На возвышении стоял саркофаг, тёмно-розовый, испещрённый серебристо-беловатыми прожилками, совсем простой и ничем более не украшенный, кроме естественных узоров камня. Только в центре крышки была белоснежная роза, вырезанная с немалым изяществом и мастерством. Издали было не разглядеть точно, но Айриэ показалось, что роза сделана из баснословно дорогого "лунного" мрамора, который светился под сиянием любой из пяти лун. Он также был прекрасным накопителем магической энергии, что объясняло присутствие подобной вещицы в гробнице человека, ставшего после смерти Хранителем рода.
Стены украшали фрески со сценами битв с участием Эйдигира, а напротив двери висел огромный портрет основателя – стоявшего в горделивой позе; руки опираются на длинный меч, губы иронично, зло улыбаются, а в глазах – торжество победителя. Очевидно, портрет написан уже после смерти Неистового Ястреба, раз виденный ими в древней сокровищнице – единственный прижизненный, как утверждал Фирниор. Выглядел здесь Эйдигир хищником отнюдь не прирученным, но свободным и опасным. Смертельно опасным для всех, кто рядом, свои они или чужие - неважно.
Айриэ стояла у самой двери, чуть скрываясь за косяком, хотя благодаря "отводу глаз" Фирниор её не увидит, даже если посмотрит в упор. Он и не смотрел, а подошёл к саркофагу и осторожно тронул пальцами белоснежную розу. Отдёрнул пальцы, будто обжёгшись, сжал руку в кулак и в задумчивости несколько раз легонько стукнул по левой ладони. Фирниор стоял к магессе в профиль, и она видела, что юноша хмурится и покусывает губы, неотрывно глядя на розу. Потом он наконец решился и в третий раз чиркнул ножом по руке, да так, что сам поморщился. Зачем ладонь трогать, а если опять сражаться придётся?.. Надрезал бы осторожно запястье, чтобы не задеть вены; сама Айриэ так всегда и делала по привычке, хотя её ранки заживают быстро, у неё регенерация получше человеческой будет…
Он держал ладонь лодочкой, дав крови время накопиться, потом медленно поднёс руку к розе. Белоснежные лепестки окрасились красным и вспыхнули зловещим багровым свечением. Фирниор отступил на шаг и вздрогнул, когда перед ним неожиданно возник мужчина в старинных парадных доспехах. Ни меча, ни шлема при воине не было, а сквозь фигуру явственно просвечивали отблески пламени магического факела на стене напротив. По резкому, хищному профилю и надменному виду магесса без труда узнала легендарного Эйдигира. Впрочем, кого ещё, собственно, было ожидать, кроме хозяина гробницы?..
Ещё когда Фирниор только собрался полить мраморную розу своей кровью, Айриэ колебалась, не остановить ли юношу сразу, но решила подождать. Ей надо было точно знать, насколько далеко способен зайти герцог – и Фирниор по его приказу. Убрать её руками призрачного Хранителя рода? Неразумно…
Кстати, если Айриэ хоть что-нибудь понимала в магии, это было мало похоже на торжественный вызов Хранителя с просьбой спасти род от гибели. Тут бы, по идее, не розу на саркофаге надо кровью поливать, а вон ту чашу на треножнике, что стоит под портретом. И, главное, жертвуя кровь и обращаясь к Хранителю, надо произнести ритуальные слова – с просьбой о помощи и о собственной готовности заплатить жизнью за магию Хранителя. Нет, это не вызов, но что тогда?..
- Очередной потомок, которому зачем-то понадобился Хранитель рода, - неприязненно оглядев Фирниора с ног до головы, отметил Эйдигир.
- Приветствую доблестного предка, - ответил юноша - без особой радости и, похоже, не испытывая трепета перед потусторонней сущностью.
Любопытная реакция. Кажется, основателю тоже так показалось. Он приподнял правую бровь, хмыкнул и сказал миролюбиво:
- Слушаю. Излагай.
- За мою кровь, отданную розе добровольно – правдивые ответы и подчинение мне, здесь и сейчас.
- Грамотный, - скривился Эйдигир.
- Научили, мэор.
- Ну да, герцогу и его наследнику я по условиям моего нынешнего существования и так подчиняюсь… в разумных пределах, конечно. А ты – боковая ветвь, да ещё не самый удачный плод на этой ветви, - насмешливо заметил Эйдигир. – Не удивляйся, я слежу за делами рода, только проявиться не могу… пока не позовут. Ну, так что ты хотел?
- Для начала, мэор Эйдигир, я хотел бы ответов на некоторые вопросы.
- На все подряд не отвечу.
- Я понимаю, мэор. Но надеюсь узнать некоторые тайны, - улыбнулся краешком губ Фирниор. – Я любознателен.
- Не все тайны безопасны, но ладно уж, не буду уподобляться седовласому старцу и сыпать во все стороны мудрыми изречениями. В конце концов, я умер достаточно молодым и до сих пор себя стариком не считаю, хоть и поумнел с тех пор изрядно. Наблюдая за вами, потомками, можно многому научиться, - подмигнул призрак, отчего по его лицу прошла рябь – по крайней мере, на половине, видимой магессе. – Спрашивай, мальчик, и давай уж на "ты", я при жизни был человеком простым, так что и сейчас церемонии разводить мне не с руки.
- Хорошо, Эйдигир, - кивнул юноша. – Я читал в хрониках, что ты родился в незнатной семье. Это так?
- Папаша у меня был разорившимся дворянином, не богаче его собственных арендаторов. Но мне дома было тесно. Я сбежал в десять лет, и мне повезло, что я случайно попал к драконам. Меня не прогнали, приютили, дали образование и научили обращению с оружием. Герцогство я потом добыл собственным клинком.
- Ты верно служил королю и тебя наградили за доблесть?
- Ага, верно… аж почти до самого конца верно.
- А в конце? Что-то произошло? Официальные хроники молчат, но есть же тайные… Я не читал, мне не положено, а хотелось бы знать точно. И кто знает лучше, чем ты? Расскажи, пожалуйста.
Эйдигир поморщился.
– И зачем тебе, потомок?
- Я же говорил, что я любознательный. А тут такой случай, поговорить с самим основателем рода. Вряд ли мне когда-нибудь ещё представится возможность встретиться с живым прошлым.
- Неживым, мальчик. Это не жизнь.
- Но ты же выбрал сам? – недоумённо приподнял брови Фирниор.
Эйдигир зло расхохотался, откидывая голову назад:
- Сам?.. Да орка лысого я бы это выбрал, так его разэтак и с перетаком!.. Я бы предпочёл сдохнуть, как положено, и получить заслуженное небытие, но не в тридцать лет, а много позже. Меня вынудили отказаться от посмертия, сам виноват. Глупо я поступил тогда… и ещё более глупо попался.
- Расскажи! – Глаза Фирниора светились живым любопытством. Видно было, что эта тема его сильно увлекает.
- Ну, слушай тогда, раз тебе приспичило, - недовольно ответил Эйдигир. Он особого желания говорить не испытывал, но, видимо, не мог не подчиниться, ведь условием Фирниора были правдивые ответы на его вопросы. Законы магии приходится соблюдать даже потусторонним сущностям, особенно им. – Всё дело в женщине. Её звали Тиаллина. Может, она и не была такой уж красивой, но для меня она была всем. И не только для меня. В Тиаллину был влюблён мой младший брат. Брата я забрал к себе, когда ему было четырнадцать, с тех пор он всегда сопровождал меня. Вот и вышло, что оба мы влюбились в одну и ту же женщину, но соперничать не желали и предоставили право Тиаллине решать самой. А она не хотела ссорить нас с братом, а потом попалась на глаза моему покровителю-дракону. И тот влюбился, представляешь? Драконы в людей всерьёз не влюбляются, а этот – влюбился. Или вообразил, что любит. Тиаллина дрогнула… А я потерял голову от ревности и злости. Говорю же, я был глупцом.
Эйдигир хмыкнул и помолчал немного. Фирниор с непонятным выражением смотрел на предка, но ясно было, что рассказ его по-настоящему задел.
- В общем, не буду вдаваться в подробности, тебя они не касаются. Скажу только, что я задумал свергнуть короля и сам сесть на трон. Подумал по глупости, что уж если герцог Тиаллине нехорош, то короля-то она не отвергнет. К счастью, ума у меня хватило не втягивать в это брата. Заговор раскрыли, конечно, я тогда действовал очень уж… бесхитростно. Мой покровитель-дракон и раскрыл. Король даже не знал ни о чём. В общем, дракон предложил мне выбор, из великодушия, конечно, но я его за это люто возненавидел. Или умереть на плахе, или стать Хранителем рода, навечно привязав себя к этому замку и этому роду. Я спросил, зачем ему это, а дракон ответил – чтобы я вечно хранил от бед потомков Тиаллины. Потому что пока я занимался заговорами, наша женщина наконец поняла, кого любит по-настоящему. Ей оказались не нужны ни я с моим герцогским титулом, ни дракон с его обещанием продлить молодость возлюбленной лет на двести. Тиаллина хотела просто прожить обычную человеческую жизнь со своим любимым. Я согласился на предложение дракона, ведь я её любил, и брата, конечно, тоже. Он стал вторым герцогом, а Тиаллине дракон подарил к свадьбе то самое знаменитое ожерелье из "звёздных" камней и лунного серебра. Теперь его принято надевать на свадьбу невесте герцога или его наследника. Верят, что ожерелье дарует счастье в любви… Тиаллине даровало, об этом дракон позаботился, а вот насчёт прочих сомневаюсь. Всякое я за эти столетия повидал, но пары счастливее, чем мой брат и Тиаллина, пожалуй, не было.
- Красивая история… и печальная, - негромко заметил Фирниор. – Спасибо за рассказ. Теперь мне многое понятно…
- Ну вот и прекрасно, - сварливо отозвался Эйдигир. – Давай, говори дальше. Зачем ты меня пробудил?
Фирниор опять запустил в волосы растопыренные пальцы, окончательно портя многострадальную причёску. Сказал, волнуясь, но старательно скрывая и волнение, и неуверенность, и страх:
- Спасибо, Эйдигир, что откликнулся на зов и рассказал свою историю. Собственно, это всё. Ты можешь уйти.
- Что? – насмешливо и недоверчиво переспросил Хранитель рода.
- Я сказал, что мне от тебя больше ничего не нужно. – Взгляд Фирниора сделался острым, пронзительным и до забавного похожим на взгляд предка. – Ты что-то имеешь против?
- Мальчик, я понимаю, что тебя научили, как со мной разговаривать, но либо ты не усвоил урок, либо тебе рассказали не всё.
- Что ты имеешь в виду?
- Я не собачка, которую можно позвать, а потом приказать убираться на место. Это магия крови, мальчик. За всё надо платить.
- Но это же не полноценный вызов Хранителя рода, так мне сказали. Ты не должен требовать жизнь в уплату! - Голос Фирниора чуть дрогнул, а рука бессознательно вцепилась в рукоять меча, будто обычное оружие могло защитить его от призрачного предка.
- Твою – не требую, - согласился Эйдигир, зло искривив рот. – Тебе сказали правильно, вызов Хранителя проводится по-другому. И в дело вступают иные законы, и мне становятся доступны иные силы. Ты же всего лишь пробудил меня ото сна и позволил проявиться в этом мире. Каждый, кто Файханас по крови, может раз в жизни проделать подобное.
- Раз в жизни, говоришь?.. – медленно переспросил Фирниор, не выпуская из стиснутых пальцев рукоять меча. – Кажется, Эйдигир, ты прав. Меня неверно информировали. И… что же ты потребуешь от меня в уплату?
- От тебя – ничего, ты уже заплатил, напоив розу кровью. Но за моё пробуждение я беру жизнь любого из чужаков, что находятся поблизости. По правилам я должен выбрать того, кто наиболее опасен для рода, и выпить его жизненные силы. Когда ритуал вызова Хранителя рода свершится в следующий раз, я буду сильнее. Всё связано.
- Вот как?.. Об этом мне забыли рассказать, - сузил глаза Фирниор. Он выглядел злым и одновременно растерянным. Наверное, до сих пор не мог поверить в коварство обожаемого дядюшки. – И что? Ты… выбрал?
- Да. Она здесь, совсем рядом. Эта женщина опасна, она несёт гибель роду.
- Ты не тронешь Айнуру!!!
Отчаянный выкрик Фирниора прокатился по подземелью, эхом отражаясь от стен, болезненно резанув уши. Магесса поморщилась. Ну зачем же так кричать?..
- Не тебе меня останавливать, - спокойно заметил основатель.
- Но я попробую тебя переубедить! – Бледный, тяжело дышащий Фирниор едва ли не с ненавистью уставился на великого предка. – Почему ты выбрал именно её?
- Потому что она опасна, - повторил Эйдигир. – Эта магесса задумала злое, она погубит всех вас, моих потомков. Уж такие вещи я чувствую, я же Хранитель рода. Значит, она должна умереть.
Вот спасибо-то. Да, она оценила изящество задумки. Очевидно, его светлость рассчитывал, что так можно будет обойти "ответное проклятие". В общем-то, уже можно было бы вмешаться и посмотреть, чья магия окажется сильнее… но Айриэ медлила. Ей было интересно, как быстро Фирниор согласится с необходимостью пожертвовать одной-единственной жизнью чужой ему магессы ради спасения Великого Рода Файханасов.
- А ты не думал, что чёрный маг для рода гораздо опаснее?.. Почему бы тебе не взять его жизнь… если он виновен во всех этих убийствах.
- Потому что я не убиваю своих потомков. И никогда не причиню вред ни герцогу, ни его наследнику. Только ритуал вызова Хранителя отнимает их жизни, и то, это можно отсрочить, если остался последний в роду герцог. А убийства… подумаешь, человеком больше, человеком меньше, - довольно равнодушно заметил призрачный основатель. – Они – наши вассалы и должны быть счастливы, что им довелось умереть во имя величия рода Файханасов.
- Значит, это всё-таки он… - едва слышно пробормотал юноша с тоскливой обречённостью – А я не верил… до последнего не верил. Как бы я хотел ошибиться… Значит, его ты не тронешь? Тогда я убью его сам. Или это сделает Айнура, у неё лучше получится. Во имя справедливости, если его вина будет доказана.
- Не тебе, сопляк, решать судьбу Орминда. Он всегда под моим покровительством, а ты – только до поры, не забывай об этом! – оскалился Эйдигир.
- Ты не тронешь Айнуру! – твёрдо повторил Фирниор. – Я не позволю. Ты всё ещё подчиняешься мне – здесь и сейчас.
- Всего лишь до определённого момента, мальчик, - злорадно заметил великий предок. – Даже если бы я захотел, я бы не смог нарушить законы магии и законы крови. Я возьму жизнь этой женщины, возражаешь ты или нет.
- А другую жизнь ты согласишься принять в оплату?..
- Ещё чего, - скривился Эйдигир. – Да и кого ты предлагаешь? Этого слабого мага, твоего приятеля артефактора?.. Или кого-то из слуг в замке?
- Ты не понял! – вскинул голову Фирниор. – Их жизнями я не распоряжаюсь. Но своей собственной – да.
- Что ты несёшь, глупец?
- Если тебе нужна чья-то жизнь, возьми мою! – с мрачной решимостью заявил Фирниор. – Тем более, я теперь не принадлежу к роду Файханасов. Я лишён родового имени. Я больше не Ниарас. И, кажется, теперь-то я наконец понимаю, зачем его светлость попросил меня принести эту жертву во имя рода… А я взял и согласился стать безродным, потому что герцог поклялся, что так я сослужу службу лучше, чем если буду продолжать зваться старшим сыном и наследником виконта Ниараса… Действительно, глупец я редкостный.
Что есть, то есть. Хотя, пожалуй, восемнадцатилетнему мальчику это простительно, особенно если он чувствует себя обязанным дядюшке и кузену за человечное отношение. А герцог весьма умело на этом чувстве сыграл… Молод ещё Фирниор со старым интриганом соревноваться в хитрости, да и чист слишком для подобного. К счастью.
Его светлость, выходит, задумал вызвать Хранителя и натравить на неё – чужими руками, не запачкавшись самому. И то, что формально Фирниор лишён родового имени, дало герцогу основание надеяться, что он нашёл прекрасный выход. Ещё один глупец. И сволочь к тому же.
Стены украшали фрески со сценами битв с участием Эйдигира, а напротив двери висел огромный портрет основателя – стоявшего в горделивой позе; руки опираются на длинный меч, губы иронично, зло улыбаются, а в глазах – торжество победителя. Очевидно, портрет написан уже после смерти Неистового Ястреба, раз виденный ими в древней сокровищнице – единственный прижизненный, как утверждал Фирниор. Выглядел здесь Эйдигир хищником отнюдь не прирученным, но свободным и опасным. Смертельно опасным для всех, кто рядом, свои они или чужие - неважно.
Айриэ стояла у самой двери, чуть скрываясь за косяком, хотя благодаря "отводу глаз" Фирниор её не увидит, даже если посмотрит в упор. Он и не смотрел, а подошёл к саркофагу и осторожно тронул пальцами белоснежную розу. Отдёрнул пальцы, будто обжёгшись, сжал руку в кулак и в задумчивости несколько раз легонько стукнул по левой ладони. Фирниор стоял к магессе в профиль, и она видела, что юноша хмурится и покусывает губы, неотрывно глядя на розу. Потом он наконец решился и в третий раз чиркнул ножом по руке, да так, что сам поморщился. Зачем ладонь трогать, а если опять сражаться придётся?.. Надрезал бы осторожно запястье, чтобы не задеть вены; сама Айриэ так всегда и делала по привычке, хотя её ранки заживают быстро, у неё регенерация получше человеческой будет…
Он держал ладонь лодочкой, дав крови время накопиться, потом медленно поднёс руку к розе. Белоснежные лепестки окрасились красным и вспыхнули зловещим багровым свечением. Фирниор отступил на шаг и вздрогнул, когда перед ним неожиданно возник мужчина в старинных парадных доспехах. Ни меча, ни шлема при воине не было, а сквозь фигуру явственно просвечивали отблески пламени магического факела на стене напротив. По резкому, хищному профилю и надменному виду магесса без труда узнала легендарного Эйдигира. Впрочем, кого ещё, собственно, было ожидать, кроме хозяина гробницы?..
Ещё когда Фирниор только собрался полить мраморную розу своей кровью, Айриэ колебалась, не остановить ли юношу сразу, но решила подождать. Ей надо было точно знать, насколько далеко способен зайти герцог – и Фирниор по его приказу. Убрать её руками призрачного Хранителя рода? Неразумно…
Кстати, если Айриэ хоть что-нибудь понимала в магии, это было мало похоже на торжественный вызов Хранителя с просьбой спасти род от гибели. Тут бы, по идее, не розу на саркофаге надо кровью поливать, а вон ту чашу на треножнике, что стоит под портретом. И, главное, жертвуя кровь и обращаясь к Хранителю, надо произнести ритуальные слова – с просьбой о помощи и о собственной готовности заплатить жизнью за магию Хранителя. Нет, это не вызов, но что тогда?..
- Очередной потомок, которому зачем-то понадобился Хранитель рода, - неприязненно оглядев Фирниора с ног до головы, отметил Эйдигир.
- Приветствую доблестного предка, - ответил юноша - без особой радости и, похоже, не испытывая трепета перед потусторонней сущностью.
Любопытная реакция. Кажется, основателю тоже так показалось. Он приподнял правую бровь, хмыкнул и сказал миролюбиво:
- Слушаю. Излагай.
- За мою кровь, отданную розе добровольно – правдивые ответы и подчинение мне, здесь и сейчас.
- Грамотный, - скривился Эйдигир.
- Научили, мэор.
- Ну да, герцогу и его наследнику я по условиям моего нынешнего существования и так подчиняюсь… в разумных пределах, конечно. А ты – боковая ветвь, да ещё не самый удачный плод на этой ветви, - насмешливо заметил Эйдигир. – Не удивляйся, я слежу за делами рода, только проявиться не могу… пока не позовут. Ну, так что ты хотел?
- Для начала, мэор Эйдигир, я хотел бы ответов на некоторые вопросы.
- На все подряд не отвечу.
- Я понимаю, мэор. Но надеюсь узнать некоторые тайны, - улыбнулся краешком губ Фирниор. – Я любознателен.
- Не все тайны безопасны, но ладно уж, не буду уподобляться седовласому старцу и сыпать во все стороны мудрыми изречениями. В конце концов, я умер достаточно молодым и до сих пор себя стариком не считаю, хоть и поумнел с тех пор изрядно. Наблюдая за вами, потомками, можно многому научиться, - подмигнул призрак, отчего по его лицу прошла рябь – по крайней мере, на половине, видимой магессе. – Спрашивай, мальчик, и давай уж на "ты", я при жизни был человеком простым, так что и сейчас церемонии разводить мне не с руки.
- Хорошо, Эйдигир, - кивнул юноша. – Я читал в хрониках, что ты родился в незнатной семье. Это так?
- Папаша у меня был разорившимся дворянином, не богаче его собственных арендаторов. Но мне дома было тесно. Я сбежал в десять лет, и мне повезло, что я случайно попал к драконам. Меня не прогнали, приютили, дали образование и научили обращению с оружием. Герцогство я потом добыл собственным клинком.
- Ты верно служил королю и тебя наградили за доблесть?
- Ага, верно… аж почти до самого конца верно.
- А в конце? Что-то произошло? Официальные хроники молчат, но есть же тайные… Я не читал, мне не положено, а хотелось бы знать точно. И кто знает лучше, чем ты? Расскажи, пожалуйста.
Эйдигир поморщился.
– И зачем тебе, потомок?
- Я же говорил, что я любознательный. А тут такой случай, поговорить с самим основателем рода. Вряд ли мне когда-нибудь ещё представится возможность встретиться с живым прошлым.
- Неживым, мальчик. Это не жизнь.
- Но ты же выбрал сам? – недоумённо приподнял брови Фирниор.
Эйдигир зло расхохотался, откидывая голову назад:
- Сам?.. Да орка лысого я бы это выбрал, так его разэтак и с перетаком!.. Я бы предпочёл сдохнуть, как положено, и получить заслуженное небытие, но не в тридцать лет, а много позже. Меня вынудили отказаться от посмертия, сам виноват. Глупо я поступил тогда… и ещё более глупо попался.
- Расскажи! – Глаза Фирниора светились живым любопытством. Видно было, что эта тема его сильно увлекает.
- Ну, слушай тогда, раз тебе приспичило, - недовольно ответил Эйдигир. Он особого желания говорить не испытывал, но, видимо, не мог не подчиниться, ведь условием Фирниора были правдивые ответы на его вопросы. Законы магии приходится соблюдать даже потусторонним сущностям, особенно им. – Всё дело в женщине. Её звали Тиаллина. Может, она и не была такой уж красивой, но для меня она была всем. И не только для меня. В Тиаллину был влюблён мой младший брат. Брата я забрал к себе, когда ему было четырнадцать, с тех пор он всегда сопровождал меня. Вот и вышло, что оба мы влюбились в одну и ту же женщину, но соперничать не желали и предоставили право Тиаллине решать самой. А она не хотела ссорить нас с братом, а потом попалась на глаза моему покровителю-дракону. И тот влюбился, представляешь? Драконы в людей всерьёз не влюбляются, а этот – влюбился. Или вообразил, что любит. Тиаллина дрогнула… А я потерял голову от ревности и злости. Говорю же, я был глупцом.
Эйдигир хмыкнул и помолчал немного. Фирниор с непонятным выражением смотрел на предка, но ясно было, что рассказ его по-настоящему задел.
- В общем, не буду вдаваться в подробности, тебя они не касаются. Скажу только, что я задумал свергнуть короля и сам сесть на трон. Подумал по глупости, что уж если герцог Тиаллине нехорош, то короля-то она не отвергнет. К счастью, ума у меня хватило не втягивать в это брата. Заговор раскрыли, конечно, я тогда действовал очень уж… бесхитростно. Мой покровитель-дракон и раскрыл. Король даже не знал ни о чём. В общем, дракон предложил мне выбор, из великодушия, конечно, но я его за это люто возненавидел. Или умереть на плахе, или стать Хранителем рода, навечно привязав себя к этому замку и этому роду. Я спросил, зачем ему это, а дракон ответил – чтобы я вечно хранил от бед потомков Тиаллины. Потому что пока я занимался заговорами, наша женщина наконец поняла, кого любит по-настоящему. Ей оказались не нужны ни я с моим герцогским титулом, ни дракон с его обещанием продлить молодость возлюбленной лет на двести. Тиаллина хотела просто прожить обычную человеческую жизнь со своим любимым. Я согласился на предложение дракона, ведь я её любил, и брата, конечно, тоже. Он стал вторым герцогом, а Тиаллине дракон подарил к свадьбе то самое знаменитое ожерелье из "звёздных" камней и лунного серебра. Теперь его принято надевать на свадьбу невесте герцога или его наследника. Верят, что ожерелье дарует счастье в любви… Тиаллине даровало, об этом дракон позаботился, а вот насчёт прочих сомневаюсь. Всякое я за эти столетия повидал, но пары счастливее, чем мой брат и Тиаллина, пожалуй, не было.
- Красивая история… и печальная, - негромко заметил Фирниор. – Спасибо за рассказ. Теперь мне многое понятно…
- Ну вот и прекрасно, - сварливо отозвался Эйдигир. – Давай, говори дальше. Зачем ты меня пробудил?
Фирниор опять запустил в волосы растопыренные пальцы, окончательно портя многострадальную причёску. Сказал, волнуясь, но старательно скрывая и волнение, и неуверенность, и страх:
- Спасибо, Эйдигир, что откликнулся на зов и рассказал свою историю. Собственно, это всё. Ты можешь уйти.
- Что? – насмешливо и недоверчиво переспросил Хранитель рода.
- Я сказал, что мне от тебя больше ничего не нужно. – Взгляд Фирниора сделался острым, пронзительным и до забавного похожим на взгляд предка. – Ты что-то имеешь против?
- Мальчик, я понимаю, что тебя научили, как со мной разговаривать, но либо ты не усвоил урок, либо тебе рассказали не всё.
- Что ты имеешь в виду?
- Я не собачка, которую можно позвать, а потом приказать убираться на место. Это магия крови, мальчик. За всё надо платить.
- Но это же не полноценный вызов Хранителя рода, так мне сказали. Ты не должен требовать жизнь в уплату! - Голос Фирниора чуть дрогнул, а рука бессознательно вцепилась в рукоять меча, будто обычное оружие могло защитить его от призрачного предка.
- Твою – не требую, - согласился Эйдигир, зло искривив рот. – Тебе сказали правильно, вызов Хранителя проводится по-другому. И в дело вступают иные законы, и мне становятся доступны иные силы. Ты же всего лишь пробудил меня ото сна и позволил проявиться в этом мире. Каждый, кто Файханас по крови, может раз в жизни проделать подобное.
- Раз в жизни, говоришь?.. – медленно переспросил Фирниор, не выпуская из стиснутых пальцев рукоять меча. – Кажется, Эйдигир, ты прав. Меня неверно информировали. И… что же ты потребуешь от меня в уплату?
- От тебя – ничего, ты уже заплатил, напоив розу кровью. Но за моё пробуждение я беру жизнь любого из чужаков, что находятся поблизости. По правилам я должен выбрать того, кто наиболее опасен для рода, и выпить его жизненные силы. Когда ритуал вызова Хранителя рода свершится в следующий раз, я буду сильнее. Всё связано.
- Вот как?.. Об этом мне забыли рассказать, - сузил глаза Фирниор. Он выглядел злым и одновременно растерянным. Наверное, до сих пор не мог поверить в коварство обожаемого дядюшки. – И что? Ты… выбрал?
- Да. Она здесь, совсем рядом. Эта женщина опасна, она несёт гибель роду.
- Ты не тронешь Айнуру!!!
Отчаянный выкрик Фирниора прокатился по подземелью, эхом отражаясь от стен, болезненно резанув уши. Магесса поморщилась. Ну зачем же так кричать?..
- Не тебе меня останавливать, - спокойно заметил основатель.
- Но я попробую тебя переубедить! – Бледный, тяжело дышащий Фирниор едва ли не с ненавистью уставился на великого предка. – Почему ты выбрал именно её?
- Потому что она опасна, - повторил Эйдигир. – Эта магесса задумала злое, она погубит всех вас, моих потомков. Уж такие вещи я чувствую, я же Хранитель рода. Значит, она должна умереть.
Вот спасибо-то. Да, она оценила изящество задумки. Очевидно, его светлость рассчитывал, что так можно будет обойти "ответное проклятие". В общем-то, уже можно было бы вмешаться и посмотреть, чья магия окажется сильнее… но Айриэ медлила. Ей было интересно, как быстро Фирниор согласится с необходимостью пожертвовать одной-единственной жизнью чужой ему магессы ради спасения Великого Рода Файханасов.
- А ты не думал, что чёрный маг для рода гораздо опаснее?.. Почему бы тебе не взять его жизнь… если он виновен во всех этих убийствах.
- Потому что я не убиваю своих потомков. И никогда не причиню вред ни герцогу, ни его наследнику. Только ритуал вызова Хранителя отнимает их жизни, и то, это можно отсрочить, если остался последний в роду герцог. А убийства… подумаешь, человеком больше, человеком меньше, - довольно равнодушно заметил призрачный основатель. – Они – наши вассалы и должны быть счастливы, что им довелось умереть во имя величия рода Файханасов.
- Значит, это всё-таки он… - едва слышно пробормотал юноша с тоскливой обречённостью – А я не верил… до последнего не верил. Как бы я хотел ошибиться… Значит, его ты не тронешь? Тогда я убью его сам. Или это сделает Айнура, у неё лучше получится. Во имя справедливости, если его вина будет доказана.
- Не тебе, сопляк, решать судьбу Орминда. Он всегда под моим покровительством, а ты – только до поры, не забывай об этом! – оскалился Эйдигир.
- Ты не тронешь Айнуру! – твёрдо повторил Фирниор. – Я не позволю. Ты всё ещё подчиняешься мне – здесь и сейчас.
- Всего лишь до определённого момента, мальчик, - злорадно заметил великий предок. – Даже если бы я захотел, я бы не смог нарушить законы магии и законы крови. Я возьму жизнь этой женщины, возражаешь ты или нет.
- А другую жизнь ты согласишься принять в оплату?..
- Ещё чего, - скривился Эйдигир. – Да и кого ты предлагаешь? Этого слабого мага, твоего приятеля артефактора?.. Или кого-то из слуг в замке?
- Ты не понял! – вскинул голову Фирниор. – Их жизнями я не распоряжаюсь. Но своей собственной – да.
- Что ты несёшь, глупец?
- Если тебе нужна чья-то жизнь, возьми мою! – с мрачной решимостью заявил Фирниор. – Тем более, я теперь не принадлежу к роду Файханасов. Я лишён родового имени. Я больше не Ниарас. И, кажется, теперь-то я наконец понимаю, зачем его светлость попросил меня принести эту жертву во имя рода… А я взял и согласился стать безродным, потому что герцог поклялся, что так я сослужу службу лучше, чем если буду продолжать зваться старшим сыном и наследником виконта Ниараса… Действительно, глупец я редкостный.
Что есть, то есть. Хотя, пожалуй, восемнадцатилетнему мальчику это простительно, особенно если он чувствует себя обязанным дядюшке и кузену за человечное отношение. А герцог весьма умело на этом чувстве сыграл… Молод ещё Фирниор со старым интриганом соревноваться в хитрости, да и чист слишком для подобного. К счастью.
Его светлость, выходит, задумал вызвать Хранителя и натравить на неё – чужими руками, не запачкавшись самому. И то, что формально Фирниор лишён родового имени, дало герцогу основание надеяться, что он нашёл прекрасный выход. Ещё один глупец. И сволочь к тому же.
