- Ну, если только не очень долго… - с сомнением согласился Кайнир.
- К полудню проснётесь отлично выспавшимся, гарантирую. Вам действительно надо отдохнуть, не спорьте.
Поколдовав над бокалом, Айриэ протянула зелье королю. Вызванный Багиор получил приказание отвести короля в спальню и бдительно охранять его сон, заворачивая прочь всех просителей и посетителей.
Если бы все проблемы решались так легко и быстро…
Первый осенний месяц в этом году выдался скупым на золото листвы и синеву неба – всего-то с декаду и простояла хорошая погода, а потом монотонной, унылой цепочкой потянулись хмурые, серые дни с холодными ветрами с моря. Тяжёлые, низкие тучи накатывали одна за другой и с наводящим тоску усердием поливали размякшую землю. Все немощёные дороги превратились в жидкий, чавкающий кисель, в котором вязли колёса повозок и утопали копыта лошадей.
Путешествовать в такое время – удовольствие ниже среднего: висящая в воздухе серая хмарь и мелкий, нудный, холодный дождь способны испортить настроение даже самому стойкому оптимисту. Если уж злая нужда погнала в дорогу, то помимо хорошо зачарованной от промокания одежды следовало запасаться терпением и невозмутимостью. Всего этого добра у Айриэ имелось с избытком, но к концу четвёртого дня путешествия она чувствовала почти непреодолимое желание придушить кого-нибудь, кто подвернётся под руку. Вот жалость, что разбойников в Юнгироде давно всех повывели, а если какие и заводились, то лиходействовали на дорогах недолго. А то бы Айриэ с большим удовольствием уничтожила бы пяток-другой душегубов – просто для поднятия настроения.
Надо сказать, настроение у неё было гнусным, и, разумеется, не только из-за погоды. Что там дождь, льющийся за шиворот, если сосущее чувство вины доставляет гораздо больше неприятных ощущений.
Фирниор был жив. Пока. Драконна не стала обращаться к королю с просьбой пересмотреть приговор в отношении юноши или доказывать его невиновность, тем более что и доказательств никаких не было. Были её собственные впечатления и уверенность в том, что магия где-то дала сбой. Король, наверное, не отказал бы Айриэ в просьбе, но остался уверенным в том, что отпустил на волю преступника, заговорщика, покушавшегося на его трон. Доверие к драконне и всему Ордену оказалось бы слегка подорванным, отношения неизбежно если не испортились, то охладели бы. Что не пошло бы на пользу ни самому Кайниру, ни всему Юнгироду. Не было смысла действовать столь… прямолинейно ради умирающего юноши, которому и жить-то, скорее всего, осталось совсем немного.
В пользу неведомого магического сбоя говорило то, что проклятие сработало весьма странно. Сама Айриэннис тюрьму, где содержали заговорщиков, не посещала, но заплатила одному из тюремщиков за информацию.
Встретились они в тёмной, продымлённой и пропахшей каким-то прокисшим варевом таверне, находившейся в одном из бедняцких кварталов столицы. Айриэ набросила на себя облик рослой, грудастой наёмницы с толстенной золотистой косой до лопаток. Тюремщик был полненьким, гладеньким и лоснящимся. Хитроватые глазки то и дело перебегали с лица "наёмницы" на её выдающийся бюст, и это, кажется, несколько отвлекало мужчину от разговора. Впрочем, полученная в качестве аванса золотая "корона" заставила толстячка забыть о прелестях собеседницы и вспомнить, зачем его вообще попросили о встрече.
- Кто из Файханасов ещё жив, спрашиваете, брайя наёмница? Так трое их и осталось. Брат герцогский, да кузен Синтион, но тот, наверно, помрёт сегодня ночью - уж больно плох. А ещё мальчишка Ниарас, но с тем вообще странное дело творится.
- Что там может быть странного? – нарочито равнодушно спросила Айриэ и закинула в рот солёный орешек.
Пиво, стоявшее перед ней в кружке, она понюхала, но пробовать не решилась. Толстяк, впрочем, тоже последовал её примеру - видимо, не питал никаких иллюзий по поводу качества здешних напитков. Место встречи, к слову, выбирал он.
- Так проклятие-то его хоть и задело, но наполовину.
- Это как же?
- А вот так! Правая сторона тела у него вообще не тронута, зато левая – ужас, смотреть невозможно. Сам я не видел, приятель рассказывал, - поспешил уточнить толстячок.
- Ну а чего ещё интересного там приключилось? Ты рассказывай, рассказывай, а я послушаю. Будешь складно говорить, получишь ещё три "короны".
- А откуда мне знать, что вам, брайя, услышать интересно? Я и хотел бы угодить, да не знаю как, - хитренько ухмыльнулся толстячок и вцепился желтоватыми, неровными зубами в бок сушёной воблы, отдирая полоску мяса и выплёвывая чешую. – Тьфу ты, зубы об эту рыбищу обломать можно! Ну чисто доска!
Он ругнулся и в доказательство постучал твёрдой, пересушенной рыбиной о край стола.
- Ты мне скажи, что там тебе приятель любопытного поведал?
- Про молодого Ниараса-то? – уточнил тюремщик. – Ну так… лежит он в камере, как остальные заговорщики, шевельнуться не может. То есть это левая сторона тела у него навроде как отнялась, а ещё язвами всякими да нарывами покрылась. Приятель мой видел, так, говорит, чуть не блеванул со страху да от омерзения. А справа у парня всё чисто, не тронуто, оттого ещё страшней смотрится. Сил у него совсем нет, жар мучит, тошнота, а есть-пить не может. Пытались насильно кормить, да без толку. Воды разве что влить в него удаётся изредка. Чудно как-то. Остальных заговорщиков целиком поразило, а этого – наполовину.
- Чудно, – задумчиво отозвалась Айриэ и выплатила толстячку обещанный "гонорар".
Драконна в жизни не слышала, чтобы проклятие срабатывало подобным образом. Так не должно быть, но так было. Странно и непонятно. По какой причине это произошло, Айриэ не имела ни малейшего понятия, но надеялась разобраться. Подозревала, что просмотрела что-то – возможно, на Фирниоре висели остатки какого-нибудь Запретного заклятия или что-то в этом роде. В любом случае, вину за случившееся она ощущала, поэтому и взялась действовать по-своему.
Признаться, тогда, после разговора с тюремщиком она подумала, что Фирниор умрёт, но прошло пять дней, десять, а он ещё был жив. И когда наконец собрался тюремный караван, юношу отправили с ним в каменоломни, хотя никто не сомневался, что живым он не доедет. А если вдруг и доедет, то всё равно долго не протянет. Но король сказал своё слово, а дело подданных было выполнять, не рассуждая.
Тюремный караван, доставлявший на каторгу осуждённых преступников, собрался и выехал из столицы на юго-восток. Там, в герцогстве Сэйбаон, неподалёку от границы с гномьим Фиарштадом, находился небольшой городок Страйкан, куда и направлялся караван. В Страйкане традиционно проходила встреча с гномами, занимавшимися выкупом заключённых. Отобранных по каким-то особым приметам каторжников гномы забирали с собой в Фиарштад, выплачивая королю вознаграждение за каждого.
Страйкан оказался маленьким и грязноватым городишкой с кривыми улицами и сиротливо жмущимися друг к другу облупленными домами. Единственным прилично выглядящим зданием во всём городе был так называемый Гномий Двор, он же филиал гномьего банка, он же гостиница для останавливающихся в Страйкане гномов и их друзей. От Гномьего Двора начиналась лучшая в городе улица – прямая, чистая, старательно выложенная ровно обтёсанными камнями. Улица плавно перетекала в Фиарштадский тракт, и поговаривали, что мостили дорогу те самые выкупленные каторжники – под бдительным гномьим надзором, разумеется.
Из-за ненастной погоды и задержавших её в столице орденских дел Айриэ прибыла в Страйкан позже, чем намеревалась. Однако и тюремный караван, как выяснилось чуть погодя, пришёл в город только накануне.
Когда Айриэ сворачивала к Гномьему Двору, дождь хлестал так сильно, что соседние здания было не разглядеть за мутной пеленой. Массивные ворота были наглухо заперты, однако стоило Айриэ несколько раз стукнуть дверным молотом, как они приветливо распахнулись. Драконну ждали, ибо за несколько часов езды от Страйкана она послала "письмоносца" Бромору, надеясь, что старый друг уже прибыл.
Привратник, на редкость пухлый, но резвый гном напоминал крепенький, румяный боровичок, вдобавок на голове у него была шляпа с очень широкими полями для защиты от дождя. Он деловито поинтересовался именем посетительницы (драконна назвалась Айнурой, потому что снова носила эту личину), но только после того, как они оказались под крышей и стряхнули с непромокаемой одежды капли воды.
- Бромор Фиар-хорр-Зандаг ждёт вас. Прошу следовать за мной, - важно провозгласил привратник. – О лошадке вашей не беспокойтесь, мэора, о ней позаботятся.
Он окликнул слугу – человеческого, кстати, мальчишку и велел ему заняться конём, а сам повёл Айриэ вглубь здания. Точнее, Гномий Двор состоял из нескольких зданий, соединённых между собой крытыми галереями, да и наверняка дополнительно потайными подземными ходами, как это водится у гномов.
Здания были деревянными, ладными и аккуратными. Дерево пропитали бесцветным защитным составом, сохранив фактуру, и тёплые, золотистые стены смотрелись просто, но при этом очень благородно. Впрочем, гномы даже каменные помещения умудрялись сделать уютными, лёгкими и воздушными, не давящими тяжёлой мрачностью, как это частенько бывало в людских каменных зданиях. В Гномьем Дворе нижние подвальные помещения были каменными, однако стены в них были обшиты светлыми деревянными панелями, а на полу в коридоре были постелены пёстрые домотканые половички явно человеческой работы. Смотрелось это неожиданно и довольно мило. Судя по тому, что на них не оставалось ни малейшего следа от мокрых, заляпанных сапог, половички были на совесть зачарованы от грязи.
Провожатый провёл драконну мимо массивных железных дверей, за которыми, судя по всему, скрывалось помещение банка, и углубился в хитросплетения коридоров нижнего уровня. Здесь половичков и панелей на стенах коридоров уже не наблюдалось, однако потолки были высокими и на магические светильники гномы не скупились, так что впечатления мрачных подземелий не возникало.
- Айнуррра! – разнёсся по коридору могучий приветственный рык, эхом отражаясь от стен, и магессу стиснул в объятиях невысокий даже для гнома, но широкоплечий Бромор.
Он неожиданно выскочил из-за узкой, неприметной боковой дверцы, почти сливавшейся со стеной, так что Айриэ даже вздрогнула, хотя вроде и была готова в любой момент увидеть старого дружка. Водилась за Бромором такая особенность – выскакивать непонятно откуда, этаким деловитым вихрем налетать на собеседника, выпаливая заготовленную загодя фразу или скороговоркой раздавая поручения, и нестись дальше. Несчастный замороченный собеседник оставался позади - хлопать глазами и пытаться понять, а что это вообще такое было. Бромору, видите ли, было некогда.
Впрочем, с драконной старина Бро разговаривал более обстоятельно и не торопясь, никогда не бросая посередине разговора и не уносясь в светлые дали, как он частенько поступал со своими подчинёнными. Однако наскакивать – наскакивал, более чем неожиданно, хотя Айриэ давно привыкла к этой особенности. За его троюродным кузеном Конхором водилась примерно такая же привычка, хотя и не была столь… ошеломительной для его собеседников.
Бромор отличался ещё одной весьма нехарактерной для его племени чертой: он не носил бороды. Айриэ знавала миры, где гномам брили бороду только в знак великого бесчестья, однако в Акротосе этот обычай не был распространён. Желаешь – брейся или иди к магу, избавляйся от бороды заклинанием, никто и слова не скажет. Бромора уважали за его дела, а если за глаза и именовали чудаком, то его деловой репутации это никак не мешало. Свои косились немного поначалу, но давно привыкли, а на мнение чужаков Бро никогда особого внимания не обращал. Он только упрямо выдвигал вперёд свой широкий, квадратный подбородок и гордо нёсся по жизни, не обращая внимания на помехи.
- Айнура, сколько же я тебя не видел! – радостно улыбаясь, пророкотал Бромор и тут же, грозно нахмурившись, напустился на её провожатого: - Ты почему, гриб червивый, мэору магессу сюда привёл, а не в мои комнаты, как тебе было сказано?
Привратник, ничуть не обидевшись на "гриба", спокойно возразил:
- Ты, Бромор, прежде чем кипятиться и булькать, что твой котелок над огнём, лучше научись говорить чётко и без спешки. Горы-долы, ты ж сначала выпаливаешь на ходу обрывок фразы, вроде "отвести магессу ко мне", а после вдруг выясняется, что я должен был догадаться, что речь шла не про тебя, а про твои комнаты.
- Ой, да ладно тебе, не ворчи, Транг, - добродушно отмахнулся друг. – Ты лучше распорядись-ка там, чтоб нам пива какого-нибудь тёмного принесли, вот хоть "Чёрную пещеру", что ли, да с закуской.
- Тебе прямо сюда принести, - ядовито уточнил Транг, - или всё-таки в твои комнаты?
- Да я-то "Пещеру" и прямо посреди коридора готов пить, - не растерялся Бромор, - только вот гостья моя большего комфорта заслуживает.
- Ну тогда конечно, - фыркнул привратник и уже без насмешки поклонился магессе: - Моё почтение, мэора.
"Чёрная пещера" была отменно хороша. Хотя плохого пива гномы не варили вовсе, а уж за разбавление недобросовестными людьми любимого гномьего напитка могли с полным правом засудить преступника, лишив того имущества и пустив по миру. Своих обидчиков бородатое племя искало въедливо и дотошно, а обиды могло помнить не то что годами – веками, так что с ними редко связывались. Тем более что человеческие власти перед гномами не то чтобы лебезили (этого бородатые крепко не любили), но, скажем так, всегда помнили, у кого в этом мире больше всего золота и тайных возможностей подёргать за нужные ниточки.
Настроение у Айриэ слегка повысилось, что даже Бро отметил – вскользь, в разговоре, не торопясь лезть с расспросами. Драконна и сама всё ему рассказала чуть позже.
- Горы-долы, я уж думал, мы опять не увидимся. Хорошо, что ты выбралась старого приятеля навестить, - хитровато улыбнулся Бромор и прищурил свои и без того маленькие зеленовато-голубоватые глазки. – Хотя Кон и говорил, что ты обещала заглянуть…
- Обещала – вот и делаю, хотя и совмещаю приятное с полезным, – усмехнулась в ответ Айриэ.
- Полезное – это всегда хорошо, - согласился Бро, отхлёбывая из своей кружки и деликатно причмокивая от удовольствия.
- А Конхор, кстати, где, что поделывает?
- Ты не поверишь, Айриэ, Кон за море рванул! – хохотнул Бромор и покачал головой. – Вот уж и правда Неугомонный! Хотя я ему даже позавидовать немного готов. За морем я ещё не бывал, а на Стайфарре столько всего неизведанного!..
Он по давно водившейся за ним привычке погладил ладонью свой гладкий подбородок и мечтательно вздохнул, хотя Бромор и мечтательность сочетались плоховато. Он скорее играл – отчасти для себя, отчасти для подруги - чем действительно жалел о том, что не отплыл вместе с кузеном. В конце концов, если бы Бромор по-настоящему хотел побывать на Стайфарре, он бы туда отправился, невзирая ни на какие препятствия.
Айриэ рассказала гному про свои кайдарахские приключения.
- А после? Ты лечила мир?
- Всё оставшееся время "драконьего дня", - кисло подтвердила Айриэ.
Она вспомнила бесконечное скольжение по запутанным силовым нитям мира – скольжение в драконьем облике, на магическом уровне реальности.
- К полудню проснётесь отлично выспавшимся, гарантирую. Вам действительно надо отдохнуть, не спорьте.
Поколдовав над бокалом, Айриэ протянула зелье королю. Вызванный Багиор получил приказание отвести короля в спальню и бдительно охранять его сон, заворачивая прочь всех просителей и посетителей.
Если бы все проблемы решались так легко и быстро…
ГЛАВА 28
Первый осенний месяц в этом году выдался скупым на золото листвы и синеву неба – всего-то с декаду и простояла хорошая погода, а потом монотонной, унылой цепочкой потянулись хмурые, серые дни с холодными ветрами с моря. Тяжёлые, низкие тучи накатывали одна за другой и с наводящим тоску усердием поливали размякшую землю. Все немощёные дороги превратились в жидкий, чавкающий кисель, в котором вязли колёса повозок и утопали копыта лошадей.
Путешествовать в такое время – удовольствие ниже среднего: висящая в воздухе серая хмарь и мелкий, нудный, холодный дождь способны испортить настроение даже самому стойкому оптимисту. Если уж злая нужда погнала в дорогу, то помимо хорошо зачарованной от промокания одежды следовало запасаться терпением и невозмутимостью. Всего этого добра у Айриэ имелось с избытком, но к концу четвёртого дня путешествия она чувствовала почти непреодолимое желание придушить кого-нибудь, кто подвернётся под руку. Вот жалость, что разбойников в Юнгироде давно всех повывели, а если какие и заводились, то лиходействовали на дорогах недолго. А то бы Айриэ с большим удовольствием уничтожила бы пяток-другой душегубов – просто для поднятия настроения.
Надо сказать, настроение у неё было гнусным, и, разумеется, не только из-за погоды. Что там дождь, льющийся за шиворот, если сосущее чувство вины доставляет гораздо больше неприятных ощущений.
Фирниор был жив. Пока. Драконна не стала обращаться к королю с просьбой пересмотреть приговор в отношении юноши или доказывать его невиновность, тем более что и доказательств никаких не было. Были её собственные впечатления и уверенность в том, что магия где-то дала сбой. Король, наверное, не отказал бы Айриэ в просьбе, но остался уверенным в том, что отпустил на волю преступника, заговорщика, покушавшегося на его трон. Доверие к драконне и всему Ордену оказалось бы слегка подорванным, отношения неизбежно если не испортились, то охладели бы. Что не пошло бы на пользу ни самому Кайниру, ни всему Юнгироду. Не было смысла действовать столь… прямолинейно ради умирающего юноши, которому и жить-то, скорее всего, осталось совсем немного.
В пользу неведомого магического сбоя говорило то, что проклятие сработало весьма странно. Сама Айриэннис тюрьму, где содержали заговорщиков, не посещала, но заплатила одному из тюремщиков за информацию.
Встретились они в тёмной, продымлённой и пропахшей каким-то прокисшим варевом таверне, находившейся в одном из бедняцких кварталов столицы. Айриэ набросила на себя облик рослой, грудастой наёмницы с толстенной золотистой косой до лопаток. Тюремщик был полненьким, гладеньким и лоснящимся. Хитроватые глазки то и дело перебегали с лица "наёмницы" на её выдающийся бюст, и это, кажется, несколько отвлекало мужчину от разговора. Впрочем, полученная в качестве аванса золотая "корона" заставила толстячка забыть о прелестях собеседницы и вспомнить, зачем его вообще попросили о встрече.
- Кто из Файханасов ещё жив, спрашиваете, брайя наёмница? Так трое их и осталось. Брат герцогский, да кузен Синтион, но тот, наверно, помрёт сегодня ночью - уж больно плох. А ещё мальчишка Ниарас, но с тем вообще странное дело творится.
- Что там может быть странного? – нарочито равнодушно спросила Айриэ и закинула в рот солёный орешек.
Пиво, стоявшее перед ней в кружке, она понюхала, но пробовать не решилась. Толстяк, впрочем, тоже последовал её примеру - видимо, не питал никаких иллюзий по поводу качества здешних напитков. Место встречи, к слову, выбирал он.
- Так проклятие-то его хоть и задело, но наполовину.
- Это как же?
- А вот так! Правая сторона тела у него вообще не тронута, зато левая – ужас, смотреть невозможно. Сам я не видел, приятель рассказывал, - поспешил уточнить толстячок.
- Ну а чего ещё интересного там приключилось? Ты рассказывай, рассказывай, а я послушаю. Будешь складно говорить, получишь ещё три "короны".
- А откуда мне знать, что вам, брайя, услышать интересно? Я и хотел бы угодить, да не знаю как, - хитренько ухмыльнулся толстячок и вцепился желтоватыми, неровными зубами в бок сушёной воблы, отдирая полоску мяса и выплёвывая чешую. – Тьфу ты, зубы об эту рыбищу обломать можно! Ну чисто доска!
Он ругнулся и в доказательство постучал твёрдой, пересушенной рыбиной о край стола.
- Ты мне скажи, что там тебе приятель любопытного поведал?
- Про молодого Ниараса-то? – уточнил тюремщик. – Ну так… лежит он в камере, как остальные заговорщики, шевельнуться не может. То есть это левая сторона тела у него навроде как отнялась, а ещё язвами всякими да нарывами покрылась. Приятель мой видел, так, говорит, чуть не блеванул со страху да от омерзения. А справа у парня всё чисто, не тронуто, оттого ещё страшней смотрится. Сил у него совсем нет, жар мучит, тошнота, а есть-пить не может. Пытались насильно кормить, да без толку. Воды разве что влить в него удаётся изредка. Чудно как-то. Остальных заговорщиков целиком поразило, а этого – наполовину.
- Чудно, – задумчиво отозвалась Айриэ и выплатила толстячку обещанный "гонорар".
Драконна в жизни не слышала, чтобы проклятие срабатывало подобным образом. Так не должно быть, но так было. Странно и непонятно. По какой причине это произошло, Айриэ не имела ни малейшего понятия, но надеялась разобраться. Подозревала, что просмотрела что-то – возможно, на Фирниоре висели остатки какого-нибудь Запретного заклятия или что-то в этом роде. В любом случае, вину за случившееся она ощущала, поэтому и взялась действовать по-своему.
Признаться, тогда, после разговора с тюремщиком она подумала, что Фирниор умрёт, но прошло пять дней, десять, а он ещё был жив. И когда наконец собрался тюремный караван, юношу отправили с ним в каменоломни, хотя никто не сомневался, что живым он не доедет. А если вдруг и доедет, то всё равно долго не протянет. Но король сказал своё слово, а дело подданных было выполнять, не рассуждая.
Тюремный караван, доставлявший на каторгу осуждённых преступников, собрался и выехал из столицы на юго-восток. Там, в герцогстве Сэйбаон, неподалёку от границы с гномьим Фиарштадом, находился небольшой городок Страйкан, куда и направлялся караван. В Страйкане традиционно проходила встреча с гномами, занимавшимися выкупом заключённых. Отобранных по каким-то особым приметам каторжников гномы забирали с собой в Фиарштад, выплачивая королю вознаграждение за каждого.
Страйкан оказался маленьким и грязноватым городишкой с кривыми улицами и сиротливо жмущимися друг к другу облупленными домами. Единственным прилично выглядящим зданием во всём городе был так называемый Гномий Двор, он же филиал гномьего банка, он же гостиница для останавливающихся в Страйкане гномов и их друзей. От Гномьего Двора начиналась лучшая в городе улица – прямая, чистая, старательно выложенная ровно обтёсанными камнями. Улица плавно перетекала в Фиарштадский тракт, и поговаривали, что мостили дорогу те самые выкупленные каторжники – под бдительным гномьим надзором, разумеется.
Из-за ненастной погоды и задержавших её в столице орденских дел Айриэ прибыла в Страйкан позже, чем намеревалась. Однако и тюремный караван, как выяснилось чуть погодя, пришёл в город только накануне.
Когда Айриэ сворачивала к Гномьему Двору, дождь хлестал так сильно, что соседние здания было не разглядеть за мутной пеленой. Массивные ворота были наглухо заперты, однако стоило Айриэ несколько раз стукнуть дверным молотом, как они приветливо распахнулись. Драконну ждали, ибо за несколько часов езды от Страйкана она послала "письмоносца" Бромору, надеясь, что старый друг уже прибыл.
Привратник, на редкость пухлый, но резвый гном напоминал крепенький, румяный боровичок, вдобавок на голове у него была шляпа с очень широкими полями для защиты от дождя. Он деловито поинтересовался именем посетительницы (драконна назвалась Айнурой, потому что снова носила эту личину), но только после того, как они оказались под крышей и стряхнули с непромокаемой одежды капли воды.
- Бромор Фиар-хорр-Зандаг ждёт вас. Прошу следовать за мной, - важно провозгласил привратник. – О лошадке вашей не беспокойтесь, мэора, о ней позаботятся.
Он окликнул слугу – человеческого, кстати, мальчишку и велел ему заняться конём, а сам повёл Айриэ вглубь здания. Точнее, Гномий Двор состоял из нескольких зданий, соединённых между собой крытыми галереями, да и наверняка дополнительно потайными подземными ходами, как это водится у гномов.
Здания были деревянными, ладными и аккуратными. Дерево пропитали бесцветным защитным составом, сохранив фактуру, и тёплые, золотистые стены смотрелись просто, но при этом очень благородно. Впрочем, гномы даже каменные помещения умудрялись сделать уютными, лёгкими и воздушными, не давящими тяжёлой мрачностью, как это частенько бывало в людских каменных зданиях. В Гномьем Дворе нижние подвальные помещения были каменными, однако стены в них были обшиты светлыми деревянными панелями, а на полу в коридоре были постелены пёстрые домотканые половички явно человеческой работы. Смотрелось это неожиданно и довольно мило. Судя по тому, что на них не оставалось ни малейшего следа от мокрых, заляпанных сапог, половички были на совесть зачарованы от грязи.
Провожатый провёл драконну мимо массивных железных дверей, за которыми, судя по всему, скрывалось помещение банка, и углубился в хитросплетения коридоров нижнего уровня. Здесь половичков и панелей на стенах коридоров уже не наблюдалось, однако потолки были высокими и на магические светильники гномы не скупились, так что впечатления мрачных подземелий не возникало.
- Айнуррра! – разнёсся по коридору могучий приветственный рык, эхом отражаясь от стен, и магессу стиснул в объятиях невысокий даже для гнома, но широкоплечий Бромор.
Он неожиданно выскочил из-за узкой, неприметной боковой дверцы, почти сливавшейся со стеной, так что Айриэ даже вздрогнула, хотя вроде и была готова в любой момент увидеть старого дружка. Водилась за Бромором такая особенность – выскакивать непонятно откуда, этаким деловитым вихрем налетать на собеседника, выпаливая заготовленную загодя фразу или скороговоркой раздавая поручения, и нестись дальше. Несчастный замороченный собеседник оставался позади - хлопать глазами и пытаться понять, а что это вообще такое было. Бромору, видите ли, было некогда.
Впрочем, с драконной старина Бро разговаривал более обстоятельно и не торопясь, никогда не бросая посередине разговора и не уносясь в светлые дали, как он частенько поступал со своими подчинёнными. Однако наскакивать – наскакивал, более чем неожиданно, хотя Айриэ давно привыкла к этой особенности. За его троюродным кузеном Конхором водилась примерно такая же привычка, хотя и не была столь… ошеломительной для его собеседников.
Бромор отличался ещё одной весьма нехарактерной для его племени чертой: он не носил бороды. Айриэ знавала миры, где гномам брили бороду только в знак великого бесчестья, однако в Акротосе этот обычай не был распространён. Желаешь – брейся или иди к магу, избавляйся от бороды заклинанием, никто и слова не скажет. Бромора уважали за его дела, а если за глаза и именовали чудаком, то его деловой репутации это никак не мешало. Свои косились немного поначалу, но давно привыкли, а на мнение чужаков Бро никогда особого внимания не обращал. Он только упрямо выдвигал вперёд свой широкий, квадратный подбородок и гордо нёсся по жизни, не обращая внимания на помехи.
- Айнура, сколько же я тебя не видел! – радостно улыбаясь, пророкотал Бромор и тут же, грозно нахмурившись, напустился на её провожатого: - Ты почему, гриб червивый, мэору магессу сюда привёл, а не в мои комнаты, как тебе было сказано?
Привратник, ничуть не обидевшись на "гриба", спокойно возразил:
- Ты, Бромор, прежде чем кипятиться и булькать, что твой котелок над огнём, лучше научись говорить чётко и без спешки. Горы-долы, ты ж сначала выпаливаешь на ходу обрывок фразы, вроде "отвести магессу ко мне", а после вдруг выясняется, что я должен был догадаться, что речь шла не про тебя, а про твои комнаты.
- Ой, да ладно тебе, не ворчи, Транг, - добродушно отмахнулся друг. – Ты лучше распорядись-ка там, чтоб нам пива какого-нибудь тёмного принесли, вот хоть "Чёрную пещеру", что ли, да с закуской.
- Тебе прямо сюда принести, - ядовито уточнил Транг, - или всё-таки в твои комнаты?
- Да я-то "Пещеру" и прямо посреди коридора готов пить, - не растерялся Бромор, - только вот гостья моя большего комфорта заслуживает.
- Ну тогда конечно, - фыркнул привратник и уже без насмешки поклонился магессе: - Моё почтение, мэора.
"Чёрная пещера" была отменно хороша. Хотя плохого пива гномы не варили вовсе, а уж за разбавление недобросовестными людьми любимого гномьего напитка могли с полным правом засудить преступника, лишив того имущества и пустив по миру. Своих обидчиков бородатое племя искало въедливо и дотошно, а обиды могло помнить не то что годами – веками, так что с ними редко связывались. Тем более что человеческие власти перед гномами не то чтобы лебезили (этого бородатые крепко не любили), но, скажем так, всегда помнили, у кого в этом мире больше всего золота и тайных возможностей подёргать за нужные ниточки.
Настроение у Айриэ слегка повысилось, что даже Бро отметил – вскользь, в разговоре, не торопясь лезть с расспросами. Драконна и сама всё ему рассказала чуть позже.
- Горы-долы, я уж думал, мы опять не увидимся. Хорошо, что ты выбралась старого приятеля навестить, - хитровато улыбнулся Бромор и прищурил свои и без того маленькие зеленовато-голубоватые глазки. – Хотя Кон и говорил, что ты обещала заглянуть…
- Обещала – вот и делаю, хотя и совмещаю приятное с полезным, – усмехнулась в ответ Айриэ.
- Полезное – это всегда хорошо, - согласился Бро, отхлёбывая из своей кружки и деликатно причмокивая от удовольствия.
- А Конхор, кстати, где, что поделывает?
- Ты не поверишь, Айриэ, Кон за море рванул! – хохотнул Бромор и покачал головой. – Вот уж и правда Неугомонный! Хотя я ему даже позавидовать немного готов. За морем я ещё не бывал, а на Стайфарре столько всего неизведанного!..
Он по давно водившейся за ним привычке погладил ладонью свой гладкий подбородок и мечтательно вздохнул, хотя Бромор и мечтательность сочетались плоховато. Он скорее играл – отчасти для себя, отчасти для подруги - чем действительно жалел о том, что не отплыл вместе с кузеном. В конце концов, если бы Бромор по-настоящему хотел побывать на Стайфарре, он бы туда отправился, невзирая ни на какие препятствия.
Айриэ рассказала гному про свои кайдарахские приключения.
- А после? Ты лечила мир?
- Всё оставшееся время "драконьего дня", - кисло подтвердила Айриэ.
Она вспомнила бесконечное скольжение по запутанным силовым нитям мира – скольжение в драконьем облике, на магическом уровне реальности.
