находящуюся на поверхности. Сюда же он не достал. Заведя автомобиль, Егор зарядил через прикуриватель сначала мобильник, а потом и ноутбук. Но лучше бы он этого не делал. Какая-то отчаянная тоска, нестерпимое чувство одиночества охватило Егора. Только теперь он ощутил, что весь привычный мир рухнул. Ни одна живая душа не выходила на связь. Теперь ни его познания в программировании, в экономике, в банковской сфере, ни вообще все его «неоконченное высшее» не имело значения. Важно было лишь то, насколько быстро ему удастся найти хоть какое-то оружие, на сколько хватит продуктов и патронов от противогаза.
Кстати, чем дальше он уходил на север от Волгограда, тем меньше становился фон. Очень соблазнительной была мысль сесть в «Порше» и рвануть по трассе, и гнать настолько далеко, насколько хватит бензина. Хрюкать противогазом откровенно задолбало. Но от мысли этой Егор отказался, вспомнив и то, как его обстреляли при выходе на шоссе, и разбросанные по всей трассе возле раскуроченных легковушек трупы тех, кто забыл: «Тише едешь (идешь), дальше будешь». Так что пойдет он дальше по целине, рощицами и овражками, заходя в поселки только для того, чтобы набрать воды или найти подвальчик для ночлега. Эх, еще бы ПНВ 15 найти. А то, не ровен час, наткнется в темноте на кого-нибудь вроде тех бандюганов, захвативших «Ельшанку», казавшуюся такой безопасной.
Егор вздохнул и, хлопнув дверцей «Порше», поднялся из гаража в дом, прихватив с собой маленький рюкзачок, набитый продуктами, найденными в хозяйском гараже. Внизу он обнаружил квашеную капусту, соленые огурцы и грибы, и что особенно порадовало – здоровенный окорок. Так что вчера вечером он устроил себе «праздник живота» и сегодня с утра чувствовал себя хреново.
Переступив через подоконник, Егор вышел через окно и, крадясь вдоль кустов, покинул гостеприимное подворье тем же путем, которым и пришел. Взобравшись по поленнице на двухметровый кирпичный забор, спрыгнул, стараясь не зацепиться за оборвавшуюся колючку, по которой взбирался вчера, набросив на нее чехол от стоявшего неподалеку «Нисана». Перекатившись, он залег в малиннике. Выждав полчаса, Егор двинулся к опушке соснового бора, находящегося к северо-западу от Котлубани. Шикарные двух– и трехэтажные коттеджи и простенькие домики таращились выбитыми глазницами окон, ветер дорывал афишу с анонсом концерта очередного клона известной столичной рок-группы «Крематорий», противно скрипел петушок-флюгер на проломленной андулиновой крыше небольшого местного аналога «Макдоналдса». Кругом ни души. Но Егору отчего-то казалось, что за ним кто-то наблюдает. Еще раз оглянувшись по сторонам, он ускорил шаг, чтобы быстрее покинуть это неприветливое место, которое сначала ему так понравилось.
14.09.2026 г. Москва.
Станция метро «Цветной бульвар»
– Да уж. Натерпелся ты, Евгеньич, дай боже, – начальник станции «Цветной бульвар» пододвинул упрямо отказывающемуся Скворцову кружку с настоящим чаем. – Пей, пей, я твоим ребятам еще отсыплю. Слава богу, наш поисковый отряд нас худо-бедно снабжает. Вчера вон на Первом Самотечном на продуктовый подвальчик с чистыми харчами наткнулись.
– «Наткнулись», – Скворцов отхлебнул дымящийся чай. – Я слышал, это гаишная заначка была. Теперь уж точно нашим наверху прохода не дадут.
– Да они и так не дают, после того как Гусаров со своей компанией у них из-под носа-то, из самого центрального здания гаишного, часть арсенала увел. Хотя благодаря этим «калашам» сейчас и держим их на расстоянии. Но все равно оружия маловато. Это хорошо, что ты про тот автомат-то вспомнил, Евгеньич. Сегодня каждый ствол, каждый патрон на счету. – Начальник дунул в «беломорину» и, сплющив ее бумажный мундштук, замер с поднесенной к папиросе горящей спичкой.
– А помочь-то я тебе помогу. Сейчас мужики вернутся, перекусят и кто-нить тя до «Авиамоторной» проводит. Там верховодит толковый мужик – морской офицер. Живут они, по нашим временам, очень даже неплохо. Так что с твоими Гошей и Машей тебе там полегче будет. Помощником на «Авиамоторной» у Борисова этого, значит, мой старинный приятель. Думаю, он в твое положение войдет, и примут тебя там нормально, не сомневайся.
– Все байки рассказываешь, Петрович. – В дежурку ввалились усталые, но довольные поисковики.
– Ну, по вашим рожам вижу, что удачно, рассказывайте теперь вы свои байки.
– Да, Петрович, удачно. И автомат забрали, – Гусаров весело помахал «ПП-110», – и харчами разжились, и лекарств в стоматологическом университете прихватили кой-каких.
– Но-но-но-но-но-но. Ты мне, Гусаров, смотри, чтоб без наркоты.
– Да не боись, у-шеф. Все будет как надо – опись, протокол, сдал-принял, отпечатки пальцев, – закосил под актера Папанова Гусаров.
– А харчи откуда?
– Понимаешь, Петрович, эти гаишники бывшие то ли водку жрут все время, то ли совсем хреново им, только мышей совсем не ловят. Поначалу всех дикарей своими стволами распугали, а теперь затихарились совсем чего-то. Вот и получается, ни они, ни дикари по округе не шарятся, и харчи чистые в подвальчиках кое-где еще надыбать можно.
– Слушай, Евгеньич, – напарник Гусарова подмигнул Скворцову, – а по адресу твоему мы, кроме ствола, еще и жмурика нашли не первой свежести и с дырявой черепушкой.
– Это не ты случайно завалил его, академик? – хихикнул Гусаров. – Гляди, тихий такой, а туда же.
Скворцов побледнел. Значит, после него на Делегатской еще кто-то был и этого «кого-то», может быть, приняли за него и проломили голову.
– Когда пойдем? – Он встал, отодвинув пустую кружку.
– Ну, пока иди, собирайся, а через часик Гусаров вон к тебе подойдет. – Петрович дунул в очередную «беломорину».
– А «Беломора» нет, Петрович. Остались сигареты «Друг», – Гусаров заржал, протягивая начальнику блок сигарет «Капитан Блек».
– Екалэмэнэ, наслушаются фильмов и сыплют афоризмами. – Петрович поморщился, нюхая сигарету из распечатанной пачки. – А что, когда Севастьянов – наша ходячая фильмотека, тебе «Рэмбо» перескажет, пойдешь гаишников с двух рук мочить? Учти, у нас стока патронов нету. И вообще, что я с этой шоколадной гадостью делать буду? Ты б, Гусаров, еще бабских, тонких, притащил.
– Приспичит, Петрович, и солому курить будешь…
– Петрович, – в дежурку вошел один из его замов, – там к тебе из группы быстрого реагирования (ГБР) с «Полянки» пришли. Я их к тебе в кабинет отвел.
– Здравствуйте, здравствуйте, – Петрович был рад гэбээровцам – уж очень они помогли шугануть гаишников, когда те совсем было перекрыли кислород всем обитателям «Цветного бульвара», «Менделеевской», «Новослободской», «Трубной», «Достоевской» и «Площади Суворова».
– Разрешите представиться, – крепко сбитый, смуглый спецназовец протянул руку, – майор ГБР Виктор Борисович Соколов.
20.09.2026 г. Башкирия. 3 километра восточнее с. Асанова
Уже скрылась за горизонтом последняя дымящаяся крыша разоренного Асанова. Волохов в задумчивости глядел на дорогу. Даже если им удастся добыть солярки, с той скоростью, с которой они продвигались, в Москве их караван появится, самое раннее, через месяц. А ведь задача была поставлена, самое позднее – первого октября прибыть на место и следовать инструкциям подполковника Брунькова, который молчал как партизан и на все вопросы «что дальше?» отвечал: «Потом узнаешь».
Он был уверен, что Катя с Еленой Сергеевной успели добраться до метро, но вот что там дальше? Дела в Москве творились непонятные. Еще до того, как накрылась связь, стало известно, что самолет с президентом, вылетающий из Сочи, уничтожен, а министр обороны отрезан на Дальнем Востоке, и всю ответственность за обороноспособность страны взял на себя начальник Генштаба. Затем из Раменок поступила туманная информация о том, что бразды управления выжившими взял в свои руки премьер-министр Сладков. В ответ на вопрос о характере и масштабах разрушений в Москве, об управляемости округами, о состоянии в стране вообще передавалось что-то вроде «выясняется», «над этим вопросом работают», и все в том же духе. После анализа сеансов радиосвязи с округами по всей стране стало ясно, что она представляет собой шахматную доску, с черными «клетками» изуродованных взрывами областей и белыми – мест, где не было стратегических объектов или куда не упали сбитые где-то раньше боеголовки баллистических ракет с мегатоннами смерти. Но ЭМИ, похоже, накрыл всю территорию от Калининграда до Находки. Ни одна наземная радиостанция не отвечала. Работали только малочисленные подземные.
Через две недели, под невнятные объяснения из Раменок об «экономии энергии», не вышел на связь бункер с командным комплексом РВСН 16 в Одинцово-10, а на следующий день пропала связь и с КП ЦУП военно-космичесими силами в Голицыно-2.
Но Волохов подозревал, что вовсе не это было главной причиной их экспедиции.
– С одной стороны, ты мне нужен здесь, – генерал-майор Подомацкий задумчиво смотрел на карту, – сам понимаешь, работы у нас будет много. Нужно восполнить запасы топлива, взять под контроль комбинаты «Росрезерва», определиться с ближайшими в/ч – уж больно много там серьезных вещей на складах. Попади это в руки знающим людям, – Подомацкий откинулся на спинку кожаного кресла, – и у нас будут бо-о-ольшие проблемы с восстановлением порядка.
В кабинете командующего Убежищем повисла гнетущая тишина, разбавленная тиканьем доисторических настенных часов, которые перестали выпускать задолго до начала строительства первой очереди этого Убежища.
«Нумизмат» или, как его там, «антиквар» наш генерал», – пронеслись в голове у Волохова несоответствующие серьезности момента мысли.
– То, что предстоит сделать тебе и твоим ребятам, майор, – слова Подомацкого вернули его к реальности, – одним словом, без этого вся наша возня здесь потеряет всякий смысл.
– Погоди. До него еще нужно добраться.
– А чего? До ночи досидим, а там в темноте рванем, – Епифанов терзал очерствевшую в камень булочку.
– А у меня другое предложение, – лейтенант поднялся. – Сейчас спустимся ниже. Видел на лестнице, там еще два этажа вниз? И по каким-нибудь коллекторам смоемся.
Они блуждали по подземным коммуникациям уже полтора часа. Сергеев время от времени подсвечивал химическим фонарем дозиметр, вшитый в рукав бушлата.
– Этот поворот тоже занеси, – сержант в который раз поднес фонарь к планшету с нарисованным планом подземелья.
– Да на кой че… Ого! – Епифанов уставился на штурвал гермодвери и в ту же секунду растянулся на бетонном полу, споткнувшись обо что-то мягкое. Луч фонаря скользнул по забрызганным кровью рубашке и галстуку и остановился на том, что еще дней пять назад было лицом тутошнего клерка. Рядом лежала девушка.
– Я ее помню. Каждый день мимо меня проходила. Я все никак не решался познакомиться, – Епифанов с размаху ударил кулаком в стеклянную поверхность с надписью «ПК». Один из осколков полоснул по ладони не подающей признаков жизни девушки. Она застонала. Пока Епифанов приводил в чувство воскресшую, Сергеев попытался открыть гермодверь. Штурвал не поддавался. Обыскав убиенного клерка, он нашел план здания администрации, где на втором подземном уровне была обозначена и эта гермуха.
– Наверное, этот, – он направил фонарик в сторону трупа, – привел народ сюда, а как открыть, не знал – вот его и порешили. Может, даже этот Атилла недоделанный постарался.
– Поверху мы ее живой не донесем. Надо герму как-то открывать, – Сергеев снова налег на штурвал.
– Как ее откроешь-то? Наверняка с той стороны закрыта.
– Давай вдвоем попробуем – может, просто заржавела? – Лейтенант, подойдя к пожарному щиту, потянул на себя металлический топорик, висящий внутри щита на двух скобах.
– Ого! – они уставились на панель с какими-то кнопками, которая оказалась под дверцей с ручкой-топориком. Нажав на кнопку «пуск», Сергеев наблюдал, как плавно пошла в сторону мощная гермодверь, а Епифанов, уже взвалив на плечо узницу подземелья, заносил ее в открывшуюся шлюзовую камеру.
19.09.2026 г. Башкирия. 15 километров южнее с. Константиновка
Через ноктовизор Волохов наблюдал, как разведгруппа удаляется в сторону очередной военной части. Это была уже четвертая в/ч на их пути. Первые две были разграблены до основания, как и пара автобаз, а на подходе к третьей по ним открыли такой шквальный огонь, что возникшую арифметическую задачку (сколько боеприпасов нужно потратить, чтобы, может быть, добыть столько-то литров горючки) Волохов решил однозначно: «На фиг!» Он даже не злился на этих, из сто двадцать первой мотострелковой. Слишком свежи были воспоминания о том, что произошло с одним из бункеров пусковых комплексов противоракетной обороны их Убежища.
Через несколько часов после УДАРА на связь не вышли два из восьми ПК ПРО Убежища. Их все-таки накрыло. Досталось и самому Убежищу. Несмотря на трехсотметровую глубину, после прямого попадания в результате тектонических подвижек были повреждены подземные резервуары с топливом. Авиационный керосин вытек весь, а дизтоплива осталась 2/5. Поэтому семь «МиГ-37» 13 , девять «Ми-32» 14 , пять «К-72» не стали даже расконсервировать, а из очень даже приличного парка бронетехники и автотранспорта подготовили около двадцати машин, в основном для эвакуации уцелевших в ПК ПРО и для рейдов по добыче горючки. Через пять дней, когда уже было принято решение об эвакуации, не вышел на связь еще один бункер ПК ПРО. К нему и отправился Волохов.
Открытая настежь массивная бронированная дверь сразу дала понять: что-то произошло.
То, что бой был коротким, но жестоким, Волохову было ясно из положения тел и количества трупов нападавших. По восемь на каждого защитника бункера. И это при том, что нападение было внезапным.
Не найдя никого живого ни в командном пункте, ни в жилых отсеках, Волохов и еще два бойца вошли в хозблок. Кровавая цепочка следов босых ног вела к закрытой двери подсобки. На стук и призывы открыть никто не реагировал.
– Совсем ты мне аккумулятор посадишь, – ныл водитель, пока один из бойцов орудовал резаком, вскрывая металлическую дверь подсобки.
Через пятнадцать минут Волохов уже читал записку, накарябанную слабеющей рукой лейтенанта Скоблякова. В ней тот успел написать о том, что на третий день капитан Ситников приказал открыть дверь просящим оказать медицинскую помощь местным жителям, и те, ворвавшись, открыли огонь из автоматов по не ожидавшему такого гарнизону.
«…я тяжело ранен в живот и скоро умру…» – почерк Скоблякова становился все неразборчивей. – «…и жалею о том, что никогда уже не увижу…» – записка обрывалась. Волохов, сжав кулаки, вышел в шлюзовую камеру.
11.09.2026 г. Волгоградская область, пос. Котлубань
Explorer на любой щелчок по строчке в «Избранном» выдавал: «Невозможно отобразить страницу». С мобильником – та же история. Егор откинулся на спинку переднего сиденья «Порше», обнаруженного им в гараже, под одним из коттеджей в Котлубани. Электронная начинка машины, стоявшей в подземном гараже, не сгорела от электромагнитного импульса. ЭМИ, образующийся в результате ядерного взрыва, развивает огромную мощность (100 000 МВт) за короткий промежуток времени и выводит из строя всю электронику, находящуюся на поверхности. Сюда же он не достал. Заведя автомобиль, Егор зарядил через прикуриватель сначала мобильник, а потом и ноутбук. Но лучше бы он этого не делал. Какая-то отчаянная тоска, нестерпимое чувство одиночества охватило Егора. Только теперь он ощутил, что весь привычный мир рухнул. Ни одна живая душа не выходила на связь. Теперь ни его познания в программировании, в экономике, в банковской сфере, ни вообще все его «неоконченное высшее» не имело значения. Важно было лишь то, насколько быстро ему удастся найти хоть какое-то оружие, на сколько хватит продуктов и патронов от противогаза.
Кстати, чем дальше он уходил на север от Волгограда, тем меньше становился фон. Очень соблазнительной была мысль сесть в «Порше» и рвануть по трассе, и гнать настолько далеко, насколько хватит бензина. Хрюкать противогазом откровенно задолбало. Но от мысли этой Егор отказался, вспомнив и то, как его обстреляли при выходе на шоссе, и разбросанные по всей трассе возле раскуроченных легковушек трупы тех, кто забыл: «Тише едешь (идешь), дальше будешь». Так что пойдет он дальше по целине, рощицами и овражками, заходя в поселки только для того, чтобы набрать воды или найти подвальчик для ночлега. Эх, еще бы ПНВ 15 найти. А то, не ровен час, наткнется в темноте на кого-нибудь вроде тех бандюганов, захвативших «Ельшанку», казавшуюся такой безопасной.
Егор вздохнул и, хлопнув дверцей «Порше», поднялся из гаража в дом, прихватив с собой маленький рюкзачок, набитый продуктами, найденными в хозяйском гараже. Внизу он обнаружил квашеную капусту, соленые огурцы и грибы, и что особенно порадовало – здоровенный окорок. Так что вчера вечером он устроил себе «праздник живота» и сегодня с утра чувствовал себя хреново.
Переступив через подоконник, Егор вышел через окно и, крадясь вдоль кустов, покинул гостеприимное подворье тем же путем, которым и пришел. Взобравшись по поленнице на двухметровый кирпичный забор, спрыгнул, стараясь не зацепиться за оборвавшуюся колючку, по которой взбирался вчера, набросив на нее чехол от стоявшего неподалеку «Нисана». Перекатившись, он залег в малиннике. Выждав полчаса, Егор двинулся к опушке соснового бора, находящегося к северо-западу от Котлубани. Шикарные двух– и трехэтажные коттеджи и простенькие домики таращились выбитыми глазницами окон, ветер дорывал афишу с анонсом концерта очередного клона известной столичной рок-группы «Крематорий», противно скрипел петушок-флюгер на проломленной андулиновой крыше небольшого местного аналога «Макдоналдса». Кругом ни души. Но Егору отчего-то казалось, что за ним кто-то наблюдает. Еще раз оглянувшись по сторонам, он ускорил шаг, чтобы быстрее покинуть это неприветливое место, которое сначала ему так понравилось.
14.09.2026 г. Москва.
Станция метро «Цветной бульвар»
– Да уж. Натерпелся ты, Евгеньич, дай боже, – начальник станции «Цветной бульвар» пододвинул упрямо отказывающемуся Скворцову кружку с настоящим чаем. – Пей, пей, я твоим ребятам еще отсыплю. Слава богу, наш поисковый отряд нас худо-бедно снабжает. Вчера вон на Первом Самотечном на продуктовый подвальчик с чистыми харчами наткнулись.
– «Наткнулись», – Скворцов отхлебнул дымящийся чай. – Я слышал, это гаишная заначка была. Теперь уж точно нашим наверху прохода не дадут.
– Да они и так не дают, после того как Гусаров со своей компанией у них из-под носа-то, из самого центрального здания гаишного, часть арсенала увел. Хотя благодаря этим «калашам» сейчас и держим их на расстоянии. Но все равно оружия маловато. Это хорошо, что ты про тот автомат-то вспомнил, Евгеньич. Сегодня каждый ствол, каждый патрон на счету. – Начальник дунул в «беломорину» и, сплющив ее бумажный мундштук, замер с поднесенной к папиросе горящей спичкой.
– А помочь-то я тебе помогу. Сейчас мужики вернутся, перекусят и кто-нить тя до «Авиамоторной» проводит. Там верховодит толковый мужик – морской офицер. Живут они, по нашим временам, очень даже неплохо. Так что с твоими Гошей и Машей тебе там полегче будет. Помощником на «Авиамоторной» у Борисова этого, значит, мой старинный приятель. Думаю, он в твое положение войдет, и примут тебя там нормально, не сомневайся.
– Все байки рассказываешь, Петрович. – В дежурку ввалились усталые, но довольные поисковики.
– Ну, по вашим рожам вижу, что удачно, рассказывайте теперь вы свои байки.
– Да, Петрович, удачно. И автомат забрали, – Гусаров весело помахал «ПП-110», – и харчами разжились, и лекарств в стоматологическом университете прихватили кой-каких.
– Но-но-но-но-но-но. Ты мне, Гусаров, смотри, чтоб без наркоты.
– Да не боись, у-шеф. Все будет как надо – опись, протокол, сдал-принял, отпечатки пальцев, – закосил под актера Папанова Гусаров.
– А харчи откуда?
– Понимаешь, Петрович, эти гаишники бывшие то ли водку жрут все время, то ли совсем хреново им, только мышей совсем не ловят. Поначалу всех дикарей своими стволами распугали, а теперь затихарились совсем чего-то. Вот и получается, ни они, ни дикари по округе не шарятся, и харчи чистые в подвальчиках кое-где еще надыбать можно.
– Слушай, Евгеньич, – напарник Гусарова подмигнул Скворцову, – а по адресу твоему мы, кроме ствола, еще и жмурика нашли не первой свежести и с дырявой черепушкой.
– Это не ты случайно завалил его, академик? – хихикнул Гусаров. – Гляди, тихий такой, а туда же.
Скворцов побледнел. Значит, после него на Делегатской еще кто-то был и этого «кого-то», может быть, приняли за него и проломили голову.
– Когда пойдем? – Он встал, отодвинув пустую кружку.
– Ну, пока иди, собирайся, а через часик Гусаров вон к тебе подойдет. – Петрович дунул в очередную «беломорину».
– А «Беломора» нет, Петрович. Остались сигареты «Друг», – Гусаров заржал, протягивая начальнику блок сигарет «Капитан Блек».
– Екалэмэнэ, наслушаются фильмов и сыплют афоризмами. – Петрович поморщился, нюхая сигарету из распечатанной пачки. – А что, когда Севастьянов – наша ходячая фильмотека, тебе «Рэмбо» перескажет, пойдешь гаишников с двух рук мочить? Учти, у нас стока патронов нету. И вообще, что я с этой шоколадной гадостью делать буду? Ты б, Гусаров, еще бабских, тонких, притащил.
– Приспичит, Петрович, и солому курить будешь…
– Петрович, – в дежурку вошел один из его замов, – там к тебе из группы быстрого реагирования (ГБР) с «Полянки» пришли. Я их к тебе в кабинет отвел.
– Здравствуйте, здравствуйте, – Петрович был рад гэбээровцам – уж очень они помогли шугануть гаишников, когда те совсем было перекрыли кислород всем обитателям «Цветного бульвара», «Менделеевской», «Новослободской», «Трубной», «Достоевской» и «Площади Суворова».
– Разрешите представиться, – крепко сбитый, смуглый спецназовец протянул руку, – майор ГБР Виктор Борисович Соколов.
20.09.2026 г. Башкирия. 3 километра восточнее с. Асанова
Уже скрылась за горизонтом последняя дымящаяся крыша разоренного Асанова. Волохов в задумчивости глядел на дорогу. Даже если им удастся добыть солярки, с той скоростью, с которой они продвигались, в Москве их караван появится, самое раннее, через месяц. А ведь задача была поставлена, самое позднее – первого октября прибыть на место и следовать инструкциям подполковника Брунькова, который молчал как партизан и на все вопросы «что дальше?» отвечал: «Потом узнаешь».
Он был уверен, что Катя с Еленой Сергеевной успели добраться до метро, но вот что там дальше? Дела в Москве творились непонятные. Еще до того, как накрылась связь, стало известно, что самолет с президентом, вылетающий из Сочи, уничтожен, а министр обороны отрезан на Дальнем Востоке, и всю ответственность за обороноспособность страны взял на себя начальник Генштаба. Затем из Раменок поступила туманная информация о том, что бразды управления выжившими взял в свои руки премьер-министр Сладков. В ответ на вопрос о характере и масштабах разрушений в Москве, об управляемости округами, о состоянии в стране вообще передавалось что-то вроде «выясняется», «над этим вопросом работают», и все в том же духе. После анализа сеансов радиосвязи с округами по всей стране стало ясно, что она представляет собой шахматную доску, с черными «клетками» изуродованных взрывами областей и белыми – мест, где не было стратегических объектов или куда не упали сбитые где-то раньше боеголовки баллистических ракет с мегатоннами смерти. Но ЭМИ, похоже, накрыл всю территорию от Калининграда до Находки. Ни одна наземная радиостанция не отвечала. Работали только малочисленные подземные.
Через две недели, под невнятные объяснения из Раменок об «экономии энергии», не вышел на связь бункер с командным комплексом РВСН 16 в Одинцово-10, а на следующий день пропала связь и с КП ЦУП военно-космичесими силами в Голицыно-2.
Но Волохов подозревал, что вовсе не это было главной причиной их экспедиции.
– С одной стороны, ты мне нужен здесь, – генерал-майор Подомацкий задумчиво смотрел на карту, – сам понимаешь, работы у нас будет много. Нужно восполнить запасы топлива, взять под контроль комбинаты «Росрезерва», определиться с ближайшими в/ч – уж больно много там серьезных вещей на складах. Попади это в руки знающим людям, – Подомацкий откинулся на спинку кожаного кресла, – и у нас будут бо-о-ольшие проблемы с восстановлением порядка.
В кабинете командующего Убежищем повисла гнетущая тишина, разбавленная тиканьем доисторических настенных часов, которые перестали выпускать задолго до начала строительства первой очереди этого Убежища.
«Нумизмат» или, как его там, «антиквар» наш генерал», – пронеслись в голове у Волохова несоответствующие серьезности момента мысли.
– То, что предстоит сделать тебе и твоим ребятам, майор, – слова Подомацкого вернули его к реальности, – одним словом, без этого вся наша возня здесь потеряет всякий смысл.
