Однако же, если судить по тому, что размер «малой деньги» озвучен не был, дела у Слепого Юри шли не так, чтобы блестяще. Водился за ним грешок, увлекался бывало, набирая товара, а вот истинные ценители, в чьи руки он готов был отдать предметы старины, находились не сразу. Потом, правда, одна-единственная сделка способна была вернуть праздник и на его улицу, но это только до тех пор, пока Юри не попадал на распродажу вещей дома-под-снос, а там чего только не находилось и хозяева, даже то, что готовы были на свалку свезти, за так отдавать никак не желали.
- Давай за процент, - решил он.
- О, да ты, никак разбогател, что готов ждать?
- Не то, чтобы, - не стал объяснять Ли-О-Ши. – Так что у нас по материалу?
- Бумага благородных сортов. Будет бамбуковая или же папирусная. Рисовая для таких изделий не слишком годна, уж слишком бела и тонка, хотя и не поручусь. Нет, рисовая вряд ли. И если судить по плетению волокон, то всё же скорее бамбук, чем папирус. И не то, чтобы наша, тростниковая чем-то сильно уступала по качеству, но всё же умельцы создания многослойных картин пришли оттуда, где на склонах гор растут бамбуковые леса, а потому свой материал им привычней, - почти пропел Юри.
Ли-О-Ши сосредоточенно кивнул. С бамбуком ему доводилось иметь дело, не в виде бумаги, правда, дудочка у них дома была, на которой, если честно, никто так толком и не научился играть, зато содержать инструмент в исправности было одной из их, детей, обязанностей.
Теперь же, следовало «всмотреться» в структуру объекта, создать в разуме своём наиболее точное его отображение, найти наименее повреждённые участки, те, которые наиболее «созвучны» исходному материалу, и только под конец запустить заклинание, исправляющее неправильности, согласно эталонного образца. За его работой нужно будет присматривать, вмешиваться и подправлять, а то как бы не выгладило всё подряд до полной невнятности. А здесь ведь и рельеф, и толщина, и остатки красок какие-никакие.
Но это уже много легче, это и на беседу можно отвлечься. Да и в русло нужное её направить, а то Юри уже отвлёкся от особенностей происхождения материала и зачирикал что-то на тему истории возникновения бумажных ламп, как-то завязанную на новый фасон платья леди Ильды Ольбен, той, что двоюродная пробабка леди Польды Ольбенбаум и договор на поставку перьев равновесия.
- Это не те леди, что с Хельмстенами в родстве? – попробовал он повернуть разговор в нужную сторону.
- Нет, вовсе нет, - Юри даже руками в возмущении взмахнул. – Хотя вся наша аристократия все друг с другом в каком-то поколении в родстве, но всё же нет. Как вам, дорогой мой, в голову такое пришло?
- Да как? – Ли-О-Ши склонил голову, вглядываясь в бумажный колпак, который восстанавливался, но так, не шибко. – Так! Не знаю. Возможно, просто на слуху было, вот и всплыло.
- А, - тут же догадался Юри, уже принявшийся приводить в порядок очередную безделицу, которой ещё можно было найти годного хозяина, особенно если её чутка подновить, - это, наверное, из-за скандала в их доме.
- А что там было? Я если и слышал, то настолько краем уха, что даже не помню о чём.
- Да хозяина убили, да как-то так, что концов сыскать не могут, - Юри пожал плечами с видом в высшей степени безразличным.
- Так всё же убийство или скандал? – как-то подспудно Ли-О-Ши подозревал, что это явления разного порядка.
- Убийство, - Юри кивнул удовлетворённо, но удовлетворение его касалось скорее состояния меди на подсвечнике, чем произнесённых слов, - но и скандал тоже. Потому как совершенно неможно особе подобного положения оставлять после себя изгвазданную в кровище гостиную, растерянную вдову и ни намёка, на то, куда сам делся, да кто убил.
- Вот прям-таки изгвазданную? – попробовал Ли-О-Ши вызнать хоть ещё какие подробности.
- Вроде бы да. Да ты, если тебе интересно, возьми газетку вон, читани. Позавчерашний выпуск, там ещё, наверное, писали.
И на газету ту кивнул, лежащую на полке, аккуратно сложенную, на случай каких надобностей, но мятую так, что становилось понятно: не покупал её Юри, скорее уж кто принёс вещь в неё завёрнутой. А хозяин барахольной лавки, он запасливый, у него всё пригождается, не на то, чтобы натереть что-нибудь бумажина понадобилась, так вот почитать отдать, не приятелю пусть, но всяко хорошему знакомому. И то к пользе дела пришлось.
С восстановлением лампы Ли-О-Ши провозился несколько дольше, чем планировал, но повреждённая избыточным жаром бумага воспрянула столь удачно, что грех было не закончить дело как следует. А потом выслушать славословия Юри и расписаться в документах, удостоверяющих, что он, мастер Ли-О-Ши принял участие в восстановлении сей вещицы, а потому имеет право на шестую часть её стоимости. И, по правде говоря, с его подписью, сопроводительный документ стал выглядеть много солидней.
Зато развернуть заветные страницы получилось только дома, на кухне. Нет, можно было бы и раньше, но как-то несолидно на людях читать мятые, а местами даже порванные листки. А здесь – ничего, здесь только Шоши, которому, во-первых, всё равно, а во-вторых, он рад в чём угодно поучаствовать. Вот, к примеру, совместить разрыв на бумаге, да как раз в том месте, где копия дагерротипического изображения отпечатана – вполне себе занятие.
И вообще жаль, что разрыв прошёл именно на этом месте, уж больно хороша была изображённая на нём леди. Строгая, величественная и в то же время, необыкновенно женственная. Как те статуи старых мастеров, копиями которых была уставлена парадная зала дома мэра его родного городка. Это, если судить из текста заметки, как раз и была печальная вдова, на которую Ли-О-Ши завтра предстояло работать. Ага, угу, зверское убийство … два ведра крови, расплёсканной по всей гостиной … исчезновение тела потерпевшего … магическая экспертиза подтверждает … полиция в растерянности. И отдельным абзацем пикантная подробность, что главный следователь по делу, госпожа Франчетта Оулич находится в дальнем родстве с потерпевшими.
Ну, в целом, похоже, ему завтра придётся просто отработать место преступления уже после прихода полиции и с точки зрения закона тут должно быть всё чисто и прозрачно. А именно это ему, в основном, и требовалось. Ну и любопытство, куда ж его деть, но оно, в кои-то веки, не главное.
А утром, даже если бы у Ли-О-Ши появилось вдруг желание перечитать заметку, ничего бы у него не вышло. За ночь Шоши успел разорвать газету на мелкие клочки, и склеить их в новом, довольно странном порядке, изведя на это дело почти все их запасы рыбного клея. Получилось, ну, в общем, что-то да получилось, но читать это было совершенно невозможно.
Это он ещё не сразу понял, как ему повезло, что время, к которому следовало прибыть, обозначили в десять часов, а не с утра пораньше. И так пришлось встать в рань несусветную, пешком добираться до площади, чтобы успеть на первую конку, отбывающую в нужном направлении. Потому как время на то, чтобы обнаружить искомый дом, тоже себе нужно было оставить. Опаздывать к господам, готовым заплатить такие деньги за обычную, в сущности, работу, не рекомендуется категорически.
Без нескольких минут десять он стоял перед воротами настоящего замка, с каменной оградой и высокими шпилями, каким-то образом вписанным в городскую архитектуру и размышлял, кем это нужно быть, чтобы обозвать это здание «домом»? Правда, крыши были действительно сизыми – покрытыми то ли настоящими осколками драконьих чешуй, то ли чем-то на это очень похожим.
- Мастер? – прервал его размышления очень спокойный голос.
- Мастер Ли-О-Ши, - уточнил молодой человек и протянул документы, подтверждающие личность и взятые на себя обязательства.
- Пройдите за мной, - в дом человек отправился так же неспешно, как и разговаривал. Впрочем, возможно это являлось следствием болезни, а не особой меланхоличности нрава, на что намекала неестественно скованная походка.
Эдак и опоздать недолго. Ли-О-Ши подозревал, что «к десяти» означает время, в которое он должен предстать перед хозяевами дома, а не стоять на его пороге. Впрочем, нет худа без добра. Не так уж часто доводилось молодому человеку попадать в подобного рода интерьеры, собственно, это был первый такой случай, и появилось время и возможность всё как следует осмотреть.
Барандольф Раоп, больше сосредоточенный на дороге, чем на поведении гостя, всё же отметил про себя его естественное любопытство. С тех пор, как колом стала спина и леди Аселик придумала для него эту работу - провожать гостей, благослови её Солнцелика за это доброе дело, он наблюдал как по-разному люди ведут себя в стенах родового замка Хельмстенов. Нет, равные по статусу аристократы и друзья дома действительно едва замечали вещи их окружающие, а вот случайные гости, вроде этого совсем юного ещё мальчика, явно по какому-то недоразумению носящего звание мастера, вели себя очень по-разному. Кто-то неумело делал вид, что всё это ему привычно и совсем не интересно, кто-то, вертел головой, как в балагане на ярмарке, кто-то мысленно, и это было очень заметно, развешивал на предметы ярлыки и ценники. Этому, пожалуй, было просто интересно, и любопытство своё он даже не пробовал скрывать. Интересный тип. Жаль, молодой совсем, время таких обычно сильно портит.
Вопрос о том, как же это такому недорослю да на Бирже Найма доверили столь сложную работу, помощнику дворецкого в голову не пришёл. Когда полжизни вращаешься среди людей высокого сословия, которым многие звания достаются не за заслуги, а по праву рождения, поневоле начинаешь мыслить другими категориями.
А леди и хозяйка дома оказалась ровно так хороша, как то обещали дагерротипические изображения из газеты. Даже ещё лучше, потому что живая и настоящая. Высокая, тоненькая, с молочно-бледной кожей, иссиня-чёрными волосами и ярко-голубыми глазами, и даже явственный отпечаток перенесённых горестей на лице её нисколько не портил. Возможно, он потратил несколько избыточное время на разглядывание хозяйки, возможно, это было слегка невежливо, но и она на него смотрела превнимательнейшим образом. Однако же, прекраснейшую леди Аселик, по всей видимости, занимали те же вопросы, что и её доверенного слугу, уж больно молодо и простодушно выглядел мастер:
- Вы уверены, что у вас хватит квалификации для подобного рода работы? – она вопросительно склонила голову.
- Мне двадцать три и опыт работы вполне достаточный у меня есть, - Ли-О-Ши даже не обиделся.
Лет в восемнадцать его, помнится, ещё слегка обижало, что незнакомцы за ребёнка считают, потом этот факт начал его забавлять, после переезда, правда, иногда немного мешало, но не так, чтобы почувствовать по этому поводу что-то особое. Что поделаешь, если фамильная черта у них такая. Мама, женщина высокая и статная, когда со всем семейством в город выбиралась, тоже не слишком обращала внимание, что и мужа её и брата его тоже записывали в её «дети». Помнится, даже смеялась, утверждала, что женщина молода, до тех пор, пока не повзрослели её отпрыски. А те, с подобной наследственностью, повзрослеют не скоро. По крайней мере, внешне.
- Северянин! – раздался скрипучий, неодобрительный голос. Нет, не из угла, всего лишь со стороны окон, но, тем не менее, старуху, пока она не заговорила, он не заметил. Именно что старуху, даже назвать обтекаемо, немолодой женщиной, её язык не поворачивался.
- Северянин, - покладисто согласился Ли-О-Ши, хотя до сих пор не понимал, почему это холмистые равнины Сартори считаются севером, а жители их северянами. Северяне, они другие – низкорослые, крепко сбитые, темнокожие и длинные свои чёрные волосы имеют обыкновение расплетать на две косы, вне зависимости от того, женщина это или мужчина. Да и живут подальше, за границами Благословенной Империи, в местах, где что ночь, что день, длятся по полгода.
- Это совершенно неважно, - леди Аселик нетерпеливо оборвала, начавшую было сворачивать куда-то не туда беседу. – Главное, чтобы молодой человек привёл в порядок южную гостиную. Мне совершенно невыносимо сознавать то, что там творится.
- Бумаги, - проскрипела старуха из вороха чёрных кружев, из которого выглядывало разве что её лицо, да тонкие, сухие руки, видом своим похожие на птичьи лапы.
- Разумеется! – в голосе молодой хозяйки прозвучало ещё большее раздражение. – Вы ведь знаете, что перед тем, как вам позволят заняться работой, вам нужно будет подписать некоторые гарантийные обязательства?
- Конечно, - согласно склонил голову Ли-О-Ши.
Здесь ему до сих пор не поручали ничего такого, что могло бы потребовать дополнительных обязательств, а раньше, дома, так частенько. Прибирая в чужих домах можно наткнуться на множество секретов, для разглашения не предназначенных – и это если убирать обычным способом, а уж если магически…
- Вот, - леди подняла с секретера тоненькую, всего в три страницы, стопку бумаг. – Ознакомьтесь, если со всем согласны, распишитесь.
Со стороны старухи донёсся скептический хмык, однако никак более она комментировать не стала.
Ли-О-Ши не стал делать вид, что читает документ, он присел у того же секретера и действительно довольно внимательно его просмотрел. Пунктов было множество, но все они касались неустойки, на случай, если он не справится и компенсаций, если вдруг повредит какую-нибудь из антикварных вещей. Список предметов приводился тут же, рядом с каждым стояла его стоимость и итоговая сумма набегала такая, что неудивительно, что они до сих пор не нашли человека, готового взяться за эту работу. А вот пункта о неразглашении не было. И это странно.
- Здесь точно упомянуты все обстоятельства, которые вы хотели бы урегулировать посредством соглашения? – спросил он с нажимом, оторвав голову от бумаг.
- Разумеется, - леди судорожно кивнула.
Ну, если она не знает об этом пункте, он напоминать да подсказывать не будет. Проблем меньше – с этими благородными господами всегда какие-то сложности, а Ли-О-Ши сам по себе не болтлив.
- Тогда, прежде чем поставить подпись, я бы хотел лично осмотреть фронт работ – это, во-первых, и во-вторых, копию этого документа для моей личной картотеки.
Прозвучало это очень солидно, если не знать, что это будет первый документ, который в той картотеке появится. Хотя ящик, под неё заготовленный, у него уже был.
- Разумеется, - без раздумий согласилась леди и, кажется, это было любимым её словом. – Барандольф, сделайте, пожалуйста, копию с этого документа, а мы, тем временем посетим южную гостиную. Принесите нам их туда.
- Обошёлся бы, - проворчала старуха, но проворчала так, без задора, видимо сама не имела ничего против и возражала только из чувства принципиального несогласия.
К его немалому удивлению, в южную гостиную они пошли тоже втроём – престарелая родственница, кто уж там она была хозяйке дома, не пожелала остаться в своём уютном кресле.
А здесь было… ну, не так страшно, как он опасался. Высохшей и запекшейся кровью, конечно, полкомнаты перепачкано, ещё и разнесли её повсюду те, кто по свежей вволю потоптался. Ли-О-Ши остановился у самого порога и, небрежно шевельнув пальцами, отправил вперёд простейшее поисковое заклинание. Простейшее-то оно, простейшее, можно даже сказать, базовое, а потому и применять его можно по-разному. Например, когда не имеешь намерение обнаружить что-то конкретное, оно сообщает обо всём понемножку в радиусе своего действия.
- Давай за процент, - решил он.
- О, да ты, никак разбогател, что готов ждать?
- Не то, чтобы, - не стал объяснять Ли-О-Ши. – Так что у нас по материалу?
- Бумага благородных сортов. Будет бамбуковая или же папирусная. Рисовая для таких изделий не слишком годна, уж слишком бела и тонка, хотя и не поручусь. Нет, рисовая вряд ли. И если судить по плетению волокон, то всё же скорее бамбук, чем папирус. И не то, чтобы наша, тростниковая чем-то сильно уступала по качеству, но всё же умельцы создания многослойных картин пришли оттуда, где на склонах гор растут бамбуковые леса, а потому свой материал им привычней, - почти пропел Юри.
Ли-О-Ши сосредоточенно кивнул. С бамбуком ему доводилось иметь дело, не в виде бумаги, правда, дудочка у них дома была, на которой, если честно, никто так толком и не научился играть, зато содержать инструмент в исправности было одной из их, детей, обязанностей.
Теперь же, следовало «всмотреться» в структуру объекта, создать в разуме своём наиболее точное его отображение, найти наименее повреждённые участки, те, которые наиболее «созвучны» исходному материалу, и только под конец запустить заклинание, исправляющее неправильности, согласно эталонного образца. За его работой нужно будет присматривать, вмешиваться и подправлять, а то как бы не выгладило всё подряд до полной невнятности. А здесь ведь и рельеф, и толщина, и остатки красок какие-никакие.
Но это уже много легче, это и на беседу можно отвлечься. Да и в русло нужное её направить, а то Юри уже отвлёкся от особенностей происхождения материала и зачирикал что-то на тему истории возникновения бумажных ламп, как-то завязанную на новый фасон платья леди Ильды Ольбен, той, что двоюродная пробабка леди Польды Ольбенбаум и договор на поставку перьев равновесия.
- Это не те леди, что с Хельмстенами в родстве? – попробовал он повернуть разговор в нужную сторону.
- Нет, вовсе нет, - Юри даже руками в возмущении взмахнул. – Хотя вся наша аристократия все друг с другом в каком-то поколении в родстве, но всё же нет. Как вам, дорогой мой, в голову такое пришло?
- Да как? – Ли-О-Ши склонил голову, вглядываясь в бумажный колпак, который восстанавливался, но так, не шибко. – Так! Не знаю. Возможно, просто на слуху было, вот и всплыло.
- А, - тут же догадался Юри, уже принявшийся приводить в порядок очередную безделицу, которой ещё можно было найти годного хозяина, особенно если её чутка подновить, - это, наверное, из-за скандала в их доме.
- А что там было? Я если и слышал, то настолько краем уха, что даже не помню о чём.
- Да хозяина убили, да как-то так, что концов сыскать не могут, - Юри пожал плечами с видом в высшей степени безразличным.
- Так всё же убийство или скандал? – как-то подспудно Ли-О-Ши подозревал, что это явления разного порядка.
- Убийство, - Юри кивнул удовлетворённо, но удовлетворение его касалось скорее состояния меди на подсвечнике, чем произнесённых слов, - но и скандал тоже. Потому как совершенно неможно особе подобного положения оставлять после себя изгвазданную в кровище гостиную, растерянную вдову и ни намёка, на то, куда сам делся, да кто убил.
- Вот прям-таки изгвазданную? – попробовал Ли-О-Ши вызнать хоть ещё какие подробности.
- Вроде бы да. Да ты, если тебе интересно, возьми газетку вон, читани. Позавчерашний выпуск, там ещё, наверное, писали.
И на газету ту кивнул, лежащую на полке, аккуратно сложенную, на случай каких надобностей, но мятую так, что становилось понятно: не покупал её Юри, скорее уж кто принёс вещь в неё завёрнутой. А хозяин барахольной лавки, он запасливый, у него всё пригождается, не на то, чтобы натереть что-нибудь бумажина понадобилась, так вот почитать отдать, не приятелю пусть, но всяко хорошему знакомому. И то к пользе дела пришлось.
С восстановлением лампы Ли-О-Ши провозился несколько дольше, чем планировал, но повреждённая избыточным жаром бумага воспрянула столь удачно, что грех было не закончить дело как следует. А потом выслушать славословия Юри и расписаться в документах, удостоверяющих, что он, мастер Ли-О-Ши принял участие в восстановлении сей вещицы, а потому имеет право на шестую часть её стоимости. И, по правде говоря, с его подписью, сопроводительный документ стал выглядеть много солидней.
Зато развернуть заветные страницы получилось только дома, на кухне. Нет, можно было бы и раньше, но как-то несолидно на людях читать мятые, а местами даже порванные листки. А здесь – ничего, здесь только Шоши, которому, во-первых, всё равно, а во-вторых, он рад в чём угодно поучаствовать. Вот, к примеру, совместить разрыв на бумаге, да как раз в том месте, где копия дагерротипического изображения отпечатана – вполне себе занятие.
И вообще жаль, что разрыв прошёл именно на этом месте, уж больно хороша была изображённая на нём леди. Строгая, величественная и в то же время, необыкновенно женственная. Как те статуи старых мастеров, копиями которых была уставлена парадная зала дома мэра его родного городка. Это, если судить из текста заметки, как раз и была печальная вдова, на которую Ли-О-Ши завтра предстояло работать. Ага, угу, зверское убийство … два ведра крови, расплёсканной по всей гостиной … исчезновение тела потерпевшего … магическая экспертиза подтверждает … полиция в растерянности. И отдельным абзацем пикантная подробность, что главный следователь по делу, госпожа Франчетта Оулич находится в дальнем родстве с потерпевшими.
Ну, в целом, похоже, ему завтра придётся просто отработать место преступления уже после прихода полиции и с точки зрения закона тут должно быть всё чисто и прозрачно. А именно это ему, в основном, и требовалось. Ну и любопытство, куда ж его деть, но оно, в кои-то веки, не главное.
А утром, даже если бы у Ли-О-Ши появилось вдруг желание перечитать заметку, ничего бы у него не вышло. За ночь Шоши успел разорвать газету на мелкие клочки, и склеить их в новом, довольно странном порядке, изведя на это дело почти все их запасы рыбного клея. Получилось, ну, в общем, что-то да получилось, но читать это было совершенно невозможно.
ГЛАВА 2.
Это он ещё не сразу понял, как ему повезло, что время, к которому следовало прибыть, обозначили в десять часов, а не с утра пораньше. И так пришлось встать в рань несусветную, пешком добираться до площади, чтобы успеть на первую конку, отбывающую в нужном направлении. Потому как время на то, чтобы обнаружить искомый дом, тоже себе нужно было оставить. Опаздывать к господам, готовым заплатить такие деньги за обычную, в сущности, работу, не рекомендуется категорически.
Без нескольких минут десять он стоял перед воротами настоящего замка, с каменной оградой и высокими шпилями, каким-то образом вписанным в городскую архитектуру и размышлял, кем это нужно быть, чтобы обозвать это здание «домом»? Правда, крыши были действительно сизыми – покрытыми то ли настоящими осколками драконьих чешуй, то ли чем-то на это очень похожим.
- Мастер? – прервал его размышления очень спокойный голос.
- Мастер Ли-О-Ши, - уточнил молодой человек и протянул документы, подтверждающие личность и взятые на себя обязательства.
- Пройдите за мной, - в дом человек отправился так же неспешно, как и разговаривал. Впрочем, возможно это являлось следствием болезни, а не особой меланхоличности нрава, на что намекала неестественно скованная походка.
Эдак и опоздать недолго. Ли-О-Ши подозревал, что «к десяти» означает время, в которое он должен предстать перед хозяевами дома, а не стоять на его пороге. Впрочем, нет худа без добра. Не так уж часто доводилось молодому человеку попадать в подобного рода интерьеры, собственно, это был первый такой случай, и появилось время и возможность всё как следует осмотреть.
Барандольф Раоп, больше сосредоточенный на дороге, чем на поведении гостя, всё же отметил про себя его естественное любопытство. С тех пор, как колом стала спина и леди Аселик придумала для него эту работу - провожать гостей, благослови её Солнцелика за это доброе дело, он наблюдал как по-разному люди ведут себя в стенах родового замка Хельмстенов. Нет, равные по статусу аристократы и друзья дома действительно едва замечали вещи их окружающие, а вот случайные гости, вроде этого совсем юного ещё мальчика, явно по какому-то недоразумению носящего звание мастера, вели себя очень по-разному. Кто-то неумело делал вид, что всё это ему привычно и совсем не интересно, кто-то, вертел головой, как в балагане на ярмарке, кто-то мысленно, и это было очень заметно, развешивал на предметы ярлыки и ценники. Этому, пожалуй, было просто интересно, и любопытство своё он даже не пробовал скрывать. Интересный тип. Жаль, молодой совсем, время таких обычно сильно портит.
Вопрос о том, как же это такому недорослю да на Бирже Найма доверили столь сложную работу, помощнику дворецкого в голову не пришёл. Когда полжизни вращаешься среди людей высокого сословия, которым многие звания достаются не за заслуги, а по праву рождения, поневоле начинаешь мыслить другими категориями.
А леди и хозяйка дома оказалась ровно так хороша, как то обещали дагерротипические изображения из газеты. Даже ещё лучше, потому что живая и настоящая. Высокая, тоненькая, с молочно-бледной кожей, иссиня-чёрными волосами и ярко-голубыми глазами, и даже явственный отпечаток перенесённых горестей на лице её нисколько не портил. Возможно, он потратил несколько избыточное время на разглядывание хозяйки, возможно, это было слегка невежливо, но и она на него смотрела превнимательнейшим образом. Однако же, прекраснейшую леди Аселик, по всей видимости, занимали те же вопросы, что и её доверенного слугу, уж больно молодо и простодушно выглядел мастер:
- Вы уверены, что у вас хватит квалификации для подобного рода работы? – она вопросительно склонила голову.
- Мне двадцать три и опыт работы вполне достаточный у меня есть, - Ли-О-Ши даже не обиделся.
Лет в восемнадцать его, помнится, ещё слегка обижало, что незнакомцы за ребёнка считают, потом этот факт начал его забавлять, после переезда, правда, иногда немного мешало, но не так, чтобы почувствовать по этому поводу что-то особое. Что поделаешь, если фамильная черта у них такая. Мама, женщина высокая и статная, когда со всем семейством в город выбиралась, тоже не слишком обращала внимание, что и мужа её и брата его тоже записывали в её «дети». Помнится, даже смеялась, утверждала, что женщина молода, до тех пор, пока не повзрослели её отпрыски. А те, с подобной наследственностью, повзрослеют не скоро. По крайней мере, внешне.
- Северянин! – раздался скрипучий, неодобрительный голос. Нет, не из угла, всего лишь со стороны окон, но, тем не менее, старуху, пока она не заговорила, он не заметил. Именно что старуху, даже назвать обтекаемо, немолодой женщиной, её язык не поворачивался.
- Северянин, - покладисто согласился Ли-О-Ши, хотя до сих пор не понимал, почему это холмистые равнины Сартори считаются севером, а жители их северянами. Северяне, они другие – низкорослые, крепко сбитые, темнокожие и длинные свои чёрные волосы имеют обыкновение расплетать на две косы, вне зависимости от того, женщина это или мужчина. Да и живут подальше, за границами Благословенной Империи, в местах, где что ночь, что день, длятся по полгода.
- Это совершенно неважно, - леди Аселик нетерпеливо оборвала, начавшую было сворачивать куда-то не туда беседу. – Главное, чтобы молодой человек привёл в порядок южную гостиную. Мне совершенно невыносимо сознавать то, что там творится.
- Бумаги, - проскрипела старуха из вороха чёрных кружев, из которого выглядывало разве что её лицо, да тонкие, сухие руки, видом своим похожие на птичьи лапы.
- Разумеется! – в голосе молодой хозяйки прозвучало ещё большее раздражение. – Вы ведь знаете, что перед тем, как вам позволят заняться работой, вам нужно будет подписать некоторые гарантийные обязательства?
- Конечно, - согласно склонил голову Ли-О-Ши.
Здесь ему до сих пор не поручали ничего такого, что могло бы потребовать дополнительных обязательств, а раньше, дома, так частенько. Прибирая в чужих домах можно наткнуться на множество секретов, для разглашения не предназначенных – и это если убирать обычным способом, а уж если магически…
- Вот, - леди подняла с секретера тоненькую, всего в три страницы, стопку бумаг. – Ознакомьтесь, если со всем согласны, распишитесь.
Со стороны старухи донёсся скептический хмык, однако никак более она комментировать не стала.
Ли-О-Ши не стал делать вид, что читает документ, он присел у того же секретера и действительно довольно внимательно его просмотрел. Пунктов было множество, но все они касались неустойки, на случай, если он не справится и компенсаций, если вдруг повредит какую-нибудь из антикварных вещей. Список предметов приводился тут же, рядом с каждым стояла его стоимость и итоговая сумма набегала такая, что неудивительно, что они до сих пор не нашли человека, готового взяться за эту работу. А вот пункта о неразглашении не было. И это странно.
- Здесь точно упомянуты все обстоятельства, которые вы хотели бы урегулировать посредством соглашения? – спросил он с нажимом, оторвав голову от бумаг.
- Разумеется, - леди судорожно кивнула.
Ну, если она не знает об этом пункте, он напоминать да подсказывать не будет. Проблем меньше – с этими благородными господами всегда какие-то сложности, а Ли-О-Ши сам по себе не болтлив.
- Тогда, прежде чем поставить подпись, я бы хотел лично осмотреть фронт работ – это, во-первых, и во-вторых, копию этого документа для моей личной картотеки.
Прозвучало это очень солидно, если не знать, что это будет первый документ, который в той картотеке появится. Хотя ящик, под неё заготовленный, у него уже был.
- Разумеется, - без раздумий согласилась леди и, кажется, это было любимым её словом. – Барандольф, сделайте, пожалуйста, копию с этого документа, а мы, тем временем посетим южную гостиную. Принесите нам их туда.
- Обошёлся бы, - проворчала старуха, но проворчала так, без задора, видимо сама не имела ничего против и возражала только из чувства принципиального несогласия.
К его немалому удивлению, в южную гостиную они пошли тоже втроём – престарелая родственница, кто уж там она была хозяйке дома, не пожелала остаться в своём уютном кресле.
А здесь было… ну, не так страшно, как он опасался. Высохшей и запекшейся кровью, конечно, полкомнаты перепачкано, ещё и разнесли её повсюду те, кто по свежей вволю потоптался. Ли-О-Ши остановился у самого порога и, небрежно шевельнув пальцами, отправил вперёд простейшее поисковое заклинание. Простейшее-то оно, простейшее, можно даже сказать, базовое, а потому и применять его можно по-разному. Например, когда не имеешь намерение обнаружить что-то конкретное, оно сообщает обо всём понемножку в радиусе своего действия.
