Хорес вынул трубку изо рта и возвёл вверх указательный палец, завладевая вниманием девушки.
— К любимому мужчине не обращаются на вы, — уточнил он.
Пати тяжело вздохнула, но выдержала эту ремарку.
— Тогда скажи мне, Габриэль, стоило ли всё это ссоры с человеком, которого ты считал другом, за которого готов был отдать жизнь?
— Стоило, — быстро ответил Габе. — Он отойдёт. А если ты уедешь, моя жизнь снова превратится в кромешный ад.
Патриция поднялась с места. Она медленно, не отводя взгляда от лица Хореса, подошла к нему и уперев руки в подлокотники по обе стороны от мужчины, приблизилась к нему настолько, что трубку пришлось отложить.
— Со мной твоя жизнь превратится в ад куда быстрее, — её дыхание обдавало жаром лицо Габе.
— Если ты будешь гореть в этом аду вместе со мной, то я не против, — он говорил тяжело и видно было, какого труда стоило ему не наброситься тут же на девушку. Пати была хоть и бойкая, но маленькая и хрупкая. А потому, окажись она во власти такого, как Хорес, ей нечего было бы противопоставить ему. Конечно, всегда можно было извернуться и ударить между ног, но могло и не повезти. Пати склонилась ещё и почти коснулась своими губами губ мужчины. Этого вполне хватило, чтобы зверь сорвался с цепи.
Они не успели опомниться. В коротких проблесках сознания Пати чувствовала, как сильные руки срывают с неё китель и расстёгивают ремень. Она ощущала жадные поцелуи на губах, шее и груди. Оставшуюся в одной рубашке, её бережно, но нетерпеливо уложили на мягкую постель. От тяжести мужского тела в смеси с неведомыми до этого дня возбуждением плоти девушка чуть не задохнулась. Габриэль не умел быть ласковым, но его животная грубость не отталкивала, напротив, Патриции казалось, что никакого другого проявления любви ей не требуется. Миг боли от первого проникновения сменился волнами наслаждения, которые одна за другой пронзали тело девушки. Габриэль сжимал её в объятиях до удушья. Он хрипло рычал от каждого нового толчка и с каждой секундой движения становились всё более частым и настойчивым. Всё закончилось так же стремительно, как и началось. Но обоим хватило этого взрыва страсти. Габе тяжело откинулся на спину, позволяя Патриции наконец вздохнуть полной грудью. Когда оба отдышались и пришли в себя, Пати проговорила:
— Доктор Хьюго меня убьёт.
— Тогда пусть и меня убивает, — добавил Хорес, поворачиваясь к ней.
— Ну да, а работать кто будет? Чёрт, — она недовольно сморщилась.
— Ты чего? Где болит? — забеспокоился мужчина.
Пати высокомерно глянула на него и в ту же секунду отвернулась.
— Да ничего у меня не болит! Просто ненавижу тебя!
— Чего это?
— А того! — она присела на постели, кутаясь в простыню. — Я могла стать женой лорда, — она принялась загибать по одному пальцы на руке, — уважаемого в правительственных кругах эсквайра, наследного графа, профессора высшей математики и доблестного капитана, а что в итоге?
— Что? — Габриэль уже улыбался во весь рот.
— Сплю с безродным бродягой где-то в забытой Богом глуши, — она откинулась на постели.
— Ну что тут скажешь, — Габе вальяжно растянулся на своей стороне кровати. — Я тебе уже говорил и повторюсь: дура ты, лейтенант Шарк.
Пати бросила на него гневный взгляд и вознамерилась подняться с постели. Ей не дали этого сделать. В следующую секунду она почувствовала, как Хорес обхватил её сзади и прижал к себе.
— Не пущу, — прошипел он, утопая лицом в растрёпанных светлых прядях. — Я тебя никуда не пущу.
— Ада будет волноваться, я должна идти, — девушка обернулась, ловя его взгляд. — Мне нужно объяснить ей всё, — она потянулась к повязке, которая всё ещё держалась на глазу мужчины. Хорес попытался было отшатнуться, но всё же поддался её порыву. Пати аккуратно стянула с его лица прикрытие, после чего некоторое время разглядывала открывшееся ей зрелище. Вопреки смутному ожиданию она испытала лишь лёгкое удивление, увидев абсолютно белый глаз с небольшим светлым шрамом на нижнем веке. Она обняла Габриэля за шею, прижалась к нему и тихо произнесла:
— Я люблю тебя, Габе. Вот и живи теперь с этим.
Когда девушки только приехали в штаб, у них с собой было довольно много вещей. большую часть из них составляли лекарства и медицинские принадлежности, с которыми предстояло частично расстаться. Обе поначалу ожидали того, что возвращаться они будут налегке, но никто тогда даже не мог и подумать о новом пассажире, который составит им компанию. Камилла аккуратно упаковывала плёнки для Кевина в матерчатую сумку, Адалин в десятый раз переодела малыша и даже думать не хотела о том, как будет управляться с ним в дороге, Кевин сам, как будто, ощущал горечь разлуки и вёл себя в тот день особенно капризно.
— Может, ты передумаешь? — спросила она Пати, не дожидаясь утвердительного ответа. Причёску с одной стороны терзали крохотные пальчики.
— Милая, прости. Я сама не ожидала, что так получится.
— О боже, — Адалин опустилась на постель, не в силах больше унимать плачь ребёнка. — Я этого не выдержу, — она представила себе день в пути под громогласный рёв младенца.
Пати подошла к ней и взяла его на руки.
— Кевин, милый, — начала она с мольбой в голосе. — Будь мужчиной, прекрати изводить тётю Аду и не дай ей выкинуть тебя в окошко по пути.
— Пати! — возмутилась подруга.
Вопреки ожиданиям, Кевин потихоньку начал успокаиваться. После ещё нескольких хныков он пару раз чавкнул ротиком и умолк, озираясь по сторонам.
— Смотри-ка, понимает, — Патриция удивлённо взглянула на Адалин.
— Просто он тебя больше любит, — прокомментировала девушка с искренним облегчением.
— Что, правда? — Пати одарила ребёнка нежным взглядом. — Да кто это тут такой сладкий? А как я тебя люблю, малыш. Я буду по тебе скучать, — она мягко щекотала кругленький животик, вызывая у малыша приступ заливистого смеха.
В это время Камилла, закончив сборы, подошла к ним и с умилением уставилась на девушку с ребёнком.
— Патриция, ты прирождённая мать, — констатировала она.
Пати хмыкнула.
— Скажешь тоже, — бросила она. — Каждая женщина по сути своей мать — природой заложено.
— Скажи это Фани, — буркнула Адалин.
— Ой, вот не надо про Фани, — сморщилась девушка. — Она — исключение, которое подтверждает правило. Да, малыш? Мамка-то у тебя — оторви и выброси, — она снова переключилась на ребёнка. Кевин действительно успокоился на её руках. Он развеселился и дёргал её за ухо, а она почти не обращала на это внимание и даже предоставила ему пососать козырёк фуражки.
— Я так рада за вас, — Адалин улыбнулась. — Честно говоря, даже не думала, что такое возможно. Ты и Хорес.
Пати присела рядом с ней, продолжая удерживать Кевина на руках.
— Да уж, — протянула она. — Но я решила, что оно к лучшему. Габриэль хотя бы не станет запрещать мне работать потому, что просто не справится один.
— Ты уже всё продумала, — усмехнулась Адалин.
— Ты меня знаешь, я человек практичный, — Пати высокомерно возвела бровь.
В дверь постучали. Дежурный, которого послали следить за тем, чтобы продовольственный обоз не уехал без пассажиров, сообщил, что пора идти. Пати передала Адалин Кевина, Камилла вызвалась помочь донести сумки, после чего группа из женщин с ребёнком под предводительством солдата направилась к выезду из лагеря. Мисс Виндлоу не стала возвращать форму на склад. Решено было, что в таком виде она не привлечёт к себе внимания, а комплект перешлёт позже.
Девушка осматривалась. Она не ждала, что Виктор придёт после её слов, но надежда в сердце теплилась до самого последнего момента. Она вновь почувствовала горечь и предательский ком в горле. Неожиданно впереди показалась широкая фигура в серо-зелёном плаще. Человек стоял к ним спиной и разговаривал с кем-то из сопровождающих, но распознать его не получалось. Видно было только его чёрные волосы, беспорядочно выбивавшиеся из-под фуражки. Сердце замерло, а дыхание участилось. Адалин начала немного отставать, не решаясь приблизиться к мужчине. Теперь уже она не ощущала душевных сил и была готова кинуться в его объятия, чтобы никогда больше не расставаться.
Мужчина обернулся.
— Вы чего так долго? — рявкнул Габриэль.
Адалин стоило некоторых усилий побороть не то разочарование, не то облегчение. Она тяжело вздохнула и подошла к остальным.
— Ты что здесь делаешь? — недовольно поинтересовалась у него Пати, игнорируя вопрос.
— Проводить пришёл. Нельзя?
Пати ничего не ответила. Лишь закатила глаза и, скрестив руки на груди, встала с ним рядом.
— Спасибо за всё, мистер Хорес, — поблагодарила его Адалин.
Габе усмехнулся и махнул рукой.
— Хорошо доехать вам, — он потрепал Кевина за щёчку. — Найдите там ему мамку с папкой, чтоб любили и воспитали хорошим человеком, — Хорес воспользовался тем, что малыш к нему потянулся и забрал его из рук девушки. С минуту он так и продолжал стоять, обнимая Кевина. Патриция прижималась к его плечу и с умилением наблюдала за незатейливым общением мужчины с мальчиком. — Обещай, что вырастишь и станешь врачом. Найду тебя и проверю, — он пригрозил огромным пальцем, который немедленно схватили, чтобы затащить в беззубый рот.
Когда возле экипажа оказался возничий, все засуетились. Адалин крепко обняла Патрицию, Камиллу, попрощалась с солдатами, которые мимо проходили и тоже решили поучаствовать в проводах доктора, затем потянулась к Габе, чтобы забрать у него Кевина и замерла. Мужчина очень нежно прижимал к себе ребёнка, а на скуластой щеке блестела мокрая дорожка от скупой слезы. Адалин оставила попытки забрать малыша. Она жестом остановила порыв Патриции возмутиться.
— Мистер Хорес, — начала она, подбирая слова, — возможно, родители, которых я найду ему, воспитают его хорошим человеком и, вероятно, помогут стать врачом, — она перевела взгляд на Пати, которая уже хмурила брови. — Но я больше, чем уверена, что они не будут любить его так, как вы. Одно ваше слово и он останется здесь.
Габе замер.
— Ты с ума сошла, — тихо проговорил он. — Мы не сможем нормально ухаживать за ним. Ему другая жизнь нужна.
— Вы в этом уверены? — насмешливо проговорила девушка.
— А меня никто не подумал спросить? — негодовала Пати. — Моё мнение уже никого не интересует, да?
— А ты против? — Адалин искренне недоумевала.
— Конечно, нет! — выдохнула девушка. — Естественно, я не против. Тем более, что он эту дорогу не выдержит и кто-то из вас точно не доедет до места назначения, — она забрала ребёнка из рук Хореса. Патриция продолжила пререкаться с доктором, то и дело отмахиваясь от него, но всем без лишних объяснений было ясно, что теперь они семья и будут крепко держаться друг за друга, что бы ни случилось.
Стоя на подножке экипажа, Адалин снова огляделась и убедившись в том, что те, кому она дорога здесь и больше никто не появится, послала воздушный поцелуй группе провожающих. Повозка тронулась. Мисс Виндлоу смотрела через крохотное окошко на дорогих её сердцу друзей и не знала, увидится ли с ними когда-нибудь вновь. Она попыталась успокоиться и на некоторое время ей это даже удалось. Она думала о том, как вернётся в город, как продолжит работать в госпитале, как съездит на выходных домой и расскажет отцу обо всём, что было здесь. Ей хотелось повидаться с профессором и девочками, прогуляться с Бьянкой по лесу и посетить очередное собрание партии. Дел в её насыщенном графике ожидалось много.
Она вдруг вспомнила и усмехнулась тому, как Пати многократно и при любом удобном случае уверяла её в том, что никогда и ни одному мужчине не позволит к себе приблизиться. Как часто в жизни происходят неожиданные случайности, из-за которых она меняется до неузнаваемости, а люди отрекаются от своих убеждений. И даже такая, как Пати в конце концов смогла встретить своего человека. Адалин поникла. Её человек, какие бы тёплые чувства она к нему ни питала, теперь потерян для неё. Он не пришёл проводить её и его можно было понять — он устал. Нельзя столько времени биться о стену, которая не поддаётся никаким усилиям, тем более что стена эта уже решила отречься от него во имя тщеславного порыва. Конечно, лечить людей — занятие полезное, но Адалин этого было мало. В глубине души ей хотелось стать лучшей и доказать всему миру, что она на многое способна, но что потом? Внезапно она озадачила себя простым на первый взгляд вопросом. Потом, когда она добьётся признания, успеха, когда, возможно, даже начнёт преподавать в каком-нибудь учебном заведении, с кем она станет делиться радостью от успехов? Кому вообще будет дело до них через десять, пятнадцать, двадцать лет? Прошло уже больше трёх часов и день плавно переходил в вечер. Солнце, поравнявшееся с узким окошком экипажа, теперь слепило глаза и неожиданно для себя Адалин вдруг подскочила на месте и принялась барабанить в крышу повозки. Экипаж остановился. Она открыла дверь и высунулась, ловя взглядом возницу.
— Что-то случилось, мисс? — спросил он.
— Нужно вернуться, — твёрдо заявила девушка. — Я кое-что забыла.
Легран был в бешенстве. Нет не потому, что Адалин уехала, с этим он смирился. По крайней мере думал, что смирился. В тот день возникла непредвиденная ситуация и, как назло, ни один из солдат, которых он встречал по пути, не мог дать ему внятного ответа на простой, казалось бы, вопрос. Дошло до того, что Виктору пришлось бросить все дела и идти к тем, кто отчасти мог быть виноват в произошедшем. Тяжелая поступь по деревянной лестнице крыльца медпункта сменилась рывком входной двери. Генерал по-хозяйски прошёл в дом и сел за стол, закинув ногу на ногу. До него доносились звуки какой-то нестройной возни из подсобки, затем глухой шлепок и возмущённое ворчание. Минуту спустя оттуда показалась взъерошенная Патриция, а следом за ней, потирая щёку, вышел недовольный Габриэль. Лица обоих недоуменно вытянулись при виде главнокомандующего.
— Что-то случилось? — спросил его Габе, усаживаясь напротив. Патриция поспешила проведать спящего Кевина.
— Случилось, — процедил Виктор. Он переводил суровый взгляд с одного лица на другое. Где Ларсен, знаете? — он глядел исподлобья, буравя взглядом подчинённых, — я его второй час хожу ищу.
— На костылях он не мог далеко уйти, — заключил Габе.
— К чёрту твои догадки, — рявкнул генерал. — Ты его видел?
— Не видел. Сюда он не заходит, — Хорес перевёл взгляд на Патрицию. Та молча закивала в знак согласия.
— Да что ж такое?! — Легран поднялся со своего места, опрокинув стул и принялся шагать из угла в угол. Патриция аккуратно вынула Кевина из кроватки и поспешила выйти из дома от греха подальше. — Никто его не видел. Как это вообще возможно? — он остановился и выставил вперёд указательный палец. — Если этот дурак решил руки на себя наложить — это будет на вашей совести.
Габриэль опустил взгляд и постучал пальцами по столу.
— У Таге на складе смотрел?
Генерал ответил не сразу и видно было, как вздымается его грудь от накатившего негодования.
— Я тебе что, собачка бегать по всей округе? — не хотелось признавать, что он забыл о самом очевидном месте пребывания тех, кто сталкивался с горечью утрат.
— Давай я схожу, — Габе поднялся со стула.
— Сиди уж, — Виктор быстро развернулся и вышел, не говоря больше ни слова. Обнаружив на крыльце Патрицию, он слегка замешкался, принимая решение, затем подошёл и встал рядом с ней около перил.
— К любимому мужчине не обращаются на вы, — уточнил он.
Пати тяжело вздохнула, но выдержала эту ремарку.
— Тогда скажи мне, Габриэль, стоило ли всё это ссоры с человеком, которого ты считал другом, за которого готов был отдать жизнь?
— Стоило, — быстро ответил Габе. — Он отойдёт. А если ты уедешь, моя жизнь снова превратится в кромешный ад.
Патриция поднялась с места. Она медленно, не отводя взгляда от лица Хореса, подошла к нему и уперев руки в подлокотники по обе стороны от мужчины, приблизилась к нему настолько, что трубку пришлось отложить.
— Со мной твоя жизнь превратится в ад куда быстрее, — её дыхание обдавало жаром лицо Габе.
— Если ты будешь гореть в этом аду вместе со мной, то я не против, — он говорил тяжело и видно было, какого труда стоило ему не наброситься тут же на девушку. Пати была хоть и бойкая, но маленькая и хрупкая. А потому, окажись она во власти такого, как Хорес, ей нечего было бы противопоставить ему. Конечно, всегда можно было извернуться и ударить между ног, но могло и не повезти. Пати склонилась ещё и почти коснулась своими губами губ мужчины. Этого вполне хватило, чтобы зверь сорвался с цепи.
Они не успели опомниться. В коротких проблесках сознания Пати чувствовала, как сильные руки срывают с неё китель и расстёгивают ремень. Она ощущала жадные поцелуи на губах, шее и груди. Оставшуюся в одной рубашке, её бережно, но нетерпеливо уложили на мягкую постель. От тяжести мужского тела в смеси с неведомыми до этого дня возбуждением плоти девушка чуть не задохнулась. Габриэль не умел быть ласковым, но его животная грубость не отталкивала, напротив, Патриции казалось, что никакого другого проявления любви ей не требуется. Миг боли от первого проникновения сменился волнами наслаждения, которые одна за другой пронзали тело девушки. Габриэль сжимал её в объятиях до удушья. Он хрипло рычал от каждого нового толчка и с каждой секундой движения становились всё более частым и настойчивым. Всё закончилось так же стремительно, как и началось. Но обоим хватило этого взрыва страсти. Габе тяжело откинулся на спину, позволяя Патриции наконец вздохнуть полной грудью. Когда оба отдышались и пришли в себя, Пати проговорила:
— Доктор Хьюго меня убьёт.
— Тогда пусть и меня убивает, — добавил Хорес, поворачиваясь к ней.
— Ну да, а работать кто будет? Чёрт, — она недовольно сморщилась.
— Ты чего? Где болит? — забеспокоился мужчина.
Пати высокомерно глянула на него и в ту же секунду отвернулась.
— Да ничего у меня не болит! Просто ненавижу тебя!
— Чего это?
— А того! — она присела на постели, кутаясь в простыню. — Я могла стать женой лорда, — она принялась загибать по одному пальцы на руке, — уважаемого в правительственных кругах эсквайра, наследного графа, профессора высшей математики и доблестного капитана, а что в итоге?
— Что? — Габриэль уже улыбался во весь рот.
— Сплю с безродным бродягой где-то в забытой Богом глуши, — она откинулась на постели.
— Ну что тут скажешь, — Габе вальяжно растянулся на своей стороне кровати. — Я тебе уже говорил и повторюсь: дура ты, лейтенант Шарк.
Пати бросила на него гневный взгляд и вознамерилась подняться с постели. Ей не дали этого сделать. В следующую секунду она почувствовала, как Хорес обхватил её сзади и прижал к себе.
— Не пущу, — прошипел он, утопая лицом в растрёпанных светлых прядях. — Я тебя никуда не пущу.
— Ада будет волноваться, я должна идти, — девушка обернулась, ловя его взгляд. — Мне нужно объяснить ей всё, — она потянулась к повязке, которая всё ещё держалась на глазу мужчины. Хорес попытался было отшатнуться, но всё же поддался её порыву. Пати аккуратно стянула с его лица прикрытие, после чего некоторое время разглядывала открывшееся ей зрелище. Вопреки смутному ожиданию она испытала лишь лёгкое удивление, увидев абсолютно белый глаз с небольшим светлым шрамом на нижнем веке. Она обняла Габриэля за шею, прижалась к нему и тихо произнесла:
— Я люблю тебя, Габе. Вот и живи теперь с этим.
Глава 52
Когда девушки только приехали в штаб, у них с собой было довольно много вещей. большую часть из них составляли лекарства и медицинские принадлежности, с которыми предстояло частично расстаться. Обе поначалу ожидали того, что возвращаться они будут налегке, но никто тогда даже не мог и подумать о новом пассажире, который составит им компанию. Камилла аккуратно упаковывала плёнки для Кевина в матерчатую сумку, Адалин в десятый раз переодела малыша и даже думать не хотела о том, как будет управляться с ним в дороге, Кевин сам, как будто, ощущал горечь разлуки и вёл себя в тот день особенно капризно.
— Может, ты передумаешь? — спросила она Пати, не дожидаясь утвердительного ответа. Причёску с одной стороны терзали крохотные пальчики.
— Милая, прости. Я сама не ожидала, что так получится.
— О боже, — Адалин опустилась на постель, не в силах больше унимать плачь ребёнка. — Я этого не выдержу, — она представила себе день в пути под громогласный рёв младенца.
Пати подошла к ней и взяла его на руки.
— Кевин, милый, — начала она с мольбой в голосе. — Будь мужчиной, прекрати изводить тётю Аду и не дай ей выкинуть тебя в окошко по пути.
— Пати! — возмутилась подруга.
Вопреки ожиданиям, Кевин потихоньку начал успокаиваться. После ещё нескольких хныков он пару раз чавкнул ротиком и умолк, озираясь по сторонам.
— Смотри-ка, понимает, — Патриция удивлённо взглянула на Адалин.
— Просто он тебя больше любит, — прокомментировала девушка с искренним облегчением.
— Что, правда? — Пати одарила ребёнка нежным взглядом. — Да кто это тут такой сладкий? А как я тебя люблю, малыш. Я буду по тебе скучать, — она мягко щекотала кругленький животик, вызывая у малыша приступ заливистого смеха.
В это время Камилла, закончив сборы, подошла к ним и с умилением уставилась на девушку с ребёнком.
— Патриция, ты прирождённая мать, — констатировала она.
Пати хмыкнула.
— Скажешь тоже, — бросила она. — Каждая женщина по сути своей мать — природой заложено.
— Скажи это Фани, — буркнула Адалин.
— Ой, вот не надо про Фани, — сморщилась девушка. — Она — исключение, которое подтверждает правило. Да, малыш? Мамка-то у тебя — оторви и выброси, — она снова переключилась на ребёнка. Кевин действительно успокоился на её руках. Он развеселился и дёргал её за ухо, а она почти не обращала на это внимание и даже предоставила ему пососать козырёк фуражки.
— Я так рада за вас, — Адалин улыбнулась. — Честно говоря, даже не думала, что такое возможно. Ты и Хорес.
Пати присела рядом с ней, продолжая удерживать Кевина на руках.
— Да уж, — протянула она. — Но я решила, что оно к лучшему. Габриэль хотя бы не станет запрещать мне работать потому, что просто не справится один.
— Ты уже всё продумала, — усмехнулась Адалин.
— Ты меня знаешь, я человек практичный, — Пати высокомерно возвела бровь.
В дверь постучали. Дежурный, которого послали следить за тем, чтобы продовольственный обоз не уехал без пассажиров, сообщил, что пора идти. Пати передала Адалин Кевина, Камилла вызвалась помочь донести сумки, после чего группа из женщин с ребёнком под предводительством солдата направилась к выезду из лагеря. Мисс Виндлоу не стала возвращать форму на склад. Решено было, что в таком виде она не привлечёт к себе внимания, а комплект перешлёт позже.
Девушка осматривалась. Она не ждала, что Виктор придёт после её слов, но надежда в сердце теплилась до самого последнего момента. Она вновь почувствовала горечь и предательский ком в горле. Неожиданно впереди показалась широкая фигура в серо-зелёном плаще. Человек стоял к ним спиной и разговаривал с кем-то из сопровождающих, но распознать его не получалось. Видно было только его чёрные волосы, беспорядочно выбивавшиеся из-под фуражки. Сердце замерло, а дыхание участилось. Адалин начала немного отставать, не решаясь приблизиться к мужчине. Теперь уже она не ощущала душевных сил и была готова кинуться в его объятия, чтобы никогда больше не расставаться.
Мужчина обернулся.
— Вы чего так долго? — рявкнул Габриэль.
Адалин стоило некоторых усилий побороть не то разочарование, не то облегчение. Она тяжело вздохнула и подошла к остальным.
— Ты что здесь делаешь? — недовольно поинтересовалась у него Пати, игнорируя вопрос.
— Проводить пришёл. Нельзя?
Пати ничего не ответила. Лишь закатила глаза и, скрестив руки на груди, встала с ним рядом.
— Спасибо за всё, мистер Хорес, — поблагодарила его Адалин.
Габе усмехнулся и махнул рукой.
— Хорошо доехать вам, — он потрепал Кевина за щёчку. — Найдите там ему мамку с папкой, чтоб любили и воспитали хорошим человеком, — Хорес воспользовался тем, что малыш к нему потянулся и забрал его из рук девушки. С минуту он так и продолжал стоять, обнимая Кевина. Патриция прижималась к его плечу и с умилением наблюдала за незатейливым общением мужчины с мальчиком. — Обещай, что вырастишь и станешь врачом. Найду тебя и проверю, — он пригрозил огромным пальцем, который немедленно схватили, чтобы затащить в беззубый рот.
Когда возле экипажа оказался возничий, все засуетились. Адалин крепко обняла Патрицию, Камиллу, попрощалась с солдатами, которые мимо проходили и тоже решили поучаствовать в проводах доктора, затем потянулась к Габе, чтобы забрать у него Кевина и замерла. Мужчина очень нежно прижимал к себе ребёнка, а на скуластой щеке блестела мокрая дорожка от скупой слезы. Адалин оставила попытки забрать малыша. Она жестом остановила порыв Патриции возмутиться.
— Мистер Хорес, — начала она, подбирая слова, — возможно, родители, которых я найду ему, воспитают его хорошим человеком и, вероятно, помогут стать врачом, — она перевела взгляд на Пати, которая уже хмурила брови. — Но я больше, чем уверена, что они не будут любить его так, как вы. Одно ваше слово и он останется здесь.
Габе замер.
— Ты с ума сошла, — тихо проговорил он. — Мы не сможем нормально ухаживать за ним. Ему другая жизнь нужна.
— Вы в этом уверены? — насмешливо проговорила девушка.
— А меня никто не подумал спросить? — негодовала Пати. — Моё мнение уже никого не интересует, да?
— А ты против? — Адалин искренне недоумевала.
— Конечно, нет! — выдохнула девушка. — Естественно, я не против. Тем более, что он эту дорогу не выдержит и кто-то из вас точно не доедет до места назначения, — она забрала ребёнка из рук Хореса. Патриция продолжила пререкаться с доктором, то и дело отмахиваясь от него, но всем без лишних объяснений было ясно, что теперь они семья и будут крепко держаться друг за друга, что бы ни случилось.
Стоя на подножке экипажа, Адалин снова огляделась и убедившись в том, что те, кому она дорога здесь и больше никто не появится, послала воздушный поцелуй группе провожающих. Повозка тронулась. Мисс Виндлоу смотрела через крохотное окошко на дорогих её сердцу друзей и не знала, увидится ли с ними когда-нибудь вновь. Она попыталась успокоиться и на некоторое время ей это даже удалось. Она думала о том, как вернётся в город, как продолжит работать в госпитале, как съездит на выходных домой и расскажет отцу обо всём, что было здесь. Ей хотелось повидаться с профессором и девочками, прогуляться с Бьянкой по лесу и посетить очередное собрание партии. Дел в её насыщенном графике ожидалось много.
Она вдруг вспомнила и усмехнулась тому, как Пати многократно и при любом удобном случае уверяла её в том, что никогда и ни одному мужчине не позволит к себе приблизиться. Как часто в жизни происходят неожиданные случайности, из-за которых она меняется до неузнаваемости, а люди отрекаются от своих убеждений. И даже такая, как Пати в конце концов смогла встретить своего человека. Адалин поникла. Её человек, какие бы тёплые чувства она к нему ни питала, теперь потерян для неё. Он не пришёл проводить её и его можно было понять — он устал. Нельзя столько времени биться о стену, которая не поддаётся никаким усилиям, тем более что стена эта уже решила отречься от него во имя тщеславного порыва. Конечно, лечить людей — занятие полезное, но Адалин этого было мало. В глубине души ей хотелось стать лучшей и доказать всему миру, что она на многое способна, но что потом? Внезапно она озадачила себя простым на первый взгляд вопросом. Потом, когда она добьётся признания, успеха, когда, возможно, даже начнёт преподавать в каком-нибудь учебном заведении, с кем она станет делиться радостью от успехов? Кому вообще будет дело до них через десять, пятнадцать, двадцать лет? Прошло уже больше трёх часов и день плавно переходил в вечер. Солнце, поравнявшееся с узким окошком экипажа, теперь слепило глаза и неожиданно для себя Адалин вдруг подскочила на месте и принялась барабанить в крышу повозки. Экипаж остановился. Она открыла дверь и высунулась, ловя взглядом возницу.
— Что-то случилось, мисс? — спросил он.
— Нужно вернуться, — твёрдо заявила девушка. — Я кое-что забыла.
Глава 53
Легран был в бешенстве. Нет не потому, что Адалин уехала, с этим он смирился. По крайней мере думал, что смирился. В тот день возникла непредвиденная ситуация и, как назло, ни один из солдат, которых он встречал по пути, не мог дать ему внятного ответа на простой, казалось бы, вопрос. Дошло до того, что Виктору пришлось бросить все дела и идти к тем, кто отчасти мог быть виноват в произошедшем. Тяжелая поступь по деревянной лестнице крыльца медпункта сменилась рывком входной двери. Генерал по-хозяйски прошёл в дом и сел за стол, закинув ногу на ногу. До него доносились звуки какой-то нестройной возни из подсобки, затем глухой шлепок и возмущённое ворчание. Минуту спустя оттуда показалась взъерошенная Патриция, а следом за ней, потирая щёку, вышел недовольный Габриэль. Лица обоих недоуменно вытянулись при виде главнокомандующего.
— Что-то случилось? — спросил его Габе, усаживаясь напротив. Патриция поспешила проведать спящего Кевина.
— Случилось, — процедил Виктор. Он переводил суровый взгляд с одного лица на другое. Где Ларсен, знаете? — он глядел исподлобья, буравя взглядом подчинённых, — я его второй час хожу ищу.
— На костылях он не мог далеко уйти, — заключил Габе.
— К чёрту твои догадки, — рявкнул генерал. — Ты его видел?
— Не видел. Сюда он не заходит, — Хорес перевёл взгляд на Патрицию. Та молча закивала в знак согласия.
— Да что ж такое?! — Легран поднялся со своего места, опрокинув стул и принялся шагать из угла в угол. Патриция аккуратно вынула Кевина из кроватки и поспешила выйти из дома от греха подальше. — Никто его не видел. Как это вообще возможно? — он остановился и выставил вперёд указательный палец. — Если этот дурак решил руки на себя наложить — это будет на вашей совести.
Габриэль опустил взгляд и постучал пальцами по столу.
— У Таге на складе смотрел?
Генерал ответил не сразу и видно было, как вздымается его грудь от накатившего негодования.
— Я тебе что, собачка бегать по всей округе? — не хотелось признавать, что он забыл о самом очевидном месте пребывания тех, кто сталкивался с горечью утрат.
— Давай я схожу, — Габе поднялся со стула.
— Сиди уж, — Виктор быстро развернулся и вышел, не говоря больше ни слова. Обнаружив на крыльце Патрицию, он слегка замешкался, принимая решение, затем подошёл и встал рядом с ней около перил.
