Потом мальчика отпустили, и он вышел, побоявшись слишком громко хлопнуть дверью. Из-за этого она осталась неплотно прикрытой, и до Фирио неожиданно донеслись голоса из кабинета герцога. Из любопытства он решился послушать, о чём говорят его светлость и виконт, раз уж подвернулась счастливая случайность.
Голос герцога сказал:
- Признаться, я опасался худшего. Но это неплохой материал, из которого можно вылепить что-то вполне достойное. Ещё не поздно взяться.
- Оптимист, - проворчал отец.
- А ты недальновиден, Нэрбис. Зачем своими руками делать врага из собственного сына? Оттолкнуть его от себя легко, а ты попробуй сначала приручи, чтобы пользу роду приносил.
- Тебе легко говорить, Рольнир, это же не твой наследник, - ядовито заметил виконт. – Тебе он нужен, вот ты его и приручай.
Ответа герцога Фирио так и не услышал: позади него раздалось весьма неодобрительное покашливание и, испуганно повернувшись, мальчик обнаружил герцогского камердинера, строго и укоризненно смотревшего на него. Залившись краской до корней волос, Фирио последовал за камердинером в комнату, где ему отныне предстояло жить.
С кузеном Фирио познакомился в тот же день. Когда в его комнату без стука ворвался тоненький, высокий русоволосый мальчик и улыбнулся шальной, чуточку капризной улыбкой, сказав: "Ну здравствуй, я твой кузен Орминд", - Фирио понял, что обрёл своего кумира. Орминду было уже целых тринадцать лет, он был сильный, ловкий, смелый и дерзкий. К маленькому, обожающему его Фирио кузен относился с редкостной снисходительностью, позволяя собой восхищаться. Правда, порой кузен довольно зло высмеивал мальчика или безжалостно наставлял ему синяков деревянным мечом в учебном поединке, но Фирио никогда не обижался на него всерьёз. Даже если Орминд подбивал наивного мальчишку на рискованные шалости, сам ловко оставаясь в стороне. К тому же герцог был достаточно проницателен, чтобы понять, кто является тайным инициатором совершённых безобразий. Так что если Фирио ссылали на конюшни на пару дней, Орминду назначали четырёхдневное воспитание трудом. И ещё его светлость при этом непременно устраивал сыну разнос.
- Никогда нельзя делать врагов из своих собственных людей просто из глупого мальчишеского каприза, - втолковывал герцог насупленному наследнику, стоявшему перед ним навытяжку. – Своих людей нужно беречь и ценить, тогда они пойдут за тобой в огонь и в воду. А Фирниор – твоя родня, он из твоего рода, хочешь ты этого или нет. Вам всю жизнь предстоит прожить бок о бок, он должен быть твоим союзником, а не врагом. Плодить врагов в собственном окружении глупо и недальновидно, Орминд! Срывай своё дурное настроение на фехтовальных манекенах и не веди себя как сопливый мальчишка, пора уже вырасти! Ты – будущий герцог, ты должен уметь смотреть на много лет вперёд и просчитывать свои действия на несколько ходов, а не потакать собственным детским капризам!
Помогли отцовские внушения либо же Орминд действительно повзрослел, но зло задирать слабого младшего кузена он почти перестал. А на язвительные замечания Фирио быстро научился не обращать внимания, он же знал, что Орминд это не со зла, просто у него характер такой.
Прочие обитатели замка приняли нового члена семьи с царственной невозмутимостью. Если его светлость решил, так тому и быть. Особенной любви к мальчику никто не питал, но брезгливости и презрения, как от отца, Фирниор по отношению к себе не видел, и ему этого хватало.
Не прошло и полугода, как его отец снова женился, и на сей раз жена имела подобающее происхождение. Графская дочь Эльдия Кальфарас охотно согласилась стать супругой виконта, несмотря на более низкий, чем у её отца, титул: положение герцогского кузена с лихвой всё искупало, в том числе и наличие сына от первого брака. Мэора Эльдия вскоре подарила супругу двоих сыновей, которым сейчас было семь и пять лет. Фирио чувствовал себя рядом с ними лишним и старался пореже попадаться на глаза отцу и мачехе, тем более что поселили его в другом крыле замка.
Фирио никогда не позволял себе всерьёз задумываться, было ли человечное отношение к нему двоюродного дядюшки следствием плана по "приручению" или же нет. Юноша просто знал, что, если потребуется, для герцога и кузена Орминда он готов пойти на любые жертвы.
***
Далеко не сразу Фирниор осознал, что рассказал Айнуре гораздо больше того, что намеревался. Поняв, почувствовал острую досаду и скомкано окончил рассказ. Он давно уже сидел, обхватив руками колени, и упорно не поднимал глаз: на траву смотреть безопаснее, она тебя ответным взором не одарит и жалости не выкажет. Больше всего Фирио сейчас опасался, пожалуй, именно жалости, будто он нарочно плакался тут как сопливый мальчишка, чтобы его сочувственно погладили по головке и дали конфетку.
Магесса сидела рядом в такой же позе, как он, и молчала. Через какое-то время поднялась, подозвала своего чудного коня и порылась в седельной сумке – Фирио наблюдал за ней краем глаза. Вернувшись, плюхнулась опять на траву и сделала несколько глотков из фляги.
- Сидру холодного хотите? – спросила буднично.
Фирио кивнул и рискнул поднять глаза, принимая флягу. От желудка куда-то вниз ухнул холодный комок, щекотнув тревогой и растворяясь в мгновенно нахлынувшей радости: в ореховых глазах магессы было понимание. Не жалость и не равнодушие.
- Выходит, вам почти восемнадцать, Фирниор? – спокойно спросила Айнура. – Я думала, больше.
- Говорят, я выгляжу немного старше своих лет, - пожал он плечами. – Моё совершеннолетие – в седьмой день осени. Его светлость обещал устроить праздник, а потом мы вернёмся в столицу.
Охлаждённый заклинанием сидр приятно пощипывал язык и нёбо. Вернув флягу владелице, юноша сидел рядом и молчал, а магесса улеглась, откинувшись на траву, и тоже, кажется, не испытывала потребности в болтовне.
Где-то на том берегу, скрытые зеленью деревьев, назойливо верещали птенцы-подростки – не то требуя еды от замотанных родителей, не то просто затеяв ссору. Ветерок изредка легонько теребил ветви ив, заставляя их издавать тихие вздохи. Было жарко, спокойно и безлюдно, пока на дороге не показался всадник, чей конь передвигался ленивой рысцой. Всадник заметил их лошадей и направился прямиком к кустам, где укрылись от зноя Фирио и магесса. Та приподнялась на локте, всматриваясь в силуэт всадника.
- А, это Тианор, - зевнула она и томно, грациозно потянулась.
А Фирио почему-то ощутил сожаление, что сюда явился кто-то ещё, хотя, в общем-то, ничего не имел против полуэльфа, с которым был едва знаком.
***
- Айнура, а я тебя искал! – весело заявил менестрель, спешиваясь и наматывая поводья своего гнедого на ивовый стволик. Отвесил лёгкий поклон сыну виконта: - Моё почтение, мэор Фирниор.
Юноша ответил на приветствие, а Айриэ заметила:
- Теперь нашёл. И?
- А я-то питал робкую надежду, что ты мне обрадуешься, - проворковал менестрель ей на ушко, присев рядом и обняв её за плечи. – Я вот по тебе скучал, любовь моя… Кстати, тебе очень идёт новая причёска, ты стала ещё очаровательнее!
- Да мне вроде некогда было скучать, - невинно хлопая ресницами, ответила магесса. – Я чудесно провела время в Файханас-Маноре.
Скосив глаза, заметила, что Фирниор чуть прикусил губу и отвернулся, чтобы не мешать им ворковать. Почему-то юноша выглядел очень сердитым.
- О да, я вижу, Айнура, ты времени зря не теряла, - беззлобно рассмеялся менестрель, кивая на валявшийся в траве букет роз. – Обзавелась тайным поклонником? Миленькие цветочки. Но, надеюсь, ты помнишь, что я был в этом деле первопроходцем? Интересно, и почему именно этот сорт пользуется такой популярностью у кавалеров?
- Вот себя первого и спрашивай, - насмешливо посоветовала магесса. – Мне-то откуда знать? Я принимающая сторона… О, Фирниор, вы уже уезжаете?
- Да, мэора, мне пора, - кивнул юноша, избегая её взгляда. Отвязал своего вороного и влетел в седло, сухо пожелав на прощание: - Желаю приятно провести время!
- Тин, ты зачем мне мальчика спугнул? – Магесса проводила его взглядом, подавила очередной зевок и недовольно уставилась на менестреля.
- А зачем он возле тебя крутится? – вопросом на вопрос ответил любовник.
- Вообще-то мне решать, кто возле меня будет… крутиться, - заметила Айриэ.
- Так и знал, что ты это скажешь, - насупился менестрель и тряхнул своей кудрявой гривой. – А ревновать я что же, не могу, по-твоему?
- Не смеши! – фыркнула магесса. – Своих предыдущих пятьсот подружек ты тоже ревновал?
- Почему это пятьсот? – недовольно засопел Тианориннир.
- Названная мной цифра – это оскорбительно мало или оскорбительно много?
- Да откуда же мне знать, сколько их было? Я не считал!!! Но ревновал, да. Немножко и самых-самых особенных, - расплылся в плутовской улыбке менестрель.
- Тин, тебе сколько лет? – задумчиво вопросила магесса. – Я вижу, что не двадцать пять, но всё-таки?
- Тридцать семь.
- А мне – лет эдак на сто двадцать побольше, - сказала абсолютную правду магесса, насмешливо вздёрнув бровь.
- Ха, уж не думаешь ли ты меня напугать? – рассмеялся Тианор. – Я же полуэльф, что мне твой возраст? Я и сам лет триста проживу, не старея. Так и помру молодым и красивым!
Он шутливо вздохнул и придвинулся ближе, накрыв губы Айриэ своими. Она позволила его шаловливому язычку немного поиграть с её собственным, потом решительно отстранила своего кудрявенького барашка:
- Не увлекайся, Тин. На кроватке в номере гораздо комфортнее.
- Где твоя романтичность?.. - ещё более тяжко вздохнул менестрель, но послушно отодвинулся.
- Отродясь не имелось.
- Я это подозревал, - тихонько проворчал Тианориннир.
Два следующих дня прошли спокойно, лениво и расслабленно. По-прежнему было знойно и пыльно, и желание поиграть в ищейку растаяло, как кусок масла под горячим летним солнцем. Двигаться было лень, разве что до реки и обратно – искупаться и поваляться в тени старых плакучих ив.
Гриллод порой заказывал в столице разные деликатесы для богатых постояльцев, и поскольку припасы в зачарованных холодильных шкафах могли храниться довольно долго, то рано или поздно кому-нибудь сии лакомства пригождались. Гриллод в том числе заказал несколько сортов лучшего мороженого, ещё в начале лета, но спросом оно не пользовалось: у Файханасов имелись свои поставщики, для крестьян это было чересчур дорогое баловство, а солидные купцы, главные клиенты Гриллода, сладостями не увлекались. Мороженое всего-то раз и подавалось к столу для двух юных мэори, вместе с родителями бывшими проездом в Кайдарахе. Почти отчаявшийся скормить кому-нибудь холодное лакомство Гриллод предложил его магессе и неожиданно для себя встретил горячее одобрение. Хозяин постоялого двора, признаться, в глубине души питал опасение, что из него самого сосульку сделают – магесса порой бывала сурова. Но оказалось, что она нежно любит мороженое, и Гриллода если в чём и упрекнули, так в том, что не додумался предложить его раньше.
Айриэ, облизываясь в предвкушении, скупила все запасы мороженого в кладовых Тайры и готова была съесть его единолично. Правда, подобрев после третьей порции, великодушно поделилась с изнывающим полуэльфом, который мороженое тоже уважал. В общем, немаленький запас был уничтожен за два с половиной дня, но зато Айриэ относилась к окружающим с прямо-таки небывалым добродушием.
На третий день солнце нещадно палило уже с самого утра. Земля казалась раскалённой, как в южной пустыне; ни легчайшего дуновения, ни крошечного облачка в бледно-голубом, тоже словно полинявшем от зноя небе. К полудню стало ещё тяжелее дышать, а небо затянула белёсая, мутная пелена, через которую едва просвечивало желтоватое солнце. От зноя попрятались все – и собаки, одурело валявшиеся в тенёчке, и куры, вяло купавшиеся в пыли, и их хозяева, кто опрометчиво вышел с утра в поле. Птички по кустам не чирикали, даже пчёлы исчезли, нимало не интересуясь яркими цветами в палисадниках.
Айриэ, пообедав последней порцией мороженого и с сожалением вздохнув, решилась высунуть нос на улицу. Раскалённый воздух опалил лицо нестерпимым жаром. У себя в номере магесса давно использовала охлаждающее заклинание, там было хорошо и комфортно. Неудивительно, что Тайра это оценила и, смущённо помявшись, попросила почтенную мэору магессу "заколдовать" весь постоялый двор, пообещав скинуть плату за проживание. Айриэ это было нетрудно и, недолго думая, она сотворила "холодильного духа". Заклинание работало по принципу магического "светлячка", отличаясь от него тем, что не следовало за магессой, а круглые сутки, как ему было задано, порхало по дому, легко проходя сквозь стены и охлаждая воздух. Постояльцы сначала отнеслись к причуде магессы нервно: и то сказать, трудно оставаться спокойным, когда к тебе в комнату врывается нечто, подозрительно напоминающее призрака, и обдаёт могильным холодом. Но вскоре новшество оценили и даже высказывали благодарность.
Вяло побродив по саду, магесса ретировалась обратно в дом. Встретив Гриллода, шедшего на кухню со стопкой тарелок в руках, предупредила:
- Скоро гроза будет и буря, скорее всего.
Ни на миг не усомнившись в словах магессы, Гриллод кликнул на помощь отпрысков и отправился убирать всё, что могло пострадать от буйства стихии. Через час стало ясно, что Айриэ была права: на северо-западе показались первые тучи, пока несерьёзные, но за ними шла настоящая буря, зародившаяся над океаном и нёсшаяся от самого побережья вглубь суши. Первые порывы ветра уже освежали лицо и пригибали макушки деревьев, когда во двор влетел Тианор и кинул поводья своего гнедого встревоженному конюху.
- Уф, еле успел! – Довольно улыбаясь, Тианор подошёл к стоявшей во дворе магессе, пристально смотревшей на небо. – Ты что делаешь? Любуешься?
- Да нет, хочу немного перенаправить ветер, а то будет слишком много разрушений.
- Что-о-о ты хочешь? – изумлённо переспросил менестрель. – Но как?.. Ты собираешься… управлять бурей?!. Это же невозможно!..
- Не собираюсь я ничем управлять, - нетерпеливо откликнулась магесса. – Я просто попрошу. Я слышу ветер, он слышит меня. Мы не враги, он откликнется и выполнит мою просьбу подняться чуть выше. Этого будет достаточно, чтобы дома и деревья в Кайдарахе уцелели.
- Ничего себе!.. – восхищённо выдохнул Тианор.
- А что, собственно, тебя удивляет? Эльфы на такое вполне способны.
- Так то эльфы, чистокровные. Про магов, слышащих стихии, я редко слышал. Или ты с эльфами в родстве? Я в тебе родню не учуял…
Айриэ не отозвалась, пусть думает что хочет. Тианориннир некоторое время наблюдал, потом спросил:
- А зачем тебе, Айнура? Ведь, если я правильно понимаю, тебя никто не нанимал сделать это? И никто не узнает, что ты избавила деревню от неприятностей? Даже спасибо не скажет?
- Ну и что? – рассеянно спросила Айриэ. – Я буду знать. Мне достаточно, собственно.
Полуэльф тихонько хмыкнул, потом встал сзади и осторожно обхватил её талию.
- Я не мешаю?
- Нет, - почти не слушая его, отмахнулась магесса, ибо ураганный ветер наконец достиг Кайдараха.
***
Голос герцога сказал:
- Признаться, я опасался худшего. Но это неплохой материал, из которого можно вылепить что-то вполне достойное. Ещё не поздно взяться.
- Оптимист, - проворчал отец.
- А ты недальновиден, Нэрбис. Зачем своими руками делать врага из собственного сына? Оттолкнуть его от себя легко, а ты попробуй сначала приручи, чтобы пользу роду приносил.
- Тебе легко говорить, Рольнир, это же не твой наследник, - ядовито заметил виконт. – Тебе он нужен, вот ты его и приручай.
Ответа герцога Фирио так и не услышал: позади него раздалось весьма неодобрительное покашливание и, испуганно повернувшись, мальчик обнаружил герцогского камердинера, строго и укоризненно смотревшего на него. Залившись краской до корней волос, Фирио последовал за камердинером в комнату, где ему отныне предстояло жить.
С кузеном Фирио познакомился в тот же день. Когда в его комнату без стука ворвался тоненький, высокий русоволосый мальчик и улыбнулся шальной, чуточку капризной улыбкой, сказав: "Ну здравствуй, я твой кузен Орминд", - Фирио понял, что обрёл своего кумира. Орминду было уже целых тринадцать лет, он был сильный, ловкий, смелый и дерзкий. К маленькому, обожающему его Фирио кузен относился с редкостной снисходительностью, позволяя собой восхищаться. Правда, порой кузен довольно зло высмеивал мальчика или безжалостно наставлял ему синяков деревянным мечом в учебном поединке, но Фирио никогда не обижался на него всерьёз. Даже если Орминд подбивал наивного мальчишку на рискованные шалости, сам ловко оставаясь в стороне. К тому же герцог был достаточно проницателен, чтобы понять, кто является тайным инициатором совершённых безобразий. Так что если Фирио ссылали на конюшни на пару дней, Орминду назначали четырёхдневное воспитание трудом. И ещё его светлость при этом непременно устраивал сыну разнос.
- Никогда нельзя делать врагов из своих собственных людей просто из глупого мальчишеского каприза, - втолковывал герцог насупленному наследнику, стоявшему перед ним навытяжку. – Своих людей нужно беречь и ценить, тогда они пойдут за тобой в огонь и в воду. А Фирниор – твоя родня, он из твоего рода, хочешь ты этого или нет. Вам всю жизнь предстоит прожить бок о бок, он должен быть твоим союзником, а не врагом. Плодить врагов в собственном окружении глупо и недальновидно, Орминд! Срывай своё дурное настроение на фехтовальных манекенах и не веди себя как сопливый мальчишка, пора уже вырасти! Ты – будущий герцог, ты должен уметь смотреть на много лет вперёд и просчитывать свои действия на несколько ходов, а не потакать собственным детским капризам!
Помогли отцовские внушения либо же Орминд действительно повзрослел, но зло задирать слабого младшего кузена он почти перестал. А на язвительные замечания Фирио быстро научился не обращать внимания, он же знал, что Орминд это не со зла, просто у него характер такой.
Прочие обитатели замка приняли нового члена семьи с царственной невозмутимостью. Если его светлость решил, так тому и быть. Особенной любви к мальчику никто не питал, но брезгливости и презрения, как от отца, Фирниор по отношению к себе не видел, и ему этого хватало.
Не прошло и полугода, как его отец снова женился, и на сей раз жена имела подобающее происхождение. Графская дочь Эльдия Кальфарас охотно согласилась стать супругой виконта, несмотря на более низкий, чем у её отца, титул: положение герцогского кузена с лихвой всё искупало, в том числе и наличие сына от первого брака. Мэора Эльдия вскоре подарила супругу двоих сыновей, которым сейчас было семь и пять лет. Фирио чувствовал себя рядом с ними лишним и старался пореже попадаться на глаза отцу и мачехе, тем более что поселили его в другом крыле замка.
Фирио никогда не позволял себе всерьёз задумываться, было ли человечное отношение к нему двоюродного дядюшки следствием плана по "приручению" или же нет. Юноша просто знал, что, если потребуется, для герцога и кузена Орминда он готов пойти на любые жертвы.
***
Далеко не сразу Фирниор осознал, что рассказал Айнуре гораздо больше того, что намеревался. Поняв, почувствовал острую досаду и скомкано окончил рассказ. Он давно уже сидел, обхватив руками колени, и упорно не поднимал глаз: на траву смотреть безопаснее, она тебя ответным взором не одарит и жалости не выкажет. Больше всего Фирио сейчас опасался, пожалуй, именно жалости, будто он нарочно плакался тут как сопливый мальчишка, чтобы его сочувственно погладили по головке и дали конфетку.
Магесса сидела рядом в такой же позе, как он, и молчала. Через какое-то время поднялась, подозвала своего чудного коня и порылась в седельной сумке – Фирио наблюдал за ней краем глаза. Вернувшись, плюхнулась опять на траву и сделала несколько глотков из фляги.
- Сидру холодного хотите? – спросила буднично.
Фирио кивнул и рискнул поднять глаза, принимая флягу. От желудка куда-то вниз ухнул холодный комок, щекотнув тревогой и растворяясь в мгновенно нахлынувшей радости: в ореховых глазах магессы было понимание. Не жалость и не равнодушие.
- Выходит, вам почти восемнадцать, Фирниор? – спокойно спросила Айнура. – Я думала, больше.
- Говорят, я выгляжу немного старше своих лет, - пожал он плечами. – Моё совершеннолетие – в седьмой день осени. Его светлость обещал устроить праздник, а потом мы вернёмся в столицу.
Охлаждённый заклинанием сидр приятно пощипывал язык и нёбо. Вернув флягу владелице, юноша сидел рядом и молчал, а магесса улеглась, откинувшись на траву, и тоже, кажется, не испытывала потребности в болтовне.
Где-то на том берегу, скрытые зеленью деревьев, назойливо верещали птенцы-подростки – не то требуя еды от замотанных родителей, не то просто затеяв ссору. Ветерок изредка легонько теребил ветви ив, заставляя их издавать тихие вздохи. Было жарко, спокойно и безлюдно, пока на дороге не показался всадник, чей конь передвигался ленивой рысцой. Всадник заметил их лошадей и направился прямиком к кустам, где укрылись от зноя Фирио и магесса. Та приподнялась на локте, всматриваясь в силуэт всадника.
- А, это Тианор, - зевнула она и томно, грациозно потянулась.
А Фирио почему-то ощутил сожаление, что сюда явился кто-то ещё, хотя, в общем-то, ничего не имел против полуэльфа, с которым был едва знаком.
***
- Айнура, а я тебя искал! – весело заявил менестрель, спешиваясь и наматывая поводья своего гнедого на ивовый стволик. Отвесил лёгкий поклон сыну виконта: - Моё почтение, мэор Фирниор.
Юноша ответил на приветствие, а Айриэ заметила:
- Теперь нашёл. И?
- А я-то питал робкую надежду, что ты мне обрадуешься, - проворковал менестрель ей на ушко, присев рядом и обняв её за плечи. – Я вот по тебе скучал, любовь моя… Кстати, тебе очень идёт новая причёска, ты стала ещё очаровательнее!
- Да мне вроде некогда было скучать, - невинно хлопая ресницами, ответила магесса. – Я чудесно провела время в Файханас-Маноре.
Скосив глаза, заметила, что Фирниор чуть прикусил губу и отвернулся, чтобы не мешать им ворковать. Почему-то юноша выглядел очень сердитым.
- О да, я вижу, Айнура, ты времени зря не теряла, - беззлобно рассмеялся менестрель, кивая на валявшийся в траве букет роз. – Обзавелась тайным поклонником? Миленькие цветочки. Но, надеюсь, ты помнишь, что я был в этом деле первопроходцем? Интересно, и почему именно этот сорт пользуется такой популярностью у кавалеров?
- Вот себя первого и спрашивай, - насмешливо посоветовала магесса. – Мне-то откуда знать? Я принимающая сторона… О, Фирниор, вы уже уезжаете?
- Да, мэора, мне пора, - кивнул юноша, избегая её взгляда. Отвязал своего вороного и влетел в седло, сухо пожелав на прощание: - Желаю приятно провести время!
- Тин, ты зачем мне мальчика спугнул? – Магесса проводила его взглядом, подавила очередной зевок и недовольно уставилась на менестреля.
- А зачем он возле тебя крутится? – вопросом на вопрос ответил любовник.
- Вообще-то мне решать, кто возле меня будет… крутиться, - заметила Айриэ.
- Так и знал, что ты это скажешь, - насупился менестрель и тряхнул своей кудрявой гривой. – А ревновать я что же, не могу, по-твоему?
- Не смеши! – фыркнула магесса. – Своих предыдущих пятьсот подружек ты тоже ревновал?
- Почему это пятьсот? – недовольно засопел Тианориннир.
- Названная мной цифра – это оскорбительно мало или оскорбительно много?
- Да откуда же мне знать, сколько их было? Я не считал!!! Но ревновал, да. Немножко и самых-самых особенных, - расплылся в плутовской улыбке менестрель.
- Тин, тебе сколько лет? – задумчиво вопросила магесса. – Я вижу, что не двадцать пять, но всё-таки?
- Тридцать семь.
- А мне – лет эдак на сто двадцать побольше, - сказала абсолютную правду магесса, насмешливо вздёрнув бровь.
- Ха, уж не думаешь ли ты меня напугать? – рассмеялся Тианор. – Я же полуэльф, что мне твой возраст? Я и сам лет триста проживу, не старея. Так и помру молодым и красивым!
Он шутливо вздохнул и придвинулся ближе, накрыв губы Айриэ своими. Она позволила его шаловливому язычку немного поиграть с её собственным, потом решительно отстранила своего кудрявенького барашка:
- Не увлекайся, Тин. На кроватке в номере гораздо комфортнее.
- Где твоя романтичность?.. - ещё более тяжко вздохнул менестрель, но послушно отодвинулся.
- Отродясь не имелось.
- Я это подозревал, - тихонько проворчал Тианориннир.
ГЛАВА 9
Два следующих дня прошли спокойно, лениво и расслабленно. По-прежнему было знойно и пыльно, и желание поиграть в ищейку растаяло, как кусок масла под горячим летним солнцем. Двигаться было лень, разве что до реки и обратно – искупаться и поваляться в тени старых плакучих ив.
Гриллод порой заказывал в столице разные деликатесы для богатых постояльцев, и поскольку припасы в зачарованных холодильных шкафах могли храниться довольно долго, то рано или поздно кому-нибудь сии лакомства пригождались. Гриллод в том числе заказал несколько сортов лучшего мороженого, ещё в начале лета, но спросом оно не пользовалось: у Файханасов имелись свои поставщики, для крестьян это было чересчур дорогое баловство, а солидные купцы, главные клиенты Гриллода, сладостями не увлекались. Мороженое всего-то раз и подавалось к столу для двух юных мэори, вместе с родителями бывшими проездом в Кайдарахе. Почти отчаявшийся скормить кому-нибудь холодное лакомство Гриллод предложил его магессе и неожиданно для себя встретил горячее одобрение. Хозяин постоялого двора, признаться, в глубине души питал опасение, что из него самого сосульку сделают – магесса порой бывала сурова. Но оказалось, что она нежно любит мороженое, и Гриллода если в чём и упрекнули, так в том, что не додумался предложить его раньше.
Айриэ, облизываясь в предвкушении, скупила все запасы мороженого в кладовых Тайры и готова была съесть его единолично. Правда, подобрев после третьей порции, великодушно поделилась с изнывающим полуэльфом, который мороженое тоже уважал. В общем, немаленький запас был уничтожен за два с половиной дня, но зато Айриэ относилась к окружающим с прямо-таки небывалым добродушием.
На третий день солнце нещадно палило уже с самого утра. Земля казалась раскалённой, как в южной пустыне; ни легчайшего дуновения, ни крошечного облачка в бледно-голубом, тоже словно полинявшем от зноя небе. К полудню стало ещё тяжелее дышать, а небо затянула белёсая, мутная пелена, через которую едва просвечивало желтоватое солнце. От зноя попрятались все – и собаки, одурело валявшиеся в тенёчке, и куры, вяло купавшиеся в пыли, и их хозяева, кто опрометчиво вышел с утра в поле. Птички по кустам не чирикали, даже пчёлы исчезли, нимало не интересуясь яркими цветами в палисадниках.
Айриэ, пообедав последней порцией мороженого и с сожалением вздохнув, решилась высунуть нос на улицу. Раскалённый воздух опалил лицо нестерпимым жаром. У себя в номере магесса давно использовала охлаждающее заклинание, там было хорошо и комфортно. Неудивительно, что Тайра это оценила и, смущённо помявшись, попросила почтенную мэору магессу "заколдовать" весь постоялый двор, пообещав скинуть плату за проживание. Айриэ это было нетрудно и, недолго думая, она сотворила "холодильного духа". Заклинание работало по принципу магического "светлячка", отличаясь от него тем, что не следовало за магессой, а круглые сутки, как ему было задано, порхало по дому, легко проходя сквозь стены и охлаждая воздух. Постояльцы сначала отнеслись к причуде магессы нервно: и то сказать, трудно оставаться спокойным, когда к тебе в комнату врывается нечто, подозрительно напоминающее призрака, и обдаёт могильным холодом. Но вскоре новшество оценили и даже высказывали благодарность.
Вяло побродив по саду, магесса ретировалась обратно в дом. Встретив Гриллода, шедшего на кухню со стопкой тарелок в руках, предупредила:
- Скоро гроза будет и буря, скорее всего.
Ни на миг не усомнившись в словах магессы, Гриллод кликнул на помощь отпрысков и отправился убирать всё, что могло пострадать от буйства стихии. Через час стало ясно, что Айриэ была права: на северо-западе показались первые тучи, пока несерьёзные, но за ними шла настоящая буря, зародившаяся над океаном и нёсшаяся от самого побережья вглубь суши. Первые порывы ветра уже освежали лицо и пригибали макушки деревьев, когда во двор влетел Тианор и кинул поводья своего гнедого встревоженному конюху.
- Уф, еле успел! – Довольно улыбаясь, Тианор подошёл к стоявшей во дворе магессе, пристально смотревшей на небо. – Ты что делаешь? Любуешься?
- Да нет, хочу немного перенаправить ветер, а то будет слишком много разрушений.
- Что-о-о ты хочешь? – изумлённо переспросил менестрель. – Но как?.. Ты собираешься… управлять бурей?!. Это же невозможно!..
- Не собираюсь я ничем управлять, - нетерпеливо откликнулась магесса. – Я просто попрошу. Я слышу ветер, он слышит меня. Мы не враги, он откликнется и выполнит мою просьбу подняться чуть выше. Этого будет достаточно, чтобы дома и деревья в Кайдарахе уцелели.
- Ничего себе!.. – восхищённо выдохнул Тианор.
- А что, собственно, тебя удивляет? Эльфы на такое вполне способны.
- Так то эльфы, чистокровные. Про магов, слышащих стихии, я редко слышал. Или ты с эльфами в родстве? Я в тебе родню не учуял…
Айриэ не отозвалась, пусть думает что хочет. Тианориннир некоторое время наблюдал, потом спросил:
- А зачем тебе, Айнура? Ведь, если я правильно понимаю, тебя никто не нанимал сделать это? И никто не узнает, что ты избавила деревню от неприятностей? Даже спасибо не скажет?
- Ну и что? – рассеянно спросила Айриэ. – Я буду знать. Мне достаточно, собственно.
Полуэльф тихонько хмыкнул, потом встал сзади и осторожно обхватил её талию.
- Я не мешаю?
- Нет, - почти не слушая его, отмахнулась магесса, ибо ураганный ветер наконец достиг Кайдараха.
***
