Вообще не понимая, как можно переживать из-за такой глупости, Соня, вежливости ради, невнятно пожала плечами и ушла на кухню. Димка влетел туда за ней.
— Бабушка послезавтра уезжает, — пожаловался он. Но тут же взвизгнул. Не дождавшись новой порции развлечения, Ушастик, выпустив когти, попытался вскарабкаться вверх по голым ногам брата.
Раздался рев, поцарапанные ноги брата полыхали огнем.
Тут же в кухне появилась бабушка и, смеясь, подхватила Димку на руки и унесла в комнату, чтобы, рассказывая какой-то забавный стишок о котенке «цап-царапке», обработать антисептиком пострадавшие щиколотки.
Димка, хлюпая носом, и внимательно слушая смешные стишки о приключениях котенка, слопал остаток разноцветных конфет сам.
Соне ничего не осталось, как подхватить разыгравшегося Ушастика и унести к соседям. Когда она вернулась, услышала, как бабушка что-то задорно рассказывая внуку, целует его в такт рифмы, а Димка радостно хохочет, чувствуя себя совершенно счастливым.
Мама и папа тоже иногда так играли с ним, но это было очень и очень редко, например, во время отпуска. Во все остальное время они усталые возвращались с работы, делали самое необходимое и ложились спать.
И Сонечка их хорошо понимала, она сама вечером после двух школ, обычной и художественной, возвращалась такая уставшая, — а еще ведь уроки! — что иногда прыгающего рядом братика, требующего, чтобы с ним поиграли, просто хотелось прибить.
Наблюдая, как счастлив Димка, Соне вдруг стало всех так жалко!
И тут она осознала: им всем очень нужна бабушка!
План созрел внезапно.
В Сониной комнате лежали бабушкины вещи. А еще она знала, где баба Валя хранит бордовый блокнот, в котором держит свои документы… и билеты домой.
Словно ночной воришка, она на цыпочках пробралась в свою спальню и вытащила из бабушкиного блокнота билеты на самолет.
Минуту поколебавшись, Соня одумалась, и решила их вернуть, но тут услышала за дверью шаги и нервно сунула их в свой учебник по химии, лежавший на столе.
Притворившись, что вытирает пыль, сдерживая дрожь в руках, она мирно улыбнулась бабушке.
— Убираешь? Ну, какая же ты умница! — Ласково похвалила ее бабушка, одной рукой отыскивая в сумке очки. Сегодня она решила почитать им сказки Пушкина.
Дальнейшее стало для Сони настоящим испытанием.
Уложив свои вещи в бордовый чемодан еще накануне, утром баба Валя красилась перед зеркалом в прихожей.
У бабушки то и дело выступали слезы, но она, сурово вытирая ненужную влагу, второй раз пыталась подвести глаза карандашом. А все Димка! Это он, всхлипывая, с утра уговаривал ее остаться. Он жалобно канючил, катаясь вокруг нее на трехколесном велосипеде:
— Бабушка, ну, бабушка… ну, останься. Я не буду просить у тебя большой грузовик… Ну, бабушка! — искренне мучаясь, тоскливо просил он.
На миг оторвавшись, бабушка виновато произнесла:
— Не могу, мой хороший. Мне на работу надо. Я годик поработаю, а на следующий Новый год вновь приеду к вам. А пока буду денежки собирать, чтобы было на что большой грузовик купить.
Но Димка пояснения не слушал, и упрямо продолжал просить ее остаться.
— Димочка, завтра ты пойдешь в садик, и тебе будет там с друзьями весело, а бабушка останется дома одна. Ей будет грустно! — Бабушка жалобно вздохнула, но тут же продолжила. — Лучше я поеду домой, а потом куплю тебе…
Но Димка, резко притормозив своего трехколесного коня, сурово перебил:
— Я не пойду в садик. Я останусь с тобой! И нам будет весело… Ну бабушка!..
Баба Валя тяжело вздохнула, покачала головой и принялась красить ресницы.
Опершись спиной о спинку дивана, сложив руки на груди, за этим с тяжелым сердцем наблюдала Соня. По планам бабушки через час за ней должно приехать такси, чтобы увезти в аэропорт.
Закончив со сборами, баба Валя напоследок присела, и тут же, спохватившись, решила проверить билеты…
У Сони от страха в груди перехватило дыхание. Вчера она так и не смогла вернуть их на место, бабушка все время была рядом, а теперь ей не хватило смелости признаться, что это она их взяла.
Поджав губы, Соня затаила дыхание…
Баба Валя тщательно проверила сумочку, но так и не нашла билеты среди других документов. Она нервно перетрясла собранный накануне чемодан, наконец, села на пуфик и растерянно посмотрела на детей.
Соня невозмутимо молчала, Димка, раскрыв рот, притих на своем велосипеде.
Позвонили папе, потом маме. Но никто в доме пропавшие билеты не брал и даже не видел. Немного напуганная и очень расстроенная бабушка все же расцеловала внуков и, подхватив свой бордовый чемодан, села в подъехавшее такси.
Сонечка, провожая бабушку, была спокойна, так как до последнего надеялась, что та вернется. Но через час баба Валя позвонила из аэропорта и радостно сообщила, что с билетами все нормально, их удалось восстановить. Они еще раз попрощались по телефону, и на этот раз Сонечка плакала.
Бабушка вернулась к себе.
Димка целый день плакал и капризничал, но к вечеру успокоился. Они с папой, скучая по бабушке, принялись строить большой замок из сборных пластиковых частей. Замок из коробки вышел как настоящий. В нем было все для обороны и нападения, а маленькие пушки с помощью резинки стреляли пластиковыми зарядами, от чего раненые солдатики, как живые, падали за замковую стену прямо на неприятеля.
Соня сидела рядом, включив игру на телефоне. Скоро должна прийти мама, и они должны были все вместе сесть ужинать.
Но игра в замки и драконы у нее не шла. Соня то и дело вспоминала о проклятых билетах, так и лежащих в учебнике химии. Девочке казалось, что даже в мыслях они жгут ей руки. Ужасно хотелось отмыться.
Постепенно чувство вины переросло в раздражение. Ведь все обошлось, бабушка благополучно вернулась домой, и Сонечку больше никто не спросит об этих проклятых билетах, но легче почему-то не становилось.
Миновала суббота, в воскресенье семья традиционно отправилась в храм на службу.
Древний монастырь служил украшением крошечного городка. Посреди небольших домиков и узких улочек древнего русского города, словно не от мира сего, ярко сверкали золотые купола собора Владимирской иконы Божьей Матери.
Служба здесь пролетала быстро. Даже Димка, который хоть в поликлинике, хоть в кино, шантажировал родителей усталостью, чтобы забраться на руки, сейчас спокойно держась за мамин рукав, осматривался по сторонам, словно не замечая, что пролетело два часа.
Они всей семьей отстояли очередь на исповедь. Первой к духовнику пошла Соня. Она привычно перечислила: «ленилась, злилась, роптала, не молилась…» и отошла, сознательно утаив случай с билетами, так как открыть это духовнику, который столько лет окормлял ее семью и знал Соню с младенчества, было настолько стыдно, что она не решилась.
Все исповедались, и, сложив руки на груди, приступили к причащению Святых Христовых Таин.
Все шло своим чередом и ничего не предвещало несчастья…
Но едва Сонечка, отошла от солеи, собираясь запить Святые Дары, как упала без сознания. Она не видела, какой начался переполох. Как Димка плакал, испуганно схватившись за ее пуховик. Как мама нервно звонила в больницу, пока папа нес ее на руках к машине.
В это время она видела совсем другое.
Соня оказалась там, где все было залито летним солнцем, а теплый ветерок ласкал кожу, принося радость. Ей казалось, что все это время она спала и только что проснулась. И на душе было так легко!
И сейчас это были не просто слова.
В этот момент Соня на самом деле чувствовала неимоверное облегчение, намного сильнее, чем радость в последних днях мая, когда все контрольные и экзамены позади, а каникулы еще даже не начинались. И сердце ликовало — впереди целое лето! Отдых, ягоды, купания на Дону и прогулки под солнцем, отпуск у папы с мамой, две недели на море. И никаких уроков!
Вот и здесь в воздухе словно витала безмятежность, и Соня точно знала, что за ней не будет разочарований, что все самые важные ожидания оправдаются, и она будет неподдельно, по-настоящему счастлива.
Девочка стояла на высоком холме, и обозревала великолепие раскинувшейся перед ней картины, когда рядом вдруг появился красивый очень высокий юноша в белой одежде. Его темные волнистые волосы были собраны голубой ленточкой. Взгляд ласковый, все понимающий, словно он давно знает и очень любит Соню.
Прекрасный сопровождающий, видя, что девочка оробела, кротко ей улыбался, ожидая, пока та придет в себя. И хотя он молчал, они понимали друг друга, без слов.
Соня, догадываясь, кто это может быть, наконец, робко ему поклонилась. Она еще раз с восхищением оглядела залитый солнцем простор, раскинувшийся перед ними, и они пошли.
Перед ними появилась река. На противоположном берегу которой, стоял прекрасный сад. Оттуда доносилось громкое пение птиц, неслось благоухание цветов. Трава была зеленее, чем привыкла Соня на земле, воздух прозрачней, свет заливавший пространство казался странно живым и нежным.
Словно физически ощущая ласковые прикосновения, Сонечка нежилась под его лучами. Также ее радовала понимающая улыбка провожатого.
Наконец Соня устала восторгаться. Разомкнув уста, она робко спросила:
— Куда я попала?
— В место, которое уготовлено любящим Христа. — Без слов отозвался юноша.
— Так все-таки это рай? — в восторге ахнула девочка. — Или нет, рай остался на земле, под охраной ангела с мечом, а здесь Царство Небесное? Неужели все, что о нем говорили, правда?
Вместо ответа прекрасный сопровождающий только улыбнулся.
Наступая босой ногой на шелковую, не только по виду, траву. Соне очень хотелось узнать, зачем это все ей показывают. При этом совсем не хотелось отрывать восхищенный взор от раскинувшихся перед ними прекрасных лесов, полей и рек, которые было видно с пригорка, по которому они шли.
Наконец Соня решилась спросить у улыбчивого провожатого:
— Так я умерла? — В данный момент этот факт вовсе не пугал ее, скорее даже радовал.
— Нет. Тебе еще не время. — Юноша мягко покачал головой.
Как ни удивительно, этот ответ Соню однозначно опечалил. Ей не хотелось покидать эту красоту. Она готова была спрятаться в самом скверном темном уголке этого чудесного места, только чтобы остаться здесь навсегда.
Но сопровождающий, словно отвечая ей на эту мысль, покачал головой, «это невозможно».
— Жаль… — горестно вздохнула Соня.
Впереди виднелся потрясающей красоты город.
Соня, словно путник, неделю бредущий по пустыне, жадно впитывала впечатления, понимая, что такую красоту ей никогда не нарисовать, хоть приложи она все силы.
— Красота, какая!..
Юноша вдруг остановился и вновь мысленно произнес: «Погуляй здесь немного. А когда вернешься, пусть родители тебя обязательно причастят, иначе ты не выдержишь…»
— Чего я не выдержу? — живо поинтересовалась девочка, обернувшись к юноше.
«Испытаний…» — мягко произнес он, и исчез также внезапно, как и появился.
Сонечка не сильно расстроилась. Кажется, здесь это было физически невозможно, в ее душе кроме: радости, любви и благодарности, больше ничего не помещалось.
Людей, кроме прекрасного сопровождающего, пока она не видела. Вдали виднелись купола, которые очень ярко светились на солнце, но смотреть на них было не больно, наоборот, зрелище было настолько прекрасным, что Сонечка замерла, любуясь…
Вслух вырвалось только одно:
— Слава Тебе Господи!
Кроме города вокруг было много красивых мест, и Соня весело пошла дальше.
Здесь все было правдивым, настоящим, правильным.
— Ярким и чистым!.. — вслух добавила она. Соня могла сколько угодно произносить слова о бесподобной красоте этого места, но все равно даже самый богатый язык не смог бы передать всего великолепия.
Сорвав у дороги крупный ярко желтый одуванчик, она медленно спустилась с пригорка, подошла к мосту, который вел в город с золотыми куполами, шагнула на мост, но внутрь не попала…
Она оказалась лежащей на кровати в больнице, где работала ее мама.
— Мам? Ты? — удивленно спросила Соня, распахнув глаза.
— Сонечка… Как ты? — Перепуганная мама, с темными кругами под глазами, нагнулась над ней, поправляя дрожащими руками волосы на лице дочери. Соня, еще не осознав, что произошло невнятно пожала плечами.
Мама повторила:
— Как ты? Ты три дня не приходила в себя… — Стиснув губы, она незаметно вытерла выступившие слезы.
Соня безмятежно отмахнулась:
— Я чувствую себя хорошо! Мам, ты не представляешь, что я видела! Как там хорошо было…
Сонечка на самом деле чувствовала себя хорошо, ее распирала радость, но попытки передать хоть крупицу этого чувства не удались. Здесь все звучало тускло, пусто и неинтересно.
И хотя мама кивала, счастливо улыбаясь, слушая дочку, Сонечка чувствовала неудовлетворение из-за того, что не смогла передать и капли того, что видела и чувствовала.
— Мне показали рай, и предупредили, что я не умерла. А еще сказали, чтобы вы меня причастили, а то я дальнейшего испытания не выдержу.
— Испытания? Причастили?! Хорошо, конечно! — удивилась мама. — Чуть позже поговорим. Подожди, я сейчас позвоню папе...
Пока счастливая мама звонила, сообщая папе радостную весть, Соня раскрыла ладонь и увидела тот самый одуванчик.
Одуванчик! Соня затаила дыхание! Не приснилось! Яркий, желтый, только что сорванный. И это в январе!
— Мам, смотри! Это оттуда!
Мама, пережившая страх, видя, как дочь волнуется из-за цветка, механически охала, кивала головой, но, кажется, до конца не поняла, какое чудо ей показала Сонечка.
Чуть позже явился радостный папа. Ему о своих приключениях Соня рассказывала уже гораздо скупее.
Оставшиеся от недели дни ее обследовали в больнице и в субботу отпустили, отправив под наблюдение к участковому педиатру.
В воскресенье родители отвезли Соню к причастию в монастырь. На исповеди она вновь промолчала о проступке, но на этот раз, рассказывая духовнику о своем путешествии, девочка больше сокрушалась о потерянном цветке и совершенно позабыла о билетах.
Все повторилось. Едва она отошла от Чаши, как заливая белый пуховик, горлом пошла кровь. Сонечка упала и потеряла сознание прямо на солее.
Родители, несмотря на предупреждения дочери, напугались еще больше.
На этот раз Сонечка оказалась в каком-то тусклом месте. Тот прекрасный сопровождающий, что являлся ей раньше, вновь был рядом.
— Все что здесь увидишь, потом расскажешь у себя.
— А почему я?
— Ты сознательно скрыла проступок на исповеди… Семь лет подряд неосужденно, в жизнь вечную, ты причащалась Святых Христовых Таин, но потом сознательно утаила грех на исповеди. Потому тебе надо узнать, что ждет впереди праведных и грешных.
— Я очень пожалела о сделанном… — со стыдом призналась девочка.
Красивый юноша грустно кивнул. Соня опасалась осуждения, но взгляд прекрасного юноши не изменился, остался таким же добрым и даже немного сочувствующим.
— Пойдем…
— Куда? — В панике всматриваясь в прекрасное лицо сопровождающего, спросила Сонечка, так как понимала, что если прошлый раз ей три дня показывали небесные обители для праведных, то теперь она посетит совсем другое место, которое навряд ли ей понравится.
Прекрасный юноша грустно кивнул, подтверждая предположение.
— Я боюсь… очень… — прошептала она.
Здесь на самом деле было страшно и настолько тоскливо, что в груди, от окружающей ее тоски, становилось больно. Юноша вновь кивнул: «Я всегда с тобой. Даже если ты меня не видишь»
— Бабушка послезавтра уезжает, — пожаловался он. Но тут же взвизгнул. Не дождавшись новой порции развлечения, Ушастик, выпустив когти, попытался вскарабкаться вверх по голым ногам брата.
Раздался рев, поцарапанные ноги брата полыхали огнем.
Тут же в кухне появилась бабушка и, смеясь, подхватила Димку на руки и унесла в комнату, чтобы, рассказывая какой-то забавный стишок о котенке «цап-царапке», обработать антисептиком пострадавшие щиколотки.
Димка, хлюпая носом, и внимательно слушая смешные стишки о приключениях котенка, слопал остаток разноцветных конфет сам.
Соне ничего не осталось, как подхватить разыгравшегося Ушастика и унести к соседям. Когда она вернулась, услышала, как бабушка что-то задорно рассказывая внуку, целует его в такт рифмы, а Димка радостно хохочет, чувствуя себя совершенно счастливым.
Мама и папа тоже иногда так играли с ним, но это было очень и очень редко, например, во время отпуска. Во все остальное время они усталые возвращались с работы, делали самое необходимое и ложились спать.
И Сонечка их хорошо понимала, она сама вечером после двух школ, обычной и художественной, возвращалась такая уставшая, — а еще ведь уроки! — что иногда прыгающего рядом братика, требующего, чтобы с ним поиграли, просто хотелось прибить.
Наблюдая, как счастлив Димка, Соне вдруг стало всех так жалко!
И тут она осознала: им всем очень нужна бабушка!
План созрел внезапно.
В Сониной комнате лежали бабушкины вещи. А еще она знала, где баба Валя хранит бордовый блокнот, в котором держит свои документы… и билеты домой.
Словно ночной воришка, она на цыпочках пробралась в свою спальню и вытащила из бабушкиного блокнота билеты на самолет.
Минуту поколебавшись, Соня одумалась, и решила их вернуть, но тут услышала за дверью шаги и нервно сунула их в свой учебник по химии, лежавший на столе.
Притворившись, что вытирает пыль, сдерживая дрожь в руках, она мирно улыбнулась бабушке.
— Убираешь? Ну, какая же ты умница! — Ласково похвалила ее бабушка, одной рукой отыскивая в сумке очки. Сегодня она решила почитать им сказки Пушкина.
Дальнейшее стало для Сони настоящим испытанием.
Уложив свои вещи в бордовый чемодан еще накануне, утром баба Валя красилась перед зеркалом в прихожей.
У бабушки то и дело выступали слезы, но она, сурово вытирая ненужную влагу, второй раз пыталась подвести глаза карандашом. А все Димка! Это он, всхлипывая, с утра уговаривал ее остаться. Он жалобно канючил, катаясь вокруг нее на трехколесном велосипеде:
— Бабушка, ну, бабушка… ну, останься. Я не буду просить у тебя большой грузовик… Ну, бабушка! — искренне мучаясь, тоскливо просил он.
На миг оторвавшись, бабушка виновато произнесла:
— Не могу, мой хороший. Мне на работу надо. Я годик поработаю, а на следующий Новый год вновь приеду к вам. А пока буду денежки собирать, чтобы было на что большой грузовик купить.
Но Димка пояснения не слушал, и упрямо продолжал просить ее остаться.
— Димочка, завтра ты пойдешь в садик, и тебе будет там с друзьями весело, а бабушка останется дома одна. Ей будет грустно! — Бабушка жалобно вздохнула, но тут же продолжила. — Лучше я поеду домой, а потом куплю тебе…
Но Димка, резко притормозив своего трехколесного коня, сурово перебил:
— Я не пойду в садик. Я останусь с тобой! И нам будет весело… Ну бабушка!..
Баба Валя тяжело вздохнула, покачала головой и принялась красить ресницы.
Опершись спиной о спинку дивана, сложив руки на груди, за этим с тяжелым сердцем наблюдала Соня. По планам бабушки через час за ней должно приехать такси, чтобы увезти в аэропорт.
Закончив со сборами, баба Валя напоследок присела, и тут же, спохватившись, решила проверить билеты…
У Сони от страха в груди перехватило дыхание. Вчера она так и не смогла вернуть их на место, бабушка все время была рядом, а теперь ей не хватило смелости признаться, что это она их взяла.
Поджав губы, Соня затаила дыхание…
Баба Валя тщательно проверила сумочку, но так и не нашла билеты среди других документов. Она нервно перетрясла собранный накануне чемодан, наконец, села на пуфик и растерянно посмотрела на детей.
Соня невозмутимо молчала, Димка, раскрыв рот, притих на своем велосипеде.
Позвонили папе, потом маме. Но никто в доме пропавшие билеты не брал и даже не видел. Немного напуганная и очень расстроенная бабушка все же расцеловала внуков и, подхватив свой бордовый чемодан, села в подъехавшее такси.
Сонечка, провожая бабушку, была спокойна, так как до последнего надеялась, что та вернется. Но через час баба Валя позвонила из аэропорта и радостно сообщила, что с билетами все нормально, их удалось восстановить. Они еще раз попрощались по телефону, и на этот раз Сонечка плакала.
Бабушка вернулась к себе.
Димка целый день плакал и капризничал, но к вечеру успокоился. Они с папой, скучая по бабушке, принялись строить большой замок из сборных пластиковых частей. Замок из коробки вышел как настоящий. В нем было все для обороны и нападения, а маленькие пушки с помощью резинки стреляли пластиковыми зарядами, от чего раненые солдатики, как живые, падали за замковую стену прямо на неприятеля.
Соня сидела рядом, включив игру на телефоне. Скоро должна прийти мама, и они должны были все вместе сесть ужинать.
Но игра в замки и драконы у нее не шла. Соня то и дело вспоминала о проклятых билетах, так и лежащих в учебнике химии. Девочке казалось, что даже в мыслях они жгут ей руки. Ужасно хотелось отмыться.
Постепенно чувство вины переросло в раздражение. Ведь все обошлось, бабушка благополучно вернулась домой, и Сонечку больше никто не спросит об этих проклятых билетах, но легче почему-то не становилось.
Миновала суббота, в воскресенье семья традиционно отправилась в храм на службу.
Древний монастырь служил украшением крошечного городка. Посреди небольших домиков и узких улочек древнего русского города, словно не от мира сего, ярко сверкали золотые купола собора Владимирской иконы Божьей Матери.
Служба здесь пролетала быстро. Даже Димка, который хоть в поликлинике, хоть в кино, шантажировал родителей усталостью, чтобы забраться на руки, сейчас спокойно держась за мамин рукав, осматривался по сторонам, словно не замечая, что пролетело два часа.
Они всей семьей отстояли очередь на исповедь. Первой к духовнику пошла Соня. Она привычно перечислила: «ленилась, злилась, роптала, не молилась…» и отошла, сознательно утаив случай с билетами, так как открыть это духовнику, который столько лет окормлял ее семью и знал Соню с младенчества, было настолько стыдно, что она не решилась.
Все исповедались, и, сложив руки на груди, приступили к причащению Святых Христовых Таин.
Все шло своим чередом и ничего не предвещало несчастья…
Но едва Сонечка, отошла от солеи, собираясь запить Святые Дары, как упала без сознания. Она не видела, какой начался переполох. Как Димка плакал, испуганно схватившись за ее пуховик. Как мама нервно звонила в больницу, пока папа нес ее на руках к машине.
В это время она видела совсем другое.
Соня оказалась там, где все было залито летним солнцем, а теплый ветерок ласкал кожу, принося радость. Ей казалось, что все это время она спала и только что проснулась. И на душе было так легко!
И сейчас это были не просто слова.
В этот момент Соня на самом деле чувствовала неимоверное облегчение, намного сильнее, чем радость в последних днях мая, когда все контрольные и экзамены позади, а каникулы еще даже не начинались. И сердце ликовало — впереди целое лето! Отдых, ягоды, купания на Дону и прогулки под солнцем, отпуск у папы с мамой, две недели на море. И никаких уроков!
Вот и здесь в воздухе словно витала безмятежность, и Соня точно знала, что за ней не будет разочарований, что все самые важные ожидания оправдаются, и она будет неподдельно, по-настоящему счастлива.
Девочка стояла на высоком холме, и обозревала великолепие раскинувшейся перед ней картины, когда рядом вдруг появился красивый очень высокий юноша в белой одежде. Его темные волнистые волосы были собраны голубой ленточкой. Взгляд ласковый, все понимающий, словно он давно знает и очень любит Соню.
Прекрасный сопровождающий, видя, что девочка оробела, кротко ей улыбался, ожидая, пока та придет в себя. И хотя он молчал, они понимали друг друга, без слов.
Соня, догадываясь, кто это может быть, наконец, робко ему поклонилась. Она еще раз с восхищением оглядела залитый солнцем простор, раскинувшийся перед ними, и они пошли.
Перед ними появилась река. На противоположном берегу которой, стоял прекрасный сад. Оттуда доносилось громкое пение птиц, неслось благоухание цветов. Трава была зеленее, чем привыкла Соня на земле, воздух прозрачней, свет заливавший пространство казался странно живым и нежным.
Словно физически ощущая ласковые прикосновения, Сонечка нежилась под его лучами. Также ее радовала понимающая улыбка провожатого.
Наконец Соня устала восторгаться. Разомкнув уста, она робко спросила:
— Куда я попала?
— В место, которое уготовлено любящим Христа. — Без слов отозвался юноша.
— Так все-таки это рай? — в восторге ахнула девочка. — Или нет, рай остался на земле, под охраной ангела с мечом, а здесь Царство Небесное? Неужели все, что о нем говорили, правда?
Вместо ответа прекрасный сопровождающий только улыбнулся.
Наступая босой ногой на шелковую, не только по виду, траву. Соне очень хотелось узнать, зачем это все ей показывают. При этом совсем не хотелось отрывать восхищенный взор от раскинувшихся перед ними прекрасных лесов, полей и рек, которые было видно с пригорка, по которому они шли.
Наконец Соня решилась спросить у улыбчивого провожатого:
— Так я умерла? — В данный момент этот факт вовсе не пугал ее, скорее даже радовал.
— Нет. Тебе еще не время. — Юноша мягко покачал головой.
Как ни удивительно, этот ответ Соню однозначно опечалил. Ей не хотелось покидать эту красоту. Она готова была спрятаться в самом скверном темном уголке этого чудесного места, только чтобы остаться здесь навсегда.
Но сопровождающий, словно отвечая ей на эту мысль, покачал головой, «это невозможно».
— Жаль… — горестно вздохнула Соня.
Впереди виднелся потрясающей красоты город.
Соня, словно путник, неделю бредущий по пустыне, жадно впитывала впечатления, понимая, что такую красоту ей никогда не нарисовать, хоть приложи она все силы.
— Красота, какая!..
Юноша вдруг остановился и вновь мысленно произнес: «Погуляй здесь немного. А когда вернешься, пусть родители тебя обязательно причастят, иначе ты не выдержишь…»
— Чего я не выдержу? — живо поинтересовалась девочка, обернувшись к юноше.
«Испытаний…» — мягко произнес он, и исчез также внезапно, как и появился.
Сонечка не сильно расстроилась. Кажется, здесь это было физически невозможно, в ее душе кроме: радости, любви и благодарности, больше ничего не помещалось.
Людей, кроме прекрасного сопровождающего, пока она не видела. Вдали виднелись купола, которые очень ярко светились на солнце, но смотреть на них было не больно, наоборот, зрелище было настолько прекрасным, что Сонечка замерла, любуясь…
Вслух вырвалось только одно:
— Слава Тебе Господи!
Кроме города вокруг было много красивых мест, и Соня весело пошла дальше.
Здесь все было правдивым, настоящим, правильным.
— Ярким и чистым!.. — вслух добавила она. Соня могла сколько угодно произносить слова о бесподобной красоте этого места, но все равно даже самый богатый язык не смог бы передать всего великолепия.
Сорвав у дороги крупный ярко желтый одуванчик, она медленно спустилась с пригорка, подошла к мосту, который вел в город с золотыми куполами, шагнула на мост, но внутрь не попала…
Она оказалась лежащей на кровати в больнице, где работала ее мама.
— Мам? Ты? — удивленно спросила Соня, распахнув глаза.
— Сонечка… Как ты? — Перепуганная мама, с темными кругами под глазами, нагнулась над ней, поправляя дрожащими руками волосы на лице дочери. Соня, еще не осознав, что произошло невнятно пожала плечами.
Мама повторила:
— Как ты? Ты три дня не приходила в себя… — Стиснув губы, она незаметно вытерла выступившие слезы.
Соня безмятежно отмахнулась:
— Я чувствую себя хорошо! Мам, ты не представляешь, что я видела! Как там хорошо было…
Сонечка на самом деле чувствовала себя хорошо, ее распирала радость, но попытки передать хоть крупицу этого чувства не удались. Здесь все звучало тускло, пусто и неинтересно.
И хотя мама кивала, счастливо улыбаясь, слушая дочку, Сонечка чувствовала неудовлетворение из-за того, что не смогла передать и капли того, что видела и чувствовала.
— Мне показали рай, и предупредили, что я не умерла. А еще сказали, чтобы вы меня причастили, а то я дальнейшего испытания не выдержу.
— Испытания? Причастили?! Хорошо, конечно! — удивилась мама. — Чуть позже поговорим. Подожди, я сейчас позвоню папе...
Пока счастливая мама звонила, сообщая папе радостную весть, Соня раскрыла ладонь и увидела тот самый одуванчик.
Одуванчик! Соня затаила дыхание! Не приснилось! Яркий, желтый, только что сорванный. И это в январе!
— Мам, смотри! Это оттуда!
Мама, пережившая страх, видя, как дочь волнуется из-за цветка, механически охала, кивала головой, но, кажется, до конца не поняла, какое чудо ей показала Сонечка.
Чуть позже явился радостный папа. Ему о своих приключениях Соня рассказывала уже гораздо скупее.
Оставшиеся от недели дни ее обследовали в больнице и в субботу отпустили, отправив под наблюдение к участковому педиатру.
В воскресенье родители отвезли Соню к причастию в монастырь. На исповеди она вновь промолчала о проступке, но на этот раз, рассказывая духовнику о своем путешествии, девочка больше сокрушалась о потерянном цветке и совершенно позабыла о билетах.
Все повторилось. Едва она отошла от Чаши, как заливая белый пуховик, горлом пошла кровь. Сонечка упала и потеряла сознание прямо на солее.
Родители, несмотря на предупреждения дочери, напугались еще больше.
На этот раз Сонечка оказалась в каком-то тусклом месте. Тот прекрасный сопровождающий, что являлся ей раньше, вновь был рядом.
— Все что здесь увидишь, потом расскажешь у себя.
— А почему я?
— Ты сознательно скрыла проступок на исповеди… Семь лет подряд неосужденно, в жизнь вечную, ты причащалась Святых Христовых Таин, но потом сознательно утаила грех на исповеди. Потому тебе надо узнать, что ждет впереди праведных и грешных.
— Я очень пожалела о сделанном… — со стыдом призналась девочка.
Красивый юноша грустно кивнул. Соня опасалась осуждения, но взгляд прекрасного юноши не изменился, остался таким же добрым и даже немного сочувствующим.
— Пойдем…
— Куда? — В панике всматриваясь в прекрасное лицо сопровождающего, спросила Сонечка, так как понимала, что если прошлый раз ей три дня показывали небесные обители для праведных, то теперь она посетит совсем другое место, которое навряд ли ей понравится.
Прекрасный юноша грустно кивнул, подтверждая предположение.
— Я боюсь… очень… — прошептала она.
Здесь на самом деле было страшно и настолько тоскливо, что в груди, от окружающей ее тоски, становилось больно. Юноша вновь кивнул: «Я всегда с тобой. Даже если ты меня не видишь»
