Но, с другой стороны, настоящих туманностей в прямом приближении, чтоб рукой потрогать и с линейкой померить, я прежде, не считая фотографий из космоса, не видела. Потому как предположила, так предположила. Кому не нравится, пусть свои версии выдвигает.
А потом нахлынули видения-спецэффекты жанра хоррор, и эффектная мини-туманность обернулась «ужасностью». Щупальца, распахнутые в жутком оскале пасти, вывернутые будто наизнанку части тела, вой и хрип, какие-то запредельные, на грани и за гранью человеческого слуха звуки. Хуже, чем наждачной бумагой по стеклу. И все это в том же пульсирующем ритме, который не может остановиться и принять какую-то единую упорядоченную форму. И от этого становилось еще жутче! И я ощущала, что не могу двинуться, стояла, как парализованная.
Реос дернул меня на себя и росчерком ногтя рассек подушечку большого пальца. Боль пришла с паузой в несколько секунд. В этот интервал уместилось многое. Фэт выдавил из моего пораненного пальца прямо в туман крови с избытком, следом добавил и своей, только себе изувечил не палец, а ладонь, чтобы лилось еще обильнее и быстрее. Выдавив из раны сколько-то крови, быстро зализал порез, но не отпустил, заставил только отступить и меня и всех фейри на пару шагов так, чтобы не касались зоны туманных метаморфоз. Да никто и сам не лез, даже чумовой Вайлэ.
Внутри, после добавки решающих ингредиентов, вращение ускорилось вместе с пульсацией, стало не разглядеть, что же там по-настоящему происходит. И звук тоже ускорился. Потом все будто взорвалось, но не расплескалось, а словно взорвало сам туман, преобразуя его в плоть. На ковре у серванта появилось мужское тело. Снежно-белые короткие, как иглы, волосы, черные брови и ресницы, карминно-красные, будто смоченные свежей кровью, губы, распахнутые глаза цвета той самой туманности. Без четкого зрачка, но явственно видящие. Только сейчас они не смотрели ни на кого из нас. А словно вглядывались во вне и в самого себя.
- Это тоже не Ливелин? – так, на всякий случай, уточнила я, почти уверенная в очередном обломе с рыбалкой. Вернее, рыбалка-то удалась, только поймали не какую-нибудь щуку, а натурального осьминога-мутанта из глубин.
- Это фомор, - задумчиво проронил Реос.
- Убьём его сейчас, фэт? – слаженно уточнил синий воинственный дуэт.
- Нет, слишком сложно и непредсказуемы последствия, - нехотя отказался от явно заманчивого предложения Реос.
- Слухи о том, что в темницах владык заключен кто-то из их племени бродили. Но подтверждения не было. До сего дня, - вставил удивительно информированный Гилселай. Я уже успела сообразить, что он в райдэле отвечал за разведку и добычу информации любым путем. Ну а что бы и не подписать на такое почти призрака? Ему же легче пролезть туда, куда во плоти не проникнешь и убить сложнее.
- Почему же он выглядит, как фейри? – удивилась я, почти не удивившись кровожадному предложению ежиков. Милосердие и толерантность – это не про фейри. Они и себе подобным вне круга райдэля не доверяют, что уж говорить о ком-то совершенно ином.
- У фомор нет единой внешности, они изменчивы, как океан, часто принимают обличья подобные своим темным богам. Но могут на время принимать вид тех, средь кого оказались. Я дал твоей крови и закрепил своей, - ответил фэт.
- А зачем? – не поняла я, чисто теоретически понимая, что красавчиком нечто, меняющееся точно кадры ужастика, быть постоянно не может, но точка зрения фейри насчет принудительно помещения в рамки облика мне была любопытна.
- Затем, чтобы нам не пришлось биться с тем, кто выбрался из узилища, - фыркнул Вайлэ. – Принявший облик фейри, коль рядом нет иных пригодных для подражания, частью становиться фейри. Вобрав в себя кровь покровительницы и фэта, он стал частью райдэля.
Вторым логичным вопросом был даже не один, а два: что нам с ним делать и как его зовут. И если на первый пока никто наверняка ответить не мог (фомор спал), то второй оказывается и вовсе ответа не имел. Потому что у фомор имен вообще не было. Но раз этот стал почти фейри, то и имя мог принять и зваться им. Когда очнется и будет соображать. Так мне снисходительно поведал Гилселай.
Насчет еды ответа тоже пока однозначного не было. Даже сидхе питались по-разному. А уж гастрономические предпочтения этого преобразованного и вовсе загадка. Может, ему вообще нори надо, суши или сырой рыбы. Но в моем бюджете на это точно средств нет и не будет. Я сама рыбу, хоть и люблю, ем два раза в неделю. И это счастье, что люблю дешевый минтай, а не какую-нибудь красную, деликатесную. Потому, если этот фомор - рыбоед, пусть идет на речку и ныряет, добывая себе подножный корм. Что найдет – приятного аппетита. Могу даже у Вальки удочку попросить.
- Я не голоден. Преобразование насытило надолго, зови Дельрен, этому телу созвучие подходит, - неожиданно открыл уста сахарные, как принято было говорить в сказках, и сел на ковре тот, кто был фомором, а стал… Не знаю, может, фомором, подвергшимся трансформации. Только интересно, насколько долго он теперь фейри. День, два, неделя или? От этих размышлений недолго и умом двинуться.
- Внешне и сутью я не фомор сейчас, но сидхе, пока не встречу одного из своих богов или подобных мне в изначальном обличье. Их должно быть более, чем тех, кто составляет райдэль, - снова, не дождавшись устного вопроса, ответил Дельрен. Телепат он, что ли? Или они все телепаты, только остальные, хоть и слышали мои невысказанные вопросы, не утруждались с ответами?
- И когда встретишь, будет много проблем. А у кого, все будет зависеть от численности и тех и других. Кстати, а как ты в темницу угодил? – пользуясь откровенностью фомора, уточнила я.
- Сражение на границе миров, - невозмутимо поведал фомор.
- Зачем вы вообще бьётесь? Расовая ненависть? Вроде среды обитания разные, вам нечего делить.
- Они едят фейри, - любезно, с каким-то извращенным удовольствием просветил меня Гилселай, пытаясь разглядеть реакцию на сюрприз. Ждал, что меня затошнит или еще что?
- А причина? Неужели водный мир так беден на белковую пищу? – первым делом уточнила я, вспоминая истоки каннибализма дикарей и истории о всяких голодающих жертвах кораблекрушений, поедавших не только кожаные вещи, но и друг друга.
- Там холод, лед, вода. Добыча еды всегда сражение, но фоморы едят фейри не в охоте за мясом, но ради пожирания сути и принесения в жертву своему богу. Лишь пожравший целиком фейри фомор способен дать потомство, - вместо Гилселая ответил провесник Вайлэ.
- Жизнеутверждающая информация, - я потерла висок. – Так нам всем теперь ходить и оглядываться, чтоб не надкусали?
Синие брат с сестрицей синхронно фыркнули, то ли веселясь, то ли настраиваясь на будущий бой, а может и то и другое одновременно.
- Пока я фейри, в том нет нужды, - усмехнулся уголком рта Дельрен. – Лишь сменив это обличье, я могу ощутить потребность в крови, плоти и сути врага.
- И с чего у тебя такая откровенность прет? – вот этому, пожалуй, я удивлялась сильнее всего. От этих нелюдей такой честности и прямым текстом заявлений не дождешься.
- Узы крови и сути еще не пришли в гармонию, слишком натянуты и сильны, после метаморфоз, - пояснил фомор, который пока или больше на неопределенный период времени не фомор.
- Ясно-понятно, что мало что понятно, - я пожала плечами, собираясь, если прямо тут и сейчас никакой катастрофы не разразится, отправиться на кухню. – Но, если ты сыт и в какой-то мере фейри, может, тоже оденешься?
- Зачем? – вот теперь меня не понял уже фомор-фейри.
И что ему ответить? Ох, нудист-любитель. Хотя, раз не понимает, то профессионал.
- Чтобы не выделяться из коллектива фейри, - в конце концов, сообразила я отмазку и, ура, она прокатила. Дельрен признал мою правоту и быстро оброс чем-то голубовато-зеленым. Будем считать, оделся в узкие штаны и тунику. Зато не то полусапожки, не то высокие туфли соорудил себе снежно-белые, как волосы.
Стало быть, теперь фейри у меня и новообразовавшийся и прежние одеты и своей наготой вгонять в краску не будут. Я, конечно, и к такому бы привыкла, все-таки мы слишком разные – люди и мифические жители Зеленых Холмов, но лучше пусть демонстрируют восхитительный экстерьер одетыми. А я пойду макарошек с сыром сделаю. После всей нервотрепки заслуживаю маленькой награды. А фейри пусть друг к другу принюхиваются, пристраиваются, ищут способы взаимодействия и выясняют, как фомор попал в узилище и почему мы его оттуда вытащили вместо Ливелина, который все никак не вытаскивается. Он застрял! Интересно, не раздуло ли этого фейри до габаритов Винни Пуха. Если да, то тогда логичное объяснение имеется. Но вроде как толстых фейри не должно быть в природе, ибо это противно той самой природе и противоречит концепции изящества.
Я развернулась в сторону двери, в очередной раз мимолетно удивившись тому, как столько фейри не миниатюрной комплекции цветочных фей ухитряются размещаться в одной комнате, не пихаясь, не сталкиваясь и не пытаясь отвоевать себе побольше места под солнцем, то есть на ковре, кресле или диване. Восемь созданий на двадцать пять квадратных метров! Одно слово, нелюди!
До двери комнаты я шла так, будто ковер превратился в кусочек дороги из желтого кирпича в стране Оз. Вроде вот она дверь, но в три шага я до нее не добралась. А потом, ступив в коридор, и вовсе споткнулась на гладком ламинате под дерево, потому что почувствовала запах травы, каких-то луговых цветов и вместо пола под тапком спружинила подушка мха. Я что рехнулась, или всему виной воздействие кучки фейри рядом? Что-то они своей магией делают, искажая пространство? Уф-ф, нет, показалось. Новый шаг я сделала по привычному коридору, оклеенному старой пленкой под кирпич. Запахи и ощущение мха под ногами исчезли.
Вот со всякой прекрасной нелюдью пообщаешься, здравый смысл и адекватное восприятие реальности по дороге растеряешь, как горох из дырявого мешка. В том смысле, что мало-помалу и сам не заметишь, как.
Надеюсь, Владимир Юрьевич, носитель желтого чемодана и звания президента СССР, сам по себе с головой раздружился и к нему никто в гости из-за грани для начала не ходил, а то печалька. Я чемоданы, даже на колесиках, категорические не перевариваю, вечно по ногам себя ими до синяков бью, рюкзачки куда удобнее и безопаснее. И президентшей тоже быть не хочу ни выдуманной, ни, упаси боже, настоящей. Меня профессия библиотекаря полностью устраивает. Конечно, от большей зарплаты бы не отказалась, но, если выбирать между душевным комфортом и бумажками, выбор очевиден.
Ну их всех прекрасных и безумных, как мартовские зайцы, срочно тереть сыр! Если эти восемь, пока я готовкой занята, друг друга покалечат, сами виноваты. Впрочем, их много, сколько-нибудь на развод останется. Шучу, конечно. Красивые они все, каждого было бы жалко. Даже этого фомора-фейрееда. Наверное, причиной такой диеты их суровый мир и боги. Они так на всех давят, что фоморы в монструозных чудищ обращаются и всякую хтонь творят. Так-то сейчас при разговоре Дельрен впечатления кровожадной и бездумной твари не произвел. Скорее больше на гостя откуда-то из неимоверного далека походит, который ничего не знает, но которому все любопытно послушать, потрогать, рассмотреть. Я же его не только слышала, но и чувствовала и агрессии не воспринимала.
Помню на старом видаке у родителей комедийный ужастик смотрела про забавных чудиков - комнатных зверушек, которые, пока их не помыли, просто няши-умняши, а как аш два о добавили, то тушите свет. Может, и этих фомор в чудовищ холод, голод и промывка мозгов-гипноз божеств превращала? Если так, пока мы своего греем, кормим и подальше от всяких Ктулху держим, он в эталонном теле фейри находится и монстром не станет. Хотя… так на кассете еще один фильм был про пушистые зубастые комочки с повышенной прыгучестью. Они просто хотели есть. А тем, кто хочет сильно кушать, не до самоанализа и философии. Вообще разговаривать с едой и вступать с нею в какие-то отношения, помимо пищевых, – уже что-то из области извращений и розовых фантазий для причудливых девушек, ничего общего с реальностью не имеющих.
В свете последних событий я понимаю, что реальность куда сложнее, чем мы может себе представить. Или не сложнее, а просто другая. Но, в любом случае, мне хотелось бы в ней разбираться, а не блуждать среди иллюзий. Они, конечно, бывают красивыми, но если не разглядеть то, что есть на самом деле, то можно самое малое нос расквасить.
Поздний вечер подкрался незаметно, я от души (ну и пусть не по времени, но зато по желанию) поела вермишели с сыром, запила любимым чаем и ушла к себе.
Что бы там ни делали фейри, они делали это тихо и уважали (порой) личное пространство, пока были тут связаны узами и вынуждены дожидаться очередного члена райдэля. Я, правда, уже не рассчитывала на сто процентов, что вечером следующего дня мы все-таки вытащим Ливелина, а не очередного фаната Ктулху или иного монстра, загнанного в узилище. Загадывать не стоит, а то потом с разгадкой не справишься!
Утром сварила своим гостям, отмотавшим срок в волшебной тюрьме, гречки на день, перекинулась парой слов с Гилселаем, почему-то странно поводящим носом (остальные на глаза не показывались), и ушла на работу. Чем от меня воняет, у фейри уточнять не стала, он ведь любезно просветит, зараза, и настроение мастерски испортит, если дать волю! Не хочу, пусть лучше бликует среди сородичей в своем интересном полупризрачным обличье и держит рот на замке.
В дверях библиотеки меня едва не сшиб с ног упоительный аромат шарлотки. Я ее люблю, сама часто делаю, и мама, чтобы антоновку не выбрасывать побитую, ее так утилизирует вкусным способом. Сладкая корочка, кислая начинка. Но к этому аромату моя семья точно причастна не были.
Галина Петровна, сама разрумянившись, как яблочки розовый налив, стояла за стойкой и таинственно улыбалась. Руки к дужкам очков и полам жилетки не тянулись, значит, на душевное равновесие старожила библиотеке никто не покушался. А когда я, переодевшись, подошла к ней поздороваться, начала чирикать:
- Лизонька, я так рада, Владимир Юрьевич в себя совершенно пришел. Утром зашел, долго извинялся, принес нам еще теплые пирожки с яблоками и шарлотку в качестве компенсации за причиненные неудобства. Я порезала и по блюдам разложила. Наливай чайку, угощайся. На всех хватит!
- Я уже наполовину одним соблазнительным ароматом сыта, Галина Петровна, но за вторую половину сейчас чайку с шарлоткой с удовольствием употреблю, спасибо!
Вот таким вкусным случился профит от нечаянного исцеления «президента СССР». И объемным тоже. На обед никто из наших сегодня не пошел, потому что пироги вкусны, пока свежие. А их было много, вот мы и спасали вкуснятину, не жалея живота своего. Спасали, спасали и все-таки к вечеру, как в том детском стишке про щуку, спасли. Так что мой тормозок остался ждать завтрашнего обеда в холодильнике.
Дома у порога меня снова встречала изящная фигура в серо-черном, фэт райдэля Реос Квадэ собственной персоной. Я прямо напряглась от такой повторяющейся чести. И в лоб спросила, почти цитируя выдающегося пессимиста - механика Зеленого:
- Что у нас плохого?
- Не плохого, вероятно, но странного, - на миг смежил веки фейри. – В твоем мире неоткуда взяться магии, кроме как от нас самих. Но она прибывает мелким приливом. Мы стали ощущать ее сильнее.
А потом нахлынули видения-спецэффекты жанра хоррор, и эффектная мини-туманность обернулась «ужасностью». Щупальца, распахнутые в жутком оскале пасти, вывернутые будто наизнанку части тела, вой и хрип, какие-то запредельные, на грани и за гранью человеческого слуха звуки. Хуже, чем наждачной бумагой по стеклу. И все это в том же пульсирующем ритме, который не может остановиться и принять какую-то единую упорядоченную форму. И от этого становилось еще жутче! И я ощущала, что не могу двинуться, стояла, как парализованная.
Реос дернул меня на себя и росчерком ногтя рассек подушечку большого пальца. Боль пришла с паузой в несколько секунд. В этот интервал уместилось многое. Фэт выдавил из моего пораненного пальца прямо в туман крови с избытком, следом добавил и своей, только себе изувечил не палец, а ладонь, чтобы лилось еще обильнее и быстрее. Выдавив из раны сколько-то крови, быстро зализал порез, но не отпустил, заставил только отступить и меня и всех фейри на пару шагов так, чтобы не касались зоны туманных метаморфоз. Да никто и сам не лез, даже чумовой Вайлэ.
Внутри, после добавки решающих ингредиентов, вращение ускорилось вместе с пульсацией, стало не разглядеть, что же там по-настоящему происходит. И звук тоже ускорился. Потом все будто взорвалось, но не расплескалось, а словно взорвало сам туман, преобразуя его в плоть. На ковре у серванта появилось мужское тело. Снежно-белые короткие, как иглы, волосы, черные брови и ресницы, карминно-красные, будто смоченные свежей кровью, губы, распахнутые глаза цвета той самой туманности. Без четкого зрачка, но явственно видящие. Только сейчас они не смотрели ни на кого из нас. А словно вглядывались во вне и в самого себя.
- Это тоже не Ливелин? – так, на всякий случай, уточнила я, почти уверенная в очередном обломе с рыбалкой. Вернее, рыбалка-то удалась, только поймали не какую-нибудь щуку, а натурального осьминога-мутанта из глубин.
- Это фомор, - задумчиво проронил Реос.
- Убьём его сейчас, фэт? – слаженно уточнил синий воинственный дуэт.
- Нет, слишком сложно и непредсказуемы последствия, - нехотя отказался от явно заманчивого предложения Реос.
- Слухи о том, что в темницах владык заключен кто-то из их племени бродили. Но подтверждения не было. До сего дня, - вставил удивительно информированный Гилселай. Я уже успела сообразить, что он в райдэле отвечал за разведку и добычу информации любым путем. Ну а что бы и не подписать на такое почти призрака? Ему же легче пролезть туда, куда во плоти не проникнешь и убить сложнее.
- Почему же он выглядит, как фейри? – удивилась я, почти не удивившись кровожадному предложению ежиков. Милосердие и толерантность – это не про фейри. Они и себе подобным вне круга райдэля не доверяют, что уж говорить о ком-то совершенно ином.
- У фомор нет единой внешности, они изменчивы, как океан, часто принимают обличья подобные своим темным богам. Но могут на время принимать вид тех, средь кого оказались. Я дал твоей крови и закрепил своей, - ответил фэт.
- А зачем? – не поняла я, чисто теоретически понимая, что красавчиком нечто, меняющееся точно кадры ужастика, быть постоянно не может, но точка зрения фейри насчет принудительно помещения в рамки облика мне была любопытна.
- Затем, чтобы нам не пришлось биться с тем, кто выбрался из узилища, - фыркнул Вайлэ. – Принявший облик фейри, коль рядом нет иных пригодных для подражания, частью становиться фейри. Вобрав в себя кровь покровительницы и фэта, он стал частью райдэля.
Вторым логичным вопросом был даже не один, а два: что нам с ним делать и как его зовут. И если на первый пока никто наверняка ответить не мог (фомор спал), то второй оказывается и вовсе ответа не имел. Потому что у фомор имен вообще не было. Но раз этот стал почти фейри, то и имя мог принять и зваться им. Когда очнется и будет соображать. Так мне снисходительно поведал Гилселай.
Насчет еды ответа тоже пока однозначного не было. Даже сидхе питались по-разному. А уж гастрономические предпочтения этого преобразованного и вовсе загадка. Может, ему вообще нори надо, суши или сырой рыбы. Но в моем бюджете на это точно средств нет и не будет. Я сама рыбу, хоть и люблю, ем два раза в неделю. И это счастье, что люблю дешевый минтай, а не какую-нибудь красную, деликатесную. Потому, если этот фомор - рыбоед, пусть идет на речку и ныряет, добывая себе подножный корм. Что найдет – приятного аппетита. Могу даже у Вальки удочку попросить.
- Я не голоден. Преобразование насытило надолго, зови Дельрен, этому телу созвучие подходит, - неожиданно открыл уста сахарные, как принято было говорить в сказках, и сел на ковре тот, кто был фомором, а стал… Не знаю, может, фомором, подвергшимся трансформации. Только интересно, насколько долго он теперь фейри. День, два, неделя или? От этих размышлений недолго и умом двинуться.
- Внешне и сутью я не фомор сейчас, но сидхе, пока не встречу одного из своих богов или подобных мне в изначальном обличье. Их должно быть более, чем тех, кто составляет райдэль, - снова, не дождавшись устного вопроса, ответил Дельрен. Телепат он, что ли? Или они все телепаты, только остальные, хоть и слышали мои невысказанные вопросы, не утруждались с ответами?
- И когда встретишь, будет много проблем. А у кого, все будет зависеть от численности и тех и других. Кстати, а как ты в темницу угодил? – пользуясь откровенностью фомора, уточнила я.
- Сражение на границе миров, - невозмутимо поведал фомор.
- Зачем вы вообще бьётесь? Расовая ненависть? Вроде среды обитания разные, вам нечего делить.
- Они едят фейри, - любезно, с каким-то извращенным удовольствием просветил меня Гилселай, пытаясь разглядеть реакцию на сюрприз. Ждал, что меня затошнит или еще что?
- А причина? Неужели водный мир так беден на белковую пищу? – первым делом уточнила я, вспоминая истоки каннибализма дикарей и истории о всяких голодающих жертвах кораблекрушений, поедавших не только кожаные вещи, но и друг друга.
- Там холод, лед, вода. Добыча еды всегда сражение, но фоморы едят фейри не в охоте за мясом, но ради пожирания сути и принесения в жертву своему богу. Лишь пожравший целиком фейри фомор способен дать потомство, - вместо Гилселая ответил провесник Вайлэ.
- Жизнеутверждающая информация, - я потерла висок. – Так нам всем теперь ходить и оглядываться, чтоб не надкусали?
Синие брат с сестрицей синхронно фыркнули, то ли веселясь, то ли настраиваясь на будущий бой, а может и то и другое одновременно.
- Пока я фейри, в том нет нужды, - усмехнулся уголком рта Дельрен. – Лишь сменив это обличье, я могу ощутить потребность в крови, плоти и сути врага.
- И с чего у тебя такая откровенность прет? – вот этому, пожалуй, я удивлялась сильнее всего. От этих нелюдей такой честности и прямым текстом заявлений не дождешься.
- Узы крови и сути еще не пришли в гармонию, слишком натянуты и сильны, после метаморфоз, - пояснил фомор, который пока или больше на неопределенный период времени не фомор.
- Ясно-понятно, что мало что понятно, - я пожала плечами, собираясь, если прямо тут и сейчас никакой катастрофы не разразится, отправиться на кухню. – Но, если ты сыт и в какой-то мере фейри, может, тоже оденешься?
- Зачем? – вот теперь меня не понял уже фомор-фейри.
И что ему ответить? Ох, нудист-любитель. Хотя, раз не понимает, то профессионал.
- Чтобы не выделяться из коллектива фейри, - в конце концов, сообразила я отмазку и, ура, она прокатила. Дельрен признал мою правоту и быстро оброс чем-то голубовато-зеленым. Будем считать, оделся в узкие штаны и тунику. Зато не то полусапожки, не то высокие туфли соорудил себе снежно-белые, как волосы.
Стало быть, теперь фейри у меня и новообразовавшийся и прежние одеты и своей наготой вгонять в краску не будут. Я, конечно, и к такому бы привыкла, все-таки мы слишком разные – люди и мифические жители Зеленых Холмов, но лучше пусть демонстрируют восхитительный экстерьер одетыми. А я пойду макарошек с сыром сделаю. После всей нервотрепки заслуживаю маленькой награды. А фейри пусть друг к другу принюхиваются, пристраиваются, ищут способы взаимодействия и выясняют, как фомор попал в узилище и почему мы его оттуда вытащили вместо Ливелина, который все никак не вытаскивается. Он застрял! Интересно, не раздуло ли этого фейри до габаритов Винни Пуха. Если да, то тогда логичное объяснение имеется. Но вроде как толстых фейри не должно быть в природе, ибо это противно той самой природе и противоречит концепции изящества.
Я развернулась в сторону двери, в очередной раз мимолетно удивившись тому, как столько фейри не миниатюрной комплекции цветочных фей ухитряются размещаться в одной комнате, не пихаясь, не сталкиваясь и не пытаясь отвоевать себе побольше места под солнцем, то есть на ковре, кресле или диване. Восемь созданий на двадцать пять квадратных метров! Одно слово, нелюди!
До двери комнаты я шла так, будто ковер превратился в кусочек дороги из желтого кирпича в стране Оз. Вроде вот она дверь, но в три шага я до нее не добралась. А потом, ступив в коридор, и вовсе споткнулась на гладком ламинате под дерево, потому что почувствовала запах травы, каких-то луговых цветов и вместо пола под тапком спружинила подушка мха. Я что рехнулась, или всему виной воздействие кучки фейри рядом? Что-то они своей магией делают, искажая пространство? Уф-ф, нет, показалось. Новый шаг я сделала по привычному коридору, оклеенному старой пленкой под кирпич. Запахи и ощущение мха под ногами исчезли.
Вот со всякой прекрасной нелюдью пообщаешься, здравый смысл и адекватное восприятие реальности по дороге растеряешь, как горох из дырявого мешка. В том смысле, что мало-помалу и сам не заметишь, как.
Надеюсь, Владимир Юрьевич, носитель желтого чемодана и звания президента СССР, сам по себе с головой раздружился и к нему никто в гости из-за грани для начала не ходил, а то печалька. Я чемоданы, даже на колесиках, категорические не перевариваю, вечно по ногам себя ими до синяков бью, рюкзачки куда удобнее и безопаснее. И президентшей тоже быть не хочу ни выдуманной, ни, упаси боже, настоящей. Меня профессия библиотекаря полностью устраивает. Конечно, от большей зарплаты бы не отказалась, но, если выбирать между душевным комфортом и бумажками, выбор очевиден.
Ну их всех прекрасных и безумных, как мартовские зайцы, срочно тереть сыр! Если эти восемь, пока я готовкой занята, друг друга покалечат, сами виноваты. Впрочем, их много, сколько-нибудь на развод останется. Шучу, конечно. Красивые они все, каждого было бы жалко. Даже этого фомора-фейрееда. Наверное, причиной такой диеты их суровый мир и боги. Они так на всех давят, что фоморы в монструозных чудищ обращаются и всякую хтонь творят. Так-то сейчас при разговоре Дельрен впечатления кровожадной и бездумной твари не произвел. Скорее больше на гостя откуда-то из неимоверного далека походит, который ничего не знает, но которому все любопытно послушать, потрогать, рассмотреть. Я же его не только слышала, но и чувствовала и агрессии не воспринимала.
Помню на старом видаке у родителей комедийный ужастик смотрела про забавных чудиков - комнатных зверушек, которые, пока их не помыли, просто няши-умняши, а как аш два о добавили, то тушите свет. Может, и этих фомор в чудовищ холод, голод и промывка мозгов-гипноз божеств превращала? Если так, пока мы своего греем, кормим и подальше от всяких Ктулху держим, он в эталонном теле фейри находится и монстром не станет. Хотя… так на кассете еще один фильм был про пушистые зубастые комочки с повышенной прыгучестью. Они просто хотели есть. А тем, кто хочет сильно кушать, не до самоанализа и философии. Вообще разговаривать с едой и вступать с нею в какие-то отношения, помимо пищевых, – уже что-то из области извращений и розовых фантазий для причудливых девушек, ничего общего с реальностью не имеющих.
В свете последних событий я понимаю, что реальность куда сложнее, чем мы может себе представить. Или не сложнее, а просто другая. Но, в любом случае, мне хотелось бы в ней разбираться, а не блуждать среди иллюзий. Они, конечно, бывают красивыми, но если не разглядеть то, что есть на самом деле, то можно самое малое нос расквасить.
Поздний вечер подкрался незаметно, я от души (ну и пусть не по времени, но зато по желанию) поела вермишели с сыром, запила любимым чаем и ушла к себе.
Что бы там ни делали фейри, они делали это тихо и уважали (порой) личное пространство, пока были тут связаны узами и вынуждены дожидаться очередного члена райдэля. Я, правда, уже не рассчитывала на сто процентов, что вечером следующего дня мы все-таки вытащим Ливелина, а не очередного фаната Ктулху или иного монстра, загнанного в узилище. Загадывать не стоит, а то потом с разгадкой не справишься!
Утром сварила своим гостям, отмотавшим срок в волшебной тюрьме, гречки на день, перекинулась парой слов с Гилселаем, почему-то странно поводящим носом (остальные на глаза не показывались), и ушла на работу. Чем от меня воняет, у фейри уточнять не стала, он ведь любезно просветит, зараза, и настроение мастерски испортит, если дать волю! Не хочу, пусть лучше бликует среди сородичей в своем интересном полупризрачным обличье и держит рот на замке.
В дверях библиотеки меня едва не сшиб с ног упоительный аромат шарлотки. Я ее люблю, сама часто делаю, и мама, чтобы антоновку не выбрасывать побитую, ее так утилизирует вкусным способом. Сладкая корочка, кислая начинка. Но к этому аромату моя семья точно причастна не были.
Галина Петровна, сама разрумянившись, как яблочки розовый налив, стояла за стойкой и таинственно улыбалась. Руки к дужкам очков и полам жилетки не тянулись, значит, на душевное равновесие старожила библиотеке никто не покушался. А когда я, переодевшись, подошла к ней поздороваться, начала чирикать:
- Лизонька, я так рада, Владимир Юрьевич в себя совершенно пришел. Утром зашел, долго извинялся, принес нам еще теплые пирожки с яблоками и шарлотку в качестве компенсации за причиненные неудобства. Я порезала и по блюдам разложила. Наливай чайку, угощайся. На всех хватит!
- Я уже наполовину одним соблазнительным ароматом сыта, Галина Петровна, но за вторую половину сейчас чайку с шарлоткой с удовольствием употреблю, спасибо!
Вот таким вкусным случился профит от нечаянного исцеления «президента СССР». И объемным тоже. На обед никто из наших сегодня не пошел, потому что пироги вкусны, пока свежие. А их было много, вот мы и спасали вкуснятину, не жалея живота своего. Спасали, спасали и все-таки к вечеру, как в том детском стишке про щуку, спасли. Так что мой тормозок остался ждать завтрашнего обеда в холодильнике.
Дома у порога меня снова встречала изящная фигура в серо-черном, фэт райдэля Реос Квадэ собственной персоной. Я прямо напряглась от такой повторяющейся чести. И в лоб спросила, почти цитируя выдающегося пессимиста - механика Зеленого:
- Что у нас плохого?
- Не плохого, вероятно, но странного, - на миг смежил веки фейри. – В твоем мире неоткуда взяться магии, кроме как от нас самих. Но она прибывает мелким приливом. Мы стали ощущать ее сильнее.
