Глава 1. «Как же меня всё достало!» Роза.
Холод был повсюду. Не просто новогодний, «атмосферный» холод, который должен был выглядеть на кадрах уютно. Не-е-е-ет. Это был пронизывающий, злой мороз, который заставлял зубы стучать и пробирался сквозь белоснежный пуховик, подаренный дорогим брендом ради рекламы среди подписчиков.
Я стояла на жалком пригорке за домом, который Артем с пафосом назвал «идеальной локацией для вайба». В руках у меня были древние, покосившиеся санки, веревка от которых больно впивалась в пальцы даже через тонкие кожаные перчатки. «Аксессуар, Рози, это аксессуар!» — кричал он, когда я попыталась выбросить их из кадра. И вот уже пятый дубль…
— Мотор! Рози, поехали! Смех, радость, детство, ха-ха-ха! — голос Артема привычно резал тишину заснеженной деревни.
Я оттолкнулась, санки скользнули вниз. Я изобразила на лице что-то среднее между восторгом и легкой боязнью высоты. Щеки задеревенели от постоянной улыбки. В животе ворочался тяжелый камень усталости.
— Стоп! — раздалось, когда я даже ещё не съехала до конца.
Артем уже бежал ко мне, размахивая планшетом.
— Опять этот взгляд! Куда ты смотришь? В камеру, блин, надо, в камеру! А не в снег под ногами! Ты же не дебит с кредитом сводишь, ты катаешься с горки! Еще раз давай, Рози, и чтоб с огоньком!
Я молча кивнула, поволокла санки наверх. «С огоньком». Где-то там, глубоко внутри, и правда что-то тлело. Но это был не огонек радости, а медленно догорающий фитиль, ведущий к пороховой бочке. И он становился короче с каждым дублем.
Чуть позже ко мне подвели лошадь. Большую такую, темно-коричневую, с грустными глазами. Ее привезли сюда специально, за полчаса до съемки. Она нервно переступала с ноги на ногу, пугаясь каждого резкого звука. Мне тоже хотелось переступать с ноги на ногу, но вместо этого мне выдали морковку.
— Подойди, покорми с руки, погладь. Умиление, единение с природой, вся эта фигня, — инструктировал Артем. — И не тряслись ты так, она не кусается.
Но я тряслась. Лошади красивые только на картинках, а в реальности она мне запросто копытом голову проломить может. Не умею я с лошадьми. Моя природа — это студия с софтбоксами и городской парк, а не эта огромная, пахнущая потом и сеном тварь. Я протянула руку. Лошадь резко дёрнула головой, выхватывая морковь губами, между которыми отчётливо были видны крупные желтоватые зубы. Я взвизгнула от неожиданности и отпрыгнула.
— Камера! Снимаем! Естественная реакция! — радостно завопил Артем.
Лошадь от его крика тоже дернулась и наложила вонючих «яблок», а команда захихикала. Мое лицо, искаженное испугом, было увековечено оператором и памятью помощников. Потом пришлось делать еще парочку нормальных дублей «умиления». «единения». Я гладила жесткую шерсть на шее, а внутри меня все выло. Я была клоуном в дорогой куртке.
После лошади пришел черед дров. Артем сверился с расписанием и деловито указал на охапку сырых, колючих поленьев.
— Их надо поднять и нести к той поленнице, да с таким видом, будто ты только что нарубила их своими ручками для милого рождественского камина. Хозяйка, понимаешь? Уютная такая вся, хозяйственная хозяюшка.
— В белом пуховике прям рубила? — Я скептически подняла бровь.
— Ага, — хохотнул Артём, — лакшери хозяюшка.
Поленья были тяжелые и грязные, а кора цепляла белую ткань на рукавах. Я видела все эти зацепки и грязные разводы и усиленно пыталась думать о мандаринах, как советовал Артем. Проблема была в том, что мандарины я уже ненавидела. А их липкий сладкий запах теперь навсегда будет ассоциироваться у меня только с этим адом сегодняшних съемок.
После каждого дубля Артем подлетал и совал мне под нос планшет с расписанием.
— Свет, Рози, свет! Солнце уже почти село! Быстрее надо!
Или:
— Больше энергии! Ты же спишь на ходу! Скоро же праздник, ё-моё!
И самое обидное:
— Взгляд у тебя, Рози, пустой, как у выпотрошенной рыбы! Наполни его смыслом! Думай о подарках! О любви! О чем угодно!
Я кивала. Кивала и думала, что мой взгляд – это и есть точное отражение моей внутреннего самообщущения. Пустота. Выпотрошенная рыба. Артем, как всегда, был прав в своей грубой, артемовской манере.
Когда мы закончили, я выдохнула, мечтая о спокойном вечере в номере местного отеля. И чтобы тишина, ванна с пеной и много горячего глинтвейна. Но нет. Артема напоследок «осенило», и он, сияя от собственной креативности, схватил меня за локоть и потащил к забору.
— Слу-у-ушай, Рози. Видишь сугроб? Пушистый, прямо как на открытке. Давай еще сделаем несколько кадров на фоне заката. Ты бежишь по улице, оглядываешься на нас, улыбаешься, потом — бац! — мило спотыкаешься и падаешь в него. Идеально! Естественно! Будто ты так радуешься зиме, что несешься сломя голову!
Я тупо посмотрела на сугроб. Он действительно был красивый. И высокий. А я уже промокла насквозь и чувствовала, как холод сковал ноги.
— Артем, я мокрая. Я замерзла. Давай сегодня уже без падений, а?
Мой голос прозвучал хрипло и слабо, почти умоляюще.
Его лицо помрачнело.
— Рози, не начинай. Это хайп! «Блогер упала в сугроб» — это же живенько, человечно! Все уже устали от гламурного глянца. Покажи, что ты живая, что с тобой можно вот так, по-простому! Один дубль, и все! Вся команда уже замерзла из-за твоих раскачек, не тяни!
В его голосе звучала привычная смесь уговоров и шантажа. «Вся команда». Я посмотрела на съемочную группу. Они кутались в куртки, переминались с ноги на ногу, смотрели на меня усталыми, ничего не выражающими глазами. Они тоже хотели поскорее закончить. Спорить было бесполезно.
— Ну хорошо, – сказала я безжизненно. — Давай.
— Отлично! Все, готовьтесь! Рози, на исходную!
Я отошла на несколько шагов и стянула шапку. Глубокий вдох. Морозный воздух обжигал легкие. Я представила, как должна выглядеть: легкая, счастливая, ветер в волосах. А внутри была только тяжесть и желание провалиться сквозь землю.
— Мотор!
Я рванула с места. Мои модные ботинки, абсолютно не предназначенные для снега, скользили по утоптанной дороге. Я пыталась изобразить на лице эту дурацкую, легкую улыбку, оглянулась через плечо на команду. И в этот момент нога на полном ходу угодила в невидимую под снегом колею. Все произошло слишком быстро и слишком реально. Я не успела сгруппироваться, не успела «упасть красиво», а вместо этого с размаху, шлепнулась в этот идеальный сугроб. Снег мгновенно забился за воротник, под куртку. Обжигающий холод добрался до кожи. Я лежала, зарывшись лицом в снежную массу, и слышала, как воцарилась тишина.
А потом пришел хохот и аплодисменты. Сначала одинокий смешок. Потом еще один. И вот уже все веселились — оператор, визажистка, ассистенты. Голос Артема, полный неподдельного веселья, прозвучал совсем рядом:
— Вау, вот это натурально получилось! Почти как в жизни!
Оператор защелкал фотоаппаратом. У меня же от этих звуков было полное ощущение, что меня не снимали, а расстреливали из винтовки. В этот момент что-то внутри перегорело, с очередных тихим щелком. Месяцы накопленной усталости, чувство, что я всего лишь марионетка, над которой смеются, когда нитки рвутся — все это слилось воедино. Система «терпи ради подписчиков и делай вид» дала сбой. Сервер отключился.
Я двинулась. Резко, некрасиво, отталкиваясь локтями от проваливающегося снега. Поднялась. Остатки сугроба сыпались с меня, куртка висела тяжелым, мокрым мешком. Волосы прилипли к щеке. Я не смотрела ни на кого. Просто стояла и отряхивалась, сбивая снег с рукавов грубыми, рубящими движениями.
— Вот классно вышло, молодец! Можешь же, когда хочешь, а? — Артем уже был рядом, его лицо сияло восторгом. Он не видел ничего, кроме удачного кадра. — А давай еще…
— Всё.
Слово вырвалось тихим, хриплым выдохом. Я сама его почти не услышала.
Артем замер, улыбка сползла с его лица.
— Что? Что «всё»? Ты куда? Рози, дубль был классный, но можно же еще пару ракурсов, закат ведь…
Я обернулась и посмотрела на него. Не знаю, что он увидел в моем лице. Никакой злобы там не было. Только пустота, доведенная до предела.
— Я сказала — всё! — Мой голос сорвался. — Хватит!
Его глаза округлились от недоумения, а потом в них мелькнула знакомая раздраженная искра. Но я уже развернулась и пошла прочь. Не побежала. Побег — это для тех, кто боится. Я же просто шла. Быстрым, ровным, решительным шагом, сметая остатки снега с куртки. Я прошагала мимо замершей съемочной группы, мимо микроавтобуса с логотипом тура, мимо этой дурацкой лошади. Я шла, не разбирая дороги, и только свист ветра в ушах постепенно заглушал доносившийся сзади голос Артема:
— Рози! Рози, ты куда? Эй! Ты вообще слышишь меня?
Я слышала. Но это больше не имело значения. Единственное, что имело значение сейчас — это уйти.
